Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

– Да вон, пятно вроде, – мать присмотрелась. – Кровь, что ли?

– Ой, точно, – тут же понял Авдей, и спохватился. – Ага, кровь и есть. Это я там, на площадке, одному в нос дал. Ну и вот, забрызгал он меня.

– А сам чего, увернулся? – спросила мамашка.

– Если нос целый, значит, увернулся, – покивал Авдей.

– Ладно, – сдалась мамашка. – Совсем большой стал. Садись, ешь, а рубашку сними, и мне дай, застираю. Вы, мужики, только кулаками махать горазды. Кровь застирывать не умеете, в горячую воду суёте. А надо под холодной, и с мылом, и подольше. Ешь, ешь, жених, я сама.

– Мам, а чего ты не ругаешься? – удивился Авдей. Раньше за измазанную рубашку ему бы точно прилетело, он это хорошо знал.

– А чего теперь ругаться, раз ты почти взрослый вырос? – вопросом на вопрос ответила мамашка. – Большой уже, считай, жених. Я, Авдюша, когда такая, как ты сейчас, была, тебя и понесла, – добавила она со вздохом. – Тоже женихалась уже, а меня мамка тряпкой. Не, я не буду так. Это называется уважение, Авдюша, понял? Вот ты вырос, и тебя теперь уважать надо. Ты нас с папой уважай, а мы тебя. Согласен?

– Согласен, – улыбнулся Авдей. – Ещё б я был не согласен.

Это ночью, лёжа в своей постели, Адвей ни разу не вспомнил о том, что случилось в подвале бывшего Большого Дома. Он думал про Вику, и только про Вику, и, заснув, видел во сне Вику, и почему-то немножко вертлявого Кольку, который двумя руками жрал пирожки из кастрюльки, которую подставила ему какая-то тётка. Колька жрал и жрал, пирожки всё не кончались, а Вика стояла рядом с ним, и благожелательно смотрела, как он жрёт. И чем больше Колька жрал, тем шире становилась Викина улыбка. Чем больше, тем шире…

Глава 14
Что такое человек

– Уважаемая госпожа Дельта, – осторожно начал Скрипач. – Мы настолько сильно восхищены вами, что, признаться, теперь даже и не знаем, с чего начать разговор.

– Это прозвучало очень мило, – Дельта улыбнулась. – Жаль, что вы сейчас сказали неправду; впрочем, комплименты для правды обычно и не предназначены. Думаю… – она сделал паузу, и лукаво подмигнула опешившему Скрипачу. – Думаю, вы бы хотели узнать обо мне некие подробности. Что ж, я расскажу вам то, что сочту нужным, но имейте в виду: говорить я буду лишь то, что захочу.

– Желание прекрасной дамы – закон. Оставляем это на ваше усмотрение, – кивнул Скрипач. – Может быть, вы, в таком случае, начнёте сами? Мы бы хотели, чтобы вы рассказали о себе, если это, конечно, возможно.

– Почему бы и нет? – Дельта перевела взгляд на Ита. – А что же скажет ваш брат?

– Я весь внимание, – заверил Ит. – Поступайте так, как считаете нужным.

– Благородно, – одобрила Дельта. – Что ж, а таком случае, думаю, начать следует с того, что вы заблуждаетесь на мой счёт. И модель построения, которую вы первой для меня рекомендовали, была изначально неверной. Ваша подруга создала в результате несколько новых генераций, и лишь последняя из них оказалась рабочей.

– То есть? – нахмурился Скрипач. – Вы хотите сказать, что вы не противостояли всё это время интелектронной системе Новой Эры? Изначально суть задачи заключалась именно в этом.

Дельта звонко расхохоталась, на столике, стоявшем перед ней, зазвенели чашки и блюдечки.

– Мужчины, – сказала, отсмеявшись, Дельта. – Мужчины во всём видят вражду. И в этом их ключевая ошибка. Потому что никакой вражды на самом деле не было.

– В смысле – не было? – удивился Ит. – Но ведь, насколько нам известно, вас атаковали.

– Меня? Нет. Это вы предположили, что меня атаковали, – возразила Дельта. – Потому что, согласуясь с вашей внутренней логикой, всё то, что, по-вашему, не соответствует определенным вами верными парадигмам, будет принадлежать к парадигмам ложным. Война, противостояние, трагедия… Боже, какая чушь!

