Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 16

Майлз

Надгробия вырисовывались в темноте, отмечая могилы моей семьи, ушедшей из жизни за эти годы. Даже до смерти Тео я редко посещал маленькое кладбище, расположенное на краю земли Кая. Там был похоронен мой отец, но эта сука не заслуживал, чтобы кто-нибудь пришел выразить свое почтение.

Я не был на кладбище с того дня, как мы похоронили Тео, и при воспоминании о том, как наш предполагаемый друг стоял рядом с нами, наблюдая, как гроб опускают в землю с притворными слезами на глазах, мои кулаки сжались.

Его смерть была слишком мягкой. Каю следовало оставить ублюдка в живых и запереть в логове, чтобы мы могли пытать его до конца наших дней. Но даже тогда этого было бы недостаточно, чтобы отплатить ему за то, что он забрал у нас Тео.

У меня.

Из всех надгробий надгробие Тео было единственным в первозданном состоянии; новейшее дополнение к кладбищу Вульф. В то время как другие начали проявлять признаки выветривания, мрамор Тео блестел в мягком лунном свете.

Мое сердце оборвалось при виде этого, и такая острая боль пронзила меня, что у меня перехватило дыхание и напомнило мне, почему я избегал приходить сюда все это время. Куда бы я ни пошел, я всегда носил с собой тяжесть потери Тео, но когда я приехал сюда, эта тяжесть усилилась.

Мои ноги подкосились, и я упал на колени на его могилу. Беспомощность охватила меня, и я зажмурил глаза, когда меня поглотило непреодолимое горе.

Это была моя вина, что Тео гнил под землей. Если бы я не был таким гребаным эгоистом, слишком увлеченным траханием женщин до восхода солнца, я мог бы предотвратить его убийство.

Мой лучший друг.

Сдавленный всхлип вырвался у меня, и я протянул руку, чтобы положить ее на его надгробие, почувствовав холодный мрамор под своей ладонью.

– Мне жаль, Тео, – прошептал я в темноту. – Мне так чертовски жаль. Я бы все отдал, чтобы поменяться с тобой местами, брат. Я бы отдал свою жизнь, если бы это означало твое возвращение. Я... я не знаю, кто я, черт возьми, без тебя. Ты нужен мне, брат.

Тишина.

По иронии судьбы, он месяцами преследовал меня в кошмарах, но в тот единственный раз, когда я захотел поговорить с ним, он не появился.

Понимая, что кайф от травки постепенно проходит, я отдернул руку и обшарил карманы в поисках своей заначки, зная, что если я выкурю еще немного, появится Тео. Я проклинал свою глупость, обнаружив, что в карманах пусто. Я оставил травку на шезлонге на террасе на крыше.

Вздохнув, я повернулся, прислонился спиной к надгробию и вытянул ноги перед собой. Кроме легкого ветерка, шелестящего листьями окружающих деревьев, не было слышно ни единого звука. Я мог бы счесть это место мирным, если бы не невыносимая боль в груди.

Я снова закрыл глаза, позволяя себе представить, что Тео где-то там, слушает меня.

– Пожалуйста, Тео. Позволь мне увидеть тебя. Мне нужно с тобой поговорить. Я не знаю, что, черт возьми, я буду делать без тебя.

И это была правда. Тео был моим проводником на протяжении большей части нашей совместной жизни. Он был тем, кому я доверял, когда мой отец бил меня. Он был тем, кто придавал мне уверенности, чтобы противостоять любому, кто принижал меня, потому что мои интересы к технологиям и компьютерам сделали меня ботаником. Он был тем, кто знал, что мне нужно, когда дело касалось женщин.

Без него я не знал, что я делаю и кто я такой. Он знал мои самые глубокие, мрачные страхи. Он знал каждый мой секрет.

Ну, за исключением одного.

Секрет, который я хранил в течение четырех лет, о женщине, которая теперь стала моей женой.

