Текст книги "Белая птица судного дня (СИ)"

Автор книги: Екатерина Белецкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 12
Полуправда

– Скажите, Ит, а с чем у вас ассоциировались эти занавесы? – спросил Овела. Ит тяжело вздохнул, и ответил:

– Завеса тайны. И не в одном смысле, а в нескольких сразу.

– В нескольких? – удивился Овела. – Как это можно понимать?

– Алге, потенциальная принцесса, прятала себя не только в физическом смысле этого слова, – пояснил Ит. – Она прятала своё естество, и свой, скажем так, способ существовать.

– По-вашему, она скрывала род своей деятельности? – уточнил Овела. – То есть она понимала, что торговля собственным телом – это нехорошо, и стыдилась этого?

– Гражданин Овела, простите, вы издеваетесь? – не выдержал Скрипач. – Разумеется, она не хотела предавать свою жизнь огласке, но, так или иначе, она была вынуждена это делать, иначе…

– Хватит, – сказал Ит. – Да, она не испытывала восторга от того, чем занималась, но, тем не менее, у неё не было другого выхода.

– Другим она не показала себя, но для вас, разумеется, сделала исключение, – в голосе Овела зазвучал сарказм. – И что же вы увидели в гостиничном номере?

– Девушку за шторой, прикованную наручниками к батарее, – мрачно ответил Скрипач.

– Что вы предприняли?

– Мы хотели снять наручники, но сделать это было невозможно, – сказал Ит.

– Почему? – прищурился Овела.

– Потому что это были не наручники, а цельные металлические кольца, без замка и без стыковочных швов, – объяснил Ит. – А у нас, как вы можете догадаться, не было инструментов, чтобы распилить или разломать их. Овела, вы ведь знаете ответы, зачем вам сейчас…

– Я уже сказал, и могу повторить. Мы ищем совпадения, – спокойно ответил Овела. – Итак, что вы в результате делали в этой комнате?

– Мы говорили с девушкой. Пытались задавать ей вопросы, – пожал плечами Скрипач. – Она… отвечала. Собственно, это всё.

– Эту девушку вам тоже было жаль? – спросил Овела.

– Разумеется, – кивнул Ит. – По-моему, это вполне естественная реакция.

– А что ещё, кроме жалости, вы испытывали в тот момент?

Ит и Скрипач недоуменно переглянулись.

– Боюсь, мы не очень понимаем, что именно вас интересует, – сказал Скрипач. – Мы работали, понимаете? У нас был ряд задач, которые мы пытались решить. А именно – мы сопоставляли то, что знали об интеграциях Стрелка на тот момент, и то, что мы видели в локациях.

– И вам удалось что-то сопоставить? – спросил Овела.

– Да, разумеется, – кивнул Ит. – Алге полностью соответствовала прототипу интеграции Стрелка, который мы называли «принцесса». Равно как и Варвара полностью соответствовала прототипу «наблюдатель».

– Хорошо, вы сопоставили эти факты, но для чего, в таком случае, вы возвращались в локации снова и снова? – Овела нахмурился.

– Мы хотели понять, каким объемом информации об Архэ обладали данные прототипы, – объяснил Ит. – Много лет назад Эри, она же Арина Дерзкова, выявила такое явление среди интеграций, как голографический компонент.

– Что это такое? – спросил Овела с интересом.

– Это степень глубины интеграции, – ответил Ит. – Бывают прототипы, у которых объем вовлеченности минимален, а бывают максимальные варианты, к которым, собственно, мы смогли отнести в результате все четыре объекта нашего исследования.

– В чём это заключается? – спросил Овела.

– Вовлеченные минимально потенциальные «принцессы» или «наблюдатели» могут лишь в общих чертах интуитивно ощущать небольшую степень причастности к процессу, о котором не имеют представления, – объяснил Ит. – Например, они видят у себя в воображении образ «принца», или, в случае «наблюдателей», ощущают некую правильность в парности черных и рыжих. Девушка с малой степенью интеграции в юности будет искать похожие образы, рисовать их, придумывать про них истории… но на этом обычно всё. Она с легкостью уходит в рутину, и забывает о том, что якобы знала. Семья, дети, быт, и через несколько лет интеграция уже кажется ей лишь подростковыми фантазиями. Эри называла их… – Ит помедлил. – Она называла их забывшими. Или пустыми, если угодно. По её мнению, они обладали способностью быть причастными к высшему знанию, к тайне, но разменяли эту способность на низшие физиологические потребности.

