Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 2

Майлз

Розовые и оранжевые лучи восходящего солнца были единственным источником света, освещавшим заброшенные доки и отбрасывавшим длинные тени от заброшенных зданий. Я мог бы придумать места получше, например, отправиться в постель, чтобы выспаться, в чем я так нуждался после того, как провел всю ночь в «Экзотике» с моим членом, утопающим в самых разных кисках.

Но нет, я был здесь, пытаясь разыскать Тео после того, как он отказался ждать рассвета, чтобы встретиться с Виктором Гриффитсом, начальником полиции Холлоуз-Бэй. Обычно я бы не беспокоился, но Тео не отвечал на звонки.

Когда я захлопнул дверь, звук удара эхом разнесся по раннему утреннему небу и вспугнул птицу, которая издала недовольный крик, захлопав крыльями, и взлетела. Игнорируя охватившее меня беспокойство, я направился к пустому складу, который мы обычно использовали всякий раз, когда встречались с Гриффитсом, чтобы он дал нам информацию.

Наличие начальника полиции в штате Вульфа часто оказывалось кстати.

Подойдя ближе, я проверил свой телефон, чтобы убедиться, что правильно просмотрел карту. И действительно, точка, указывающая местонахождение Тео, мигала, указывая на то, что он был где-то в районе доков.

Завернув за угол, я ожидал услышать голоса моего кузена и Гриффитса, но меня встретила оглушительная тишина. Укол беспокойства рос, пока трепет не пробежал по моему телу, и, проклиная Тео, я попытался дозвониться ему снова.

Откуда-то поблизости зазвучала мелодия к «Кланам Сопрано» – любимому телешоу Тео. Я последовал в направлении звонка, ускорив шаг, поскольку телефон оставался без ответа, прежде чем переключиться на голосовую почту.

Я повесил трубку и завернул за угол, и как раз в тот момент, когда я собирался нажать кнопку повторного набора, мои ноги замерли при виде открывшейся передо мной сцены.

Мой худший кошмар стал явью.

Я бросил телефон и подбежал к телу Тео, которое ни с чем нельзя было спутать, огромная лужа крови, в которой он лежал, блестела под лучами утреннего солнца. Я бросился на землю рядом с ним, наплевав на то, что через несколько секунд я был весь в его крови.

– Тео! Какого хрена? Просыпайся, – проревел я, отчаянно пытаясь разбудить его.

Его глаза так и не открылись.

Его тело не двигалось.

Когда мой полный паники взгляд переместился на зияющую рану поперек его горла, я обхватил его безжизненное тело руками.

– Нет, нет, нет. Давай, Тео! Проснись, мне нужно, чтобы ты проснулся! – я плакал, по моим щекам текли густые слезы.

Я не мог ясно мыслить, в моей голове царил хаос, поскольку все, что я мог делать, это обнимать его тело и кричать его имя, молясь богу, которого, как я знал, не существовало, чтобы этого не произошло.

Что мой двоюродный брат, мой лучший друг, жив.

Я не знал, как долго я держал его, прижимая его тело к своему и умоляя его проснуться, когда внезапно его глаза распахнулись, его темно-карие глаза, почти идентичные моим, уставились на меня в ответ. Только теперь в них не было той жизни, которая когда-то наполняла их. Они были пусты.

Стеклянные.

Безжизненные.

Страх пронзил меня, когда Тео открыл рот, чтобы заговорить, кровь пульсировала из раны на его шее. – Это твоя вина, – сказал он с навязчивой мелодичностью в голосе. – Я мертв из-за тебя.

Он поднял руку, и только тогда я понял, что он сжимает нож, острое лезвие которого покрыто ярко-красной кровью. Мое сердцебиение ускорилось, но тело оставалось неподвижным, как статуя, готовое позволить Тео лишить меня жизни.

Я не хотел жить без него.

Я не мог жить без него.

Но когда он поднес нож к моему горлу, мое тело резко выпрямилось, легкие отчаянно втягивали воздух, пот струился по мне и пропитал простыни. Мое сердце бешено колотилось, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы прогнать кошмар и сосредоточиться на комнате вокруг меня.

В моей спальне, в моей квартире.

Однако голос в моей голове подсказал мне, что это неправильно. Я съехал несколько месяцев назад, когда в Холлоуз-Бэй разразилась война и жилой дом был разрушен.

Мое внимание привлекло движение в углу. Моя голова повернулась к тени, дыхание сбилось, когда Тео вышел на свет, его тело все еще было покрыто кровью, а голосовые связки обнажились там, где кожа на его горле была широко разрезана.

