Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Э. К. Хантер
Ложь

Информация

Ложь

Холлоуз-Бэй

Э.К. Хантер

Всем, кто мечтает, чтобы их хорошенько оттрахали на сцене перед публикой – пусть вы проживёте это желание через Майлза и Софию…

Пролог

София

Представь, на что было бы похоже, если бы ты была невидимкой. Были бы ты счастлива проводить свои дни, плывя по жизни как призрак, игнорируемый почти всеми?

Или тебе бы это не понравилось?

Хотела бы ты, чтобы только один человек признал твое существование и увидел тебя такой, какая ты есть? Увидеть в тебе нечто большее, чем то, чем тебе было суждено стать?

Позволь мне признаться тебе.

Быть невидимой – отстой.

Не обязательно потому, что я была одинокой. Конечно, мне часто надоедало собственное общество, но это была не единственная причина, по которой быть невидимым так чертовски разрушало душу.

Это было потому, что никому не было дела.

Моему папе, конечно, было все равно. В его жизни были только две вещи, о которых папа заботился: его организация и мой близнец, Раф. Пока я была послушной дочерью и никогда не расспрашивала его о будущем, которое он уготовил мне, ему не нужно было признавать мое существование.

Что касается Рафа, он был одним из немногих, кто видел во мне нечто большее, чем я есть на самом деле. Если бы не он, я бы отказалась от жизни, когда моя мама была убита десять лет назад. Но с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать, папа начал вовлекать Рафа во все большее количество сфер семейного бизнеса, и его мысли, как и присутствие рядом, были заняты другим.

Я ненавидела это.

Как и Раф.

Но это была та жизнь, в которой мы родились, хотели мы этого или нет.

Единственным человеком, на которого я могла положиться, была Кэт, моя подруга детства. Ее родители работали на моего папу, и мы поладили с той минуты, как встретились в наш первый день в частной школе много лет назад.

Мы были лучшими друзьями, но, конечно, папа изо всех сил старался все испортить. Он отправил меня в Италию, когда мне исполнилось пятнадцать, заявив, что образование в итальянской католической школе повысит мои шансы найти будущих женихов.

Несмотря на расстояние, мы оставались на связи. Я часто завидовала ее жизни; она была такой же невидимой для своих родителей, как я для папы, но разница была в том, что она не находилась под их контролем. Она могла жить своей жизнью, как ей, черт возьми, заблагорассудится, и она жила ею в полной мере.

Я жила опосредованно историями, которыми она потчевала, о вечеринках, на которых она бывала, о парнях, с которыми она встречалась, и о впечатлениях, которые мне никогда не удастся попробовать.

Кэт знала, что мой папа диктует каждый мой шаг, вот почему она придумала безумный план, который привел меня к невероятно глупому поступку. Например, использовать фальшивое удостоверение личности, чтобы попасть в секс-клуб, когда мне только исполнилось семнадцать, и находясь в городе, в который моя нога не должна была ступать.

Но я была невидимой, так что кого это волновало?

– Я же говорила тебе, что это невероятное место, – в тусклом свете комнаты лицо Кэт осветилось изумлением.

Как и у меня.

Она не ошиблась. Я никогда раньше не видела ничего подобного. Однако еще более удивительным было то, что никого, казалось, не смущало, что прямо перед нами происходил половой акт. Поступок, который должен был заставить меня вцепиться в свои жемчужины, но я этого не сделала.

Я была в восторге.

В восторге от обнаженной пары на сцене, которые беззастенчиво трахали друг друга на глазах у небольшой толпы, и, судя по выражению лица женщины, она была в полном экстазе.

Мне стало интересно, каково это – быть на ее месте.

Быть склонившейся над бархатной скамейкой, в то время как мужчина позади нее безжалостно входит в ее киску, его бедра мощно двигаются.

Каково было бы, если бы зрители наблюдали за твоими самыми интимными моментами, доведенными до грани оргазма?

Видеть тебя.

Я и представить себе не могла. Не только потому, что я была невидима для большинства, но и потому, что я была никогда не целовавшейся девственницей, которой практически запретили разговаривать с мужчинами, не говоря уже о том, чтобы узнать их достаточно близко, чтобы достичь точки близости.

