Текст книги "Голубой молоточек. Охота за сокровищами (СИ)"

Автор книги: Эдгар Ричард Горацио Уоллес

Соавторы: Росс Макдональд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

XXVII

Я отправился в Сикамор Пойнт и постучал в дверь домика Джейкоба Уитмора. Мне открыла его девушка. Низко висевшее над горизонтом солнце окрасило ее лицо розовым светом, заставив зажмуриться. По-видимому, она меня не узнала.

Мне пришлось напомнить, кто я такой:

– Я был у вас позавчера вечером и купил несколько картин Джейка.

Она заслонила глаза рукой и посмотрела на меня внимательнее. Выглядела она бледной и уставшей. Порывы легкого предвечернего ветерка развевали ее светлые непричесанные волосы.

– Вам понравились его картины? – спросила она.

– Очень.

– Если вы хотите купить еще несколько штук, я могу вам продать.

– Мы поговорим об этом.

Она впустила меня в комнату. Там ничего существенно не изменилось, но царил еще больший беспорядок. Кто-то опрокинул стул. На полу стояли бутылки, стол был залит вином.

Девушка присела на стол. Я поднял валявшийся стул и сел лицом к ней.

– Сегодня днем вы не получали никаких известий от следователя?

Она отрицательно покачала головой:

– Никто ко мне не обращался, во всяком случае, я этого не помню. Извините, что комната в таком состоянии. Вчера вечером я слишком много выпила и, должно быть, обезумела. Я все думала, как это несправедливо, что Джейк утонул. – Она немного промолчала. – Вчера от меня потребовали согласия на вскрытие.

– Сегодня его сделали. Оказалось, что Джейк утонул в пресной воде.

Она снова покачала своей светловолосой головой:

– Нет, что вы. Он утонул в океане.

– Его тело в океане, но утонул он в пресной воде. Можете спросить у следователя.

Она устремила на меня затуманенный взгляд полуприкрытых глаз:

– Не понимаю. Это значит, что он утонул в реке и его тело вынесло в море?

– Это маловероятно. Летом реки слишком мелкие. Вероятно, его утопили в ванне или в бассейне, а затем виновный – кем бы он ни был – бросил труп в океан.

– Не верю. – Она оглядела комнату, как будто убийца спрятался за какую-то мебель. – Кто же мог это сделать?

– Это вы должны знать, миссис Уитмор.

Она снова покачала головой.

– Мы не были женаты. Меня зовут Джесси Гейбл. – Звук собственного имени заставил ее расплакаться. Она закрыла глаза, и слезы потекли по ее щекам. – Вы хотите сказать, что Джейка убили, да?

– Именно так.

– Не понимаю за что. Он никогда не причинил вреда ни одному живому существу. За исключением меня. Но я ему простила.

– Жертвы убийц редко заслуживают своей участи.

– Но у него не было ничего, что стоило бы украсть.

– Может, и было. Разве Пол Граймс не купил у него несколько картин?

Она утвердительно кивнула головой:

– Это правда, купил. Но в общем-то, его интересовали не картины. Я находилась здесь, в комнате, когда они разговаривали. Граймс хотел получить от него какие-то сведения и купил картины, чтобы Джейк продолжал говорить.

– Но о чем?

– О том портрете, который Джейк продал ему накануне, во время ярмарки на пляже.

– Джейк сказал ему то, что его интересовало?

– Не знаю. Они вышли из дому, чтобы поговорить наедине. Им не хотелось, чтобы я слышала их разговор.

Я вытащил фотографию украденной у Баймейеров картины и показал ей.

– Это та картина, которую Джейк продал Граймсу?

Взяв фотографию, она посмотрела на нее и кивнула головой:

– Да, кажется, та самая. Она и впрямь недурна. Джейк взял за нее хорошие деньги. Он не сказал мне, сколько именно, но думаю, не меньше нескольких сотен.

– А Граймс, вероятно, продал ее за несколько тысяч.

– В самом деле?