– Я всегда был рядом с тобой, Майлз. Но где ты был, когда я нуждался в тебе? – прошипел он, и яд загорелся в его бездушных глазах. – И теперь ты хочешь ее. Но она не твоя.

Я сглотнул, чувство вины съедало меня изнутри, потому что он был прав. Меня не было рядом в тот единственный раз, когда я был нужен ему, когда он всегда был рядом, безошибочно. Но это было не единственное, в чем он был прав.

Я действительно хотел ее.

Софию.

Малолетку.

Я хотел ее с той минуты, как увидел четыре года назад, но она никогда не была моей. Ни тогда, ни сейчас.

– Прости, – прошептал я хриплым голосом. – Прости, что меня не было рядом с тобой, Тео, – я сорвал одеяло, отгоняя страх, ползущий по моим венам, когда я встал. – Я не хочу ее. Я обещаю, я не хочу ее.

– Врешь! – без предупреждения он бросился через комнату, толкая меня спиной на кровать.

На этот раз, когда я резко проснулся, мой ноутбук упал на пол с того места, где он лежал у меня на коленях, моя спальня купалась в мягком сиянии экрана, на котором все еще была веб-страница, которую я читал перед сном.

Раздражающий, пронзительный шум зарегистрировался в моем мозгу, и потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что рядом со мной на диване звонит мой телефон. Отогнав этот кошмар на задворки своего сознания, чтобы он присоединился к остальным кошмарам, которые мучили меня после смерти Тео, я схватил свой телефон, прежде чем он успел зазвонить. – Да?

– Мистер Вульф, – произнес знакомый голос. – Извините, что беспокою вас, но я подумал, вы захотите узнать, что мисс Бьянки отправила сообщение несколько минут назад. Она направляется в бар.

Я провел рукой по лицу.

Черт возьми.

Гребаная София.

Этой соплячке было наплевать на риск, которому она себя подвергала. Конечно, она не знала о недавней угрозе ее жизни со стороны мексиканского картеля после того, как ее отец и брат настояли на том, что в ее интересах держать ее в неведении. Но все же. Она была принцессой мафии; она должна была знать, что ускользать всего с одним телохранителем – глупый гребаный риск.

И все же она продолжала это делать.

Все, что София хотела, София получала.

– Спасибо, что дал мне знать. Оставь мою кабинку свободной, – проворчал я, вставая с дивана и направляясь в свою спальню, чтобы накинуть какую-нибудь одежду, не сомневаясь, что мне не следует идти.

Одевшись, я отправил быстрое сообщение Джейн, которая, без сомнения, спала, сообщив ей, что я ухожу на случай, если Энджел проснется, а меня не будет дома.

Мой двоюродный брат Кай и его жена Райли уехали в свой запоздалый медовый месяц на Мальдивы и оставили Энджел, глухую младшую сестру Райли, под моим и Джейн бдительным присмотром. Джейн была няней Энджел – не то чтобы нам больше разрешалось так называть Джейн, по словам Энджел, она была слишком старой и слишком крутой для няни.

Мне не особенно нравилась идея оставлять Джейн и Энджел дома одних, но в доме было двадцать четыре человека охраны, все они были вооружены до зубов и отдали бы свои жизни, защищая семью Вульф.

У Софии был только один охранник, который присматривал за ее эгоистичной задницей.

Это изменится, как только она станет Вульфом. По причинам, которые я никогда не пойму, ее отец Джорджио отказался от моего предложения предоставить наших людей в качестве дополнительной защиты Софии, заявив, что его люди более чем способны защитить ее.

Можете считать меня циничным, но это были те же самые люди, которые позволили нашему врагу начать полномасштабную атаку на собственность Бьянки, в результате чего Райли и София были похищены. С тех пор у меня возникло несколько проблем с доверием к ним в том, что они должным образом выполняют свою работу.

Поездка в бар «Сорок четыре» проходила сразу за границей, в городе Форест-Пойнт. Благодаря нашей предстоящей свадьбе я могла свободно пересекать границу города, не беспокоясь о том, что получу пулю в лоб. В былые времена Вульфы не осмеливались пересекать территорию Форест-Пойнт, а Бьянки и мечтать не смел о том, чтобы ступить в Холлоуз-Бэй.

Как изменились времена. Я был уверен, что если бы наши прадеды – идиоты, развязавшие войну между двумя семьями десятилетия назад, – пронюхали, что было заключено перемирие и некий Вульф женится на Бьянки, они бы перевернулись в своих гробах.

