Текст книги "Голубой молоточек. Охота за сокровищами (СИ)"

Автор книги: Эдгар Ричард Горацио Уоллес

Соавторы: Росс Макдональд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Ее лицо выражало отчаяние.

– Почему ты не сказал мне об этом раньше? Теперь уже слишком поздно.

Она посмотрела на мужа так, словно видела его в последний раз. Я пошел вслед за ним по пустынным, гулким коридорам. Он шагал неуверенно, слегка пошатываясь. Я помог ему сесть в машину.

– Это был случай, – сказал он. – Я познакомился с Милдред, когда еще учился в гимназии, после футбольного матча. Феликс Чентри устраивал прием на своей вилле. Меня пригласили, потому что моя мать была его двоюродной сестрой. Понимаете, я выступал в роли бедного родственника. – Он опустил голову и немного помолчал, потом заговорил громче: – В тот день я завоевал три очка, а если считать Милдред – четыре. В момент зачатия Уильяма мне было семнадцать лет, а когда он родился – восемнадцать. Что я мог для него сделать? Денег у меня не было, я пытался с грехом пополам закончить колледж. Милдред сказала Феликсу Чентри, что это его сын, и он ей поверил, разрешил дать мальчику свою фамилию и выплачивал деньги на его содержание, пока она не порвала с ним и не переехала к Саймону Лэшмэну. Она сделала все что могла, в том числе и для меня: устроила мне спортивную стипендию, уговорила Феликса принять меня на работу. Помогла подниматься по ступенькам. Я многим ей обязан.

Но в его голосе не чувствовалось ни тепла, ни благодарности. Возможно, он понимал, что его жизнь пошла не тем путем, выбившись из колеи, когда он был еще молод, и до сих пор он не в силах управлять ею. Он смотрел на город, по которому мы ехали, будто видел его впервые в жизни.

Я тоже чувствовал себя здесь чужим. Коридоры здания суда невольно вызывали сравнение с катакомбами. После запутанных формальностей, напоминавших обряд посвящения в каком-то первобытном племени, люди окружного прокурора ввели нас в комнату, где находился арестованный.

Даже стоя между двумя вооружёнными охранниками, он не выглядел как человек, совершивший несколько убийств, и казался бледным, слабым и беззащитным. Как часто закоренелые преступники производят такое впечатление!

– Уильям? – спросил я.

Он кивнул головой, глаза его наполнились слезами, которые потекли по щекам, как крупные капли крови.

Джек Баймейер сделал шаг вперед и коснулся мокрого лица своего сына.

Эдгар Уоллес
ОХОТА ЗА СОКРОВИЩАМИ

Среди уголовников считается, что даже самый заурядный офицер полиции – человек богатый и его припрятанные сокровища добыты с помощью воровства, подкупа и шантажа. Обитатели всех пятидесяти тюрем и трех исправительных колоний страны твердо убеждены, что высокопоставленные сыщики при помощи гнусных, бесчестных средств скопили достаточное количество земных сокровищ, чтобы работа сделалась для них просто хобби, а нищенское жалование – самой незначительной статьей их доходов.

Поскольку мистер Дж. Г. Ридер уже более двадцати лет имел дело исключительно с грабителями банков и фальшивомонетчиками – аристократами и капиталистами уголовного мира, молва приписывала ему загородные дома и огромные тайные капиталы. Нет, в банке на его счету денег было немного. Было ясно, что он слишком умен, чтобы держать деньги там, рискуя быть разоблаченным властями. Нет-нет, все было где-то припрятано, и заветной мечтой сотен нарушителей закона было в один прекрасный день обнаружить укрытое сокровище и жить потом долго и счастливо. Единственным приятным моментом во всем этом, соглашались они, было то, что, будучи уже немолодым человеком, – ему было за пятьдесят – он не мог унести сокровище с собой, на тот свет, так как золото плавится при определенной температуре, а ценные бумаги редко печатаются на асбесте.

Однажды в субботу главный прокурор обедал в клубе со знакомым судьей – суббота один из двух дней в неделю, когда судьи питаются как следует. Разговор незаметно перешел на некоего мистера Дж. Г. Ридера, старшего над прокурорскими детективами.