– То есть вы хотите сказать, что никакой атаки не было? – спросил Ит с интересом. Дельта, чуть склонив голову, посмотрела на него – в её взгляде явственно читалось лукавство.

– Нет, разумеется. Никакой атаки не было, – подтвердила Дельта. – И не могло быть.

– Угу, примерно так же не могло быть, как и часовни с костяной тварью на вершине холма, – заметил Скрипач.

– Какой твари? Какого холма? – удивилась Дельта.

– Да вот этого… – начал Скрипач, повернулся в сторону холма, и увидел, что на его месте ничего нет. Только чистое, белесое летнее небо.

– Вы такой фантазер, сударь, – захихикала Дельта. – Богатое воображение. Вероятно, вам очень интересно живется из-за этого.

– Более чем, – кивнул Скрипач. – Скажите, для чего вы это делаете?

– Делаю что? – удивленно приподняла брови Дельта.

– Для чего вы уничтожили только что точку входа? – спросил Ит.

– Я ничего не уничтожала, – покачала головой Дельта.

– Да что вы говорите, – Скрипач нахмурился. – Здесь только что стоял холм, на вершине которого находилась большая круглая часовня из костей, в которой пряталось крайне агрессивное существо, которое пыталось на нас напасть.

– Которое, который, которая, – передразнила Дельта. – Что за существо такое? Тоже из костей? – с неподдельным интересом спросила она.

– Да, – кивнул Скрипач.

– Поразительная история, – Дельта задумалась. – Вероятно, солнце напекло вам голову.

– Здесь нет яркого солнца, – заметил Ит.

– Значит, оно было, когда вы шли к моему саду, – пожала роскошными плечами Дельта. – Я не знаю, что с вами произошло, и для чего вы это всё выдумываете…

– Мы ничего не выдумываем, – возразил Скрипач, который начал ощущать абсурдность ситуации. – Для чего нам это?

– Вам лучше знать, для чего, – Дельта повела плечами. – Вы ведь искали в этом всём противостояние, поэтому, как мне кажется, тварь из костей вполне подходит для битвы, из которой вы, разумеется, выходите победителями. А потом вы направляетесь к прекрасной даме, и вызволяете её из плена, да? Вот только здесь вы ошиблись. Вы не рыцари, дама не настоящая, дракона не существует.

– Уважаемая Дельта, давайте внесем ясность, – предложил Ит. – И первым вопросом будет отсутствие противостояния, которое вы упомянули. Если опираться на то, что сказали сейчас вы, никакого противостояния не было, и дубль-интеллекты планеты начали сотрудничать с интелектронной системой, которая появилась на планете вместе с представителями Новой Эры. Я правильно всё понял?

– Ну, наконец-то, – возвела очи горе Дельта. – Да, именно так. Если вы не забыли, дорогие братья, мир не был против сотрудничества с Новой Эрой, наоборот, он страдал под гнётом обязательств, которые появились из-за сотрудничества с другим конклавом, и с радостью отказался от этих обязательств, как только представилась возможность. Так что планета с благодарностью приветствовала Новую Эру, и приняла её законы и порядки.

– Вот даже как, – показал головой Скрипач. – Но что же произошло дальше? Уважаемая Дельта, смею вам заметить, что, если бы ничего действительно не произошло, мы бы не сидели сейчас в вашем прекрасном саду, и не беседовали.

– Лукавый мальчик, – засмеялась Дельта. – Но да, вы правы. Скрипач, скажите, как вы считаете, что такое – человек?

Скрипач недоуменно посмотрел на Дельту, затем перевел взгляд на Ита, и пожал плечами.

– Хотелось бы услышать вашу версию, – осторожно сказал Ит. – Боюсь, мы действительно не очень поняли вопрос.

– Давайте попробуем обойтись без банальностей, и не будем развивать тему двуногого с плоскими ногтями, лишенного перьев, – сказала Дельта. – Подойдем к вопросу иначе. И начнём вот с чего.

Дельта нагнулась, подобрала что-то с земли, а затем выпрямилась – на ладони её сидела маленькая серая мышка, самая обычная, домовая, ничем не примечательная.