Проезжая по проселочным дорогам, я одним глазом поглядывал на экран автомобильного компьютера, встроенного в приборную панель. На экране появилась маленькая точка, приближающаяся к панели; точка, обозначающая устройство слежения, которое я установил на машину ее телохранителя некоторое время назад. Это показало, насколько серьезно Гас относился к безопасности Софии. Этот гребаный придурок никогда не проверял машину на наличие маячков или бомб; если бы он это сделал, то нашел бы ее.

Помимо устройства слежения в машине, которое в основном использовалось для подвоза Софии в разные места, я клонировал ее телефон, ноутбук и взломал камеры наблюдения, которые покрывали особняк Бьянки, чтобы следить за ней.

Я превратился в чертового преследователя, граничащего с психопатом.

Если этого было недостаточно, у меня также появилась маленькая неприятная привычка следовать за ней на расстоянии, одновременно отслеживая радиосвязь между ее помощником и остальными охранниками Бьянки, убеждая себя, что, если с ней что-нибудь случится, я буду всего в нескольких секундах от нее.

С того дня, как ее похитили и держали заложницей в подвале Кая, я стал одержим идеей убедиться, что никто не сможет причинить ей вред. Было ли это потому, что я не смог защитить Тео, когда он нуждался во мне, или потому, что выражение крайнего ужаса на ее лице, когда я нашел ее в подвале, запечатлелось в моем мозгу, я не знал.

Это не имело значения.

Я не мог перестать следить за каждым ее движением.

Но последние несколько дней она подчинялась приказам Джорджио и оставалась дома, пока они с Рафом не уехали по каким-то делам в Нью-Йорк. Я по глупости думал, что она будет слушаться его, пока они не вернутся, но она просто ничего не могла с собой поделать.

Когда точка на экране приблизилась к отметке «Сорок четыре», я нажал ногой на газ, моя машина набирала скорость, пока я сокращал расстояние между нами. Когда ее машина заехала на стоянку перед баром, я отстал всего на несколько минут.

Отправив сообщение менеджеру Полу, я направился к боковой двери, которая позволила бы мне незаметно проникнуть в мою зарезервированную кабинку. Когда я впервые узнал, что София была завсегдатаем бара, я заплатил Полу кругленькую сумму, чтобы он сохранил мою личность в секрете и убедился, что никто другой не сядет за ту кабинку, когда София будет петь.

Кабинка была идеальной, скрытой в тени, где я мог одним глазом следить за Софией, а другим – за ее окружением, в отличие от ее бесполезного телохранителя, который обычно был слишком занят, прикованный к своему телефону.

Казалось, я успел как раз вовремя; когда я скользнул на сиденье, мое лицо скрывала тень, последний певец ушел со сцены под аплодисменты публики. Группа, состоящая из барабанщика, гитариста и клавишника, пошуршала бумагами перед собой, и через несколько секунд вышел следующий певец.

София.

Моя челюсть сжалась, когда мой взгляд скользнул по ее фигуре. Каждый гребаный раз, когда я смотрел на нее, она вызывала один и тот же отклик глубоко внутри меня: непреодолимую потребность заявить о своих правах на нее.

Когда я впервые увидел ее четыре года назад, она была потрясающей. Сейчас от нее захватывало дух. Ее темно-каштановые волосы были длиннее и уложены слоями, которые мягкими волнами ниспадали вокруг ее красивого лица, отчего она выглядела на свой настоящий возраст – двадцать один год. Идеальной формы брови и густые черные ресницы обрамляли ее аквамариновые глаза, а пухлые губы блестели в свете софитов. Сегодня вечером она решила надеть сверкающее черное коктейльное платье, подчеркивающее ее изящную талию и имеющее достаточно низкий вырез, чтобы обнажить округлости груди.

Честно? София могла бы надеть чертов мешок для мусора, и выглядела бы потрясающе.

Когда заиграла музыка, и первая нота слетела с ее губ, мурашки покрыли мою кожу, совсем как в тот раз, когда я впервые услышал ее пение, и бар вокруг меня исчез.

Сказать, что я был полностью загипнотизирован, было бы гребаным преуменьшением года. Я был бессилен только смотреть на нее, не в силах отвести взгляд, особенно когда мне всегда казалось, что она смотрит прямо на меня.

Как будто она пела для меня, и только для меня.

У нее был не только ангельский голос, но и она была другим человеком, когда выходила на сцену. Она привлекала всеобщее внимание, требовала, чтобы ее услышали, вкладывая свое сердце и душу в каждое слово, слетавшее с ее губ. На протяжении песни она показывала, кто она на самом деле.