– Арина Дерзкова презирала таких женщин? – с любопытством спросил Овела.

– Не сказал бы, – покачал головой Скрипач. – Скорее, они вызывали у неё неприязнь.

– И почему же? – Овела повернулся к нему.

– Вероятно, потому что сама она посвятила всю жизнь этому служению, отказывая себе в примитивных радостях, а они пошли по лёгкому пути, – ответил Скрипач. – Она считала этот путь именно что лёгким, и…

– И в некотором смысле она была права, – продолжил за него Ит. – Это действительно путь наименьшего сопротивления, если сравнивать с той дорогой, по которой идут не сдавшиеся «наблюдатели» и «принцессы». Он не требует никаких духовных усилий, согласитесь. Не требует самоотречения, самопожертвования, намеренного лишения себя самых обычный радостей, таких, как любовь, материнство, привычный уклад жизни, и многое другое.

– Словом, это уж точно не дорога из пепла и стекла, – покивал Скрипач.

– Что такое – дорога из пепла и стекла? – уточнил Овела.

– Это такая притча, у рауф, – не стал вдаваться в подробности Скрипач. – Выбор сложного и тяжелого пути вместо обычного.

– Вот мы и подошли к тому, о чём я говорил, – торжествующе сказал Овела. – Вот она, одна из тех вредоносных идей, которые вы пытались привнести в тот мир. Причем вы, замечу, сами воспользовались путём, который так презираете. У вас, насколько нам известно, огромная семья, взрослые дети, внуки, правнуки. Вас ничего не смущает в том, что вы сейчас сказали?

– Нет, – покачал головой Ит. – Вы ошибаетесь. Во-первых, речь шла «наблюдателях» и «принцессах», а не о нас. Во-вторых, мы с братом относимся к так называемым искаженным Архэ, мы неполноценны, и роль настоящих Архэ мы при всем желании исполнить не смогли бы.

– Эту какую же? – усмехнулся Овела. – Стать Контролирующими?

– Разумеется, – кивнул Ит. А сам подумал – и про это он знает. Плохо. Кажется, он знает вообще всё – о нас. Но как? Откуда? – Потому что для Архэ в концепции Слепого Стрелка подготовлен именно этот слот. Стать Контролем, а потом передать эстафету дальше.

– Забавно, – усмехнулся Овела. – Эксперимент Торка с материалами искаженных Архэ… вас ничего не смущает?

– Нас должно что-то смущать? – нахмурился Скрипач.

– То, что искаженных Архэ никогда не воссоздают, – на пределе слышимости произнес Овела. – Не надо делать вид, что вы об этом не знали. Вы знаете. И что может произойти, если воссоздать материалы, в которых процент ошибки выше допустимой нормы, вы знаете тоже. Вы контактировали с братьями Фламма, вы наблюдали за потешной тройкой любителей вкусной еды, вы сами проводили в последний путь тех, кого называли Идущими к Луне. Мало того, вы, именно вы в компании представителей расы зив приняли участие в уничтожении блоков с материалами искаженных Архэ, которые вознамерился воссоздать Торк. Я всё вспомнил? Или что-то пропустил? – он усмехнулся. – Так вот. Искаженные Архэ не имеют права на жизнь. А вы – здесь. Сидите передо мной, живые и здоровые. Вам этот малюсенький факт ни о чём не говорит?

– Вы хотите сказать… – Скрипач растерянно посмотрел на Овела.

– Догадайтесь сами, что я хочу сказать, – Овела помрачнел. – Подумайте на досуге. Но сейчас речь не об этом. А о том, что судьба Архэ, о которой нам превосходно известно, всегда находится в корреляции с судьбой тех, кто сопровождает их на пути. И никогда, подчеркну, никогда у Архэ не было ни семей, ни детей, ни счастливых периодов.

– Я вас не понимаю, – сказал Скрипач. – Овела, вы говорите загадками. Мы не Архэ? Или что? Здесь противоречие, которое вы не объяснили.