– Я не шучу, Джесси. Люди, которые купили картину у Граймса, позволили украсть ее у себя. Меня наняли, чтобы вернуть ее.

Она села прямо, скрестив ноги:

– Не думаете же вы, что я ее украла?

– Нет. Я сомневаюсь, чтобы вы когда-либо позволили себе присвоить чужую собственность.

– Нет, никогда, – решительно произнесла она. – Я украла только Джейка у его жены.

– Это не является преступлением.

– Не знаю, – проговорила она задумчиво. – На меня обрушились такие кары, словно я совершила преступление. И на Джейка тоже.

– Каждый должен умереть, Джесси.

– Надеюсь, и я скоро умру.

– Прежде чем это случится, – сказал я помолчав, – я хочу, чтобы вы кое-что сделали для Джейка.

– Что я могу для него сделать? Ведь его нет в живых.

– Вы можете помочь мне найти его убийцу или убийц. – Я вынул фотографию из ее обессиленных ладоней. – Думаю, что в ней причина убийства.

– Но почему?

– Потому что он знал или угадал, кто написал эту картину. Поймите меня правильно – я стреляю вслепую и не уверен, что так и было. Но по-видимому, я все же прав. Картина является связующим звеном, объединяющим гибель двух человек: Джейка и Пола Граймса.

Говоря это, я вспомнил, что был убит и третий: Уильям Мид, тело которого нашли в сорок третьем году в аризонской пустыне и мать которого позировала для этой картины. Объединив между собой эти факты, я пережил сильное потрясение – что-то вроде первого толчка, предвещающего землетрясение. От волнения у меня даже участилось дыхание и загудело в голове.

Я наклонился над столом, заваленным мусором, и спросил:

– Джесси, вы знаете, где Джейк раздобыл эту картину?

– Он купил ее.

– И сколько заплатил?

– По крайней мере, долларов пятьдесят… может, даже больше. Он не хотел говорить. Он взял пятьдесят долларов, которые мы припрятали на черный день, то есть на тот случай, если нечем будет платить за квартиру. Я ему говорила, что он рехнулся, если собирается платить наличными, нужно было просто взять картину на комиссию. Но он твердил, что есть шанс на ней заработать. Так и вышло.

– Вы когда-нибудь видели человека, у которого он ее купил?

– Нет, но это была женщина. Он сам мне проболтался.

– Какого возраста она могла быть?

Она беспомощно развела руками:

– Джейк не сказал. То есть он упомянул о том, что она уже пожилая, но на это не стоит полагаться. Даже если бы ей было семнадцать лет, он бы все равно назвал ее старушкой. Он знал, что я ревную его к молодым девчонкам. И что у меня есть для этого основания.

У нее на глаза навернулись слезы. Я не знал, что это – скорбь или гнев. Казалось, ее внутренняя жизнь определяется именно этими двумя чувствами. Впрочем, как и моя. Я уже устал допрашивать вдов убитых мужчин. Но необходимо было задать еще несколько вопросов.

– Та женщина принесла картину в дом?

– Нет. Я ее вообще не видела. Я уже говорила об этом. Она принесла ее в субботу на пляж. Джейк зарабатывал в течение последних нескольких лет тем, что покупал чужие картины и продавал их во время субботних ярмарок. Там он ее и купил.

– Когда это было?

Она долго раздумывала над ответом, словно глядя назад, в прошлое, на быстро бегущие, ничем не отличающиеся друг от друга дни, наполненные солнцем и небом, вином и марихуаной, грустью и нуждой.

– Наверное, месяца два назад. Во всяком случае, тогда он взял у меня эти пятьдесят долларов. Когда он продал Полу Граймсу картину, то не вернул их мне, а оставил все себе. Ему не хотелось, чтобы я знала, сколько он получил. Но мы жили на них до последнего времени. – Она обвела взглядом комнату. – Если это можно назвать жизнью.