Она не была принцессой мафии.

Она не была девчонкой, которая не подчиняется приказам.

Она была не той женщиной, по которой мой кузен тосковал месяцами после их первой встречи.

Она была просто Софией. Уязвимой, сломленной женщиной, которая заслуживала того, чтобы мир увидел ее.

И, черт возьми, неужели я ее видел? Больше, чем я когда-либо признал бы вслух, потому что это означало бы предать память Тео.

Возможно, он знал ее всего несколько часов, но она мгновенно одурманила его.

И меня тоже.

Одержимость, должно быть, была у нас в семье, потому что, когда Кай впервые увидел Райли, он был одурманен, и если бы София не оказалась семнадцатилетней дочерью нашего врага, я не сомневался, что Тео не остановился бы ни перед чем, чтобы сделать Софию своей, как Кай сделал с Райли.

Не то чтобы Тео так и узнал, кем она была на самом деле.

Месяцы, последовавшие за той ночью в «Экзотике», он был невыносим. Он умолял меня каждый вечер вернуться в клуб в надежде, что она появится, и постоянно приставал ко мне, требуя выяснить, кто она на самом деле, используя мою способность взламывать камеры и базы данных.

За это время я возненавидел Софию больше, чем когда-либо. Я говорил Тео ложь за ложью, и хотя я знал, что причиняю ему боль, я сделал все, что было в моих силах, чтобы убедиться, что ее истинная личность осталась в секрете. Учитывая, насколько он был одержим ею, я боялся, что если бы он когда-нибудь узнал, кто она такая, ему было бы наплевать, если бы он заявил, что София развязала Третью мировую войну.

По крайней мере, именно это я говорил себе, чтобы оправдать ту ложь, которую сказал ему. Я всегда игнорировал насмешливый голос в моей голове, насмехающийся над правдой, которую я не хотел признавать.

Если я не мог заполучить ее, то и Тео не мог.

Хотел бы я сказать, что Тео забыл о ней, но он никогда этого не делал. Со временем он трахался с другими женщинами, но никогда не позволял себе испытывать к ним чувства, поклявшись, что однажды найдет ту, которая украла его сердце.

Ту, что сбежала.

Он так и не узнал, что той ночью она украла и мое сердце.

Слишком быстро песня подошла к концу, и в углу сцены следующий номер готовился занять место Софии. Разочарование захлестнуло меня. Иногда она исполняла больше одной песни, и я мог дольше наслаждаться ее сладким голосом. В другие вечера, как сейчас, она пела одну песню и заканчивала, но всякий раз, когда она заканчивала, это был сигнал мне уйти.

Пока она улыбалась аплодирующей публике, я встал и выскользнул через дверь, в которую вошел. Как я всегда делал, я парил в темноте, следя за тем, чтобы София добралась до Гаса. Мой взгляд метнулся туда, где он должен был ждать, и я нахмурил брови, обнаружив, что его место пустует.

Я проклинал себя. Я был так очарован ее выступлением, что не заметил, как он ушел. Краем глаза я видел, как она спустилась на две ступеньки со сцены, ее глаза забегали по сторонам, когда она поняла, что Гаса нигде не видно.

Черт возьми.

Я не мог оставить ее, но и не мог рисковать тем, что она увидит меня; у нее возникли бы вопросы, на которые у меня не было ответов.

Я оглядел бар, пытаясь найти идиота, и когда София пересела на табурет у стойки, я начал доставать телефон из кармана, намереваясь позвонить этому мудаку, чтобы высказать ему свое мнение. Но я замер, когда парень примерно того же возраста, что и София, подошел к ней, и ее глаза на мгновение расширились, когда он заговорил.

Рычание непроизвольно вырвалось из моей груди, когда ревность охватила меня, усугубившись, когда застенчивая улыбка тронула ее губы, и даже с расстояния между нами и тусклым освещением бара я мог видеть, как покраснели ее щеки.

Ублюдок.

Я ухватился за дверной косяк, останавливая себя от того, чтобы вылететь туда и избить панка до полусмерти, говоря себе, что Гас появится в любую секунду, чтобы положить конец их разговору.

Прошла еще минута. Моя челюсть болела от того, как сильно я стискивал зубы, и мое самообладание было на грани срыва, когда бармен поставил перед ней бокал вина, и она сделала большой глоток.