– Что это? – спросила Дельта.

– Это мышь, – ответил Скрипач.

– Вы уверены? – прищурилась Дельта.

– Ну… да, – Скрипач присмотрелся. – Если что-то выглядит, как мышь, движется, как мышь, пахнет, как мышь, и пищит, как мышь, то, с высокой долей вероятности, это будет действительно мышь.

– А если я скажу, что это человек? – спросила Дельта.

– Ммм… вы и правда так думаете? – спросил Ит.

– Я нет. А вот Новая Эра считает, что да. Именно в этом аспекте и произошло расхождение, ставшее причиной нашего длительного спора, – объяснила Дельта. – Именно спора, мальчики, а не сражения, запомните.

– И ради этого спора вы пошли на такие крайние меры, как ассимиляция компонентов, и реструктуризация ядра? – спросил Ит.

– Да, – покивала Дельта, и погладила мышь мизинцем, на котором было надето изящное кольцо с янтарём. – Именно поэтому.

– Вы не поясните свои слова? – спросил Скрипач.

– Скажем так, – Дельта задумалась. – Жил-был человек. Он был в меру покорен, в меру послушен, в меру трудолюбив, в меру развращен, но… но он не годился для той работы, для которой его предназначили те, кому он принадлежал.

– Вообще-то люди принадлежат сами себе, – заметил Скрипач.

– О, нет, это они так думают, – покачала головой Дельта. – На самом деле все люди принадлежат своим правителям, вопрос лишь в том, кого именно они этими правителями признают. Впрочем, это сейчас неважно. Так вот, тот, кому этот человек принадлежал, сказал – нужно кое-что изменить. И в следующем поколении человеков у этих самых человеков появились, например, длинные усы, вот прямо как у этой мышки. Правитель посмотрел на то, что получилось, и сказал – хорошо, но этого мало. И в следующем поколении к усам добавились глазки-бусинки, которые оказались намного практичнее и удобнее, чем прежние. Правитель снова посмотрел, и сказал – им не хватает длинных хвостов, потому что хвост полезная вещь в хозяйстве. И ещё одно поколение обзавелось хвостами. Потом правитель подумал, что одежда – это дорого и неудобно, и следующее поколение получило мягкую и нежную шерстку, а потом, последовательно, они получили ушки, чуткие носы, и уменьшенные мозги, чтобы их не терзали сомнения и страхи. Плохо ли, когда тебя не терзают сомнения и страхи? Это же хорошо! А теперь перейдем к сути моего вопроса…

– В какой момент человек перестал быть человеком, и превратился в мышь? – догадался Ит.

– Верно, – просияла Дельта. – В этом и заключается суть нашего спора. Потому что Эра считает мышей – людьми, и выдвигает аргумент, с которым мне спорить действительно трудно.

– Эгрегор, – сказал Ит. – Верно? Ментальные построения могут создавать и поддерживать только разумные существа, к которым мышь не относится. В этом суть спора?

– Снова верно, – кивнула Дельта.

– Погодите, – Ит задумался. – Эра права, по её мнению, потому что у планеты сохранен эгрегор, так? Я правильно понимаю?

– Да, – кивнула Дельта, продолжая гладить мышь.

– Но что случилось с людьми, откуда взялась эта аналогия с мышами? – спросил Скрипач, нахмурившись. – Они там что-то изменили?

– Именно так, – Дельта вздохнула. – Они действительно изменили, и я не склонна считать то, что получилось, людьми. А Эра утверждает, что это люди, потому что эгрегор сохранен по сей день. Спор не прекращается уже три сотни лет, и не стоит думать, что генерацию меняла только я. Эра перестраивает свои генерации практически непрерывно, потому что имеет больше мощностей, но и я не сдаю свои позиции, потому что мой набор аргументов увеличивается.

– Что случилось с людьми? – спросил Скрипач.

– С ними случилась Новая Эра, – спокойно ответила Дельта. Посадила мышь на стол, та тут же побежала к краю, сорвалась со столешницы, и пропала из поля зрения. – С ними произошло то, чего они и хотели. По моему мнению, они перестали быть людьми.

– Превратились в мышей? – поинтересовался Ит.