– А вот это вы сделаете сами, – посоветовал Овела. – Пока что вопрос в другом. Вы являлись сторонниками и носителями вредоносной идеи, суть которой проста и понятна. Если ты, являясь даже слабым «наблюдателем» или «принцессой», выбираешь обычную жизнь, ты предаешь свою суть. А вам не приходило в головы, что суть этих несчастных женщин была именно что правильной? Чем плоха судьба любимой, жены, матери? Что порочного в нормальной обычной жизни, вне всяких непонятных идей? Арина Дерзкова, смею вам заметить, на момент исследования являлась полноценной и любимой женой в семье рауф, разве это не так? Это не предательство её же собственной идеи о трудном пути?

– Арина Дерзкова прошла свой трудный путь до конца, – тихо сказал Ит. – И умерла, когда путь был окончен. То, что она сумела вернуться – случайность, или… это сложно объяснить, но тут важно другое, собственно. А именно то, что она выполнила все условия, которые была обязана выполнить, как полноценный «наблюдатель».

– Хм, забавно, – усмехнулся Овела. – Особенно если учесть тот маленький факт, что она не «наблюдатель». Она нечто большее, и вам это отлично известно.

– А откуда это, простите за бестактность, известно вам? – отважился спросить Скрипач. Овела снисходительно посмотрел на него.

– Кажется, я уже говорил о том, что мы проводим глубокое расследование, – ответил он. – И, поверьте, известно нам многое. Несколько больше, чем вы можете предположить. Впрочем, про это мы поговорим в другой раз, а сейчас давайте вернемся к Алге Рауде, которая находилась в комнате. Вы беседовали с ней, верно? Но не только. Что ещё вы делали?

– Ничего, – пожал плечами Скрипач.

– Неужели? – прищурился Овела. – А как же телефон?

– А, вы про музыку, – догадался Скрипач. – Да, верно, мы упустили этот момент. Там, в каждой локации, играла одна и та же музыка. Ария из мюзикла, если точно. «Сердце медленно учится». А что? Вы это тоже считаете вредоносной идеей, и каким-то образом связываете с нами?

– Нет, – покачал головой Овела. – Не считаем. Но нас действительно интересует этот способ маркировки интеграций. Он несколько необычен. Вам ведь тоже так показалось?

– Да, нам так показалось, – подтвердил Ит. – Гражданин Овела, простите, но у меня появился вопрос. Вы сказали – «этот способ маркировки». Вам известно о каких-то иных способах? Или я неправильно вас понял?

– Всё верно, – кивнул Овела. – Поскольку вы, гм, длительное время здесь отсутствовали, вы не знакомы с работой вашей же собственной жены именно по этой теме. И очень жаль, ведь Роберта Ольшанская-Соградо посвятила почти сто лет сбору и систематизации сведений о маркировке «принцесс» и «наблюдателей». И за несколько лет до исчезновения она разместила эту работу в кластере Транспортной сети, в информационном разделе. Работа находится в общем доступе, и предназначена, в первую очередь, для родителей дочерей, являющихся потенциально интеграциями сигнатуры Слепой Стрелок. Видимо, она хотела предостеречь людей, и помочь тем, в чьей семье произошла такая беда.

– Мы не знали, – покачал головой Ит. – Даже предположить не могли…

– И поэтому не искали, разумеется, – покивал Овела. – Что ж, немудрено. Вы бы и не нашли, думаю, потому что работа была размещена не под её именем, автором работы значится анонимное лицо, по всей видимости, у неё были свои причины для того, чтобы так поступить. Впрочем, сейчас это не имеет значения.

– Но откуда вы знаете о том, что это именно её работа, а не чья-то ещё? – спросил Скрипач. – Может быть, это вовсе и не она?

– О нет, это именно она, и это нам достоверно известно от неё же самой, – хмыкнул Овела. – Не думаю, что у неё были какие-то резоны, чтобы нас обманывать. Впрочем, сейчас это неважно. Речь идёт о другом.

– Овела, где наша семья? – спросил Скрипач. – Вы ведь знаете. Скажите.

– Я понятия не имею, где ваша семья, – вздохнул Овела. – К сожалению, для меня и для вас, и к счастью для них.

