Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 5

София

Тишина заполнила машину настолько густо, что даже острое лезвие ножа не могло ее разрезать. Лицо Майлза постоянно хмурилось, когда он пристально смотрел на дорогу впереди, его рука крепко сжимала руль. Мы были в машине почти тридцать минут, и он не произнес ни единого слова, пока вез меня домой в окружении телохранителей Вульфа.

Он даже не обмолвился ни словом о том, что свадьба переносится. Если бы Райли не проболталась, я бы так и не узнала.

Слишком раздраженная самим его присутствием, я уставилась в окно, пытаясь игнорировать то, как его запах заполнял небольшое пространство между нами. Не было смысла пытаться убедить его поговорить с папой и перенести свадьбу; было совершенно ясно, что у нас не получится взрослого разговора без того, чтобы он не перерос в словесную перепалку.

Кроме того, я бы только оттянула неизбежное.

Вот и весь мой месяц отсрочки. Чудо, на которое я надеялась, должно было произойти как можно скорее, иначе было бы слишком поздно. Однако в глубине души я знала, что никакого чуда меня не ждет.

Моя судьба была решена.

Мир снаружи пронесся мимо, люди занимались своими повседневными делами, совершенно не обращая внимания на беспомощность, бурлящую внутри меня. Вся моя жизнь вела к этому моменту; я всегда знала, что мне суждено выйти замуж по расчету. Это случилось с моей мамой, с моей бабушкой и так далее, но когда я выросла, казалось, что этот день никогда не наступит.

Я часто задавалась вопросом, не использовал ли папа угрозу брака по расчету, чтобы держать меня под своим контролем. Большинство дочерей мафии выдавали замуж, как только им исполнялось восемнадцать, но с каждым прошедшим днем рождения, а объявления о том, за кого я выйду замуж, не поступало, я не могла не цепляться за слабый укол надежды, что, может быть, мне удастся самой выбрать мужа.

Когда мне исполнился двадцать один год, а предложения руки и сердца по-прежнему не поступало, я рискнула и тайно встречалась, желая хоть раз в жизни ощутить хоть какую-то нормальность.

Если бы тайные связи можно было назвать свиданиями.

Оуэна наняли охранником в доме, и пока все остальные охранники делали вид, что меня не существует, Оуэн на самом деле заметил меня. Это началось с того, что он всегда здоровался, когда был на обходе, перешло в кокетливое подмигивание, и в конце концов завершилось тем, что однажды он заговорил со мной, когда я читала у фонтана в саду.

Прошло несколько недель после нашей встречи, пока он был на обходе, и он наконец поцеловал меня, но, честно говоря? Искры не было. Мне следовало бы остановить это тогда, но я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравилось его внимание.

Конечно, это было вскоре после того, как мы с Майлзом договорились о моем браке, и хотя я пыталась порвать с Оуэном, он отказался слушать и начал подталкивать меня к тому, чтобы я переспала с ним, чего я абсолютно не могла сделать, если не хотела опозорить свою семью.

Когда я настояла на том, что между нами все кончено, Оуэн разозлился и пригрозил все рассказать папе о нас. Он даже сказал, что собирается солгать Майлзу и сказать ему, что я потеряла девственность с Оуэном и что мы были влюблены. Я полагаю, что он получил свое наказание, когда получил пулю в голову после того, как доставил нас с Райли к похитителям.

Погрузившись в воспоминания о прошлом, я не понимала, где мы находимся, пока Майлз не повернул машину ко входу в мой дом и не остановился у ворот, чтобы поговорить с охранниками, стоявшими там. Как только они увидели, кто был в машине, они помахали Майлзу, пропуская его, и у меня скрутило живот, когда мы тронулись по подъездной дорожке.

Я не была готова встретиться с папой лицом к лицу.

Это было мягко сказано. Было бы лучше смириться с тем, что Майлз отвезет меня обратно в Холлоуз-Бей и скажет, что мне больше нельзя уезжать, чем иметь дело с папиным гневом.

Единственная причина, по которой я не проглотила свою гордость и не стала умолять Майлза развернуть машину, заключалась в том, что мой взгляд остановился на единственном человеке в мире, которого мне нужно было увидеть больше, чем кого-либо другого. Раф стоял рядом с папой, когда Майлз остановил машину, и на их лицах были одинаковые бесстрастные выражения.