Но я бы солгала, если бы сказала, что мысль о том, чтобы быть этой женщиной, не возбуждала меня.

Больше, чем я хотела признать.

– Это... потрясающе, – ответила я, не отрывая взгляда от женщины на сцене.

Ее глаза крепко зажмурились, когда наслаждение поглотило ее, ее стоны становились все громче, перекрывая одобрительное бормотание толпы. Ее груди яростно вздымались от того, с какой силой мужчина вонзался в нее, его руки впивались в ее бедра до боли, пока он использовал ее так, как хотел.

Прикусив нижнюю губу, я позволяю своему взгляду блуждать по его атлетичному телу с оливковой кожей, обнаруживая рельефный пресс, блестящий от пота. Его мускулистые груди были твердыми, и когда свет от единственного в своем роде красного прожектора над сценой осветил пирсинг на его сосках, мне в голову пришла самая странная мысль.

На что было бы похоже покрутить языком вокруг этого пирсинга?

Когда мой взгляд достиг его лица, у меня перехватило дыхание, и моя кровь превратилась в расплавленную лаву. Вместо того чтобы обнаружить, что мужчина сосредоточен на женщине, которую он трахал, его внимание было сосредоточено на ком-то другом.

На мне.

На мгновение весь клуб исчез, когда его темные глаза встретились с моими, приковав меня к месту в передней части сцены и лишив возможности дышать. Мое сердце бешено колотилось, и я была беспомощна сделать что-либо, кроме как смотреть в ответ.

Он был, без сомнения, самым потрясающим мужчиной, которого я когда-либо видела. Его темно-каштановые волосы, взъерошенные и грязные от пота, почти достигали плеч, длиннее, чем у большинства парней, но они подходили к его точеному лицу и сильной линии подбородка.

Его брови нахмурились, когда он продолжил врезаться в стонущую женщину, но его горячий взгляд все еще был прикован ко мне. Мое сердце сжалось от интенсивности его взгляда, и пока он удерживал мои глаза, я не могла помешать образу материализоваться в моем сознании, заставляя мой пульс бешено биться.

Образ меня на сцене, которую мужчина трахает сзади на глазах у публики.

Не просто трахал.

А заявлял права.

Делал своей.

Незнакомое чувство сжалось у меня в животе. Меня и раньше привлекали мальчики, но никто никогда не вызывал во мне такой реакции глубоко внутри. Тяжелая боль поселилась у меня между ног, а по щекам пополз жар.

Как будто мужчина знал, куда делись мои мысли, непристойная усмешка тронула его полные губы, и, если это было возможно, его глаза потемнели еще больше. Я передвинулась на носках ног в попытке ослабить растущее давление между бедрами, надеясь, что материал моих теперь уже влажных шелковых трусиков обеспечит некоторое трение, но это было безрезультатно.

Может, я и была девственницей, но это не было похоже на то, что я никогда не прикасалась к себе. Я сбилась со счета, сколько раз доводила себя до оргазма во время просмотра порно, но этого всегда было недостаточно. Зуд, который невозможно было унять.

Не то чтобы я могла позволить этому зуду утихнуть сегодня вечером.

Я нервно сглотнула, наконец отводя взгляд от мужчины и напоминая себе, что, хотя я и позволила себе на одну ночь побыть той, кем я не была, я не могла переступить черту.

Даже если бы у меня хватило смелости выйти на сцену и попросить мужчину трахнуть меня, я не смогла бы потерять девственность в клубе с совершенно незнакомым человеком.

Нет, мужчина, лишивший меня девственности, будет моим мужем. Мужчина, выбранный моим папой, независимо от того, нравился он мне или нет, и если бы я осмелилась потерять свою невинность до этого момента, о последствиях не стоило и думать.

Мое беспокойство по поводу своего будущего возросло в геометрической прогрессии в преддверии того, что четыре недели назад мне исполнилось семнадцать, и хотя до моего следующего дня рождения оставался еще год, я уже боялась его.