– Почему? – спросил Ит.

– Потому что их мы бы судили точно так же, как и вас, – резко сказал Овела.

– Но вы упомянули, что информация о работе Берты у вас из первых рук, – напомнил Ит. – Почему же вы не осудили её тогда?

– Потому что они находились не в нашей юрисдикции. К тому же её от нас защищали. Ладно, довольно лирических отступлений, – Овела нахмурился. – Повторяю: вернемся к теме девушки в локации. Она была в наручниках, прикована, и беспомощна. Скажите, какие чувства вы испытывали, когда увидели её?

– Мы уже говорили, – сказал в ответ Скрипач. – Жалость. Сколько раз я должен повторить это слово?

– Это неправда, – вдруг сказал Овела. – Точнее, полуправда. Думаю, глядя на бедную Алге, вы чувствовали, как минимум, злорадное удовлетворение.

– Чего? – опешил Скрипач. – Почему вы так решили?

– Потому что она была «принцесса», а они, как нам достоверно известно, являются частью стороны оппонента вашей фракции Архэ.

– Фракции? – переспросил Ит. – Я не ослышался?

– Конечно, фракции. Если вспомнить, сколько раз Торк пытался вас убить…

– Вот что, с нас на сегодня хватит, – решительно сказал Скрипач, вставая. – Овела, мы больше не будем терпеть ваши больные откровения. Вы несете какой-то бред, поэтому давайте на сегодня закончим.

– Да, да, понимаю, – покивал Овела. – Правду слышать приятно далеко не всегда. Хорошо, прервемся, и продолжим нашу беседу завтра. У вас будет время обдумать то, что вы услышали сегодня, и сделать правильные выводы. Надеюсь, у вас хватит разума и моральных сил, чтобы признать свою неправоту. Всего хорошего, до встречи.

* * *

– Что? – спросила Элин с удивлением. – Что он сказал?..

– Сейчас скинем считки, сами посмотрите, – мрачно ответил Скрипач. – Девчонки, по-моему, нам лучше будет бежать отсюда, и чем раньше, тем лучше.

– Ты не хочешь разобраться? – спросил Ит.

– Я не хочу, чтобы они с нами разобрались, – ответил Скрипач. – А они в шаге от этого. Тебе так не показалось?

– Нет, не показалось, – покачал головой Ит. – Не в шаге. Они уже с нами разбираются, если ты не заметил.

– Думаешь? – спросила с тревогой Баоху. – Ит, ты считаешь, что они уже настолько издырявили великого динозавра, что ему кранты?

– Чего? – не понял Скрипач.

– Она про сказку, – с тяжелым вздохом ответил Ит. – Да, Бао. Именно так я и думаю.

– Слушай, я вот считала, что эта сказка была про что-то другое, – заметила Элин. – А ты, выходит, писал это… по сути, про себя?

– В некотором смысле, – кивнул Ит. – Точнее, про всё сразу. И про Стрелка тоже, разумеется. Если есть нечто большое, слишком большое, неспособное, например, вовремя ощутить боль, или слушающее что-то… не знаю, как правильно сказать это простыми словами, чтобы никого не обидеть, но…

– Давай, договаривай, – покачал головой Скрипач. – Или, хочешь, я скажу. «Тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман». Да? Ты примерно об этом?

– Да, – кивнул Ит. – Именно так и есть. Мы, Архэ, сами угодили в эту ловушку. Потому что на протяжении миллионов итераций мы не чувствовали боль там, где её следовало ощутить. Ощутить, и принять меры. А мы… – он снова осёкся. – И теперь мы – вот здесь. Авис, – позвал он. – Скажи, ты согласна со мной?

– Не совсем, только отчасти, – ответила Авис. – Да, будучи Архэ, ваши предшественники не сумели рассмотреть всю конструкцию, и не сумели принять меры. Но непосредственно вы – ощутили эту боль, и стали пытаться что-то предпринять. Правда, боюсь, было уже слишком поздно.

– Поздно? – переспросила Бао. – Погоди. А раньше ты тоже предполагала что-то подобное?

– Нет, – ответила Авис. – У меня не было нужного количества данных для анализа. Но ваш последний разговор с Овела мне эти данные предоставил.