– Он очень знающий специалист, – нехотя признал прокурор, – но я просто не выношу его шляпу. Именно такую всегда носил как бишь его там… – Он назвал известного политика. – И терпеть не могу его черный сюртук – люди принимают его за коронера, когда он входит в контору. И все же специалист он хороший.

Бакенбарды у него просто отвратительные, к тому же меня не оставляет ощущение, что, если я сурово поговорю с ним, он зальется слезами – такая чувствительная душа. Я бы сказал, слишком нежная для нашей работы. Он извиняется перед рассыльным каждый раз, когда вызывает его!

Судья, который неплохо разбирался в людях, ответил ледяной улыбкой.

– Этот человек весьма похож на потенциального убийцу, – сказал он цинично.

И все же он был несправедлив к мистеру Ридеру, поскольку тот был неспособен нарушить закон, совершенно неспособен. Однако существовало немало людей, имевших совершенно превратное представление о безобидности Дж. Г. как личности. Одним из этих людей был некто Лью Коль, сочетавший изготовление банкнот с самыми заурядными кражами со взломом.

Поговорка о том, что дольше всех живут те, кому постоянно угрожают, соответствует истине, как и большинство поговорок. На десятках судебных процессов, покидая свидетельское место, мистер Ридер встречал злобный взгляд подсудимого и с вежливым интересом выслушивал, что именно должно случиться с ним в ближайшем или отдаленном будущем. Потому что он был крупным специалистом по фальшивым купюрам и многих отправил на каторгу.

Мистер Ридер, этот безвредный человек, видел заключенных с пеной ярости у рта, видел и совсем бледных, и побагровевших от злости, слышал, как они выкрикивают проклятия в его адрес, а потом встречал этих людей после освобождения из заключения и обнаруживал, что это вполне дружелюбные создания, слегка смущающиеся, слегка иронизирующие над своими почти забытыми взрывами гнева и страшными угрозами.

Но когда в начале 1914 года Лью Коля приговорили к десяти годам, он не выкрикивал угрозы, не грозился вырвать сердце, легкие и другие жизненно важные органы из хрупкого тела мистера Ридера.

Лью лишь улыбнулся, и его глаза на мгновение встретились со взглядом детектива. Задумчивые бледно-голубые глаза фальшивомонетчика не выражали ни ненависти, ни ярости. Нет, в них ясно читалось: «При первой же возможности я убью тебя».

Мистер Ридер прочитал эту мысль и тяжело вздохнул, – он терпеть не мог всякую суету и не любил, насколько вообще был способен что-либо не любить, когда лично его пытались сделать виноватым за исполнение общественного долга.

Прошло много лет, и в жизни мистера Ридера за это время произошло немало перемен. Его перевели из отдела по работе с фальшивомонетчиками на более общую практику в прокуратуру, но он не забывал улыбки Лью.

Работа в Уайтхолле была не слишком трудной и очень интересной. К мистеру Ридеру поступало большинство анонимных писем, которые прокуратура получала в большом количестве. В большинстве случаев с ними было все ясно, и не требовалось слишком большого ума, чтобы понять их движущие мотивы. Ревность, злоба, стремление напакостить, а иногда и желание получить материальную выгоду составляли смысл большинства из них. Но иногда…

«Сэр Джеймс собирается жениться на своей кузине, а еще и трех месяцев не прошло, как она упала за борт парохода, пересекавшего Ла-Манш. Во всем этом есть что-то подозрительное. Мисс Маргарет совсем не любит его, потому что знает, что ему нужны ее деньги. Почему меня в ту ночь отправили в Лондон? Он же так не любит водить машину в темноте. Странно, что он решил сам вести машину в ту ночь, тогда еще и дождь лил как из ведра».

Это письмо было подписано «Друг». У юстиции немало таких друзей.

«Сэр Джеймс»– это сэр Джеймс Тайзермайт, во время войны он был директором какого-то общественного департамента и за свою службу получил титул баронета.

– Взгляните-ка, – сказал прокурор, прочитав письмо, – помнится, леди Тайзермайт утонула в море.

