Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 10

София

Я искренне надеялась, что пробуждение под звуки марширующего оркестра в моей голове не будет обычным явлением. Это был второй раз за столько дней, когда я просыпалась с громким стуком в голове.

По крайней мере, на этот раз я была в своей постели.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что стук раздается не только в моей голове и что кто-то стучит в мою дверь. Я вскочила с кровати, от резкого движения у меня закружилась голова, и тошнота подкатила к низу живота.

Оглядывая свою комнату в поисках халата, мой взгляд метнулся в ванную, когда оттуда вышел Майлз, только что принявший душ, если судить по его влажным волосам. Мои щеки мгновенно вспыхнули, когда всплыли воспоминания о прошлой ночи.

Он отверг меня.

Потребовалась вся моя уверенность в себе и чертовски много шампанского, чтобы собраться с силами и надеть этот чертов наряд, о чем я беспокоилась с той самой минуты, как стилист показала мне его. Она заговорщически подмигнула, говоря о том, чтобы подарить моему молодому мужу ночь, которую он никогда не забудет, не обращая внимания на панику, которую она посеяла.

После всех моих волнений, он поступил именно так, как я ожидала. Отказ задел. Я бы солгала, если бы сказала, что ни крошечная часть меня не хотела, чтобы он бросил один взгляд на то, во что я одета, и трахнул меня до беспамятства, но я должна была знать лучше.

– Я открою, ладно? – его хмурый взгляд обжег меня, когда он направился к двери и распахнул ее.

Мое сердце упало, когда появились папа и Раф, папины глаза искали меня. В одно мгновение мое смущение из-за отказа Майлза сменилось чувством вины. Папа собирался что-то сделать с Рафом, потому что я потерпела неудачу. Я должна была как-то предупредить его.

– Доброе утро, – сказал папа, переводя взгляд на Майлза. Что бы я ни думала о своем новом муже, я не могла не восхищаться тем, что он никогда не выказывал страха, когда дело касалось папы. – Надеюсь, вы хорошо выспались?

Мое сердце упало еще сильнее, когда взгляд Майлза переместился с папы на меня и обратно. – Давай не будем ходить вокруг да около, ладно? Мы с тобой оба знаем, почему ты здесь.

Что… что?!

Папа наклонил голову в сторону Майлза, не сводя с него расчетливых глаз. – И почему я здесь?

Я затаила дыхание; беспокойство, страх... нездоровое любопытство к тому, что произойдет дальше, пронзало меня. Несколько секунд Майлз пристально смотрел на папу, напряжение между ними нарастало.

Мой взгляд перескочил с папы на Рафа, который выглядел так, словно изо всех сил пытался сдержать свой гнев, и обратно на Майлза, лицо которого было лишено каких-либо эмоций, пока коварная ухмылка не тронула его губы. Остаток пути мое сердце колотилось до самых кончиков ног.

Не глядя на меня, Майлз бросился к кровати и откинул простыни. Тихий, почти неслышный вздох вырвался у меня, когда мой взгляд упал на кровавое пятно прямо там, где я лежала несколько мгновений назад. Мое тело начало трястись.

Я совершенно не помнила, что происходило между мной и Майлзом; последнее, что я помнила, это как пряталась под простынями, слишком смущенная, чтобы посмотреть ему в лицо. Занимался ли он сексом со мной, пока я спала?

Мне это не нравилось. Между моих ног не было боли, как я думала, когда наконец потеряю девственность, но кровь говорила об обратном.

– Это то, чего ты хотел? – рявкнул Майлз, его яд был направлен на папу. – Тебя радует видеть, как кровь твоей дочери смешивается с моей спермой? Или, может быть, ты хотел бы увидеть кровь, размазанную по ее бедрам? Я не позволил ей смыть ее, чтобы ты мог увидеть сам.

Желчь подступила к моему горлу, и, не раздумывая, я опустила взгляд на подол своей ночной рубашки. Чувствуя, что три пары глаз наблюдают за мной, я нерешительно подняла ее, остановившись при первых признаках крови, смешанной с засохшими белыми пятнами, покрывающими мою кожу.

– О боже, – прошептала я, покачиваясь на месте и заслужив сердитый взгляд Майлза.

Папа провел рукой по своему безукоризненному галстуку. – На самом деле, это делает меня очень счастливым.