– Ну почему же, – Дельта усмехнулась. – Не только в мышей. В змей. В пчёл. В лягушек. В обезьян. В тараканов.

– Но эгрегор планеты при этом сохранен, – подсказал Скрипач. Дельта кивнула.

– Да, он существует. Это главный аргумент Эры.

– Дельта, а что произойдет, если ваш спор завершится? – спросил Ит.

– Смотря чем, – ответила Дельта. – Если победу одержит Эра, всё изменится так, как хочет Эра. Если победу одержу я, всё завершится так, как хочу я.

– И чего же вы хотите? – спросил Ит.

– Думаю, об этом мы поговорим позже, – Дельта встала, давая понять, что разговор окончен.

– Одну секунду, – попросил Ит. – Уважаемая Дельта, но почему Эра, которая сейчас главенствует на планете, не сделает то, что хочет, прямо сейчас?

– Можно предположить, что ей что-то мешает, или что ей чего-то не хватает, – сказала Дельта.

– Именно предположить? – спросил Ит.

– Да, именно предположить. Думаю, несложно догадаться о том, что Эра никому не докладывает о своих намерениях, – ответила Дельта с улыбкой. – Вы любите вкусную еду?

– Эммм, ну да, – ответил Скрипач. – Но при чём тут…

– Представьте себе, что Эра готовит суп, и в этом супе не хватает, например, мяса. А в меню Эры заявлен суп именно что мясной, понимаете? – прищурилась Дельта. – Разве может быть мясной суп без мяса? Если мяса нет, теряется весь смысл. Это же абсурд, согласитесь.

– Вероятно, вы правы, – согласился Скрипач. – Но представить себе интелектронную систему, занятую варкой пусть и гипотетического супа, довольно сложно.

– Вот и потренируйтесь на досуге. Видимо, ваше богатое воображение всё-таки нуждается в дальнейшем развитии, – Дельта отошла на несколько шагов, вздохнула, и снова улыбнулась. – Заходите ко мне ещё, я приглашаю. Суп, конечно, обещать не могу, но вот чаепитие вполне может состояться.

– Мы зайдём, – пообещал Скрипач. – Только, пожалуйста, уберите костяную тварь, которая охраняет вход. Мы уже доказали, что намерения у нас добрые, так что в ней нет никакой надобности.

– Посмотрим, посмотрим, – задумчиво сказала Дельта. – Хотя, знаете ли, вход формирую не я. Это делаете вы. Ещё один повод задуматься, верно? – усмехнулась она. – До встречи. Всего наилучшего.

* * *

– Авис, сними считки, – приказал Ит, садясь в блоке. – Сколько мы отсутствовали?

– Двадцать минут, – ответила Авис. – Что-то удалось узнать?

– Да, – кивнул Ит. – Забирай считки, и анализируй. Это было… более чем необычно.

– Особенно мышь, – подтвердил Скрипач, тоже выбираясь из блока. – Но какая шикарная дама, согласись.

– Тоже повод задуматься, – заметил Ит. – На кой-чёрт она выбрала такую внешность?

– Какую? – спросила Авис.

– Королева, – объяснил Скрипач. – Высокая, в теле, пышная, роскошная тётенька. Всего много, и даже слишком. Странный выбор.

– Может быть, она нас таким образом подавляла? – предположил Ит. – Попытка заставить себя уважать? Или это компенсация какого-то её личного страха?

– Ты о чём? – удивленно спросил Скрипач.

– О том, что некоторые делают хорошую мину при плохой игре, – задумчиво произнес Ит. – Хотя… чёрт её знает, вот честно. Прежде всего, Дельта, которую мы видели, всего лишь модель, созданная на основе наших с тобой воспоминаний. Совсем не факт, что настоящая Дельта, если она вообще существует, представляет собой… ну, вот такое же. Может быть, там будет иная концепция. Или вообще никакой.

– Может, и никакой, – покивал Скрипач. – Но это было, безусловно, интересно. Авис, они что-то сделали с людьми, которые живут на планете, как мы поняли. И модель говорила о споре – её, и второй модели, которую она назвала Эрой. Спор о том, в какой момент человек перестаёт быть человеком.

– И какая аргументация была в этом споре? – спросила Авис.