– Девятнадцатого декабря прошлого года, – подтвердил мистер Ридер. – Они с сэром Джеймсом отправились в Монте-Карло и собирались по дороге остановиться в Париже. Сэр Джеймс доехал до Дувра от своего дома, недалеко от Мейдстона, и оставил машину в гараже отеля «Лорд Вильсон». Ночь была бурной, и плавание оказалось трудным. Они были на полпути, когда сэр Джеймс обратился к помощнику капитана и сообщил, что пропала его жена. Ее багаж, паспорт, посадочный билет и шляпа были в каюте, но сама леди исчезла, ее так и не нашли.

Прокурор кивнул:

– Я вижу, вы знакомы с делом.

– Я помню его, – отозвался мистер Ридер. – Мне нравится думать о нем. К сожалению, я во всем вижу зло и часто думал о том, как легко… Впрочем, боюсь у меня слишком извращенный взгляд на жизнь. Очень трудно иметь преступный мозг.

Прокурор подозрительно взглянул на него. Он никогда не мог сказать наверняка, говорит ли мистер Ридер серьезно.

Но в этот момент его серьезность не вызывала сомнения.

– Это письмо бесспорно написал уволенный шофер, – начал он.

– Томас Дейфорд, Баррак-стрит, сто семьдесят девять, Мейдстон, – закончил мистер Ридер. – В настоящее время он работает в «Кент мотор бас компани», трое детей, двое из которых близнецы, такие здоровые и веселые сорванцы.

Шеф беспомощно захохотал.

– Как я понимаю, с делом вы знакомы основательно! – сказал он. – Постарайтесь разузнать, что все-таки кроется за письмом. Сэр Джеймс заметный человек в Кенте, мировой судья, имеет большое политическое влияние. Конечно, в этом письме ничего нет. Действуйте поаккуратнее, Ридер. Если у нашего ведомства будут неприятности, на вас они отзовутся еще сильнее.

У мистера Ридера были весьма своеобразные представления об аккуратности. На следующее утро он отправился в Мейдстон, нашел автобус, который проходит мимо Элфреда Мэнор, и с удобствами отправился в путь, поставив зонтик между коленями. От ворот усадьбы по длинной, извилистой тополиной аллее он добрался до большого старинного дома.

На лужайке он увидел девушку, сидящую с книгой на коленях в большом глубоком кресле. Она, видимо, заметила его, встала и поспешно направилась ему навстречу.

– Я мисс Маргарет Лезербай. А вы из?… – Она назвала известную адвокатскую фирму, и ее лицо явно выразило огорчение, когда он объявил о своей полной непричастности к этому учреждению.

Она была хорошенькой, насколько могут быть хорошенькими идеальная кожа и круглое, не слишком интеллектуальное личико.

– А я подумала… Вы хотите видеть сэра Джеймса? Он в библиотеке. Позвоните, кто-нибудь из прислуги проведет вас к нему.

Если бы мистер Ридер принадлежал к людям, которых можно чем-то озадачить, он был бы озадачен предположением, что девушка с деньгами может против своей воли выйти замуж за человека гораздо старше ее. Но теперь в этом не было для него загадки. Мисс Маргарет вышла бы замуж за любого человека с сильной волей, если бы он стал настаивать.

– Даже за меня, – с меланхолическим удовольствием сообщил себе мистер Ридер.

Звонить не было никакой необходимости. В дверях стоял высокий широкоплечий мужчина в брюках гольф. Его длинные светлые волосы густой челкой спадали на лоб, густые рыжеватые усы прятали рот и свисали на крупный, сильный подбородок.

– Ну? – агрессивно спросил он.

– Я из прокуратуры, – пробормотал мистер Ридер. – Мы получили анонимное письмо. – Он не сводил своих светлых глаз с лица мужчины.

– Входите, – буркнул сэр Джеймс.

Закрывая дверь, он бросил взгляд сначала на девушку, потом на тополиную аллею.

– Я жду одного дурака адвоката, – объяснил он, распахивая дверь в библиотеку.

Его голос был тверд; он не выказал ни малейшего беспокойства, когда мистер Ридер сообщил о цели своего приезда.

– Ну-с, так что там насчет анонимного письма? Вы ведь не слишком обращаете внимание на подобный вздор?