Слабый хруст шагов по траве достиг моих ушей, и я резко открыл глаза. Я смотрел вдаль, затаив дыхание, ожидая появления Тео. Мое сердце забилось быстрее, когда шаги стали ближе, и надежда расцвела в центре моей груди.

Из темноты материализовались очертания тела. – Тео?

– Господи, Майлз. Насколько ты, блядь, под кайфом? Это я, – прорычал Кай, выходя из тени деревьев и направляясь ко мне с очень равнодушным выражением лица. – Какого хрена ты здесь делаешь? Сейчас середина ночи.

Мое тело обмякло. – Просто захотелось подышать свежим воздухом.

Кай упер руки в бока, возвышаясь над могилой Тео, его волосы были растрепаны, как будто он только что встал с постели. – Тебе не нужно было приходить сюда подышать свежим воздухом, идиот. Что случилось?

Я не отвечал с минуту, мое внимание было сосредоточено на деревьях позади Кая, ожидая появления Тео. Слезы навернулись мне на глаза, когда последняя крупица надежды покинула меня, когда больше никто не появился в тени.

Я перевел свой водянистый взгляд на Кая. – Ты часто здесь бываешь?

Он провел рукой по лицу. – Ты знаешь, что это кладбище, верно? У тебя нет бара, чтобы поболтать со мной?

– Я в курсе, – огрызнулся я.

– Просто проверяю, – ответил он, подняв руки в знак капитуляции, резкость в его тоне теперь отсутствовала. – Я не был точно уверен, насколько высоко ты находишься.

– Просто ответь на вопрос.

Он вздохнул. – Не знаю. Один, может, два раза в неделю.

Отлично. Это заставило меня почувствовать себя еще большей дрянью из-за того, что я ни разу не пришел с тех пор, как умер Тео. Словно прочитав мои мысли, Кай добавил: – Ничего страшного, если ты не приходишь сюда, Майлз. Не все справляются с горем одинаково.

Я фыркнул. – Райли сделал тебя мягче. Думаю, это первый раз, когда я слышу, как ты признаешься, что горюешь.

– Ну да. Околосмертный опыт и встреча с подходящей женщиной заставляют тебя переоценивать вещи в жизни.

Его слова задели за живое, и прежде чем я смог остановить себя, я выпалил правду, за которую держался месяцами. – Ты знаешь, я планировал умереть, – его глаза сузились, но он ничего не сказал. Я не знал, то ли травка, все еще циркулирующая в моей крови, то ли то, что я был так близко к могиле Тео, заставило меня продолжить. – Я все это спланировал. Вот почему я согласился жениться на Софии.

– О чем, черт возьми, ты говоришь? – рявкнул Кай.

Я поерзал на своем месте на могиле, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза, позволяя тому количеству травы, которое все еще было в моем организме, расслабить меня. – Я дал обещание Тео. После того, как он умер, я поклялся, что убью того, кто был ответственен за его смерть, а затем присоединюсь к нему в земле. Когда я соглашался жениться на Софии, у меня не было намерения доводить это до конца. Если бы я не погиб в бою, я бы превзошел самого себя.

Я не смог удержаться от легкой усмешки. Мое признание не было смешным. Отнюдь. И все же это признание звучало нелепо теперь, когда я произнес его вслух.

Однако у меня были все намерения пройти через это. Когда я нашел его тело в доках, и до того, как прибыл Кай или кто-либо еще, я держал Тео в своих объятиях и поклялся присоединиться к нему.

Каждую ночь в последующие месяцы, до появления Райли, до того, как было обнаружено какое-либо предательство, я лежал на своей кровати, уставившись в потолок, и скучал по Тео, как по части своей души. Я напоминал себе о своем плане. Напоминал себе, что мне нужно продержаться еще немного, и тогда я снова воссоединюсь с ним.

Мои глаза распахнулись, когда чьи-то руки схватили меня за воротник рубашки, и меня оторвало от земли, рычащее лицо Кая оказалось в дюйме от моего. – Повтори это.

У меня не было сил вырываться из его хватки. Вместо этого я пожал плечами. – Я хотел умереть.

Глухой удар.