Я достал из бумажника двадцатку и положил на стол. Она посмотрела сначала на банкноту, потом на меня:

– За что вы мне их даете?

– За информацию.

– Вам от нее мало проку. Джейк держал эту сделку втайне. Наверное, ему казалось, что он напал на золотую жилу.

– Думаю, он и впрямь на нее напал, во всяком случае, старался ее открыть. Не могли бы вы раздобыть для меня еще кое-какие сведения?

– Что вы хотите знать?

– Откуда взялась эта картина. – Я еще раз показал ей портрет Милдред Мид. – У кого купил ее Джейк. Меня интересуют все подробности, которые вам удастся разузнать.

– Вы можете оставить мне эту фотографию?

– Нет. У меня только один экземпляр. Вам придется описать ее словесно.

– Кому?

– Торговцам, продающим картины на субботних ярмарках. Ведь вы знаете их, не так ли?

– По крайней мере, большинство.

– Вот и хорошо. Если добудете какую-нибудь любопытную информацию, получите еще одну двадцатку. А за фамилию и адрес женщины, которая продала Джейку картину, я готов заплатить сотню.

– Сто долларов мне бы пригодилось, – задумчиво произнесла она. Но по выражению ее лица я понял, что она до конца жизни не надеется увидеть такую сумму. – Нам с Джейком не везло.

С тех пор как он сошелся со мной, его преследовали неудачи. – Ее тон сделался суровым и резким. – Жаль, что я не могла умереть вместо него.

– Не надо так говорить, – заметил я. – Мы все умираем слишком рано.

– Для меня уже слишком поздно.

– Все же подождите еще немножко. Вы можете начать жизнь сначала. Вы еще молоды, Джесси.

– Я чувствую себя древней как мир.

В это время как раз зашло солнце. Его последние лучи расходились по поверхности моря, как внезапный пожар.

XXVIII

Когда я подъехал к центру, красное небо успело потемнеть. В ярко освещенных магазинах почти не было покупателей. Я припарковался неподалеку от редакции, поднялся по лестнице и вошел в информационный отдел. В комнате никого не оказалось.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – раздался у меня за спиной гортанный голос женщины, которая проходила по коридору.

– Думаю, что да. Я ищу Бетти.

Моей собеседницей оказалась маленькая седовласая леди в очках с толстыми стеклами, неестественно увеличивавшими глаза. Она смотрела на меня с доброжелательным любопытством.

– Мистер Арчер, не так ли?

Я подтвердил ее догадку.

Она сказала, что ее зовут Фэй Брайтон и что она заведует редакционной картотекой.

– Бетти Джо попросила меня передать вам, что она вернется не позднее половины восьмого. – Она взглянула на маленькие золотые часики, подняв их почти к самым глазам. – То есть с минуты на минуту. Вам не придется долго ждать.

Миссис Брайтон снова уселась за стол в комнате, уставленной шкафами. Я прождал полчаса, вслушиваясь в вечерние отголоски пустеющего города, после чего постучал в дверь ее комнаты.

– Наверное, Бетти махнула на меня рукой и пошла домой. Вы не знаете, где она живет?

– По правде говоря, нет. После развода она сменила адрес. Но я охотно это проверю.

Она открыла картотеку и написала на листке бумаги адрес и номер телефона Бетти. Потом достала откуда-то снизу телефонный аппарат. Пока я набирал номер и прислушивался, она не отрывала глаз от моего лица. Телефон Бетти прозвенел двенадцать раз, прежде чем я положил трубку.

– А она не говорила, куда собирается идти?

– Нет, но предварительно она несколько раз звонила по телефону. Поскольку она говорила отсюда, я невольно слышала ее разговоры. Бетти звонила в приюты для выздоравливающих, пытаясь разыскать какую-то родственницу. По крайней мере, так она утверждала.

– Она не называла фамилию этой родственницы?

– Кажется, Милдред Мид. Да, я уверена. По-моему, ей удалось ее разыскать. Она поспешно выбежала, и у нее в глазах было какое-то странное выражение… понимаете? Молодая, честолюбивая журналистка в предчувствии сенсации. – Она шумно вздохнула. – Я и сама когда-то была такой.