Мистер Ридер не спеша положил на стул зонт и шляпу и только после этого достал из кармана документ и передал его баронету. Тот прочитал письмо и нахмурился. Было ли это лишь игрой живого воображения мистера Ридера, или действительно жесткий взгляд сэра Джеймса смягчился, когда он прочитал письмо?

– Это все дурацкая история о том, что кто-то видел драгоценности моей жены, выставленные на продажу в Париже, – сказал он. – Полная чушь. Я могу отчитаться за каждую безделушку своей бедной жены. После той ужасной ночи я привез домой ее шкатулку с драгоценностями. Мне не знаком почерк – что за лживый негодяй написал это?

Мистера Ридера еще никогда не называли лживым негодяем, но он перенес это с поразительным смирением.

– Я так и думал, что это неправда, – согласился он. – Я очень внимательно изучил все подробности дела. Вы выехали отсюда днем…

– Вечером… – быстро поправил его собеседник. Он явно был не расположен продолжать беседу, но умоляющий вид мистера Ридера был неотразим. – До Дувра отсюда всего десять минут езды. Мы были на причале в одиннадцать, одновременно с поездом, который прибывает к пароходу, и сразу поднялись на борт. Я получил ключ от каюты и доставил туда миледи вместе с багажом.

– Ее светлость хорошо переносила морские путешествия?

– Да, очень хорошо; в ту ночь она прекрасно себя чувствовала. Я оставил ее дремавшей в каюте и отправился прогуляться по палубе…

– Шел сильный дождь, и море было очень бурным, – кивнул Ридер, словно соглашаясь с тем, что сказал собеседник.

– Да, я хороший моряк; во всяком случае, вся эта история о драгоценностях моей жены – сущий вздор. Можете так и сказать прокурору.

Он открыл дверь, намереваясь проводить посетителя; мистер Ридер не торопясь укладывал на место письмо и собирал свои вещи.

– У вас здесь очень красиво, сэр Джеймс, очаровательное место. Большое поместье?

– Три тысячи акров. – Он уже даже не пытался скрыть свое нетерпение. – Всего хорошего.

Мистер Ридер медленно шел по дорожке, его удивительная память работала вовсю.

Он пропустил автобус, хотя вполне мог успеть на него, и, казалось, без всякой цели двинулся по извилистой дороге, идущей вдоль границ имения баронета. Где-то через четверть мили он добрался до уходящей вправо аллеи, отмечающей, по-видимому, его южную границу. По другую сторону мрачных железных ворот стоял домик привратника. Он был заброшен и полуразрушен. С крыши осыпалась черепица, окна грязные или разбитые, маленький садик весь зарос щавелем и чертополохом. От ворот шла узкая, заросшая сорняками дорожка, терявшаяся вдалеке.

Услышав стук закрывающегося почтового ящика, мистер Ридер обернулся и увидел садящегося на велосипед почтальона.

– Что это за место? – спросил он, задерживая почтальона.

– Южная сторожка, имение сэра Джеймса Тайзермайта. Ею уже давно не пользуются, не знаю почему. Если идти в эту сторону, здесь можно пройти напрямик.

Мистер Ридер дошел с ним до деревни. Он умел добывать воду даже из пересохших колодцев, а уж этого почтальона никак нельзя было назвать пересохшим.

– Да, бедная леди! Она была такая хрупкая – из тех больных, которые способны пережить не одного здорового.

Мистер Ридер задал вопрос наугад и неожиданно попал в яблочко.

– Да, ее светлость плохо переносила море. Я это знаю, потому что каждый раз, когда уезжала за границу, она брала с собой бутылочку такой штуки, которую принимают от морской болезни.

Я привозил ей не одну такую бутылочку от Рейкса, нашего аптекаря. Это называется «Пикерсовский друг путешественника», вот как. Мистер Рейкс только вчера говорил мне, что у него осталось еще с полдюжины таких бутылочек и он не знает, что с ними делать. В Климбери никто не плавает по морю.

Мистер Ридер отправился в деревню и попусту тратил свое драгоценное время в самых невероятных местах: у аптекаря, у кузнеца, у каменщика. Он уехал из Мейдстона последним автобусом и, по счастью, успел на последний поезд до Лондона.