Сколько я себя помню, папа говорил мне, что, как только мне исполнится восемнадцать, он сможет выдать меня замуж за кого ему заблагорассудится, чтобы укрепить связи нашей семьи.

Я выросла, зная, что когда настанет этот день, я выйду замуж не по любви. Я оказалась бы в ловушке брака с мужчиной, который был бы счастлив возиться за спиной своей жены, потому что не верил в моногамию. Мужчина, который, не задумываясь, избивал свою жену, если она отказывалась раздвигать для него ноги всякий раз, когда он ей приказывал.

Человек, который погубит меня.

Возможно, мне пришлось ждать еще год, но папа уже строил свои планы. Раф позвонил мне несколько недель назад, чтобы сказать, что, когда я вернусь домой на лето, папа хочет, чтобы я познакомилась с целым рядом потенциальных женихов. Звонок был последним толчком, в котором я нуждалась, чтобы согласиться с безумным планом Кэт и позволить себе одну ночь свободы, пока не стало слишком поздно.

Я стряхнула с себя страх, грозивший испортить мне удовольствие. Мы с Кэт приложили слишком много усилий, чтобы убедиться, что я смогу улететь домой без ведома папы, и будь я проклята, если позволю ему разрушить что-то еще в моей жизни.

Так что нет. Я не собиралась терять девственность в секс-клубе и не собиралась встречать мужчину, в которого однажды, возможно, влюблюсь, но я была чертовски уверена, что получу удовольствие от своей ночи.

– Пойдем, есть еще одна комната, которую я хочу осмотреть. Комната БДСМ, – сказала Кэт, шевеля бровями и беря меня за руку, отрывая от мрачных мыслей.

Выбросив отца из головы, я позволила Кэт вывести меня из комнаты для подглядывания обратно в сердце главного клуба.

«Экзотика» был красивым, классным клубом, совсем не похожим на то захудалое, закопченное место, которое я себе представляла. Мы добрались до главного атриума, где собрались разодетые в пух и прах мужчины и женщины, беседующие за бокалом дорогого шампанского под звуки классической музыки. В центре атриума располагался круглый бар, где бармены в накрахмаленных белых рубашках, черных подтяжках и галстуках-бабочках ходили туда-сюда, наливая напитки ожидающим клиентам.

На окраине комнаты было несколько коридоров, ведущих в разные комнаты. Комнаты, которые удовлетворяли разнообразным требованиям. Подглядывание, БДСМ, комната только для женщин, комната только для мужчин. Черт возьми, там была даже темная комната, где ты понятия не имел, кто что делает с тобой или с кем ты делал что-то.

Мой пристальный взгляд метался по клубу, волна беспокойства пробежала по моему телу из-за беспокойства, что кто-нибудь узнает меня, из-за чего возникнет целая куча неприятностей, если это произойдет.

Со стороны Кэт потребовались некоторые уговоры, чтобы заставить меня согласиться с ее планом, не потому, что мы собирались пробраться в секс-клуб, а из-за того, что где располагался клуб.

Холлоуз-Бэй.

Я знала, что рискую, пересекая границу города; если кто-нибудь узнает во мне дочь Джорджио Бьянки, начнется настоящий ад.

Видите ли, мои предки были в состоянии войны с семьей, владевшей Холлоуз-Бэй: Вулфами. Погибли люди, обоим городам был нанесен ущерб в миллионы фунтов стерлингов, и мир был установлен только тогда, когда обе семьи подписали договор, согласно которому мы не переступим порог их города, а они не переступят порог нашего.

Это было соглашение, которое действовало десятилетиями, и одно из них мой папа – нынешний дон мафии, правивший нашим городом Форест Пойнт, – вбил в нас с Рафом, когда мы росли.

Так что было бы справедливо сказать, что если бы кто-нибудь узнал меня, мне не только пришлось бы объяснять, почему я была в секс-клубе, но и я рисковала развязать войну между моей семьей и Вулфами.

И все же я была здесь. В клубе, в городе, в котором я категорически не должна была находиться.