Если бы я не стояла рядом с Майлзом, я бы пропустила проклятие, которое он прошипел. Он направился туда, где ждал папа, и по тому, как были сжаты его кулаки, я была уверена, что он собирается ударить папу кулаком.

– Я рад, что мы с этим разобрались, – усмехнулся Майлз. – Но я скажу это еще раз. Это единственный раз, когда ты узнаешь о нашей с Софией сексуальной жизни. Что я с ней делаю, не твое гребаное дело. На самом деле, давай перенесем это на нашу сексуальную жизнь, хорошо? Теперь она Вульф; с этого момента ты не сможешь узнать ни о чем, чем занимается моя жена. Я правильно объяснил?

Я уставилась на Майлза, разинув рот. Никто никогда так с папой не разговаривал. Я ожидала, что папа начнет спорить; скажет Майлзу, что я всегда буду Бьянки, даже если моя фамилия изменится. Но, к моему величайшему удивлению, папа хлопнул Майлза по плечу, и из него вырвался глубокий, мрачный смешок.

– Расслабься, Майлз. Меня не интересует то, чем занимается моя дочь, – сказал папа, вонзая невидимый нож мне в грудь. Не то чтобы его отсутствие интереса к моей жизни должно было шокировать. – Она твоя, делай с ней, что хочешь. Я просто хотел получить подтверждение вашего союза, которое теперь у меня есть.

Кулак Майлза сжался сильнее. – Хорошо. А теперь, если ты не возражаешь. Я бы хотел, чтобы мы отправились в путь как можно скорее. У меня есть работа, которой нужно заняться.

Он кивнул в сторону двери, и огромная часть меня захотела обнять Майлза за то, что у него хватило смелости вышвырнуть папу из моей комнаты, чего я никогда не могла добиться.

Ухмыльнувшись в мою сторону, папа вышел, не сказав больше ни слова, оставив Рафа маячить у двери. Он оставался спокойным на протяжении всего общения, выражение его лица было стоическим, но как только шаги папы стихли, он ворвался внутрь, захлопнув за собой дверь.

Он схватил Майлза за воротник рубашки, развернул его и прижал спиной к двери. – Что, черт возьми, ты сделал с моей сестрой? – он зашипел низким голосом. – Она была не в том состоянии, чтобы дать согласие, ублюдок. Ты изнасиловал ее!

Прежде чем я успела броситься на защиту Майлза, потому что я была абсолютно уверена, что Майлз меня не насиловал – даже если я не могла объяснить кровь, – он оттолкнул Рафа, прежде чем с силой ударить кулаком в лицо моего брата, глухой удар разнесся по комнате.

Раф упал назад, с глухим стуком приземлившись на задницу и потирая челюсть.

– Раф! – крикнула я. Выйдя из оцепенения, в котором я пребывала с тех пор, как обнаружила кровь у себя на бедре, я бросилась к брату и присела рядом с ним на корточки. – Ты в порядке?

Майлз возвышался над нами обоими, и мы оба запрокинули головы, чтобы посмотреть на него. Страх пополз по моим венам при виде того, как черты его лица были искажены злобной яростью.

– Не смей никогда, никогда, обвинять меня в том, что я насильник. Я, блядь, не прикасался к ней, – его глаза метнулись к моим, и у меня перехватило дыхание от урагана, бушевавшего в его темных глазах.

– Тогда объясните причину крови, – рявкнул Раф, потирая челюсть.

Глаза Майлза сузились, глядя на Рафа, и на секунду я подумала, что он не собирается отвечать, но когда он поднял руку, у меня отвисла челюсть, когда я увидела порез на его ладони.

– Поблагодари свою сестру за то, что она проговорилась, что твой старик собирался причинить тебе боль, если бы она не соблазнила меня.

Голова Рафа повернулась ко мне, его брови взлетели до небес, но все, что я могла сделать, это смотреть на Майлза. Он намеренно порезался и сделал вид, что лишил меня девственности, просто чтобы с Рафом ничего не случилось.

Я не знала, что с этим делать. Зачем ему это делать? Он ненавидел меня, и я была почти уверена, что он не любил Рафа, и все же он пошел на эти меры, чтобы никто из нас не пострадал.

Я медленно поднялась на ноги. – Ты... ты сделал это, чтобы папа не причинил вреда Рафу?