На следующий день на вопрос прокурора он ответил в своей неопределенной манере:

– Да, я видел сэра Джеймса, очень интересный человек.

Это было в пятницу. Всю субботу он был очень занят. В этот день у него появилась новая проблема.

Субботним утром мистер Ридер, в пестром халате и черных бархатных туфлях, стоял у окна своего дома на Брокли-роуд и обозревал пустынную улицу. Колокол местной церкви отзвонил к ранней мессе, и вокруг не было видно ни одной живой души, за исключением черного кота, спящего в пятне света на крыльце дома напротив. Была половина восьмого, а мистер Ридер сидел за письменным столом с шести утра, работая при искусственном освещении, поскольку был уже конец октября.

Из полукруглого окна ему была видна Левишем-Хай-роуд и весь Таннерс-хилл до того места, где он ныряет под железнодорожный мост.

Вернувшись к столу, он открыл пачку самых дешевых сигарет, зажег одну и по-дилетантски выпустил клуб дыма. Он курил сигареты, как женщина, которая терпеть этого не может, но считает, что так необходимо.

– Боже мой! – тихо произнес мистер Ридер.

Он снова вернулся к окну и увидел, как какой-то человек пересек Левишем-Хай-роуд и направился к дверям Даффодил Хаус, именно такое несколько игривое название красовалось над входом в резиденцию мистера Ридера. Высокий мужчина с мрачным загорелым лицом подошел к калитке, вошел в нее и исчез из поля зрения наблюдавшего.

– Боже мой! – повторил мистер Ридер, услышав звяканье дверного колокольчика.

Через несколько минут в дверь постучала экономка.

– Вы примите мистера Коля? – спросила она. Мистер Ридер кивнул.

Лью Коль вошел в комнату и увидел сидящего за письменным столом немолодого человека в пестром халате и с криво надетым пенсне.

– Доброе утро, Коль.

Коль посмотрел на человека, пославшего его на семь с половиной лет в ад, и скривил узкие губы.

– Доброе, мистер Ридер. – Он бросил взгляд на почти пустую поверхность письменного стола, где лежали сцепленные руки мистера Ридера. – Полагаю, вы не ожидали увидеть меня?

– Не так рано, – негромко ответил мистер Ридер, – но я забыл, что привычка рано вставать – одна из тех хороших привычек, что вырабатываются на каторге. – Он произнес это так, словно хвалил за хорошее поведение.

– Думаю, вы догадываетесь, зачем я пришел, а? Я не умею забывать, мистер Ридер. А в Дартмуре хватает времени на размышление.

Ридер приподнял брови, и пенсне в стальной оправе съехало еще больше.

– Эта фраза кажется мне знакомой, – сказал он нахмурившись. – Дайте-ка подумать. Ну конечно, это из мелодрамы, но вот из «Души в оковах» или из «Брачной клятвы»? – Казалось, он искренне хочет, чтобы ему помогли решить эту проблему.

– Это будет совсем другое представление, – сквозь зубы прошипел длиннолицый Лью. – Я доберусь до тебя, Ридер, можешь так и доложить своему боссу, прокурору. Я все-таки доберусь до тебя! Не будет никаких улик, чтобы меня повесить. И я получу твой туго набитый чулочек, так-то Ридер!

В легенду о богатстве Ридера верил даже такой умный человек, как Коль.

– Получите мой чулок! Господи, да мне же придется ходить босиком, – отозвался мистер Ридер, обнаружив неплохое чувство юмора.

– Вы знаете, что я имею в виду, подумайте об этом хорошенько. Однажды вы исчезнете, и весь Скотланд Ярд не сможет обвинить меня в убийстве. Я все продумал…

– В Дартмуре хватает времени на размышления, – пробормотал мистер Дж. Г. Ридер ободряюще. – Вы становитесь крупным мыслителем, Коль. Вы когда-нибудь видели статую Родена? Она полна жизни…

– Хватит! – Коль встал, в уголках его губ еще дрожала улыбка. – Может, вы подумаете над тем, что я сказал, и через денек-другой вам уже не будет так весело.

Лицо Ридера приняло трогательно печальное выражение. Его седеющие волосы стояли торчком, большие уши, тоже торчавшие под прямым углом по обе стороны лица, казалось, вздрагивали.