– Эй, не могла бы ты принести нам чего-нибудь выпить, пока я сбегаю в туалет? – спросила Кэт, поворачиваясь ко мне лицом.

– Хм, разве нам не следует оставаться вместе?

Напряжение нарастало в моих плечах, пока мой пристальный взгляд продолжал нерешительно оглядываться по сторонам. Я была уверена, что в любую секунду кто-нибудь узнает меня.

– Детка, расслабься, – сказала Кэт, хватая меня за руки и ухмыляясь моей паранойе. – Мы вошли, теперь никто не будет проверять наши удостоверения личности. Просто расслабься и наслаждайся ночью.

Я на секунду закрыла глаза. Кэт не знала о договоре. Я должна была сказать ей, но, по правде говоря, я не хотела упускать эту возможность. Вместо этого я позволила ей думать, что мое беспокойство вызвано страхом быть пойманной за попытку проникнуть в клуб с нашими поддельными удостоверениями личности.

Чтобы развеять мои опасения, она потратила несколько часов на то, чтобы сделать мне прическу и макияж, чтобы я выглядела старше своих лет. К тому времени, как она закончила, я едва узнавала себя.

Когда пришло время предъявить наши удостоверения личности у входа, охранник проверил наш возраст, отметил, что Кэт была членом клуба, а я – ее гостем на этот вечер, и пропустил нас в клуб, даже не моргнув глазом.

– Ты права, – ответила я, изо всех сил пытаясь расслабиться. Никто не собирался меня узнавать. Последние два года меня не было в стране, и даже до этого папа редко отпускал меня куда-нибудь. – Что ты хочешь выпить?

Кэт лучезарно улыбнулась мне. – Принеси нам шампанского. Я сейчас вернусь.

Когда она направилась в уборную, я направилась к бару, мой взгляд скользнул по коридору, ведущему обратно в комнату для подглядывания. В моем воображении возник образ того мужчины. То, как вздулись его бицепсы от того, как сильно он сжимал женщину. По рельефу его пресса, когда он входил в нее.

То, как его темные глаза буравили меня взглядом.

Вопросы крутились у меня в голове. Они уже закончили свое выступление? Что они будут делать после? Были ли они парой или просто делали это вместе?

Увижу ли я его снова?

Я надеялась на это.

Даже если между нами ничего не могло случиться, я хотела поговорить с ним; что-то в нем пробудило мое любопытство.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила человека, стоявшего передо мной, пока не стало слишком поздно. Я прижалась к нему плечом, вино выплеснулось из его бокала, потекло по моей обнаженной руке и на его ладонь.

– О боже. Мне так жаль, – я повернулась к нему лицом, но только потому, что мои щеки запылали, и не только от смущения из-за своей неуклюжести, но и от того, насколько он был красив.

Он был немного похож на мужчину на сцене, только волосы у него были немного короче, и он был, может быть, на пару дюймов выше. Да, и он был полностью одет, но натягивание материала на его фигуру подсказало мне, что он был похож телосложением на мужчину на сцене.

– Никто не пострадал, – ответил он глубоким и манящим голосом. Он сунул руку во внутренний карман своего пиджака и вытащил носовой платок, прежде чем протянуть его мне. – Вот.

Мой румянец усилился, когда я взяла у него платок, вытирая пролитое вино с руки и отводя взгляд от его пытливых глаз. – Я направляюсь в бар, позволь мне купить тебе выпивку.

Он усмехнулся. – Знаешь, если бы ты хотела угостить меня выпивкой, тебе нужно было просто попросить, а не выбивать у меня из рук последнюю.

Моя молитва о том, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком, осталась без ответа. – О нет, я этого не хотела.…Я имею в виду...

Меня охватило унижение, когда он снова рассмеялся.

– Я издеваюсь над тобой. Я знаю, что это был несчастный случай, – он протянул руку, чтобы забрать у меня носовой платок, как только я вытерла последнюю каплю, и убрал его обратно в карман. – Кроме того, меня воспитали джентльменом. Мне бы и в голову не пришло позволить тебе купить выпивку, я позабочусь об этом.