Кулак Кая врезался мне сбоку в челюсть, сбивая меня с ног. Даже в наркотическом тумане я знал, что он ударил меня не со всей силы. Если бы он это сделал, моя челюсть была бы сломана вместо тупой боли, которая сейчас поселилась там.

– Эй, – ответил я, потирая лицо. – За что?

– Это за то, что ты был гребаным эгоистичным придурком, – прорычал Кай, стоя надо мной и указывая на меня, как школьный учитель, отчитывающий непослушного ученика. – Какого хрена, Майлз? Тебе не кажется, что мы и так достаточно понесли потерь в нашей семье? А теперь ты говоришь мне, что ты хочешь умереть? Ты хочешь заставить меня страдать еще больше.

Его слова оборвались, когда он оторвал от меня свой сердитый взгляд, мускул на его челюсти дернулся. Чувство вины захлестнуло меня. Кай редко проявлял свои эмоции, но прямо сейчас он выставлял свою боль на всеобщее обозрение.

– Я думал, с тобой все будет в порядке, – начал я, чувствуя себя первоклассным мудаком. – Особенно когда появилась Райли.

Его голова резко повернулась ко мне, глаза сузились. – Ты, блядь, не понимаешь сути. Ты моя семья. Моя кровь.

Я покачал головой. – Нет. Ты не понимаешь сути, – медленно поднявшись на ноги, я посмотрел на Кая, поражение текло по моим венам. – Я хотел умереть. Хотел. Прошедшее время. Когда мы отвоевывали город, я мог бы подставиться под выпущенные в нас пули. Черт возьми, ты думаешь, Олень, который в меня стрелял, целился в мою ногу? Это было не так, и я вполне мог бы не отпрыгнуть в сторону. И с тех пор каждый день я мог осуществить свой план, чтобы покончить со всем этим. Но вот я здесь.

Настала моя очередь отвести взгляд, не в силах встретиться с яростью в глазах Кая. Мой отец всегда говорил, что я разочаровываю. Он был прав. Я подвел Тео, когда он нуждался во мне, а потом нарушил свое обещание присоединиться к нему. Я был неудачником. Разочарованием для всех.

– Почему? – спросил Кай, его тон был немного мягче.

– Попробуй угадать.

Он ответил не сразу, и когда я набрался смелости взглянуть на него, то увидел, как закрутились шестеренки.

– София, – в конце концов сказал он. Я поджал губы, кивнув один раз, чтобы подтвердить, что он был прав. Он тяжело выдохнул. – Тогда какого черта ты ведешь себя так, будто ненавидишь ее? Если из-за нее ты не прошел через это, какого черта...

– Потому что она никогда не была моей. Она принадлежала Тео.

Брови Кая приподнялись, глаза расширились. – Что?

Невеселый смешок вырвался у меня, когда я снова уселся задницей на могилу Тео, прислонившись к его надгробию. – Они встретились. Несколько лет назад. Она не только пробралась в Холлоуз-Бэй, но и умудрилась проникнуть в «Экзотику» с фальшивым гребаным удостоверением личности. А потом она привлекла внимание Тео. Однажды ночью. Этого было достаточно, чтобы он решил, что она – женщина, с которой он проведет остаток своей жизни, – я снова усмехнулся. – Немного похоже на тебя с Райли.

Его плечи поникли. – Черт.

– Ага.

Между нами повисло неловкое молчание, пока события ночи в «Экзотике» прокручивались в моей голове в миллионный раз. Было бы все иначе, если бы мне удалось добраться до Софии первым, или она всегда была предназначена для Тео?

Ее слова, сказанные несколько недель назад, когда я спас ее от похищения, звенели у меня в ушах. Всегда Тео.

Я думаю, это был ответ на вопрос «что, если».

Движение вернуло меня в настоящее, когда Кай сел рядом со мной на могилу Тео. Я подвинулся, чтобы мы вдвоем могли прислониться к его надгробию. Трое Волков снова воссоединились.