– А она не сказала, куда именно идет?

– Бетти Джо? – Миссис Брайтон искренне рассмеялась, – Когда она собирает материал для статьи, то не скажет даже лучшему другу, который час. Она поздно начала и помешана на своей профессии. Вы сами должны это знать, если вы ее друг.

Незаданный вопрос повис в воздухе между нами.

– Да, – сказал я. – Я ее друг. Как давно она ушла?

– Часа два назад, а может, и больше. – Она взглянула на часы. – Думаю, это было около половины шестого.

– Она отправилась пешком или на машине?

– Понятия не имею. И не сказала ничего, что помогло бы мне догадаться, куда она направляется.

– А где она ужинает?

– По-разному. Иногда я встречаю ее в «Ти кеттл». Это недурное местечко, немного подальше, на этой же улице. – Она указала в направлении моря.

– Вы не откажетесь передать ей кое-что, если она вернется в редакцию?

– Я бы охотно это сделала, но тоже собираюсь уходить. Я целый день не ела, и откровенно говоря, ожидала только вас, чтобы передать то, что просила Бетти. Если вы напишете записку, я оставлю ее у нее на письменном столе.

Она достала чистый лист бумаги и пододвинула мне. Я написал: «Жалею, что не застал тебя. Появлюсь еще раз в течение вечера.

Позднее буду в мотеле». И подписал «Лью». Потом, немного поколебавшись, дописал в начале слово «дорогая». После этого сложил листок и вручил его миссис Брайтон, она отнесла его в информационный отдел.

Вернувшись, она бросила на меня смущенный взгляд, который навел меня на подозрение, что она прочитала мое послание. У меня возникло сильное искушение попросить его назад и вычеркнуть дописанное слово. Пожалуй, в течение добрых нескольких лет я не обращался с ним ни устно, ни письменно ни к одной из женщин. Однако сейчас оно появилось в моих мыслях, как росток боли. Или надежды.

Я дошел пешком до красной неоновой вывески с надписью «Ти кеттл» и открыл находящуюся под ней дверь. Было около восьми – слишком позднее время для постоянных посетителей такого рода кафетериев, поэтому внутри почти никого не оказалось. У прилавка не стояла обычная очередь, в зале сидело лишь несколько пожилых людей.

Вспомнив, что с самого утра во рту у меня не было ни крошки, я взял тарелку, велел положить порцию говяжьей печенки с овощами и присел к столику, откуда мог наблюдать за залом. У меня было такое ощущение, будто я оказался в городе, в котором любовные поединки давно закончились, а я был одним из последних оставшихся в живых ветеранов.

Эта мысль не привела меня в особый восторг. Появление миссис Брайтон также не улучшило моего настроения. Но когда она внесла свой поднос в зал ресторана, я поднялся с места и предложил ей присесть за мой столик.

– Благодарю вас. Ненавижу есть в одиночестве. Я и так, с тех пор как умер мой муж, провожу слишком много времени одна. – Она слегка улыбнулась, словно извиняясь за упоминание о своей утрате. – Вы тоже одиноки?

– К сожалению, да. Я развелся с женой некоторое время назад.

– Жаль.

– Я тоже так считаю. Но она была иного мнения.

Миссис Брайтон сосредоточила свое внимание на макаронах с сыром. Потом добавила в свой чай сахар и молоко, размешала и поднесла стакан к губам.

– Вы давно знакомы с Бетти?

– Мы познакомились позавчера вечером на каком-то приеме. Она была там в качестве репортера.

– Если вы имеете в виду прием у миссис Чентри, то она не написала о нем ни слова, которое бы годилось для печати. Она напала на след какого-то убийства и уже два дня только об этом и думает. Вы знаете, она страшно честолюбивая девушка.