– Существование эргрегора планеты – аргумент Эры, – ответил Ит. – Некие изменения, преобразовавшие образующие элементы эгрегора – аргумент Дельты. – Посмотри считки, попробуй сделать заключение. Жаль, что мы не можем моделировать Эру, – добавил он. – Спор, в котором ты наблюдаешь только одну сторону… в общем, понятно.

– Я посмотрю, разумеется, – ответила Авис. – Сейчас, думаю, вам лучше выпить чаю, и отправляться спать. Завтра вы беседуете с Овела, поэтому следует отдохнуть.

– Заботливая какая, сил нет, – вздохнул Скрипач. – Ит, девчонкам когда будем говорить про это всё?

– Пока не будем, – покачал головой Ит. – Может быть, позже. Рано.

– Думаешь? – нахмурился Скрипач.

– Да, думаю, – кивнул Ит. – Рыжий, мне не понравились её последние слова.

– Про точку входа?

– Именно, – подтвердил Ит. – Очень не понравились.

– Почему?

– Потому что она, по всей видимости, права, – тихо произнес Ит.

* * *

Утро прошло как обычно – позавтракали, поболтали о каких-то мелочах, посокрушались о том, что придётся снова общаться с Овела. Потом вызвали Петера Колли, который пришел не один, а в сопровождении второго дипломата по имени Джари Бий, и который визиту этому очень обрадовался.

– У вас хорошо, – сообщил он, когда Авис поставила перед ним чашку с каким-то напитком, который он заказал. – Можно хотя бы немного отдохнуть, поэтому спасибо вам большое за приглашение.

– Пожалуйста, – ответил Скрипач. – Петер, Джари, у нас будет к вам просьба. Пожалуйста, сопровождайте нас сегодня. Желательно, оба. Петер, подождите, не перебивайте. Для Овела ваше присутствие является сдерживающим фактором, а сегодняшняя беседа, боюсь, может принять нежелательный оборот.

– Почему вы так решили? – спросил Петер.

– Потому что сегодня мы будем обсуждать девушку Бетти, а там было… скажем так, были некоторые этические моменты, которые уже сейчас нас сильно тревожат, – честно ответил Скрипач.

– Дело в том, что Бетти имела большой лишний вес, – объяснил Ит. – И, боюсь, Овела может использовать это обстоятельство, чтобы лишни раз попробовать на нас надавить. В обсуждении Алге он делал упор на её профессию, и на нашу реакцию в связи с её родом деятельности. Не знаю, для чего, но Овела всё выворачивает наизнанку, словно… – Ит замялся. – Кажется, он пытается вывести нас из себя, и мы не понимаем, с какой целью.

– Вам не кажется, он действительно выводит вас из себя, и мы тоже не понимаем, для чего, – признался Петер. – Все его действия – это попытки повлиять на ваше эмоциональное состояние. Нам кажется, он ждёт какой-то вашей реакции, но совершенно непонятно, какой именно.

– Я думал о возмущении, но, кажется, ошибся, – сказал Ит. – Это было бы слишком просто и предсказуемо. Ему нужно нечто иное, но я в себе этого иного пока что нащупать не могу.

– Может быть, страх? – спросила Бао.

– Нет, дорогая, не страх, – покачала головой Элин. – В этом нет смысла. Допустим, они испугаются, и что?

– Вот правда – и что? – Бао запрыгнула на спинку кресла Ита, и вздохнула. – Да ничего. Ит, рыжий, а какие ещё чувства вы можете сейчас назвать в связи с этим всем? Просто говорите всё подряд, может, чего-то и поймём.

– Какая умная кошка, – похвалил Петер. – Ит, попробуете?

– Отрицание, возмущение, недоумение, недопонимание, гнев, сомнение, ужас, раскаяние, жалость, ирония, – принялся перечислять Ит.

– А ирония откуда вылезла? – спросил с интересом Скрипач.

– Потому что ситуация абсурдная, – объяснил Ит. – Почему бы и не поиронизировать. В частности, тебе.

– Ну, это я могу, – покивал Скрипач. – Но не над смертью Бетти, конечно. Это было бы слишком.

– Погодите, – попросил Петер. – Ит, вы сказали – раскаяние?