– Я сделал это ради гребаной спокойной жизни. А теперь, если вы оба закончили обвинять меня в том, что я насильник, не могла бы ты, пожалуйста, одеться, чтобы мы могли убраться к черту из этого места? С меня хватит вас, Бьянки, на всю жизнь.

– Я тебя не обвиняла, – сказала я, защищаясь.

– В этом не было необходимости. Твое лицо сказало все, – парировал Майлз, в его голосе явно слышалось предательство.

Я опустила взгляд, когда стыд захлестнул меня. Он был прав. Сначала, я подумала, что он воспользовался моим бессознательным состоянием.

Рядом со мной стоял Раф, потирая рукой затылок. – Майлз, я...…Мне жаль, чувак. Мне не следовало обвинять тебя.

Майлз ущипнул себя за переносицу, на мгновение прикрыв глаза. – Мне не нужны твои извинения. Я просто хочу убраться отсюда к чертовой матери, разве я прошу слишком многого?

– Да, конечно. Я... эм... Я оставлю вас собираться, – застенчиво ответил Раф, очевидно, такой же раскаивающийся, как и я. Он повернулся ко мне, поглаживая ладонью мою руку. – Я зайду повидаться с тобой, прежде чем ты уедешь.

Я кивнула, одарив его благодарной улыбкой. Когда он закрыл за собой дверь, я перевела взгляд на Майлза, который все еще смотрел на меня, его ярость не проявляла никаких признаков ослабления.

– Майлз, я... – начала я после того, как между нами прошло несколько напряженных секунд.

– Иди одевайся.

Вспышка гнева прокатилась по мне. Прошлой ночью он мной командовал, и он делал это снова. Я привыкла, что папа говорит мне, что делать, но будь я проклята, если Майлз начнет. Кроме того, я хотела получить ответы.

Я скрестила руки на груди, выдерживая его яростный взгляд. – Нет. Не буду, пока ты не скажешь мне, почему ты это сделал.

– Я же говорил тебе. Я хочу спокойной жизни, чего, думаю, не получу, когда ты рядом.

Он отвел взгляд и перешел в другой конец моей комнаты, чтобы надеть кобуру. Я оставалась на месте, отказываясь двигаться, пока он не ответит должным образом на мой вопрос. – Я хочу знать почему.

– Да, что ж, самое время тебе понять, что ты не всегда получаешь то, что хочешь.

Я закатила глаза. Меня взбесило, что с той минуты, как мы с Майлзом заново познакомились, у него сложилось убеждение, что я избалованная и получаю все, что хочу, хотя это не могло быть дальше от истины. Если бы он потрудился потратить немного времени на то, чтобы узнать меня получше, он бы это обнаружил.

Но, эй. Если он считал меня избалованной девчонкой, кто я такая, чтобы разочаровывать?

Я последовала за ним туда, где он засовывал пистолеты в кобуры. – Хорошо. Ответь мне вот на что. Ты собираешься делать это каждый раз, когда папа спрашивает, как продвигается наш союз?

– Нет. Разве ты не слышала, как я сказал твоему отцу, что твоя жизнь его больше не касается?

– Ты идиот, если думаешь, что папа оставит все как есть, – фыркнула я. – И я не могу ему лгать.

– Не моя проблема, – пренебрежительно бросил он, надевая пиджак и прикрывая оружие.

Разочарование захлестнуло меня. Этот разговор ни к чему не привел. Пришло время сменить тактику.

– Ладно, – я беспечно пожала плечами. – Может, я найду кого-нибудь другого, кто меня трахнет. По крайней мере, тогда я смогу быть честной с папой, когда он спросит меня, веду ли я активную половую жизнь. И никогда не знаешь, может, я что-нибудь из этого получу.

Майлз резко обернулся, его ноздри раздулись. В два шага он оказался передо мной, схватив меня за руки, его рычащее лицо было даже в дюйме от моего. – Клянусь богом, малолетка. Если ты позволишь кому-нибудь другому дотронуться до тебя, я заставлю тебя смотреть, как я сдираю с них кожу, вырываю глазные яблоки из черепа и отрываю член голыми руками, ты, блядь, поняла меня?

Ха. Для меня это прозвучало ужасно похоже на ревность.