– Раф! – воскликнула я, выскакивая из машины и бросаясь в объятия брата, жаждая его безопасности и тепла.

Он был не только моим близнецом, но и моим лучшим другом. С юных лет мы всегда были неразлучны, но наступи послезавтра, я уже не буду жить с ним под одной крышей.

– Ты в порядке? – он отстранился, чтобы посмотреть вниз, обеспокоенно нахмурив брови.

– Теперь да, – прошептала я, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.

– Рафаэль, отведи сестру в ее комнату. Я хотел бы поговорить с мистером Вульфом наедине, – сказал папа холодным тоном.

Я встретилась с ним взглядом, слегка сглотнув от пылающей в них ярости. Может быть, это и к лучшему, что я выйду замуж меньше чем через два дня; одному Богу известно, каким было бы папино наказание.

Сжав свою руку в руке Рафа, я сделала несколько шагов, отчаянно желая остаться наедине со своим братом, когда остановилась и повернулась лицом к Майлзу, чувствуя необходимость сказать...что-нибудь. Но слова застряли у меня в горле, когда я заметила, что взгляд Майлза прикован к тому месту, где я сжимала руку Рафа, и его губы скривились от отвращения.

Странно. Это было почти так, как будто ему не нравилось видеть мою руку в руке Рафа.

– Думаю, скоро увидимся, – сказала я кротко, выдавливая из себя слова.

Его глаза поднялись, чтобы встретиться с моими, пока он пытался придать себе черты лица. Его единственным ответом был короткий кивок в мою сторону.

– Пойдем, Софи, – сказал Раф, беря меня за руку и уводя прочь.

Коридоры нашего дома были пустынны, когда Раф повел меня в мою спальню. Я не сомневалась, что домашняя прислуга бегала вокруг, как безголовые цыплята, готовясь к свадьбе, на подготовку к которой, как они думали, у них есть еще месяц.

У меня не было права голоса в том, где я буду выходить замуж; папа решил за меня. По нашей семейной традиции свадьба должна была проходить в доме семьи невесты, и в течение последних нескольких месяцев дом и территория постепенно претерпевали грандиозные преобразования к знаменательному дню.

Для меня это означало только то, что, куда бы я ни пошла, везде были постоянные напоминания о моей неминуемой гибели.

Как только мы оказались в моей спальне, Раф развернул меня и мягко подтолкнул к закрытой двери с выражением паники на лице. – Что произошло на самом деле?

– Что ты имеешь в виду, говоря «что произошло на самом деле»?

– Майлз сказал нам, что вы, ребята, были на свидании и попали в засаду. Он сказал, что Гас пытался вмешаться и в итоге получил пулю.

Я была почти уверена, что моя челюсть ударилась об пол. – Он... что?

– Да, Майлз был непреклонен в том, что именно так и произошло. Но папа на это не купился, особенно учитывая то, как вы двое вели себя на улице, как будто вам было невыносимо смотреть друг на друга.

Раф оттащил меня от двери и подвел к кровати, все еще сжимая мою руку, пока мы сидели вдвоем. Он выжидающе уставился на меня, но у меня не хватало слов, пока я пыталась осознать странный поворот событий. С какой стати Майлзу лгать моему отцу? Не для того, чтобы защищать меня, в этом я была уверена.

Пристальный взгляд моего брата прожигал меня, его глаза шарили по моему лицу и рукам, как будто он проверял, нет ли травм.

– Я в порядке, честно, – вздохнула я, зажмурив глаза и исповедуясь в своих грехах. – Я попросила Гаса отвезти меня в бар «Сорок четыре», и кто-то напал на меня.

– Черт возьми, Софи, – рявкнул Раф, заставив меня вздрогнуть. – Ты обещала мне, что не будешь выходить из дома, пока нас не будет.

– Я знаю, и мне жаль. Мне просто... нужно было выбраться, Раф. Я не могла дышать, застряв здесь без тебя.

Его суровые черты лица смягчились, когда он отпустил мою руку, чтобы обнять меня за плечи. – Прости, Софи. Я просто не могу смириться с мыслью, что кто-то причинит тебе боль. Тебе чертовски повезло, что Майлз был там, – он помолчал, прежде чем добавить: – Что именно он делал в баре «Сорок четыре»? Я имею в виду, как он вообще узнал, что ты там?