– А вот с этого места поподробнее, – сказал Скрипач.

– Сказанное им полностью переворачивает всю картину, как с этической, так и с механической точки зрения, – сказала Авис. – Он обвиняет вас не просто как участников событий трехсотлетней давности, он обвинил вас именно как Архэ, и, к сожалению, обвинил обоснованно.

– Обоснованно? – переспросил Скрипач.

– Да, – Авис помедлила. – Если брать историю жизни Лина и Пятого, которую вы мне предоставили, и рассмотреть её в деталях, можно увидеть моменты, которые соответствуют тому, о чём говорил Овела. А именно – то, каким образом Лин и Пятый взаимодействовали с наблюдателями, которых встретили. Елена – после того, как Лин и Пятый приняли ученичество, они несколько лет вообще не вспоминали о её существовании, потом, закончив учёбу, вспомнили, но, встретившись, не предприняли ни одной попытки поучаствовать в её судьбе. Они встречались два раза, а третий визит был уже после её гибели. Эри, она же Арина Дерзкова. Они встречались, но испугались того, что увидели, и, по аналогии с Еленой, прекратили общение. Хотя могли принять участие в судьбе девушки, или хотя бы предложить ей нечто гораздо более привлекательное, чем сбитая программа геронто.

– Эммм, – Скрипач нахмурился. – А мы?

– Вы? – переспросила Авис. – Если я правильно помню, Роберта Михайловна ждала предложения примерно восемьдесят лет. Да, да, я в курсе, что вам нужно было уладить дела, и всё такое – как сказал бы ты, Скрипач – но у вас не создается ощущения, что срок был несколько больше, чем хотелось бы Роберте.

– Я пасс, – Скрипач сел за стол, и опустил голову на руки. – И знаете, почему? Потому что Авис права. Я, пожалуй, могу назвать только одну пару, в которой осталась вечная любовь, все остальные – пробу негде ставить.

– Ты о ком? – не понял Ит.

– О Романе Судьбине и Аглае, которая была убита в двадцать пять, – со вздохом ответил Скрипач. – Да, Роман десятки лет ходил к ней на могилу, как на работу. Вечная любовь. Но если посмотреть на Барда с той же точки зрения, с которой мы сейчас смотрели на Сэфес – будет та же хрень, только сбоку. Потому что я до сих пор помню, как нам рассказывали про взрыв катера, когда погибла первая Джессика. А о том, сколько она ждала Ри до его развода, и до официального замужества, лучше вообще промолчать. Да, тут буквально на кого угодно посмотри, получается… это вот всё. И Овела прав – конечно, не в том, что мы злорадствовали, когда видели Алге или Бетти, а в том, что не видели именно этой закономерности, и осознали масштабы беды только сейчас.

– Вы не можете отвечать за поколения, которые были перед вами, – заметила Авис.

– А вот не знаю, – сказал Ит. – Может быть, есть смысл ответить именно за эти самые поколения. Хотя, как знать. Мне больше не даёт покоя другая его идея. Об искажениях, и о том, что нас воссоздали, когда мы, по сути, для воссоздания не годились. Правильный вопрос. Который никто из нас не задал – а он это сделал. Пятый, когда перекраивал три генома под свою и не свою идею, про это не думал вообще, да и не мог, потому что не знал об этом всём. Интуитивно, возможно, чувствовал, но – не знал. Следуя логики сигнатуры Стрелка, нас не должны были воссоздать, рыжий. Потому что мы натворили дел на порядок больше, чем все Архэ, ставшие Контролем – до нас. Все, вместе взятые. И Овела говорил именно об этом.

– Воссозданием занимается Метатрон, и Сетевые инженеры, – задумчиво произнес Скрипач. – Но, Ит, мы по сей день не знаем, кто из них производит окончательную селекцию. И мы не знаем, кто пустил в производство нас. И зачем. Это нелогично. Потом, опять же, эта отправка по Сфере, и попытка сделать встройку там. Чёртову встройку, которая стоила Лийге и Дане жизни. Кстати, если говорить о Лийге и Дане, и о том, что с ними произошло в результате контакта с нами…

– Рыжий, не надо, – попросил Ит. – Элин, Бао, простите. Нам, видимо, надо будет немного посидеть и покурить. Нет, не сейчас, попозже. Просто это всё нужно будет немного переосмыслить.