Я вырвала свои руки из его хватки, моя собственная ярость набирала обороты. – Итак, позволь мне прояснить. Ты не хочешь трахнуть меня, но и никто другой не может? Предполагается, что я останусь девственницей на всю оставшуюся жизнь.

Он выпрямился, на его губах заиграла холодная ухмылка. – Ты быстро схватываешь. Ты ведь не просто хорошенькая мордашка, правда, малолетка?

– Пошел ты, – прошипела я, не в силах остановиться.

Он закатил глаза. – Если ты закончила. Ради всего святого, ты не могла бы, пожалуйста, одеть свою задницу?

– Нет, я не закончила, – точно так же, как прошлой ночью, я ткнула его в твердую, как камень, грудь. – Если мне нельзя трахаться, то и тебе тоже.

– Никаких проблем, – прорычал он, отбрасывая мой палец.

Его ответ выбил ветер из моих парусов. Я полностью ожидала, что он скажет, что я не имею права предъявлять к нему требования, и что он будет трахать кого угодно, только не меня.

Когда в голову не пришло никаких слов, мое тело обмякло. Воспользовавшись моим внезапным молчанием, Майлз схватил меня за руку и потащил в ванную, заталкивая внутрь. – В последний раз...

Я прервала его, когда захлопнула дверь, заперев его снаружи и оставив меня одну кипеть от ярости.

ГЛАВА 11

София

Могу ли я провести почти полтора часа в ванной, готовясь?

Да, да, могу.

Потому что, к черту Майлза.

К черту Кая за то, что он заставил меня почувствовать вину и согласиться дать Майлзу шанс.

И к черту папу за то, что он вообще поставил меня в такое положение.

У каждого был переломный момент, и когда горячая вода каскадом полилась на мою кожу, смывая кровь с моих бедер, я поняла, что достигла своей цели.

С тех пор, как умерла моя мама, и если не считать Рафа, я изголодалась по любви, и мысль о том, что я проведу остаток жизни в браке без любви, где мой муж не мог смотреть на меня, не говоря уже о том, чтобы прикасаться ко мне, сильно толкнула меня через край.

Мне надоело быть слабаком. Надоело, что некоторые мужчины думают, что у них есть какое-то право контролировать мою жизнь. И все началось с того, что в моей жизни появился Майлз.

Мой сеанс принятия душа и ухода за телом прошел бы намного быстрее, если бы Майлз не колотил в дверь каждые несколько минут, требуя, чтобы я поторопилась, черт возьми. В конце концов до него дошел намек, что каждый раз, когда он стучит в дверь, я добавляю еще несколько минут к своему «собственному времени».

Закончив с душем, я слишком долго рылась в гардеробе, выбирая наряд на день. Что я могла сказать? Я хотела выглядеть наилучшим образом для своего нового мужа, но у меня никак не получался подходящий образ.

Выбрав обтягивающее черное платье длиной до колен с тонким красным поясом вокруг талии, я вышла из гардероба и обнаружила Майлза, сидящего на моем диване и уставившегося в свой телефон. Услышав, как за мной закрылась дверь, он поднял голову. Его глаза прошлись по моим изгибам, и мускул дернулся на его челюсти. Несмотря на его враждебность, жар, который я не хотела признавать, покалывал мою кожу.

– Как раз вовремя, – фыркнул он, убирая телефон в карман и вставая. – Какого черта ты сейчас делаешь?

Я повернулась на сиденье, на которое только что села, одарив его своим самым невинным видом. – Мой макияж.

Его глаза сузились, глядя на меня. – Тебе не нужна косметика, ты и так прекрасна.

Если бы это заявление сделал кто-нибудь другой, я была уверена, что восприняла бы его как комплимент, но не из уст Майлза Вульфа, человека, который поклялся ненавидеть меня всю вечность.

– Я всего на несколько минут, – пренебрежительно ответила я, поворачиваясь, чтобы начать наносить слой тонального.

Честно говоря, обычно я не пользовалась косметикой. Да, у меня на столе было полно косметики дорогих брендов, но я удосужилась нанести ее только тогда, когда папа настоял, чтобы я приложила усилия. Но я не собиралась упускать эту возможность побесить Майлза.

Как я и сказала. К черту Майлза.