Коль взялся за ручку двери.

Хлоп!

Это был глухой звук удара о дерево; что-то пролетело мимо его лица, и перед глазами появилась глубокая дырка в стене, а в лицо больно ударили мелкие кусочки штукатурки. Коль с яростным воплем обернулся.

Мистер Ридер сидел с длинноствольным браунингом в руке, на ствол был надет похожий на бочонок глушитель, и Ридер разглядывал его с открытым от удивления ртом.

– Как это могло случиться? – изумленно спросил он.

Лью Коль дрожал от страха и ярости, его лицо приобрело желтоватый оттенок.

– Вы… вы свинья! – выдохнул он. – Вы хотели застрелить меня!

Мистер Ридер посмотрел на него поверх очков:

– Боже милостивый, вы так думаете? Вы все еще собираетесь убить меня, Коль?

Коль хотел было что-то сказать, но не нашел слов и, распахнув дверь, спустился по лестнице и вышел из дома. Он шагнул на крыльцо, когда что-то пролетело мимо его головы и вдребезги разбилось на ступеньках у его ног. Это был большой глиняный горшок с цветком, украшавший подоконник в спальне мистера Ридера. Перепрыгнув через перемешанные с землей глиняные черепки, Коль злобно посмотрел наверх и увидел удивленное лицо мистера Ридера.

– Я еще доберусь до тебя! – злобно крикнул он.

– Надеюсь, вы не ушиблись? – обеспокоенно поинтересовался человек в окне. – Такое случается…

Не дожидаясь конца фразы, Лью Коль зашагал прочь.

Мистер Стэн Брайд совершал утреннее омовение, когда к нему в комнату на Фицрой-сквер явился его друг и бывший сосед по заключению.

Маленький толстенький Стэн Брайд, обладатель огромной красной физиономии и множества подбородков, перестал вытираться и посмотрел поверх полотенца.

– Что с тобой? – резко спросил он. – Ты выглядишь так, будто за тобой гонится шпик. Что тебя выгнало из дома в такую рань?

Лью рассказал; жизнерадостная физиономия его приятеля вытягивалась все больше и больше.

– Недоумок! – прошипел он. – Явиться с этим к Ридеру! Неужели ты думаешь, он тебя не ждал? Не знал с точностью до минуты, когда тебя выпустили из тюрьмы?

– Все равно я его напугал, – буркнул Коль, и мистер Брайд захохотал:

– Ну и молодец! Напугал этого старого… – Вместо «человека» он употребил другое слово. – Если он сейчас такой же бледный, как ты, то точно испугался! Только нет, он-то не испугался! Конечно, он стрелял мимо, если бы он хотел попасть, ты бы уже лежал окоченевший. Он и не собирался. Просто хотел дать тебе кое о чем подумать.

– Откуда у него оружие, я не…

В дверь постучали, и приятели обменялись взглядами.

– Кто там? – спросил Брайд. Ему ответил знакомый голос. – Это тот шпик из Скотланд Ярда, – прошептал Брайд, открывая дверь.

Шпиком оказался сержант Элфорд из отдела по расследованию уголовных преступлений, вежливый крупный мужчина, детектив с хорошей репутацией.

– Доброе утро, мальчики, вы сегодня не были в церкви, а, Стэн?

Стэн вежливо улыбнулся.

– Как дела, Лью?

– Неплохо. – Фальшивомонетчик был настороже.

– Я зашел спросить насчет оружия. Лью, мне кажется, у тебя есть автоматический кольт Р7/94318. Это нехорошо, ты же знаешь, в этой стране запрещено иметь оружие.

– Нет у меня никакого оружия, – мрачно буркнул Лью.

Брайд на глазах превратился в старика: у него была условная судимость, и подобная находка могла отправить его досиживать срок.

– Прогуляемся до полицейского участка, или позволишь мне осмотреть тебя здесь?

– Смотрите здесь, – ответил Лью и стоял, вытянув руки, пока детектив обыскивал его.

– Придется посмотреть здесь, – сказал детектив, и осмотр оказался весьма тщательным. – Должно быть, ошиблись, – сказал сержант Элфорд. И неожиданно добавил: – Так это его ты выбросил в реку, когда шел по набережной?