Я пожала плечами. Этот вопрос я задавала себе снова и снова по дороге домой, но все еще не имела ни малейшего представления. Единственный человек, который мог дать мне ответы, был единственным человеком, с которым я не хотела разговаривать, какой бы любопытной я ни была.

– Ты же знаешь, что он набросился на папу, как обезьяна, верно? – сказал Раф, ухмыляясь. – Обвинил его в том, что он не воспринимает твою безопасность всерьез, и что мы все некомпетентные шуты. Вот почему он потребовал перенести свадьбу. Он сказал папе, что единственный способ быть уверенным, что ты в надежных руках, – это если он сам защитит тебя.

Я уставилась на Рафа, разинув рот. Конечно, мы говорили не об одном и том же Майлзе Вульфе? Человеке, который назвал меня эгоистичным отродьем и обвинил в том, что я забочусь только о себе?

Нет, этого не могло быть.

Прежде чем я успела сформулировать какой-то вразумительный ответ, раздался резкий стук в дверь, и без приглашения вошел папа. У него был такой же невыразительный вид, как и тогда, когда я приехала домой, он ничем себя не выдавал. – Оставь нас, Рафаэль, – рявкнул он, не оставляя места для споров.

Сочувствие вспыхнуло в глазах Рафа, когда он бросил на меня последний, мимолетный взгляд, уходя. Когда дверь за ним закрылась, папа несколько секунд не сводил с меня сурового взгляда, затем его губы сжались, и он начал медленно расхаживать по комнате, опустив голову.

Его обычная поза, когда он обсуждал, должен ли кто-то жить или умереть.

Гнев исходил от него огромными волнами, и когда молчание между нами стало слишком долгим, я не смогла не нарушить его. – Прости, папа, – начала я робким голосом. – Я знаю, ты без ума от бара, и Гас...

– Ты думаешь, я не знал о твоих кратких посещениях того притона? – рявкнул папа, прерывая мои жалкие извинения. – Я знал о том, что ты поешь там последние несколько лет, София, не выставляй меня дураком, – он усмехнулся, и я опустила взгляд в пол, не в силах смотреть на отвращение, отразившееся на его лице, когда он продолжил. – Я позволил тебе продолжать возвращаться, потому что это отвлекало тебя. Отвлекало твои мысли, пока я подыскивал тебе подходящего мужа. Но теперь все изменится. Ты больше не будешь ходить в это место.

Я прикусила нижнюю губу, чтобы она не дрожала. Я игнорировала тоненький голосок, говоривший мне, что я больше никогда не буду петь в баре «Сорок Четыре», не желая признавать, насколько больно будет потерять единственное, что у меня было в жизни, что было для меня.

Папа снова принялся расхаживать взад-вперед, нахмурив брови, словно решал, что сказать дальше. Я терпеливо ждала продолжения его ругани, хотя каждая частичка меня хотела выбежать из своей комнаты и никогда не возвращаться.

– Знаешь, когда твоя мать сказала мне, что беременна двойней, я надеялся, что у нас будет двое мальчиков. Но когда ты родилась и доктор положил тебя мне на руки, я понял, насколько ты важна.

Это должно было смягчить удар, который он только что нанес, эффективно сказав мне, что я ему не нужна, но я услышала подтекст в его голосе, и, конечно же, он не разочаровал меня, когда продолжил. – Дочери в нашем мире играют важную роль. От них есть польза. Они могут создавать или разрушать союзы между семьями.

Он остановился неподалеку от того места, где я сидела, мрачно уставившись в пол. – Вульфы имеют впечатляющую власть над Холлоуз-Бэй. Знаешь ли ты, что у них самый крупный контракт с организациями в Южной Америке на импорт и экспорт огнестрельного оружия? Это не говоря уже о том, насколько хорошо они управляют своим рынком наркотиков. С ними как с нашими союзниками наш семейный бизнес будет процветать. Но мы можем потерять нашу связь еще до того, как она начнется, если ты все испортишь из-за своих глупых поступков.

Я крепко зажмурила глаза, пытаясь не обращать внимания на боль в моем сердце. То, что сказал папа, не должно было стать для меня неожиданностью; он всегда ясно давал понять, какова моя цель в жизни, но то, что он так холодно отзывался о моем существовании, вонзило нож глубже.

– Я ничего не испорчу, папа, – ответила я, склонив голову.