Он ущипнул себя за переносицу, пробормотав что-то о том, что мое отношение такое же плохое, как у Райли, прежде чем снова сесть. Только на этот раз он не рассматривал свой телефон; его напряженный взгляд был прикован ко мне, как будто он мог силой своего разума заставить меня поторопиться.

Игнорируя его, я не спеша накладывала макияж, когда мне в голову пришла мысль. Это был последний раз, когда я сидела за своим столиком. Прошлая ночь была последней ночью, когда я могла спать в своей собственной постели.

Я не позволяла себе думать о том, что было после свадьбы. Конечно, я знала, что буду жить с Майлзом в Холлоуз-Бэй, но до меня еще не дошло, что дом, в котором я выросла, больше не будет моим домом.

Не то чтобы в эти дни я чувствовала себя здесь как дома. С тех пор, как я вернулась после окончания последнего учебного года в Италии, дом утратил былое тепло. Я бы скучала по воспоминаниям о моей маме, которые хранило это место, и, конечно, я бы скучала по Рафу, но не более того.

Осознав реальность происходящего, я обвожу взглядом свою комнату, как будто вижу ее в последний раз.

– Слушай, – сказала я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Майлза, который все еще свирепо смотрел на меня. – А как насчет всех моих вещей? Мне нужно собраться. Я не могу быть без одежды.

Его лицо оставалось бесстрастным. – Тебе не нужно собирать вещи. Я договорился с твоим отцом, что к концу дня твои вещи будут перевезены.

– Ох, – мрачно ответила я, мне не нравилась идея, что люди будут рыться в моих вещах.

Взглянув на часы, Майлз встал. – Если есть что-то необходимое, что ты хочешь взять сейчас, тебе лучше взять это, потому что я больше не собираюсь ждать.

Мне не нужно было думать об этом. Я подошла к прикроватному столику и достала фотографию в рамке, на которой мама обнимала меня и Рафа, мы трое запрокинули головы и смеялись вместе. Это было сделано незадолго до ее смерти, и, вероятно, это был последний раз, когда я была по-настоящему счастлива.

– И это все? – спросил Майлз, приподняв бровь, без сомнения ожидая, что я потребую, чтобы он подождал, пока я соберу дорогие украшения и прочее дерьмо.

Фотография была единственной бесценной вещью, которая у меня была или в которой я нуждалась.

– Да.

– Ладно. Тогда пошли, – фыркнул Майлз после нескольких секунд молчания, пока я смотрела на фотографию.

Прощание с Рафом было самым трудным поступком, который я когда-либо делала в своей жизни. Он крепко обнял меня, когда я не смогла сдержать рыданий, и сказал, что мы будем постоянно разговаривать, и он приедет навестить меня, как только я устроюсь.

Когда мои рыдания утихли, папа притянул меня в свои объятия, поцеловал в щеку и прошептал на ухо, что надеется на то, что я не разрушу этот союз.

Я кивнула, прежде чем сесть в машину, и как только Майлз отъехал от дома, окруженный свитой телохранителей, меня охватило чувство облегчения. Я была свободна от папы. Даже если это означало, что я оказалась в ловушке с ворчливым мудаком.

Может быть, жить с Майлзом было бы не так уж плохо; он ясно дал понять, что хочет иметь со мной как можно меньше общего после свадьбы, так что кто знает? Может быть, мы нашли бы способ сосуществовать друг с другом.

Теперь, когда мы были на пути в Холлоуз-Бей, миллион вопросов пронеслись у меня в голове. На что было бы похоже жить с Вульфами? Будет ли у меня отдельная комната, или мне придется делить ее с Майлзом? По крайней мере, у меня будет Райли, которая составит мне компанию. И Энджел. Мне удалось выучить несколько слов на американском языке жестов, и, проведя с ней дополнительное время, я смогла бы узнать больше. Впервые с тех пор, как папа согласился выдать меня замуж за Майлза, меня захлестнула волна возбуждения.

За всю свою жизнь я была в Холлоуз-Бэй всего три раза. Один раз, когда мне не разрешалось появляться в городе. Второй – на вечеринке-сюрпризе по случаю дня рождения Райли, и совсем недавно, когда Майлз нашел меня в баре «Сорок четыре» и привел к себе домой. Что-то, до чего мне все еще предстояло докопаться.