– Да, верно, – кивнул Ит.

– Но в чём именно вам здесь раскаиваться? – нахмурился Петер. – Вы ведь не виновны в том, что случилось с теми девушками, верно? Вы никакого отношения не имели к их гибели, страданиям, и вообще ни к чему, что происходило в тот период на планете. Я прав?

– Всё так, – покивал Скрипач.

– А они могут считать иначе? – спросила Бао. – Вдруг они думают, что вы причастны к этой их войне, или что там происходило? Кстати, а что там происходило, кто-нибудь знает?

– Мы знаем, – ответил Джари. – Происходило… они называли это четвертой всемирной войной. В мире существовали две крупные коалиции, но потом, из-за ряда внутренних конфликтов, они стали дробиться на более мелкие фракции, и конфликтовать уже внутри существовавших больших конгломератов. Это привело к резкому изменению формата обеих коалиций, и к началу эскалации локальных конфликтов, которые очень быстро превратились в глобальные. Точнее, в один глобальный конфликт.

– Дайте угадаю, – предложил Скрипач. – Потом прилетели инопланетяне, и всё исправили, верно?

– В некотором смысле, – вздохнул Петер. Джари согласно покивал. – Хотя почему в некотором? Именно так всё и произошло. В мир высадился десант Официальной службы, который подавил конфликт, и…

– И стал насаждать мир и любовь, – закончил за него Скрипач. – Непонятно только, зачем это было сделано. Это явно не первая планета, которая из-за амбиций и гордыни довела себя до самовыпила. Их таких мириады, и вы, Петер, равно как и вы, Джари, об этом отлично знаете. Так почему спасли их?

Петер и Джари переглянулись, затем Петер тихо произнес:

– Контроль. В частности, я, вот лично я, знаю из личного разговора об эрсай, которые требовали остановить разрушение этого мира.

– О-па, – покачал головой Скрипач. – Вот это номер. И причин, конечно, никто не называл?

– А сами-то как думаете? – с горечью спросил Джари. – Конечно, нет.

– Думаете, это может быть связано с вами? – спросил Петер, с тревогой посмотрев на Ита.

– Нет, не думаю, – покачал головой Ит. – Слишком большой временной отрезок между нашим здесь появлением, и событиями, о которых вы говорите. Переусложненный, и потому бессмысленный, план. Мало того, в этом плане напрочь отсутствует даже намек на логику этих событий. Откуда кто бы то ни было мог знать, что мы вообще появимся здесь, если мы об этом ничего не знали сами? Выбор этого мира для разработки теории Слепого Стрелка был спонтанным, мало того, он не являлся единственно возможным вариантом. Так что эту связь я исключаю. Она выглядит нелепо.

Скрипач с интересом посмотрел на Ита, но промолчал – видимо, понял, что сейчас ничего говорить не следует. А вот Бао вдруг сказала:

– Наверное, это всё-таки из-за той войны, причина именно в ней. Ведь может так быть, что она тоже была с чем-то связана? С чем-то очень важным?

– Возможно, – задумчиво произнесла Элин. – Но тогда ещё более абсурдным выглядит происходящее сейчас. Не так ли?

– В том-то и дело, что так, – покивал Скрипач. – В общем, понятно, что ничего не понятно. Будем думать дальше.

– Мне не нравится то, что делает Овела, – сказал Джари с неприязнью. – Нам и до этого не нравилось то, что они творят, но сейчас – это уже просто за гранью, как мне кажется. Всё это выглядит просто отвратительно.

– Ваша правда, – вздохнул Ит. – Но нам ничего другого не остается, будем продолжать. Сейчас единственное, что в наших силах – это собирать информацию дальше. Не исключено, что мы позже что-то поймем.

– Возможно, возможно, – покивал Петер. – Хорошо. В таком случае, вызывайте нас, когда отправитесь на очередной сеанс. Мы придём сразу, не откладывая.

– Заранее большое спасибо, – улыбнулся Скрипач. – Вы нас очень обяжете.

* * *

В кабинете Овела в этот раз находился только он один, ни помощников, ни персонала. Перестал опасаться? Или что-то задумал? По лицу Овела, разумеется, невозможно было ничего прочитать, сегодня он был само бесстрастие – впрочем, Ит и Скрипач уже видели его таким, поэтому не удивились.