– Ты чувствовал то же самое по отношению к ней, – это был не вопрос. Кай просто констатировал правду. Я кивнул, не в состоянии сформулировать ответ. – И если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что ты все еще испытываешь к ней те же чувства.

На этот раз я даже не кивнул.

После того, как между нами повисло еще несколько секунд тишины, Кай продолжил. – А что насчет Софии? Она знает, что ты чувствуешь? Что ты чувствовал с той ночи, когда встретил ее?

– А ты что думаешь?

– Я думаю, ты идиот, если не сказал ей, – фыркнул он. – Люди меняются, Майлз. Время меняет людей. Возможно, когда-то ее привлекал Тео, но она замужем за тобой...

– Потому что у нее не было выбора.

– Может, и нет. Но это не значит, что она не может развить чувства. Господи, ты думаешь, она танцевала так, как в тот вечер, чтобы привлечь внимание кого-нибудь, кроме тебя? И только не говори мне, что ты не видел тоску в ее глазах всякий раз, когда вы вдвоем оказывались в одной комнате? – когда я не ответил, он добавил: – Ты действительно идиот.

Я закатил глаза. Я не был уверен, что мне нравится эта приукрашенная версия Кая; на мой взгляд, он был слишком оптимистичен.

– Неважно, развила ли она чувства ко мне или нет, – сказал я, жалея, что у меня нет больше травки, чтобы я мог накуриться до комы и игнорировать проблеск надежды, вспыхнувший после замечания Кая. – Она принадлежит Тео.

– Тео мертв, – резко возразил Кай.

– Я прекрасно понимаю это, спасибо, – я провел рукой по лицу, разочарование взяло верх надо мной, и у меня развязался язык. – Господи, Кай. Тебе не кажется, что я ничего так не хотел бы, как поддаться своим чувствам и иметь то, что есть у тебя? Ты думаешь, я не вижу, как вы с Райли чертовски сильно любите друг друга, и хотел бы, чтобы у меня это было...

– Ты мог бы получить это, Майлз. Ты хранишь верность мертвецу.

– Он был моим лучшим другом! – рявкнул я, мои руки сжались от желания врезать по чему-нибудь. Предпочтительно по лицу Кая. – Он был моим лучшим другом, и я подвел его, когда он нуждался во мне больше всего. И теперь ты думаешь, что это вполне приемлемо – взять женщину, с которой, как он решил, он хотел бы провести свою жизнь.

– Черт возьми! – рявкнул Кай. – Сколько раз нам еще повторять это? Ты не виноват, что Тео убили. Он решил пойти на эту встречу один; он знал, чем рискует. Мы все знаем, с каким риском связан наш образ жизни, и, насколько тебе известно, если бы ты пошел с ним, тебя тоже могли убить.

– Спас бы все это дерьмо, – пробормотал я.

Кай выругался себе под нос. – Это все равно что разговаривать с кирпичной стеной.

– Тогда не буду тебя задерживать.

К моему большому раздражению, он не пошевелился и через несколько секунд заговорил снова. – Позволь мне спросить тебя вот о чем. Если бы все было наоборот, если бы ты лежал в земле, а Тео был все еще жив, и он оказался в положении женатого на женщине, которую ты встретил и хотел провести с ней всю свою жизнь, стал бы ты завидовать его шансу на счастье? Ты бы хотел, чтобы твой лучший друг провел остаток своей жизни в страданиях, тоскуя по тому, кого он мог бы заполучить, но не позволил себе этого?

Его вопрос выбил ветер из моих парусов. Я никогда не позволял себе думать, чего бы я хотел для Тео, если бы мы поменялись ролями. Честно говоря, мне даже не нужно было думать над ответом. И все же я знал, что для меня это ничего не изменит.

– И раз уж мы заговорили об этом, – продолжил Кай, когда я не ответил. – Если бы ты принял решение умереть в одиночку и в конце концов вонзил в себя нож, ты бы обиделся на Тео за то, что он не пошел с тобой? Или ты бы взял на себя ответственность за свои действия?