– Если это вообще возможно переосмыслить, – заметила Элин. – Ит, мне это не нравится. Категорически не нравится.

– Тебе не нравится правда? – уточнил Ит.

– Мне не нравится такая трактовка, – спокойно ответила Элин. – А ещё мне не нравится, что вы почему-то эту трактовку принимаете. Хотя на самом деле всё иначе, и до этого дня, до разговора с этим подлецом, вы думали тоже иначе, а не так, как сейчас.

– О, Элин узнала, что означает его фамилия, – усмехнулся Скрипач.

– Я не знала, – покачала головой Элин. – Его фамилия действительно означает «подлец»? На каком языке?

– На одном из языков Сонма, – ответил Скрипач. – Элин, понимаешь, тут такое дело. Он действительно подлец, тварь ещё та, но – отчасти он прав. Пусть отчасти, но этого уже немало. Осознавать, то ты, как тот самый динозавр из Итовской сказки, сам себя обманывал… это не самое приятное ощущение, увы. Ладно, подумаем об этом попозже. Ужинать будем?

– Разве что бутерброд, – ответил Ит. – Если честно, после этого разговора есть мне расхотелось.

* * *

Двумя часами позже они сидели в рубке, и снова курили и слушали дождь – кажется, это уже превращалось в некое подобие обычая. Некоторое время они молчали, но затем Скрипач не выдержал, и сказал:

– Ит, мы попались. Ты понял? Элин и Бао не поняли, но ты…

– Я первый про это сказал, – напомнил Ит. – И впервые в жизни я не знаю, что делать.

– Почему?

– Потому что мы в ловушке, и уходить из неё мы не хотим, – ответил Ит. – Мы в шаге от разгадки. Ты понимаешь? Эта тварь откуда-то знает то, за чем мы охотились несколько сотен лет. Или, что тоже не исключено, делает вид, что знает. Но очень хорошо делает. Сложно не поверить, согласись.

– Блин, Итище, вот ты сказал – не знаю, что делать. А ведь правда, мы не знаем. Мы влезли во что-то такое, что даже понять пока что до конца не можем. Они проводят глубокое расследование, подумать только, – Скрипач раздраженно сунул недокуренную сигарету в пепельницу, и тут же схватил следующую. – Какое расследование? О чём он вообще? При чём тут планета, наша разработка Стрелка, и всё прочее? Я не могу связать одно и другое, – признался он. – А ты? У тебя что-то получилось?

– Нет, – покачал головой Ит. – Поискали Тлен, называется. Хотя о чём я вообще? Ах, да, о финальном фрагменте. Кажется, рыжий, он действительно финальный. Вот только знаем про это не только мы, как выясняется.

– Чёрти что, – покачал головой Скрипач. – Так, ладно. Хватит пока об этом, уже голова пухнет. Заходить будем?

– Будем. Чтобы голова распухла уже окончательно, видимо, – вздохнул Ит. – Авис, как думаешь, мы сможем протащить в эту локацию оружие? Хоть что-то, импульсник, нож, пистолет, что угодно.

– Думаю, это можно устроить, но вряд ли это поможет. Данное существо, судя по всему, не является живым, – ответила Авис. – Даже в концепции локации. По всей видимости, оно было создано либо для устрашения, либо для направления. Пока что я не могу утверждать что бы то ни было.

– Направления? – приподнял брови Скрипач. – Ты о чём?

– Загонщик, – ответила Авис. – Вероятно, он должен был напугать вас, и заставить двигаться в нужную сторону.

– Бред какой-то, – покачал головой Скрипач. – Ит, сегодня день бреда объявили, что ли? Овела бредил про одно, Авис бредит про другое…

– И это мы ещё в локацию не заходили, – вздохнул Ит. – Так, давайте по делу. Авис, сделай нам оружие, но не летальное. Напугать, оглушить – это максимум. Потом мы зайдем, и, по всей видимости, попадем в ту же точку.

– Да, в ту же, это единственное место для входа, – подтвердила Авис. – Вы хотите напугать это существо?