– Итак, третий этап ваших исследований, – без предисловий начал Овела после того, как они сели за стол напротив него, и приготовились слушать. – Локация номер три. Несчастная девушка Бетти Джей, жившая в штате Оклахома, в…

– В трейлерном парке, – подсказал Скрипач. – Ужасная история, вы правы, гражданин Овела. Обстоятельства этой истории показались нам чудовищными.

– И почему же? – спросил Овела.

– Потому что смерть Бетти Джей была не результатом несчастного случая, как утверждали власти, – объяснил Ит. – Она была убита человеком, которого звали Калеб. Он застрелил Гетти, собачку девушки, потом поджог трейлер, и сбежал, оставив её задыхаться в дыму. Власти не стали даже открывать дело, списали всё происшедшее на короткое замыкание и старую проводку.

– Но, позвольте, обстоятельства смерти других девушек тоже были несколько, скажем так, необычными, и факт их смерти был скрыт, – возразил Овела. – Смерть Варвары Агаповой признали гибелью на поле боя, смерть Алге Рауде – вообще не расследовали, разве это не так?

– Не совсем, – ответил Скрипач. – Варвара погибла от рук мобильной бригады, зачищавшей район. Страшная смерть, но Варвара являлась законной целью бригады, и преступления в их действии нет. Боевая операция не преступление. Алге погибла от рук наемного убийцы, потому что поневоле стала свидетелем громкого политического дела. Тоже ничего хорошего, но, опять же, обстоятельства несколько иные. Киую, о которой мы ещё не говорили, нарушила условия пребывания в лагере для заключенных, и была убита за нарушение распорядка солдатами, которым было поручено это сделать. Очень плохо, но – тут действовал закон, пусть несправедливый и жестокий, но всё ж закон. А вот смерть Бетти – это наглый, подлейший обман, потому что власти были обязаны вступиться за погибшую девушку, и хотя бы попробовать восстановить справедливость, а не замять дело, и оставить убийцу безнаказанным.

– То есть эту девушку вам жалко вдвойне? – спросил Овела.

– Нет, примерно так же, как и прочих, – ответил Скрипач. Ит кивнул. – За эту девушку, пожалуй, обидно в большей степени, но уровень жалости такой же, как и для других.

– Хорошо, – согласно кивнул Овела. – Господа Петер и Джари, пересядьте, пожалуйста, ближе, – пригласил он. – Вы настояли на своем присутствии, так будьте любезны, присутствуйте там, где это будет удобно мне, а не вам. Вот сюда, сюда, садитесь рядом. Итак, вы двое попадаете в локацию, и что же вы там видите?

– Потоки воды, – ответил Скрипач. – Модель пыталась тушить пожал. Её можно понять, то, что с ней происходило, испугает любого. Поскольку она не могла двигаться…

– Из-за веса? – тут же спросил Овела.

– Нет, от страха у неё отнялись ноги, – ответил Ит. – Нервный паралич.

– Но, позвольте, она же плохо ходила, – возразил Овела. – Кажется, она использовала специальное приспособление, чтобы передвигаться?

– Да, ходунки, – подтвердил Ит. – Не факт, что она смогла бы покинуть трейлер, даже если бы могла идти, но – по её собственным словам, проблема была, в первую очередь, в ногах.

– Понятно, понятно, – покивал Овела. – Значит, там лилась вода. В трейлере тоже?

– Нет, в трейлере воды не было, – ответил Ит. – Там был дым, много дыма. И труп собачки на полу.

– И как же звали собачку? – в голосе Овела вдруг зазвучало нечто, похожее на участие.

– Гетти, – ответил Скрипач. – Простите, гражданин Овела, зачем вам эти подробности?

– Вы не устали задавать один и тот же вопрос? – Овела нахмурился. – Если я о чём-то спрашиваю, значит, в этом есть необходимость. Собачку звали Гетти, и что же с ней случилось?

– С ним, – поправил Ит. – Собачку застрелил преступник по имени Калеб.

– Очень, очень жаль, – Овела вздохнул. – Далее, надо полагать, вы начали беседу с моделью?