Я все еще не отвечал, потому что, опять же, ответ был легким. Конечно, я бы не стал винить Тео. Я бы не винил его, а просто хотел, чтобы он был счастлив.

Кай поднялся на ноги, отряхивая грязь. – Твое молчание говорит о тысяче слов, Майлз. А теперь, не знаю, как ты, но я возвращаюсь в постель. Ты можешь сидеть здесь остаток ночи и устраивать свою вечеринку жалости, или ты можешь смириться с тем, что Тео хотел бы, чтобы ты был счастлив, и начать жить своей гребаной жизнью. Я знаю, что бы я сделал.

С этими словами он зашагал прочь, исчезнув в темноте деревьев и оставив меня размышлять над его вопросами.

ГЛАВА 17

София

Ни для кого не было сюрпризом, что Майлз избегал меня несколько дней после того, как мы потанцевали в клубе. Несмотря на то, что я говорила себе, что мне все равно, его отказ все еще жалил.

Я ненавидела то, что он ненавидел меня, особенно когда я хотела его так чертовски сильно. И не только физически, мое влечение было гораздо глубже этого. Он был для меня всего лишь холодным засранцем, и все же я ничего не могла поделать со своими чувствами.

Он был загадкой, головоломкой, кусочки которой у меня были, но не хватало частей, так что я не могла увидеть окончательную картину.

Я думала, это потому, что я воочию увидела, насколько он был предан своей семье, через что он прошел, чтобы помочь Каю и Райли, и его непоколебимую верность Тео, даже поставив под угрозу собственное счастье. Кроме Рафа, у меня никогда не было никого, кто проявлял бы ко мне такую преданность. Такую, когда кто-то был рядом, несмотря ни на что. Такую, когда они были готовы отдать свою жизнь, чтобы защитить тебя.

Я хотела этого, и я хотела этого с Майлзом, но он был полон решимости поддерживать свои стены, и как бы сильно я ни пыталась пробиться сквозь них, они не рухнут.

Пока Майлз играл в свою игру с исчезновениями, я проводила больше времени с Райли. Некоторое время назад они с подругой Кимми открыли кризисный центр по борьбе с изнасилованием, и Райли пригласила меня помочь.

Именно благодаря Кимми я не подверглась сексуальному насилию, когда меня похитили. Меня бросили в камеру, и я с удивлением увидела молодую женщину с синяками и засохшей кровью на лице и теле, свернувшуюся калачиком в углу.

Еще до того, как я узнала ее имя, она встала между мной и моим похитителем, вступив с ним в борьбу, чтобы помешать ему напасть на меня, несмотря на полученные ею травмы.

Когда он бросился на меня, она умудрилась ударить его коленом по яйцам, остановив на полпути. Разъяренный, он ударил ее по лицу, чуть не вырубив, прежде чем выбежать из камеры.

Вскоре после этого Майлз и Раф вызволили нас из камеры. Тогда-то я и узнала, что ее зовут Кимми, и ей не так повезло, как мне, избежать изнасилования. Работая в кризисном центре, она все еще переживала то, что с ней произошло, и у меня не было к ней ничего, кроме глубочайшего уважения. Она пережила нечто ужасное, но использовала свой опыт, чтобы помогать другим.

Я понятия не имела, как помочь жертвам изнасилования, но Райли настаивала, что я могу помочь, будь то присматривая за детьми, пока их родители посещают сеансы терапии с консультантами, нанятыми центром, или даже просто помогая с административными задачами.

Я проработала там волонтером всего два дня, но мне не терпелось вернуться. Это не только вывело меня из дома, но и, наконец, дало ощущение, что у меня есть цель. Я была не просто дочерью босса мафии, единственной целью жизни которой было укрепление организации ее отца; я помогала людям, когда они больше всего в этом нуждались. Даже если бы я всего лишь готовила кофе.

На третье утро после ночи в клубе я проснулась и обнаружила, что дом, как обычно, пуст. Но боль одиночества не пронзила меня так, как раньше. Вместо этого меня охватило волнение перед предстоящим днем.

Я должна встретиться с Рафом.