Миссис Брайтон испытующе взглянула на меня из-за своих стекол, увеличивавших и размывавших ее зрачки. Я не совсем понимал, хочет ли она меня предостеречь, или просто ищет тему для разговора с незнакомым мужчиной.

– Вы имеете какое-нибудь отношение к следствию по делу об этом убийстве? – спросила она.

– Да. Я частный детектив.

– А можно узнать, на кого вы работаете?

– Я бы предпочел не отвечать на этот вопрос.

– Ну, скажите, пожалуйста! – Она улыбнулась мне многозначительной улыбкой, которая покрыла ее лицо морщинами, но одновременно сделала его более симпатичным. – Я больше не репортер и сохраню это для себя.

– Джек Баймейер.

Она подняла подведенные брови:

– Такая крупная рыбина замешана в деле об убийстве?

– Не напрямую. Он купил картину, которая затем была украдена. И нанял меня, чтобы я нашел ее.

– И вам это удалось?

– Нет. Но я продолжаю работать. Уже третий день.

– И дело не подвигается вперед?

– Немного подвигается. Набирает обороты. Убит еще один человек – Джейкоб Уитмор.

Миссис Брайтон поспешно наклонилась ко мне, задев локтем стакан с чаем и расплескав остатки:

– Но ведь Джейк утонул три дня назад в океане.

– Его утопили в пресной воде, – сообщил я ей, – а тело бросили в океан.

– Это ужасно! Я знала Джейка. Мы познакомились, когда он еще учился в колледже и работал у нас курьером. Он был одним из самых мягких людей, которых я встречала.

– Часто именно такие люди становятся жертвами убийц.

Говоря это, я подумал о Бетти. У меня возникло перед глазами ее лицо и упругое, податливое тело. Я почувствовал, что у меня начинает жечь в груди, глубоко втянул в себя воздух и выпустил его, невольно издав при этом тихий вздох.

– Что случилось? – спросила миссис Брайтон.

– Ненавижу сталкиваться со смертью.

– В таком случае вы избрали неподходящую профессию.

– Знаю. Но время от времени мне удается предотвратить смерть.

«Хотя время от времени я ее провоцирую», – подумал я, пытаясь, однако, не допустить столкновения этой мысли с мыслью о Бетти, но обе стремились одна к другой, как пара заговорщиков.

– Съешьте овощи, – обратилась ко мне миссис Брайтон. – Человеку нужно есть как можно больше витаминов. Вы ведь волнуетесь за Бетти Джо, правда? – добавила она тем же деловитым тоном.

– Правда.

– Я тоже волнуюсь. Особенно с того момента, как вы сказали, что Джейк Уитмор убит. Человек, которого я знала полжизни… Как будто молния ударила рядом с домом. А если с Бетти что-то случилось… – Она немного помолчала, потом добавила, понизив голос: – Я чертовски люблю эту девушку и, если с ней что-то случится, готова на все.

– Что, по-вашему, с ней могло случиться?

Она оглядела зал, будто искала какого-нибудь вестника или пророка, но там не было никого, кроме нескольких занятых едой стариков.

– Бетти приняла страшно близко к сердцу дело Чентри, – вздохнула она. – Последнее время она не часто о нем говорила, но я-то знаю эти симптомы. Сама когда-то пережила такое, хотя было это двадцать лет назад. Мне хотелось выследить Чентри, привезти его домой живого и здорового и сделаться первой леди журналистики. Следуя чьему-то совету, я даже раздобыла деньги, чтобы отправиться на Таити. Знаете, Чентри всегда находился под очень сильным влиянием Гогена. Но я не нашла его на Таити. Впрочем, как и Гогена.

– Значит, вы думаете, что Чентри жив?

– Тогда я так считала. Теперь не знаю. Забавно, как меняются с годами наши взгляды. Вы уже в таком возрасте, что должны меня понять. Когда я была молодой, мне представлялось, что Чентри поступил так, как мне самой хотелось бы поступить. Дескать, плюнул на этот паршивый городишко и убрался отсюда. Понимаете, когда он исчез, как сквозь землю провалился, ему было лет тридцать. Впереди у него была масса времени… Он мог начать новую жизнь. Теперь, когда моя собственная жизнь близится к концу, я уже не уверена в правильности его решения.