Итак, хотя я на самом деле не знала, куда мы направляемся, я была несколько сбита с толку, когда мы проехали поворот, который, я была уверена, приведет нас к особняку Вульфов.

– Эм... Куда мы едем? – осторожно спросила я, нарушая тишину.

– Домой, – ответил Майлз, не отрывая взгляда от дороги.

– Но...

– Мы не живем с Каем и Райли, – выдавил он сквозь зубы, как будто признание потребовало от него больших усилий.

– Нет?

– Нет. Мы будем жить в своем собственном доме.

По какой-то странной причине бабочки заплясали у меня в животе, когда я узнала новость о том, что мы с Майлзом будем жить отдельно, но их быстро смыло потоком разочарования.

Я была бы сама по себе. Снова.

Прежде чем я успела задать еще какие-либо вопросы, Майлз свернул с главной дороги и притормозил, когда шлагбаум помешал нам ехать дальше, и перед нами предстали четверо мужчин, все вооруженные пистолетами. Однако, увидев, что это Майлз, один из них открыл шлагбаум, и Майлз проехал, кивнув им.

Мое тело дрожало от нервной энергии, а глаза метались повсюду. Не то чтобы там было на что смотреть, густые деревья росли по обе стороны от трассы, по которой мы ехали. Когда они открылись, чтобы показать дом, мое сердце учащенно забилось.

Трехэтажное здание было полностью из стекла, солнце отражалось в огромных окнах. Он был намного меньше, чем дом Кая и Райли, и даже мой старый дом, но мне нравилось, что он не был огромным, даже если не заходить внутрь, от его размера становилось уютно.

Наш.

Остановив машину на кольцевой подъездной дорожке, Майлз вышел. Я последовала его примеру, мои глаза были прикованы к дому, отмечая каждую деталь. Несмотря на то, что он был сделан из стекла, я не могла заглянуть через окна внутрь, что заставило меня подумать, что на нем было какое-то покрытие, не позволяющее людям заглядывать внутрь и обеспечивающее уединение.

– София, – рявкнул Майлз, отвлекая мое внимание от дома. Когда я встретилась с ним взглядом, я поняла, что к нему присоединились двое мужчин, появившихся...откуда-то.

Я видела достаточно телохранителей, чтобы знать, что оба мужчины были вооружены под своими элегантными костюмами. Оба сохраняли невозмутимость, даже не посмотрев в мою сторону, когда Майлз представил их.

– Это Коннор и Роб, – сказал Майлз, указывая на них по очереди. – Они твои назначенные телохранители. Если ты куда-нибудь пойдешь, они пойдут с тобой. Я ясно выразился?

Я усмехнулась. – Куда бы я пошла?

Майлз пожал плечами. – Куда захочешь, – сказал он, как будто этот ответ был очевиден, прежде чем добавить: – Ты здесь не пленница. Если ты хочешь куда-то пойти, иди. При условии, что эти двое всегда будут с тобой.

Мои брови приподнялись, когда меня охватило радостное возбуждение от неожиданно обретенной свободы. Не то чтобы папа никогда не выпускал меня из дома, но если я хотела куда-то пойти, я должна была сначала получить его разрешение, и если он отказывался, я ничего не могла с этим поделать.

Помимо того, конечно, что я убедила своего телохранителя помочь мне улизнуть.

– Пойдем, я покажу тебе, что внутри, – Майлз потопал к двери, а двое мужчин, которые все еще смотрели на меня, направились туда, где в углу притулилось небольшое здание, которое я раньше не заметила.

– Здесь постоянно есть охрана? – спросила я, когда Майлз отпер дверь.

– Уже планируешь побег?

– О, нет, – смущенно сказала я. – Я... я просто привыкла, что у дома всегда есть охрана. Так я чувствую себя в большей безопасности. Особенно после того, что случилось с...

Я замолчала, когда мои щеки запылали. Я не знала, почему добровольно поделилась этой информацией, и уж точно не хотела напоминания о том времени, когда в мой дом вторглись и я была передана врагу кем-то, кто, как я думала, заботился обо мне.

Приоткрыв дверь, Майлз остановился, нахмурив брови. – Здесь ты в безопасности, малолетка. Вокруг объекта круглосуточно дежурит не только охрана, но и повсюду установлены камеры и инфракрасные датчики. Кроме того, внутри есть комната страха. Никто не причинит тебе вреда.