Лью вздрогнул. Он понятия не имел, что сегодня утром за ним был хвост.

Брайд подождал, пока они не увидели в окно, что детектив пересек Фицрой-сквер, и только тогда яростно накинулся на своего компаньона:

– Хорош умник, нечего сказать! Эта старая ищейка знала, что у тебя есть оружие, знала даже номер. И если бы Элфорд его нашел, тебя упекли бы за решетку, и меня заодно!

– Я выбросил его в реку, – сердито проворчал Лью.

– Хоть на это ума хватило! – сказал, тяжело дыша, Брайд. – Оставь в покое Ридера – это яд и ад, и если ты этого не понимаешь, значит, безнадежно глуп. Напугал его? Как же! Он перережет тебе горло и сочинит по этому поводу гимн.

– Я не знал, что за мной слежка, – зарычал Коль, но я все равно до него доберусь! И до его денег тоже.

– Хочешь – добирайся, только не из моего дома, – резко ответил Брайд. – Я ничего не имею против мошенника, сам такой, убийца – тоже ладно, но от болтливых ослов меня просто тошнит. Добирайся до его денег, если хочешь, хотя готов спорить, они вложены в недвижимость, а дома не унесешь, но не треплись об этом. Ты мне нравишься, Лью, – до какого-то предела. Мне не нравится Ридер – я не люблю змей, но держусь подальше от зоосада.

Вот так Лью Коль перебрался в новую берлогу на последнем этаже итальянского дома на Дин-стрит и здесь на досуге мог переживать обиды и изобретать новые планы, как погубить своего врага. А новые планы были ему сейчас ох как нужны, потому что старые, казавшиеся крепко сбитыми, пока он обдумывал их в тиши своей девонширской камеры, теперь явно давали течь.

Жажда убийства претерпела теперь у Лью значительные изменения. Над ним поэкспериментировал очень умный психолог – хотя он никогда не рассматривал мистера Ридера с этой точки зрения и даже не имел ни малейшего представления о значении этого слова. Но ведь Ридера можно достать и другим способом, и он снова и снова возвращался к мысли о том, как хорошо было бы найти сокровище зловредного детектива.

Почти неделю спустя мистер Ридер явился в кабинет прокурора, и тот, раскрыв рот, выслушал возмутительную теорию своего подчиненного относительно сэра Джеймса Тайзермайта и его покойной жены. Когда мистер Ридер закончил, прокурор отодвинул свое кресло от стола.

– Видите ли, уважаемый, – начал он немного раздраженно, – не могу же я выдать ордер на арест на основании ваших теорий, даже ордер на обыск.

Эта история так фантастична и невероятна, что ее место скорее на страницах сенсационного романа, чем в документах прокуратуры.

– Ночь была очень бурная, а леди Тайзермайт чувствовала себя хорошо, – мягко подсказал детектив. – Этот факт заслуживает внимания, сэр.

Прокурор покачал головой.

– Нет-нет, не могу. Не при таких доказательствах, – сказал он. – Поднимется такая буря, что меня, чего доброго, зашвырнет в Уайтхолл. Не могли бы вы сами что-то предпринять, неофициально?

Мистер Ридер покачал головой.

– Мое присутствие в окрестностях поместья уже было замечено, – ответил он. – Боюсь, что невозможно э… скрыть следы моего пребывания. И все же я обнаружил это место и могу сообщить вам с точностью до нескольких дюймов…

Прокурор снова покачал головой.

– Нет, Ридер, – тихо сказал он, – все это чистейшая дедукция с вашей стороны. Да, я помню, у вас преступный ум, вы мне об этом уже говорили. И это еще одна причина, по которой я не могу выдать ордер. Вы просто наделяете этого беднягу своими хитроумием и изобретательностью. Нет, ничего не выйдет!

Мистер Ридер вздохнул и отправился к себе в кабинет, не слишком, впрочем, обескураженный, поскольку в его расследовании появился некий новый фактор.

За эту неделю мистер Ридер несколько раз ездил в Мейдстон, и ездил не один, хотя и делал вид, что решительно не замечает слежки. В действительности он несколько раз видел Лью Коля и провел несколько неприятных минут, размышляя над тем, что может случиться, если его эксперимент все-таки провалился.