Он подмигнул мне, и, несмотря на то, что мои щеки все еще горели, я не смогла сдержать застенчивую улыбку. Кем бы ни был этот парень, он определенно обладал обаянием.

– Я Тед, – сказал он после нескольких секунд, пока я смотрела на него как полная идиотка. Я взяла его за руку, его ладонь мягко коснулась моей.

– С-соф…. Я Софи, – ответила я, вспомнив в последнюю минуту, что на сегодняшний вечер я Софи, а не София.

– Приятно познакомиться. Надеюсь, это не прозвучит банально, но я тебя здесь раньше не видел.

– О, нет. Это моя первая ночь здесь. Моя подруга потащила меня с собой, – я отпустила его руку, осознав, что все еще сжимаю ее.

– Да, очень знакомо. Мой лучший друг настаивает, чтобы я ходил с ним каждый раз, когда он хочет куда-нибудь сходить. Обычно я заканчиваю тем, что прячусь в VIP-секции, но я догонял друга. Тоже хорошая работа, иначе я бы с тобой не столкнулся.

– Мне показалось, я налетела на тебя? – ответила я, снова легонько стукнув его по плечу и удивив саму себя уверенностью, нахлынувшей на меня при попытке пофлиртовать.

– Верно, – он улыбнулся мне сверху вниз, и жар, покрывающий мои щеки, медленно переместился к груди. – Как насчет того напитка? – добавил он, махнув рукой в сторону бара.

– Конечно. Но я все равно чувствую, что должна угостить тебя выпивкой. В конце концов, я разлила твой последний.

Его ладонь легла мне на поясницу, когда он вел меня к бару. Мой взгляд снова метнулся по сторонам, только на этот раз я не была уверена, то ли я смотрела, чтобы увидеть, узнал ли меня кто-нибудь, то ли я надеялась разглядеть человека, который был на сцене и все еще оставался в глубине моего сознания.

Подойдя к стойке, Тед махнул рукой, и, несмотря на то, что бармен в это время обслуживал кого-то другого, он бросил свои дела и подошел прямо к Теду, чтобы принять заказ.

– Бутылку Louis Roederer Cristal 2004 года, – распорядился Тед.

Я уставилась на него, разинув рот. Я подумала, что он не стесняется денег, особенно в своем сшитом на заказ дизайнерском костюме, но бутылка вина, которую он заказал, стоила около 5000 долларов. Это было шампанское, которое любил мой папа.

– Боже мой, Софи, ты бы видела туалет! У меня было такое чувство, будто я писала в Букингемском дворце! – Кэт захихикала, появляясь рядом со мной и почти подпрыгивая на месте, как перевозбужденный ребенок.

Ее визг отвлек внимание Теда от того места, где он расплачивался за шампанское, его лицо ничего не выражало. – Это твоя подруга, Софи?

– Да. Это Катрина. Катрина, это Тед, – сказала я, махнув рукой между ними.

Ее настоящее имя было Кэтрин, но, видя, что все зовут ее Кэт, она хотела что-то близкое к своему настоящему имени для своего поддельного удостоверения личности, как и я. Последнее, что кому-либо из нас было нужно, это забыть, какими должны были быть наши вымышленные имена.

Коварная улыбка тронула губы Кэт, привлекая внимание к ярко-красной помаде, которую она нанесла повторно, пока была в ванной. Она протянула к нему руку, выпятив грудь, чтобы ее груди казались больше.

– Привет, – промурлыкала она, когда Тед взял ее за руку.

Укол ревности пронзил меня при виде того, как она хлопала ресницами, глядя на него. Я быстро отбросила это чувство, напомнив себе, что с Тедом ничего не случится. И все же маленькая часть меня не смогла удержаться от самодовольства, когда Тед не ответил на ее улыбку и отпустил ее руку, как будто испугался, что может что-нибудь подхватить.

Когда его взгляд снова встретился с моим, черты его лица смягчились. – У меня есть столик в VIP-зоне, не хотите ли присоединиться ко мне?

– Черт возьми, да, мы бы так и сделали! – Кэт взвизгнула прежде, чем я успела ответить.