– Нет, ты этого не сделаешь, – тихо ответил он. – Ты не облажаешься, потому что собираешься сделать единственное, чтобы гарантировать, что профсоюз не рухнет.

Моя голова вскинулась, тяжелый комок страха поселился в животе. – Что?..Что ты имеешь в виду?

Его губы скривились от досады. – Я имею в виду ребенка, София. У тебя будет ребенок Вульфа. Это единственный способ гарантировать, что наша семья никогда больше не будет воевать.

Не раздумывая, я встала, охваченная паникой. – Но, папа. Я не хочу...

Он сократил расстояние между нами, ярость вспыхнула в его глазах и заглушила мои слова неповиновения. – Мне наплевать, чего ты хочешь, София. Ты сделаешь это для нашей семьи. Ты соблазнишь Майлза, как только выйдешь замуж, и позволишь ему трахать себя, когда он захочет, пока ты не забеременеешь, поняла?

Любой ответ застрял у меня в горле, пока я боролась со слезами, наполнившими глаза. Как мог мой собственный отец просить меня об этом? И так бессердечно. Я всегда уважала своего отца, независимо от того, насколько сильно он игнорировал мое существование, но в тот момент все уважение пошло прахом.

– Папа, пожалуйста... – выдавила я, когда первая слеза скатилась по моей щеке.

– Я спросил, поняла ли ты?

Я не могла заставить себя ответить. Я не хотела соглашаться с тем, чего он от меня хотел.

Я всегда знала, что у меня не будет права голоса в том, с кем я потеряла девственность, и что однажды от меня будут ожидать, что я подарю своему мужу детей. Я просто... не думала, что это будет так скоро, да еще с кем-то, кто едва мог находиться со мной в одной комнате.

– Я приму твое молчание как подтверждение того, что ты поняла, – прошипел папа, отходя от меня на шаг. – Но просто чтобы все было ясно, София. Мне понадобятся доказательства того, что ты с Вульфом спала. Я ожидаю увидеть кровь на простынях на следующее утро после вашей свадьбы, или, поверь мне, за это придется жестоко поплатиться.

Мои щеки вспыхнули, смущение присоединилось к группе эмоций, уже охвативших меня. Но мой отец еще не закончил сбрасывать на меня бомбы. Он повернулся, чтобы выйти из моей комнаты, задержавшись в дверях, чтобы еще раз взглянуть мне в лицо. – Раф очень сильно любит тебя. Он сделает для тебя все. Я только надеюсь, что это чувство будет взаимным.

Мои брови взлетели вверх, исчезая под линией роста волос, когда я уставилась на папу, понимание озарило меня, когда я встретилась с его глазами. Он причинил бы боль Рафу, если бы я не сделала то, чего он от меня хотел.

Спустя, казалось, целую вечность, папа выбежал из моей спальни, с оглушительным стуком хлопнув дверью. В ту секунду, когда я осталась одна, мои колени подогнулись, и я рухнула на пол, слезы водопадом катились по моим щекам, когда беспомощность одним глотком поглотила все мое существо.

ГЛАВА 6

Майлз

Приглушенные стоны женщины на сцене наполнили комнату для вуайеристов. Ее сиськи яростно тряслись от того, с какой силой парень позади нее трахал ее в задницу, в то время как она делала все возможное, чтобы проглотить член, засунутый ей в рот.

Оба мужчины удерживали женщину на месте, крепко схватив за бедра и волосы, не позволяя ей сдвинуться ни на дюйм, пока они добивались своего оргазма, подстегиваемые людьми вокруг, наблюдавшими за ними.

В былые времена я наслаждался бы каждой секундой просмотра, и прошло бы совсем немного времени, прежде чем я присоединился бы к ним, получая удовольствие от осознания того, что за мной наблюдают.

Но времена были другие.

Я залпом выпил свой стакан водки, поморщившись, когда алкоголь обжег мне горло. Я никогда не был большим любителем выпить; алкоголь не заставлял мой мозг отключаться так, как мне было нужно. Травка была, но все виды наркотиков были запрещены в «Экзотике», так что я довольствовался водкой.

– Мистер Вульф, могу я предложить вам еще выпить? – официантка промурлыкала мне на ухо, наклоняясь и демонстрируя свое пышное декольте. Даже в тусклом освещении я мог разглядеть ее дерзкие соски, напрягшиеся под тонкой материей.