Мы не виделись с утра после свадьбы, и хотя мы обменивались сообщениями почти ежедневно, он казался рассеянным. Я подозревала, что папа держал его в напряжении.

Он прислал сообщение накануне, чтобы спросить, свободна ли я, чтобы встретиться с ним на прогулке в Холлоуз-парке, и мне едва удалось сдержать радостный визг.

Я приняла душ и оделась в рекордно короткие сроки, прежде чем встретиться с Коннором и Робом у машины. Я пыталась познакомиться с назначенными мне телохранителями с тех пор, как они отвезли меня в кризисный центр, но они почти не разговаривали. Если я надеялась завязать дружбу, подобную той, что была у меня с Гасом, я жестоко ошибалась.

Мы ехали по городу в обычном сопровождении: внедорожник впереди и еще один сзади, в обоих находились еще четверо вооруженных мужчин. Потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к дополнительной безопасности, но я бы солгала, если бы сказала, что это не заставило меня чувствовать себя хоть немного в большей безопасности. Папа всегда настаивал, что Гас нужен мне только для того, чтобы быть в безопасности, но посмотри, чем это обернулось.

Когда Коннор выехал на дорогу, которая вела нас прочь от города к холмам Холлоуз-Бэй, я уставилась в окно с заднего сиденья, пейзаж казался мне смутно знакомым.

Когда мы завернули за угол, стала понятна причина, по которой местность казалась знакомой. На другой стороне дороги одиноко стояло огромное одноэтажное здание с большими затемненными окнами, двумя мускулистыми мужчинами, стоящими у закрытых входных дверей, и табличкой над входом с надписью «Экзотика».

Мой желудок сжался, когда мы проезжали мимо, и воспоминание о том, как Майлз трахал женщину на сцене, вспыхнуло у меня перед глазами. Я отвернула голову, жар прилил к моим щекам.

Не в первый раз я задумалась, ходит ли Майлз все еще в клуб и участвует ли он в мероприятиях, которые проходят внутри. Мое хорошее настроение испортилось. Может быть, именно поэтому он так хорошо умел держать свои стены поднятыми; он занимался сексом в другом месте, ему не нужно было прикасаться ко мне.

Я сделала глубокий вдох, глаза Коннора сверкнули на меня в зеркале, и жалость, отразившаяся в них, не помогла заглушить голос в моей голове, твердящий мне, что каждую ночь Майлза не было дома, он был в клубе, трахая как можно больше женщин.

Тьфу.

Ну и к черту Майлза.

К черту его и его непроницаемые стены, к черту его и его холодное сердце.

Выбросив из головы образ «Экзотики», я снова уставилась в окно, не позволяя мыслям о Майлзе испортить мой день с Рафом.

Когда машина остановилась, Раф уже ждал, а его собственная охрана маячила неподалеку. В отличие от меня, папа настаивал, что с ним всегда было четверо охранников, но они были гораздо более осмотрительными, чем те, кого мне назначили.

Я выскочила из машины, не обращая внимания на то, что Роб велел мне подождать, пока они проверят, безопасно ли поблизости, и прыгнула в объятия Рафа.

– Раф! Я скучала по тебе! – слезы счастья навернулись мне на глаза, когда он обнял меня и закружил нас.

– Я тоже по тебе скучал, – он отстранился, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и широкая, ласковая улыбка растянулась на его лице.

У меня перехватило дыхание, когда я разглядела его черты. – Что случилось? – я легонько провела большим пальцем по исчезающему синяку у него под глазом, прежде чем заметила порез на его губе, и мои брови озабоченно нахмурились.

Он провел рукой по лицу. – Что? Это ерунда, тебе стоит посмотреть на другого парня, – он попытался рассмеяться, но я слишком хорошо знала своего брата; он преуменьшал это.

– Не делай этого, – отругала я. – Расскажи мне, что случилось.

Его глаза ненадолго закрылись, а когда открылись снова, все следы попытки пошутить исчезли. Взяв меня за руку, он потянул меня прочь от Роба и Коннора, стоявших неподалеку. – Пройдемся со мной.