– По обстоятельствам, – пожал плечами Ит. – Понимаешь ли, оно выглядело слегка… недружелюбно, гм. В этот раз мы постараемся немного поиграть с ним, возможно, оно приведёт нас к своему хозяину.

* * *

Тот же рассеянный свет, та же арочная дверь. Ит первым подошел к входу в зал, и остановился, поджидая Скрипача – тот немного замешкался, поправляя обвеску. Совсем простая получилась обвеска: облегающий жилет с десятком плоских, почти незаметных кармашков, с невидимой плоской же застежкой. В кармашках находились светошумовые пакеты, и простейшие манки-звенелки, напоминающие тоненькие трубочки размером с полсигареты. Манки положить решила Авис, которая справедливо предположила, что костяная тварь может быть не разумным существом. Она может быть вообще чем угодно, в том числе и элементом декора производства Дельты. Или это местный котик такой, заметил в ответ Скрипач. Костяной орущий котик. Ладно, действительно, давай манки, посмотрим, что из этого получится. В крайнем случае, снова выйдем. В прошлый раз получилось, так что система доказала, что работает.

– Идём? – спросил Ит. – Как думаешь, оно на месте, или куда-то смылось?

– Сейчас узнаем, – хмыкнул Скрипач. – Готов?

– Угу. Пошли, – вздохнул Ит.

…Постамент в центре зала оказался пуст, по всей видимости, костяная тварь отправилась прогуляться. Ит и Скрипач переглянулись, Скрипач показал глазами на правый тоннель, Ит еле заметно кивнул, и они, неслышно ступая, отправились на разведку. Впрочем, продлилась разведка недолго – тварь обнаружилась в третьем кольцевом тоннеле. Она сидела на стене, вцепившись в костяную стену костяными же лапами, и с явным удовольствием грызла светильник, который висел перед её лицом, точнее, черепом. Тварь увлеченно щелкала челюстями, крошки стекла, которые она жевала, сыпались на пол. Скрипач беззвучно выругался, и кинул дальше вглубь коридора одну звенелку. Результат, по общему мнению, превзошел все ожидания – тварь, едва заслышав звон, ломанулась за звенелкой, врезалась в плавно изгибающуюся стену коридора, и… пробила в этой стене изрядных размеров дыру, в которую тут же канула по инерции. А из дыры в мрачный коридор хлынул яркий солнечный свет.

– Теперь можешь ругаться вслух, – сказал Ит. – Или лучше я?

– Заметил, как она фонарь глодала? – спросил Скрипач с восхищением. – И ушла как красиво. Слушай, там, кажется, улица. Или что-то типа того.

– Пошли смотреть на это типа того, – кивнул Ит. И вытащил из кармашка ещё одну звенелку, на всякий случай. Он справедливо рассудил, что тварь могла опомниться, и находится сейчас неподалеку от пролома. Так что пусть будет, не помешает.

…Пролом в стене, через который они выбрались, вывел их на небольшую сухую площадку, расположенную на вершине холма, поросшего невысокой степной травой. Ит огляделся – над головой, на недосягаемой высоте, в светлом, почти белом небе летело что-то маленькое, едва различимое. Кажется, птица. А может быть, и нет. Твари нигде не было, лишь на месте её падения трава оказалась примята. Сбежала? Или просто исчезла? Как знать.

– Ого, – сказал Скрипач. – Ни фига себе локация. Большая.

– Да, большая, – покивал Ит. – Несколько неожиданно.

– Более чем. Хотя… – Скрипач задумался. – Если вспомнить, что было во время работы на Альтее…

– Да, там один только город чего стоил, – подтвердил Ит. – Но здесь будет что-то иное.

– Почему? – с интересом спросил Скрипач.

– Потому что логика событий совсем другая, – пояснил свою мысль Ит. – Пойдем вниз. Или сперва осмотримся?

– Давай посмотрим, – согласился Скрипач. – Вниз мы всегда успеем. Отсюда видно только степь, и больше ничего. Может, с другой стороны холма окажется что-то более интересное?