Она была привлекательной женщиной, как раз в моем вкусе. Большие глаза лани, пухлые розовые губы, которые выглядели бы невероятно, обхватив мой член, когда я трахал ее рот, но даже образ того, как я засовываю свой член ей в горло до тех пор, пока она не перестанет дышать, ничего во мне не всколыхнул.

Казалось, что в последнее время только одна женщина возбудила меня, и она была единственной женщиной, которую я не позволял себе иметь.

– Водки, – проворчал я, протягивая ей стакан и отказываясь встречаться с ней взглядом, вместо этого не отрывая глаз от секс-шоу, которое подходило к концу, поскольку все три участники приближались к кульминации.

Официантка снова наполнила мой стакан и поспешила прочь, а я схватил свой напиток и залпом допил, снова поморщившись, когда жидкость обожгла мне горло.

Игнорируя шлепки плоти о плоть, ворчание и стоны трио на сцене, я достал свой телефон и загрузил отчет, который скачал ранее, наплевав на то, что вторгаюсь в частную жизнь Софии. Я уже читал отчет с подробным описанием ее недавней истории посещенных страниц, но не мог удержаться, чтобы не просмотреть его еще раз, напоминая себе обо всех поисковых запросах в Интернете, которые она проводила ранее.

«Как соблазнить мужчину.»

«Как больно терять девственность?»

«Пойдет ли у меня кровь, когда я займусь сексом в первый раз?»

«Могу ли я притвориться, что потеряла девственность?»

Я стиснул зубы, когда нежелательные образы вспыхнули в моей голове. Я трахаю Софию, мой проколотый член покрыт ее девственной кровью, когда я разрываю ее на части. Она выкрикивает мое имя, когда я заставляю ее кончать так чертовски сильно, что весь мир понял, что она принадлежит мне.

Я покачал головой. София никогда не будет принадлежать мне.

– Я так и думал, что найду тебя здесь, – прогрохотал глубокий, знакомый голос, прежде чем фигура размером больше, чем в жизни, заняла стул рядом со мной.

Я убрал телефон и посмотрел на Кая. Я мельком видел его раньше, когда он вернулся домой с Райли из их медового месяца, но вскоре после этого я уехал, стремясь убрать малолетку из-под своей крыши. Несмотря на то, что я разговаривал с ним несколько раз, пока его не было, было приятно увидеть его во плоти. Были моменты, когда я думал, что потеряю его, как потерял всех остальных в своей жизни.

– Райли знает, что ты здесь?

– Как ты думаешь, кто послал меня искать тебя? – спросил он, поднимая руку, чтобы помахать официантке. – Только не говори ей, что я нашел тебя в гребаном секс-клубе, она оторвет мне яйца, если подумает, что я наблюдал, как какая-то шлюха отрывалась.

Я фыркнул. Он не ошибся. Райли была такой же собственницей к Каю, как и Кай к ней, но они отправились в ад и вернулись туда, где были сейчас. Я никогда не думал, что доживу до того дня, когда моего безжалостного кузина отхлестают по члену, но жизнь загадочным образом устроена.

– Выпускаешь немного пар, прежде чем связать себя узами брака? – спросил Кай, когда та же официантка налила ему напиток, не хлопая ресницами, как это было со мной.

Каждая женщина в Холлоуз-Бэй знала, что Кай – избранный мужчина, несмотря на обручальное кольцо, которое он носил на безымянном пальце.

Он бросил на меня понимающий взгляд и залпом допил виски. Кай редко приходил в «Экзотику»; это была не его сцена даже до того, как он встретил Райли, но если бы он был частым посетителем, он бы знал, что я не участвовал ни в каких выступлениях после смерти Тео год назад.

Чувство вины выжившего – отстой. Это не только заставляло меня видеть кошмары, в которых Тео постоянно обвинял меня в том, что меня не было рядом, чтобы остановить его убийство, но и повлияло на мою сексуальную жизнь.

Если бы я не был так погружен в свой маленький мирок, не получал удовольствие от того, что люди до восхода солнца смотрели, как я трахаюсь со случайными женщинами, вместо того, чтобы идти со своим двоюродным братом на встречу с начальником полиции, он, возможно, все еще был бы жив.

Так что нет, в прошлом году я не был на сцене, и у меня даже не дрогнул член, пока несколько месяцев назад в моей жизни не появилась некая голубоглазая женщина.