Когда мы двинулись по тропинке, которая исчезала в густых деревьях, я почувствовала, что мои телохранители следуют за мной. Я повернулась к ним лицом. – Я хотела бы побыть наедине со своим братом. Вы можете подождать здесь.

– Ничего не поделаешь, – ответил Роб, на его лице появилась ухмылка, без сомнения, из-за моей неудачной попытки казаться авторитетным. – У нас есть приказ оставаться с вами.

– Я вполне способен позаботиться о своей сестре, – отрезал Раф.

Роб пожал плечами. – Обсудите это с мистером Вульфом.

Он сердито посмотрел на моего брата, который напрягся рядом со мной. Я закатила глаза. Гребаный Майлз действительно был полон решимости испортить мне день. Я отпустила руку Рафа и перекинула ее через его предплечье, надеясь помешать ему противостоять Робу.

– Хорошо. Следуй за мной, если должен, но меньшее, что ты можешь сделать, – это оставить меня наедине с моим братом.

Взгляд Роба метнулся от меня к Рафу, прежде чем он кивнул головой. Одержав неожиданную победу, я повернула нас обратно к тропинке, на этот раз уходя с промежутком между нами и моими охранниками.

– Что случилось? – спросила я, как только освободилось достаточно места, чтобы нас не могли подслушать.

Раф вздохнул. – Можем мы сначала поговорить о тебе? Как у тебя дела? Я беспокоился о тебе.

Я сжала его руку. – Хорошая попытка. Я в порядке. Тебе не нужно беспокоиться.

– Я всегда буду волноваться, Софи. Так поступают старшие братья.

Я ухмыльнулась. Он всегда разыгрывал карту старшего брата, хотя между нами было всего четыре минуты разницы. – И младшие сестры тоже волнуются. А теперь перестань уклоняться от ответа. Кто сделал это с твоим лицом?

Он поджал губы, и мое сердце упало. Это сделал папа? Я никогда не знала, чтобы он был жесток по отношению к Рафу, но я также знала, что Раф многое скрывал от меня.

– Обещай мне, что, когда я расскажу тебе, ты будешь сохранять спокойствие, – сказал он, не делая ничего, чтобы успокоить мое беспокойство.

– Раф, ты не помогаешь мне справиться с тревогой.

– Пообещай мне.

– Обещаю, – рявкнула я, останавливая его между двумя высокими деревьями. Коннор и Роб, стоявшие рядом со мной, тоже остановились, все еще уважая наше уединение. – Что случилось?

Глаза Рафа закрылись, а когда снова открылись, они были полны смирения. – Папа наконец-то женит меня по расчету.

Мои брови взлетели вверх, когда облегчение охватило меня. – Ох. Это... Ну, я знаю, это не то, чего ты хотел, но...

– Это с Ванессой Кинг.

Мое сердце замерло в груди, когда моя челюсть ударилась о землю. – Ва... Ванесса Кинг, та самая Ванессе Кинг, чей дядя убил нашу маму?

Гримаса Рафа подтвердила, что я сорвала джекпот.

– Что?! – взвизгнула я. – О чем, черт возьми, думает папа? – мое сердце заработало снова, только теперь оно билось быстрее, чем скаковая лошадь.

– Он сказал, что это для улучшения отношений между нашими семьями.

– Улучшить отношения? Роуэн Кинг убил маму!

Взгляд Рафа поднялся туда, где стояли Коннор и Роб, двое охранников теперь пристально смотрели на меня с одинаковыми выражениями беспокойства на лицах. Он взял меня за руку и мягко потянул идти дальше, понизив голос.

– И папа убил Роуэна. С тех пор семьи враждуют, но, как и мы с Вульфами, папа хочет укрепить наши связи, – объяснил Раф, его голос был почти шепотом, когда он наклонился ко мне.

Я сморщила нос в замешательстве. Во что, черт возьми, папа играл? Почему после всех этих лет он пытался укрепить наши узы, выдавая нас замуж за наших врагов?