И не исключаю возможности, что он просто был убит тогда, тридцать лет назад.

– У кого могли быть мотивы убивать его?

– Не знаю. Может быть, у жены. У жен часто бывают мотивы. Я попрошу вас не ссылаться на мое мнение, но мне кажется, она способна на это.

– Вы ее знаете?

– Я знаю ее вполне достаточно, во всяком случае, знала. Она очень заботится о рекламе. С тех пор как я перестала быть репортером, она не интересуется мной.

– А с ее мужем вы были знакомы?

– С ним нет. Как вам, наверное, известно, он жил отшельником. Хотя он провел в этом городе семь или восемь пет, людей, которых он знал настолько, чтобы разговаривать с ними, можно пересчитать на пальцах одной руки.

– Вы можете назвать кого-нибудь из них?

– Мне приходит в голову только один. Джейкоб Уитмор. Он приносил им газеты. Думаю, что именно знакомство с Чентри привело к тому, что он заинтересовался живописью.

– Интересно, не это ли привело его и к смерти?

Миссис Брайтон сняла очки и протерла стекла кружевным платочком. Потом снова надела их и внимательно посмотрела на меня:

– Я не очень понимаю, что вы имеете в виду. Не могли бы вы объяснить мне это доступным способом? У меня был длинный и трудный день.

– Я чувствую, что Чентри находится в городе. Это не простое предчувствие. Картина, украденная у Баймейеров, вероятно, была написана Чентри. Прежде чем попасть к ним, она прошла через руки двух людей – Джейка Уитмора и Пола Граймса. Обоих нет в живых. Ведь вам это известно.

Она склонила седеющую голову, словно под тяжестью лих фактов:

– Вы думаете, Бетти в самом деле угрожает опасность?

– Не исключено.

– Не могу ли я чем-нибудь помочь? Хотите, я обзвоню приюты для выздоравливающих?

– Да. Но будьте осторожны. Прошу вас не называть никаких фамилий. Говорите, что у вас старая тетка, нуждающаяся в уходе. Пусть вам перечисляют все удобства, которые могут обеспечить. Попытайтесь почувствовать в голосах следы вины или проявления беспокойства.

– Я в этом неплохо разбираюсь, – сухо отозвалась она. – Мне часто приходится сталкиваться с этим в редакции, но я не уверена, что это лучший метод.

– Тогда что вы предлагаете?

– Я еще не придумала ничего конкретного. Все зависит от того, на чем мы будем основываться. Вы предполагаете, что Бетти разыскала приют, в котором находится Милдред Мид, и что ее туда завлекли, а затем похитили? Не слишком ли это мелодраматичная версия?

– Ежедневно случаются такие мелодрамы.

– Вероятно, вы правы. – Она вздохнула. – Мне и в редакции приходится часто о них слышать. Но не кажется ли вам столь же правдоподобным, что Бетти просто напала на какой-то след, отправилась на поиски и вот-вот появится?

– Возможно, это правдоподобная версия, – заметил я. – Но не забывайте, что Джейк Уитмор появился в виде утопленника. А Пол Граймс – в виде насмерть избитого человека.

Ее лицо внезапно сжалось, как губка, из которой выжали воду; видно было, что до нее дошел смысл моих слов и она отдала себе отчет в их весомости.

– Разумеется, вы правы. Мы обязаны сделать все, что в наших силах. Но не следует ли нам заявить в полицию?

– Конечно, следует. Но только тогда, когда мы сможем сказать им что-то конкретное. Маккендрик – человек скептического склада.

– Да, это правда. Ладно, если я вам понадоблюсь, вы можете найти меня в редакции.

Я записал названный ею номер телефона и попросил ее составить список учреждений, куда она будет звонить.