– Что-то в этом роде, – пробормотал я в ответ.

– Что с тобой происходит, Майлз? Последние несколько месяцев ты был жалким мудаком, и, по правде говоря, меня это уже чертовски достало.

Я взглянул на него, обнаружив, что он наблюдает за мной потемневшими глазами. Я знал, что лучше не злить Кая; у него был вспыльчивый характер. Но я также знал, что мой кузен не причинил бы мне вреда. Я был слишком нужен ему.

– Ничего. Как ты и сказал, я просто выпускаю пар.

Он прищурился, глядя на меня, но через несколько секунд решил сменить тему. – Эрни рассказал мне, что произошло в баре с Софией. У нас есть проблема, с которой нам нужно разобраться?

– Я расследую это. Пауэлл был на удивление спокоен на допросе.

Несмотря на мои попытки разговорить Адриана, он унес свои секреты с собой в могилу. Это не имело значения; у меня были другие способы узнать нужную мне информацию, просто это заняло бы у меня немного больше времени.

После того, как я отвез Софию домой, я провел остаток дня, запершись в своем кабинете, пытаясь покопаться в прошлом Пауэлла, но эта сучка исчезла из поля зрения через несколько дней после того, как мы вырезали половину Оленей. Я бы продвинулся дальше, если бы моя концентрация не ослабевала при виде боли, написанной на лице Софии, когда Раф уводил ее.

– Что ты уже знаешь? – проворчал Кай, опрокидывая в рот свой напиток.

– Не такая уж большая сумма, он скрылся, когда мы начали забивать оленей. Интересно то, что он не был частью Оленей, когда мы воевали с ними. Ты знаешь, я проверил каждого ублюдка, который был связан с той бандой, и его имя так и не всплыло, – сказал я Каю, наклоняясь ближе, чтобы он мог слышать меня сквозь стоны двух женщин, которые сейчас были на сцене и ели киски друг друга. – Татуировка в виде Оленя, которая у него была, тоже выглядела новой, я бы сказал, что он сделал ее всего несколько недель назад.

– Ты думаешь, Олени каким-то образом перегруппировываются? Новая порода козлов?

– Это одна из моих теорий, – ответил я. – Возможно, Пауэлл работал в одиночку и пытался сохранить лицо, изображая из себя большого болвана. У меня есть еще одна теория, на которую я очень надеюсь, что это не так.

– Именно? – Кай нахмурил брови.

– Пауэлл каким-то образом узнал, что у картеля есть разногласия с семьей Бьянчи, и он работал на них.

Губы Кая поджались, пока он обдумывал это. – Хотя немного рискованно, – в конце концов сказал он. – Это было бы чертовски странным совпадением.

– После всего, что произошло за последний год, я бы сказал, что возможно все, – ответил я, допивая последнюю каплю водки.

– Совершенно верно, – ответил Кай, следуя моему примеру, допивая остатки своего виски. – Я поговорю с Эрни, удостоверюсь, что у нас достаточно охраны, и они в полной боевой готовности. Я попрошу Эша тоже немного покопаться...

– Тебе не нужно спрашивать его, – огрызнулся я, прерывая Кая и зарабатывая убийственный взгляд. Он не любил, когда его прерывали. – Эш только что вернулся к своей работе; ему не нужно, чтобы на его пути появлялось еще больше дерьма.

Эш Бек был старым другом Кая и главой организации наемников под названием Аполло. Он и его люди помогли нам разобраться с Оленями, но несколько недель назад он уехал домой, когда поступил контракт, который он не мог проигнорировать. Эш был не только смертоносным ублюдком, но и его хакерские навыки соперничали с моими.

– И тебе нужно готовиться к свадьбе, – рявкнул Кай своим не подлежащим обсуждению тоном.

Я вздохнул. Спорить с ним не имело смысла; мы бы только поссорились, а у меня и так было достаточно забот. – Прекрасно.

Мы вдвоем сидели в напряженной тишине, мой взгляд был прикован к сцене, но на самом деле я не наблюдал за двумя женщинами, которые сейчас играли с двусторонними фаллоимитаторами.

Чем скорее закончится этот фиктивный брак, тем скорее я смогу вернуться к своей жизни.

Только я бы никогда не вернулся к своей жизни.

Не тогда, когда не было бы никакой возможности игнорировать малолетку.