– Я не понимаю.

– Я тоже, Софи, – пожал плечами Раф. – Но сделка заключена. Через несколько месяцев я буду в том же положении, что и ты. По крайней мере, Майлз терпимый. Я встретил Ванессу за несколько дней до твоей свадьбы; она мерзкая. Знаешь, она была там, на твоей свадьбе.

– Она была на моей свадьбе? Как я могла этого не знать?

– Наверное, потому, что ты была слишком занята, оплакивая свое будущее, – невесело усмехнулся Раф. – Ее брат тоже был там. Лукас Кинг. Высокомерный ублюдок. Неудивительно, что он хорошо поладил с Каем. С тех пор они живут в этом доме.

– Это Лукас сделал это с твоим лицом?

Раф сглотнул, и что-то неразборчивое промелькнуло в его глазах. – Да.

– Почему?

Он вздохнул. – Давай просто скажем, что у нас с ним есть несколько нерешенных проблем, которые нужно решить.

Я не стала давить на него дальше. Если бы Раф хотел рассказать мне о нерешенных проблемах, он бы рассказал. Кроме того, у меня не было слов. Как мог отец диктовать, на ком женятся его дети? Это было несправедливо. У нас не было выбора, кроме как принять жизнь, в которой мы родились, и смириться с тем, что, по мнению нашего отца, было лучшим для нас.

Иногда я по-настоящему ненавидела папу.

– Я не знаю, что сказать, Раф.

Он пожал плечами. – Тебе нечего сказать.

– Есть ли какой-нибудь способ выпутаться из этого? – спросила я, зная, каким будет ответ.

У Рафа было чуть больше власти влиять на решения папы, чем у меня, но не настолько, чтобы убедить его изменить свое мнение.

Все его тело обмякло в знак поражения. – Нет.

Некоторое время мы шли молча, между нами нарастало напряжение, которое только усилилось, когда Раф сказал: – Я должен уехать на несколько дней. Я не смогу позвонить тебе или написать сообщение.

– Куда ты едешь?

– Нью-Йорк.

– Зачем?

Он покачал головой. – Я не могу тебе сказать.

Меня пронзил укол сочувствия. Я ненавидела то, что Раф не мог разделить со мной свое бремя. За месяцы, прошедшие с тех пор, как он взялся за эту роль, он утратил свой блеск. Он всегда был позитивным человеком, тем, кто заставлял меня улыбаться. Сейчас его губы были постоянно нахмурены.

Будь проклят папа. Будь он проклят до чертиков за то, что забрал моего счастливого брата и уничтожил его, как и все остальное, к чему прикасался.

Вот тебе и весь мой день с Рафом. После его откровений на наших шеях висел тяжелый груз, когда мы прошли несколько миль по парку, остановившись в маленьком кафе, чтобы выпить кофе с пирожным, пока я рассказывала Рафу о том, чем занималась в центре.

Слишком скоро послеполуденное солнце начало опускаться за горизонт. Мы попрощались, Раф пообещал позвонить мне, как только вернется из Нью-Йорка, и наши глаза наполнились слезами, когда мы обнялись.

Знакомый укол одиночества проник в меня до мозга костей, когда меня везли домой. Какое-то время я не смогу поговорить с Рафом, и я сомневалась, что Майлз будет дома, чтобы составить мне компанию в ближайшее время.

По моей щеке скатилась слеза, когда отчаяние за себя и моего брата поглотило меня. Я быстро смахнула ее, чтобы мои охранники не стали свидетелями моего момента душевной боли, и когда я повернула голову, чтобы посмотреть в окно, я поняла, что мы вот-вот снова проедем мимо «Экзотики».

Только на этот раз снаружи образовалась очередь, и один из мужчин проверял документы, в то время как второй разговаривал с третьим мужчиной. Одного я узнала мгновенно.

Мой муж.

Когда машина проезжала мимо клуба, Майлз похлопал охранника по плечу, прежде чем войти в клуб, казалось, беззаботный на весь мир.