Моя челюсть чуть не упала на пол. Не от принятых мер по защите собственности, а от искренности в голосе Майлза. На минуту это прозвучало так, словно ему действительно было не все равно.

Словно поймав себя на том, что разделяет нечто большее, чем ненависть, его взгляд посуровел, когда он распахнул входную дверь. Я вошла внутрь вслед за ним, оглядывая свой новый дом.

– Кухня, – он махнул рукой налево, прежде чем махнуть рукой направо. – Гостиная, – он указал на лестницу перед нами, ступени которой были устланы толстым белым ковром. – Моя спальня наверху, в дальнем левом углу, твоя – в дальнем конце справа.

Я не смогла сдержать фырканья. – Майло, ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать риэлтором? У тебя настоящий талант продавать места.

Моя маленькая колкость заставила его нахмуриться. – Твои вещи будут здесь в ближайшие несколько часов. Я уверен, что ты привыкнешь к своему новому дому, пока будешь разбираться что и где.

– Я уверена, что так и будет.

Он нахмурился еще сильнее. – Хорошо. Что ж, я оставляю тебя в покое.

Он повернулся, готовый направиться к двери, когда я остановила его. – И это все?

– В каком смысле?

Мой рот открылся и закрылся, я не знала, что сказать, но еще не была готова к тому, чтобы меня оставили в покое. – А как насчет персонала, я смогу с ними познакомиться?

Злобная ухмылка растянулась на его губах. – Мне жаль разочаровывать тебя, принцесса, но здесь нет персонала. Мне не нравятся люди в моем пространстве. Уборщики будут приходить сюда дважды в неделю, но это все, кроме моих людей снаружи. Ни горничных, которые каждое утро заправляют тебе постель, ни поваров, которые готовят тебе ужин. Тебе придется научиться постоять за себя, – он сделал паузу, прежде чем усмехнуться: – Никогда не знаешь, может, это пойдет тебе на пользу.

Настала моя очередь нахмуриться. Он в очередной раз предположил, что я избалованная принцесса, у которой есть люди, которые прислуживают ей по рукам и ногам. Хотя он ошибался, моя мама научила меня готовить, и после ее смерти я росла, наслаждаясь обществом семейного шеф-повара, который продолжал учить меня готовить разнообразные блюда.

И я была более чем способна сама заправить себе постель.

Мудак.

– Я уверена, что справлюсь, – ответила я, слащаво улыбнувшись ему.

Он сердито посмотрел на меня, прежде чем изменить выражение лица. – У меня дерьмовая куча работы, которую нужно наверстать, так что не жди, что я вернусь домой в ближайшее время.

– Я постараюсь не слишком сильно скучать по тебе.

Невнятное ругательство слетело с его губ, прежде чем он бросился к своей машине, хлопнув дверцей и выехав на дорогу. Как только его машина скрылась из виду, меня охватило всепоглощающее чувство одиночества, как я и предполагала.

Решив, что с таким же успехом могу осмотреть дом и решить, куда положить свои вещи, когда их привезут, я направилась сначала в гостиную и замерла, когда мои ноги переступили порог.

Мое внимание привлек не потрясающий стеклянный камин и не вид на город с высоты. Что привлекло мое внимание, так это красивый черный рояль, стоящий в дальнем углу.

Притянутая к инструменту, как мотылек к пламени, я пересекла комнату и осторожно провела пальцем по закрытой крышке, мой взгляд блуждал по ее изящным изгибам. Внешний вид был отполирован до совершенства, до такой степени, что я могла видеть свое отражение, и мой взгляд упал на марку, которую я сразу узнала и знала, что она стоила бы небольшое состояние.

Или, скорее, значительное состояние.

Как будто звук пианино потряс меня, я отдернула руку, когда меня захлестнуло тошнотворное чувство. Я не знала, умеет ли Майлз играть на пианино, но это не имело значения. Это было не мое, к нему нельзя было прикасаться, и на нем нельзя было играть.

Разочарованная, я отвернулась и направилась обратно к лестнице, игнорируя желание вернуться к пианино и постучать по клавишам, чтобы услышать прекрасную мелодию, которая получится.

Это была еще одна вещь в моей новой жизни, которую я хотела, но не могла иметь.