Ярость закружилась внутри меня, как вихрь, но я не знал, было ли это из-за ее гребаной глупости, когда она взяла выпивку у незнакомца, или потому, что мне пришло в голову, что она никогда не дарила мне тех мягких улыбок, которые дарила парню.

Но огонь в моих венах превратился в лед, когда улыбка сползла с лица Софии, сменившись выражением, которое я видел однажды раньше: когда она была в ужасе за свою жизнь в том гребаном подвале. Прежде чем я успел распахнуть дверь и броситься через барную стойку, ходячий мертвец незаметно столкнул ее со стула и схватил за руку.

По тому, как он держал одну руку опущенной, мне не нужно было видеть оружие, чтобы понять, что он держит пистолет.

Черт.

Ревность из-за того, что другой мужчина разговаривал с моей невестой, вылетела в окно в одно мгновение, сменившись полной сосредоточенностью и контролем. Я прошествовал по коридору к боковой двери, решив не проходить через бар и не привлекать ненужного внимания.

Набрав номер Эрни, я врываюсь в дверь и выхожу обратно в ночь.

– Мистер Вульф, – сказал он, ответив после первого гудка.

Эрни доказал свою преданность нашей семье во время битвы за Холлоуз-Бэй, заняв первое место в банде, которую мы с Каем контролировали: Тени. За последние несколько месяцев он стал ценным сотрудником, и Кай назначил его руководить всей службой безопасности Вульфа.

– Ты нужен мне в баре «Сорок Четыре» в Форест-Пойнте. Отследи местоположение моего телефона и перезвони обратно, – рявкнул я, вешая трубку, прежде чем он успел ответить.

Подкрепление, вероятно, было в двадцати минутах езды, а времени у меня было в обрез. Крадучись вдоль стены, я вытащил пистолет и остановился, добравшись до угла здания. И действительно, приближающиеся звуки испуганного бормотания Софии донеслись до моих ушей. Ее мучительные крики были подобны копью, с силой вонзившемуся мне в грудь.

Когда шаги по другую сторону стены раздались совсем близко, я рванулся со своего места, за долю секунды приняв решение не стрелять в пизду, державшую Софию, из страха попасть в нее. Но мое внезапное появление застало его врасплох, и я воспользовался случаем, чтобы ударить его кулаком в лицо.

Удивленный, он что-то проворчал, отпуская ее. Из его носа хлынула кровь, а пистолет, который он сжимал в другой руке, с грохотом упал на пол.

Убирая пистолет в кобуру, я мельком взглянул на Софию, чьи глаза остекленели, и вздрогнул, когда ее тело грудой рухнуло на пол, но у меня не было времени среагировать, когда идиот, жаждущий смерти, бросился на меня.

Мы вдвоем упали на пол, он навалился на меня сверху, но когда он попятился, чтобы ударить меня, я обхватил его ногами за талию и перевернул, ударившись головой о его голову. Мы поменялись местами, так что я оказался верхом на нем, когда неконтролируемая ярость вырвалась из меня.

Я наносил удар за ударом, и даже когда он потерял сознание, я не остановился, очищаясь от своей ярости. Только когда тихое бормотание рядом со мной достигло моих ушей, я прекратил атаку, мое тело вздымалось от того, сколько энергии я потратил.

Лицо парня было неузнаваемо, оба глаза заплыли, из разбитого носа и губ текла кровь, и все же жажда убийства все еще пронзала меня, желая нанести еще больший урон.

Это было чудо, что я еще не убил этого придурка.

Когда легкое движение на периферии привлекло мое внимание, я встал, довольный тем, что он никуда не уходит. У меня было к нему несколько вопросов, когда он в конце концов придет в сознание, и тогда он встретится со своим создателем.

София обмякла, как тряпичная кукла. Я поднял ее на руки, задирая платье после того, как оно соскользнуло, чтобы больше обнажить ее сочные сиськи, и в самый неподходящий момент в моей голове вспыхнул образ, как я засасываю в рот дерзкий сосок.

Я прогнал этот образ, не позволяя себе предаваться ему. Даже если бы она не была почти без сознания, я бы никогда не позволил фантазии стать реальностью.

Бессвязное бормотание слетело с ее губ, когда она прижалась головой к моей груди, мое сердце ускорилось, когда аромат корицы просочился наверх и затопил мои чувства. Я уставился на нее сверху вниз, захваченный в транс нежной улыбкой, растянувшей ее губы.

– Всегда... – пробормотала она. Мои брови нахмурились, когда я попытался осмыслить то, что она говорила, только для того, чтобы мое сердце совсем перестало биться, когда следующее слово сорвалось с ее губ. – Тео.