Тед не заметил ее волнения, уставившись на меня и ожидая моего ответа.

Часть меня знала, что я должна была сказать «нет». Я не хотела вводить его в заблуждение, но возбуждение Кэт от того, что она была рядом со мной, было ощутимым.

– Конечно, – смягчилась я, одарив его застенчивой улыбкой.

Взяв ведерко с шампанским и четыре бокала, которые бармен поставил на стойку, Тед кивнул, показывая нам следовать за ним. Пока он вел нас через главный зал, Кэт взяла меня под руку, оттащив нас на несколько шагов позади Теда, и наклонилась ко мне, чтобы она могла говорить так, чтобы он не услышал. – Срань господня! Где ты его нашла?

– Я случайно столкнулась с ним, и мы просто разговорились.

– Он великолепен. Пожалуйста, скажи мне, что ты позволишь ему отвезти тебя к нему сегодня вечером?

– Конечно, нет, – прошипела я. – Ему должно быть не меньше тридцати. Кроме того, ты же знаешь, что ничего не может случиться.

– Говори за себя, детка. Он – моя ходячая влажная мечта. Я имею в виду, посмотри на его задницу, – хихикнула Кэт. – Если он тебе не нужен, это сделаю я.

Меня охватило уныние. Я прекрасно знала, что между мной и Тедом ничего не могло случиться, и, честно говоря, он не пробудил во мне тех же чувств, что и мужчина на сцене, но означало ли это, что я была не против, если она приставала к нему? Нет, ни в коем случае.

Это сделало меня эгоисткой?

Возможно. Но это случалось несколько раз, когда мы были моложе. Кэт в полной мере воспользовалась флиртом и поцелуями с парнями, которые проявили ко мне интерес, напоминая мне, что мне не позволено ничего с ними делать, и настаивая на том, что ей незачем это пропускать.

Так что, может быть, хоть раз мне хотелось, чтобы кто-нибудь увидел меня, и только меня.

Я не ответила, вместо этого опустив взгляд на задницу Теда, где он остановился, чтобы поговорить с двумя охранниками, стоявшими по обе стороны красной веревки, препятствующей проходу людей в VIP-зону. Кэт была права. У него действительно была отличная задница. То, как его брюки обрамляли ее, вызывало аппетит, точно так же, как и то, как туго обтягивал его широкие плечи пиджак.

Как только охранник отстегнул веревку и пропустил нас, мы последовали за Тедом через небольшой зеркальный коридор в другую комнату. Он был намного меньше, а освещение было мягче, чем в главном атриуме, что придавало ему интимную, уютную атмосферу.

Мое внимание привлекла красивая женщина в углу, одетая в потрясающее красное платье и играющая элегантную музыку на пианино, ритмичные ноты эхом разносятся по всему помещению.

Вместо того, чтобы обращать внимание на то, куда вел нас Тед, мой взгляд был сосредоточен исключительно на пианино. Моя мама учила меня играть с трехлетнего возраста до самой своей смерти. После этого папа продал наше пианино и сказал мне, что не хочет, чтобы я играла или пела дома, потому что оно напоминает ему о маме.

С тех пор я продолжала посещать уроки во всех школах, которые посещала, и, хотя мне, возможно, было одиноко в моей школе в Италии, я могла, по крайней мере, часами с головой уходить в игру и пение, чего мне не разрешили бы делать, когда я вернусь домой.

– Вау, это невероятное место, – сказала я, отрывая широко раскрытые глаза от пианино и осматривая остальную часть VIP-зоны.

– Да, теперь ты понимаешь, почему я обычно остаюсь здесь большую часть ночи. Вот, присаживайся, – ответил Тед, когда мы подошли к круглой кабинке.

Он поставил ведерко с шампанским и бокалы на стол, прежде чем слегка погладить мою поясницу, когда я проходила мимо него, чтобы скользнуть внутрь.

– Четыре бокала? – спросила Кэт, сдвинув брови, когда скользнула в кабинку рядом со мной, в то время как Тед занял другую сторону.

– Да, мой друг скоро присоединится к нам, – ответил он, взглянув на часы и не заметив, как озарилось лицо Кэт.