Когда он заметил Коля во второй раз, ему в голову пришла одна мысль, и, если бы наш детектив был любителем посмеяться, он бы громко хихикал, когда однажды вечером, выходя с вокзала в Мейдстоне, подозвал такси и краем глаза заметил, что Лью Коль делает то же самое. Мистер Брайд был занят утомительными, но необходимыми упражнениями: тасовал колоду так, чтобы туз бубей все время оставался внизу. В этот самый момент к нему в комнату ворвался бывший жилец; в глазах Лью горело такое холодное торжество, что у мистера Брайда душа ушла в пятки.

– Я добрался до него! – объявил Лью.

Брайд отложил карты и встал.

– До кого? – сухо спросил он. – Если речь идет об убийстве, можешь не отвечать, убирайся сразу!

– При чем тут убийство? – Лью сунул руки в карманы и с сияющим лицом устроился поудобнее на столе. – Я целую неделю следил за Ридером и должен сказать – не зря.

– Ну и?… – спросил приятель после драматической паузы.

– Я нашел его чулок!

Брайд с сомнением поскреб подбородок:

– Да ну?

Лью кивнул:

– Он последнее время частенько ездил в Мейдстон, а оттуда – в маленькую деревушку еще милях в пяти. Там я его всегда терял. Но вчера, когда Ридер вернулся на станцию к последнему поезду, он пошел в зал ожидания, а я устроился так, чтобы видеть его. Как ты думаешь, что он сделал?

У мистера Брайда не было на этот счет никаких соображений.

– Он открыл свою сумку, – многозначительно произнес Лью, – и достал оттуда пачку денег вот такой толщины! Он побывал в своем банке! Я проследил за ним до самого Лондона. Там на вокзале есть ресторан, и Ридер зашел выпить чашечку кофе. Я старался держаться в сторонке и не попадаться ему на глаза. Выходя из ресторана, он достал носовой платок и вытер рот. Он не заметил, что у него из кармана выпала записная книжечка, но я-то это прекрасно видел. Я до смерти испугался, что ее кто-нибудь поднимет или он сам заметит. Но он ушел, а я схватил книжечку – никто и глазом моргнуть не успел. Гляди!

Это оказалась потертая записная книжка, переплетенная в выцветшую красную кожу. Брайд протянул к ней руку.

– Погоди чуток! – остановил его Лью. – Ты согласен войти со мной в долю пятьдесят на пятьдесят? Дело в том, что мне понадобится помощь.

Брайд заколебался.

– Если это просто кража, согласен, – сказал он.

– Просто кража, да еще какая приятная! – восторженно отозвался Лью и подвинул ему через стол книжку.

Большую часть ночи они тихо разговаривали, обсуждая аккуратность, с которой мистер Ридер ведет учет, и его редкостную нечестность.

Вечер понедельника оказался сырым. Дул сильный юго-западный ветер, и в воздухе кружились опадающие листья, пока Лью и его спутник пешком шли пять миль, отделявшие их от деревни.

На первый взгляд оба шли налегке, без всякой ноши, но под плащом у Лью был спрятан целый набор на редкость хитроумных приспособлений, а карманы пальто мистер Брайда оттягивали части крепкой фомки.

По дороге они никого не встретили, и церковный колокол отбивал одиннадцать, когда Лью ухватился за решетку ворот Саут Лодж, подтянулся и легко спрыгнул с другой стороны. Он последовал за мистером Брайдом, который, несмотря на свои габариты, был на редкость подвижным. Полуразрушенная сторожка виднелась в темноте, и они, пройдя через скрипящую калитку, подошли к самым дверям. Лью посветил фонариком, осмотрел замочную скважину и принялся открывать дверь с помощью принесенных с собой инструментов.

Дверь открылась через десять минут, и уже через несколько секунд они стояли в комнате с низким потолком, где самым заметным предметом был глубокий, без решетки, камин. Лью снял плащ и завесил им окно, прежде чем зажечь фонарь. Потом встал на колени, смел мусор с каменного пола перед камином и внимательно осмотрел камни.