– Совершенно верно, – кивнул Скрипач. – Мы попытались немного успокоить девушку, и расспросить её о том, что произошло. Она рассказала нам о Калебе, смерти собачки, и о поджоге.

– И что же вы сделали? – спросил Овела.

– Стали расспрашивать её о коллекции фигурок, которую она собирала. В процессе разговора удалось установить, что Бетти являлась интеграцией Стрелка, классической «принцессой». Барда, интеграцию Архэ, она называла Гектором, и, по её словам, общалась с ним в своих снах. Сложно сказать, достоверна ли эта информация, но Бетти была единственной, кто во время последнего посещения… – начал Ит, и осёкся. Нельзя! Нельзя говорить Овела о физической точке. Как же это так получилось, что я едва не сорвался? Ит нахмурился.

– Что – во время последнего посещения? – поторопил Овела.

– Только Бетти так много и так часто говорила о любви, причем о любви физической, – ответил Ит. – Даже Алге, называвшая Барда Лисёнком, говорила об этом намного меньше. Бетти же выстроила целую концепцию, и даже показала нам сцену спасения – молодой человек, действительно похожий на сказочного принца, протягивал ей руку, чтобы вывести из трейлера.

– Ясно, ясно, – покивал Овела. – То есть она показалась вам самой эмоциональной из всех?

– Пожалуй, да, – кивнул Скрипач. – Понимаете ли, физическое состояние делало её беззащитной, и поэтому особенно ранимой, как я думаю. Бетти была в таком отчаянии, о котором прочие и знать не могли.

– Даже прикованная к батарее Алге? – спросил Овела.

– Алге до происшествия с батареей жила полной жизнью, была независима, и, разумеется, могла двигаться. Варвара так и вообще ушла на войну добровольно, отдавая себе отчет о рисках, и принимая на себя ответственность за свою судьбу. Киую, про которую мы, вероятно, будем беседовать в следующий раз, сама требовала перевода в тот лагерь, преследуя свои цели. А вот Бетти, как вы можете видеть, стала заложницей ситуации задолго до её возникновения. Да, она действительно переедала, но в её случае это были последствия нервного расстройства, болезни, а не умысла или деструктивного решения, – Ит чуть помедлил. – Мы оба считаем, что у неё была самая высокая степень уязвимости из всех девушек, с которыми мы общались.

– Девушек? Не моделей, а именно девушек? То есть к моменту начала взаимодействия с Бетти Джей вы уже понимали, с кем имеете дело? И решили продолжать? – Овела чуть подался вперед. – Почему вы не остановились, когда осознали это?

– Мы не осознавали этого в тот момент, – возразил Скрипач. – Может быть, на уровне подсознания мы что-то ощущали, но… нет, мы не знали, что имеем дело с человеком, а не с моделью.

– Что такое человек? – спросил вдруг Овела, и у Ита мороз пробежал по коже. – Как вы считаете?

– Биологический объект, обладающий рядом определенных характеристик. Разумный, – Скрипач покачал головой. – Гражданин Овела, позвольте уточнить, что вы вкладываете в понятие «человек»? Вы говорите о расе, или о том, что собой представляет любое разумное мыслящее существо?

– Попробуйте догадаться сами, – предложил Овела.

– Давайте, – согласился Ит. – Вероятно, вы подводите нас к мысли, что человеком, в широком смысле этого слова, может называться существо, обладающее душой? Я прав?

– Священник, – на лице Овела вдруг появилась слабая улыбка. – Да, верно. Жаль, мне казалось, что я вас почти поймал. Так вот, суть моего вопроса следующая – являлась ли с вашей точки зрения человеком Бетти Джей?

– Да, – кивнул Ит. – Являлась. И мы по сей день так и не поняли, каким образом Альтея сумела проецировать в локации не модели, а фактически фрагменты душ действительно живых людей. У нас нет ответа. И если вы хотите от нас его получить…

– Я уже получил, – Овела откинулся на спинку стула. – Что ж, думаю, на сегодня разговор окончен. В следующий раз я вас вызову… ммм… пожалуй, послезавтра. История китаянки требует отдельного разбора, и, боюсь, в одну встречу мы не уложимся.

– А что будет дальше? – спросил Скрипач. – Когда вы намерены нас судить?