Я знала, куда делись ее мысли. Если она ничего не добьется с Тедом, она рискнет с его другом.

Тед разлил шампанское по бокалам, передал один из них Кэт, а другой – мне. Наши пальцы соприкоснулись, когда я брала его у него, и мой желудок скрутило от жара, полыхнувшего в его глазах.

У меня было ужасное чувство, что Тед надеялся, что между нами что-то произойдет. Чувство вины начало закрадываться в мое тело, зная, что даже если бы меня к нему влекло, ничего не могло бы случиться.

– За то, чтобы завести новых друзей, – сказал Тед, поднося свой бокал к моему.

Я чокнулась своим бокалом с его, не в силах выдержать его пристальный взгляд.

– Что мы празднуем? – прогрохотал низкий голос.

Мой взгляд метнулся к мужчине, стоящему у нашего столика, и восхитительное шампанское, которое я только что выпила, превратилось в кислоту у меня во рту, почти заставив меня поперхнуться, когда я попыталась его проглотить.

Глубоко в животе у меня запорхали тысячи бабочек, когда я встретилась взглядом с пристальными темными глазами.

Темные глаза, которые не так давно смотрели на меня с выражением жгучего желания, но теперь они были холодны как лед.

– Ах, как вовремя, – сказал Тед, протягивая мужчине последний бокал. – Дамы, позвольте представить вам моего самого лучшего друга. Это Майло.

* * *

Майлз

За последние два часа мое прежнее хорошее настроение быстро испарилось. Я перешел от состояния посторгазмического кайфа к желанию убить любую пизду, которая меня разозлит, а именно моего кузена, и то, как он продолжал флиртовать с ней.

Несколько минут назад его рука опустилась на ее обнаженное бедро, слишком близко к подолу ее короткого черного платья, и я делал все, что в моих силах, чтобы не протянуть руку и не переломать все кости в его руке.

Что, черт возьми, со мной было не так?

Не то чтобы я раньше не встречал красивых женщин. Я был постоянным посетителем этого клуба; знакомился с женщинами, трахал женщин. Ни одна из них не вызывала у меня интереса больше одного сеанса.

Но было в ней что-то такое, что подействовало по-другому.

Софи Уайт.

Так она представилась. Я не был уверен, что это вымышленное имя; если так, то она была хорошей лгуньей.

Я никогда раньше не видел ее в клубе, но то, как она смотрела на меня на сцене, пока я был по уши увлечен женщиной, имени которой не знал, вселило в меня надежду, что она стала моей постоянной посетительницей.

Черт, она была прекрасна.

Длинные каштановые волосы, ниспадавшие до талии, подтянутые ноги, которые идеально смотрелись бы, обвились вокруг моей головы, когда я ел ее киску, чтобы зрители смотрели и удивлялись, какая она на вкус. Идеальные сиськи, которые выглядели бы невероятно покрытые моей спермой.

Но меня покорили ее глаза. Великолепные аквамариновые глаза, обрамленные густыми темными ресницами, которые, казалось, заглядывали прямо в мою омраченную душу всякий раз, когда она смотрела на меня. По тому, как Тео пытался оторвать от нее взгляд, я понял, что он тоже попался на удочку.

Тео был моим кузеном. Моим лучшим другом. Моим доверенным лицом. Разница между нами была всего в три месяца, так что мы выросли как близнецы, чему способствовало то, насколько мы были похожи внешне.

Я бы умер за Тео, но прямо сейчас мне хотелось причинить ему боль. Причинить боль за то, что он добрался до нее первым.

И, несмотря на мое мгновенное влечение к ней, я ненавидел ее за то, что она заставляла меня испытывать такие чувства к единственному человеку, в котором я нуждался в своей жизни.

Я намеревался найти ее, как только закончу выступать. Я не просто хотел найти ее, чтобы посмотреть, согласится ли она стать партнером в комнате для подглядывания. Обычно я не утруждал себя выяснением имени женщины перед тем, как раздеть ее догола перед толпой, но с Софи я хотел знать о ней все.