Они не торопясь обошли круглое строение, попутно поглядывая вниз, и вскоре выяснилось, что Скрипач не ошибся в своём предположении: с другой стороны под холмом находилось некое подобие сада, уходящего клином далеко в степь. Почему подобие? Потому что сад это даже с высоты выглядел более чем необычно. Местами он напоминал регулярный парк, вот только парк этот без всякого перехода превращался в участки дикого леса, за которыми снова появлялись фрагменты парка, снова переходившие то в участки с плодовыми деревьями, то в лесные заросли. Парк-сад делила напополам идеально прямая река, неширокая, но явно быстрая, проходившая через всё видимое пространство, и теряющаяся где-то в дымке, в степи.

– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно произнес Скрипач. – Пошли вниз?

– Пойдем, конечно, – кивнул Ит. – Кажется, Дельта придумала для нас нечто любопытное.

– Думаешь, это именно для нас? – с сомнением спросил Скрипач.

– А для кого? – пожал плечами Ит. – Авис в подобных представлениях не нуждается, а кроме нас с тобой я тут больше никого не вижу.

– Тварюга из костей, – напомнил Скрипач.

– Зачем ей это? – справедливо спросил Ит. – Нет, это нас встречают. Поэтому пойдём вниз, посмотрим, что тут и как.

– Нас изучают, – вздохнул Скрипач. – Мы заявились сюда, чтобы изучить Дельту, а Дельта сейчас изучает нас. И кто-то ещё говорил, что во вселенной не существует взаимности. Да как же.

– Идём, идём, – поторопил Ит. – У нас не так много времени, не стоит заставлять Авис волноваться.

* * *

Спуск с холма к его подножью занял минут пятнадцать. Они шли по сухой траве, оскальзываясь на крутом склоне, и уже очень скоро запах степи сменился запахом зелени и близкой воды. Склон становился всё более и более пологим, они пошли быстрее, и вскоре очутились на границе одного из лесных участков, который при ближайшем рассмотрении оказался несколько больше, чем выглядел с высоты.

– Симпатичный лесочек, – похвалил Скрипач. – Только на фиг он нужен Дельте, я не понимаю.

– Чёрт его знает, – пожал плечами Ит. – Но про симпатичный да, согласен. В отличие от костницы выглядит очень даже приветливо.

– Интересно, куда подевалась костная стеклоедная тварь, – задумчиво произнес Скрипач. – Сдается мне, забралась обратно. Ей, скорее всего, там уютнее, да и домик имеется.

– Какой домик? – не понял Ит.

– Зал с постаментом, – объяснил Скрипач. – Судя по тому, что мы успели увидеть, она там живёт. А дома, как известно, всегда лучше, чем где бы то ни было ещё.

– Вы правы, да, вы совершенно правы, – произнес глубокий бархатистый голос за их спинами. – Безусловно, дома всегда намного лучше, чем где-то ещё. И даже когда твой дом поражен враждебными силами, он всё равно остаётся твоим.

Ит и Скрипач повернулись на голос. На лесной опушке, в десятке метров от них, стояла женщина, при виде которой Скрипач восхищенно покачал головой. Потому что выглядела эта женщина… монументально. Да, именно монументально. Она была высокого роста, не меньше двух метров, имела пышные формы, длинные и густые волнистые русые волосы, ярко-голубые глаза, и была одета в нарядное, похожее на бальное, бархатное платье нежно-бирюзового оттенка, расшитое золотом. Женщина приветливо улыбалась, а затем сделала приглашающий жест рукой – мол, подходите, не стесняйтесь. Скрипач смущенно кашлянул, а затем сказал:

– Добрый день, прекрасная леди. Простите, мы не знаем вашего имени…

– Хозяева этого места, в котором мы повстречались, назвали меня Дельтой, – ответила женщина. – Что ж, имя меня устраивает. Пусть я буду Дельта, так, думаю, всем нам будет проще.

– Хозяева этого места? – спросил Ит. – Вы имеете в виду нас?

– Нет, я имею в виду хозяев этого места, – покачала головой женщина. И снова улыбнулась.

– Вообще-то Дельтой вас назвал я, – заметил Скрипач.

– Правда? – женщина приподняла точёные брови. – Впрочем, как вам угодно. Вы так вы, не вижу смысла возражать. Кажется, у вас есть более важные вопросы, нежели чем проблема возникновения моего имени. Думаю, нам стоит переместиться в более подходящее для беседы пространство. Не находите?