– Итак, какие у вас планы на лето? – спросил Тео у двух женщин.

– Я планирую посещать это место как можно чаще, – сказала Кэт, раздражая меня до чертиков, особенно когда она придвинулась ближе и прошептала: – Я видела тебя на сцене, ты знаешь?

С той минуты, как я сел, она пыталась флиртовать со мной, но с треском провалилась. Я не флиртовал. Я не занимался романтической ерундой и свиданиями. Мне нравилось трахаться, желательно на глазах у публики.

Я никогда по-настоящему не понимал, почему мысль о том, чтобы трахнуть женщину, или нескольких сразу, на глазах у толпы, заводила меня так сильно. Я уже давно отказался от попыток разобраться, как работает мой мозг.

Кроме того, у меня был Тео. Он знал, как работает мой мозг, и всегда знал, что нужно, чтобы держать меня в узде.

Я проигнорировал Кэт, посмотрев туда, где хихикала Софи, прежде чем она легонько похлопала его по плечу и назвала его Тедом.

Тед и Майло.

Это были имена, которые мы давали людям, которые нас не знали, всякий раз, когда мы приходили в клуб. Конечно, некоторые люди знали, что мы Тео и Майлз Вулф, наследники города Холлоуз-Бэй, но они знали, что лучше не подходить к нам, когда мы были заняты общением. Конфиденциальность в «Экзотике» имеет основополагающее значение для успеха клуба, и любая попытка вести бизнес или создавать проблемы приведет к мгновенной дисквалификации.

Или пулю им в голову, если они нас разозлят.

Когда рука Кэт опустилась на мое бедро, а пухлые губы Софи растянулись в застенчивой улыбке, адресованной Тео, я понял, что мне нужно убираться к чертовой матери, пока я не сорвался.

– Я принесу нам еще бутылку, – фыркнул я, игнорируя вспышку боли на лице Кэт, когда я убрал ее руку со своей ноги и резко встал.

Мне не следовало утруждать себя походом в бар. Я должен был сразу вернуться в комнату для подглядывания и найти готовую женщину, на которой можно было бы выместить свое разочарование, но как только эта мысль пришла мне в голову, я был отброшен назад в тот момент, когда мой взгляд упал на Софи, наблюдавшую за мной.

Я был полностью загипнотизирован. Я не мог отвести взгляд, и когда я входил в женщину, которую трахал, я позволил своему воображению взять верх.

Это была Софи, склонившаяся надо мной, ее влагалище сжимало мой член, когда я входил в нее. Но это было глубже, чем просто желание трахнуть ее перед аудиторией.

Я хотел, чтобы они знали, что она моя. Что я был единственным ублюдком, который смог дотронуться до нее и познать, каково это – быть глубоко внутри нее. И когда она кончит, то будет выкрикивать только мое имя.

Как я уже сказал, я понятия не имел, что в ней было такого, что вызывало чувства, которых больше ни у кого никогда не было; я уже давно оставил попытки разобраться, как работает мой мозг. Но они, несомненно, были там, воюя с завистью, обжигающей меня каждый раз, когда я бросал на нее взгляд, только для того, чтобы обнаружить, что мой кузен медленно приближается к ней, готовый сделать свой ход.

Готов заявить на нее права.

Игнорируя ревность, бушующую во мне подобно бушующему шторму, я заказал еще бутылку шампанского, желая, чтобы в клубе разрешили курить травку внутри.

Я все больше и больше убеждался, что травка была единственной вещью, которую я мог использовать, чтобы успокоить свой разум. Были времена, когда я не мог остановить работу своего мозга, пытаясь быть на десять шагов впереди всего. Это было утомительно, но виид помог мне отключиться.

К счастью, одним из направлений бизнеса Вулфа были поставки различных наркотиков, включая каннабис. У меня был неиссякаемый запас всякий раз, когда мне нужно было расслабиться. Я не переходил к более тяжелым вещам; травы было достаточно, чтобы снять напряжение, но прямо тогда я пожалел, что у меня нет чего-нибудь покрепче, что заставило бы меня отключиться и забыть эту проклятую ночь.