Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 24

София

Когда Майлз закончил со мной, все мое тело болело, но наилучшим из возможных способов. Кто знал, что секс может быть таким чертовски потрясающим?

Как и угрожал, он перекинул меня через колено, чередуя шлепки по заднице и траханье пальцами, пока я не кончила ему на руку. После он заставил меня оседлать его на диване, его рот оставил еще больше следов на моей груди, когда я кончила на его член.

Думая, что он насытится, я позволила ему отнести меня в маленький душ, где он прижал меня к кафелю и трахал до тех пор, пока у меня почти не подогнулись колени.

Лично я не могла придумать лучшего способа провести день; это уж точно лучше, чем молчание или споры, которые у нас всегда возникали, когда мы находились в одной комнате дольше нескольких минут.

Как бы сильно я ни хотела верить, что между нами что-то изменилось, и что Майлз решил больше не бороться со своими чувствами ко мне, я не могла избавиться от маленького укола сомнения, поселившегося в моем мозгу.

Время от времени, особенно после того, как он довел меня до оргазма, в его глазах вспыхивало чувство вины, исчезавшее так же быстро, как и появлялось. Я надеялась, что ошибаюсь, но не могла отделаться от мысли, что, как только мы вернемся к реальности, он снова станет тем бессердечным ублюдком, которым я знала его с той минуты, как он снова появился в моей жизни.

Остаток вечера прошел в семейном блаженстве. Я предложила приготовить ужин – макароны с сыром, которые, как я узнала, Майлз любил, только не консервированные, – пока он вернется к работе над взломом системы безопасности. Только он больше времени тратил на расспросы о моем кулинарном хобби, чем на саму работу.

Когда с ужином было покончено и мы убрались на кухне, мы сыграли еще одну партию в шахматы, на этот раз задавая друг другу беззаботные вопросы вроде: «Кто твой любимый мультяшный персонаж?» и «Если бы ты мог побыть противоположным полом на один день, что бы ты сделал?»

Ему потребовалось целых пять минут, чтобы перестать смеяться после того, как я сказала ему, что если бы я была мужчиной, то провела бы весь день, вращая своим членом, как вертолетом. Это был первый раз, когда я услышала, как он смеется так искренне, так беззаботно, и я не могла удержаться, чтобы не уставиться на него.

Он был самым красивым мужчиной, которого я когда-либо знала, когда на его плечах не лежало бремя всего мира.

Конечно, он победил, в результате чего я снова стояла на коленях и сосала его член. У меня не было никаких жалоб, по крайней мере, когда он толкнул меня на спину, раздвинул мои ноги и стал пожирать мою киску, как изголодавшийся мужчина.

Измученная, я едва могла держать глаза открытыми. Майлз отнес меня в постель, укрыл одеялом, прежде чем поцеловать в макушку и сказать, что собирается предпринять последнюю попытку взломать систему безопасности, прежде чем закруглиться.

Не успела моя голова коснуться подушки, как я уже заснула.

Мучительные стоны вырвали меня из моих грез. Сбитая с толку, я открыла глаза и обнаружила, что Майлз спит, лежа на боку лицом ко мне, его черты лица купались в мягком свете, исходящем от его компьютера в другом конце бункера.

– Нет, пожалуйста, – простонал он.

Его брови были сурово сдвинуты, как будто он испытывал агонию. Я замерла, неуверенная, стоит ли мне пытаться разбудить его, когда его тело дернулось и он перекатился на спину.

– Я... никогда не имел в виду... – продолжил он, теперь корчась во сне.

Что никогда не имел в виду?

Я приподнялась на локте, все еще не уверенная, стоит ли его будить, но мое решение было принято, когда он прижал руку к своей обнаженной груди и застонал: – Тео… Мне очень жаль.

Мое сердце разбилось, когда я поняла, что ему снится его кузина, и я подумала, что это было в первый раз. Нерешительно я протянула руку и положила ладонь на его руку.

– Майлз, – прошептала я, нежно встряхивая его.

Он не проснулся, и все мои прикосновения, казалось, лишь разогнали его кошмар. Его рука убралась с груди, пытаясь сбросить меня, хотя он продолжал стонать. – Пожалуйста, не причиняй ей вреда.

Мои брови приподнялись. Кому не причинять боль?

– Майлз, это я, – проворковала я, сжимая его руку.

– Софи... прости, я... пытался, – ответил он во сне, его голос был полон муки. – Не умирай.

– Все в порядке, я здесь.

Без предупреждения он снова перекатился на бок, но на этот раз врезался в меня, опрокидывая на спину. Положив руку мне на живот, он схватил меня за бедро и перекинул ногу через свою, фактически пригвоздив меня к кровати. Душераздирающие рыдания охватили его тело, когда его голова склонилась на мою грудь.

– Мне жаль, – повторял он снова и снова, цепляясь за меня, как будто думал, что я исчезну в любую секунду. Мое сердце забилось еще сильнее, когда на меня закапали теплые слезы.

В его хватке, подобной тискам, мне удалось высвободить руки, обхватить его и начать укачивать. – Ш-ш-ш, я в порядке, Майлз. У нас всё хорошо.

Его извинения и стоны боли не прекращались, и мне было неприятно слышать его боль, особенно потому, что я не могла разбудить его от кошмара. Я продолжала укачивать его, когда мне в голову пришла идея.

Когда я была маленькой и мне снились плохие сны, мама пела мне свою любимую песню: «Улыбнись» Нэта Кинга Коула. Я просыпалась от кошмара и обнаруживала, что нахожусь в безопасности в ее объятиях, а она укачивала меня, возвращая к спокойному сну, пока пела всю песню.

Я не знала, сработает ли это, но я не знала, что еще можно сделать, и я должна была что-то попробовать. Я начала первое предложение тихо, почти шепотом, мои собственные слезы грозили вот-вот пролиться.

Слезы из-за боли Майлза и слезы при воспоминаниях о моей маме. Дойдя до конца первого куплета, я сделала паузу, заметив, что тело Майлза больше не дрожит в моих объятиях.

– Не останавливайся, – прошептал он, его хватка на мне немного ослабла.

Я облегченно вздохнула и продолжила следующий куплет, слова легко подходили для песни, которую я не слышала годами. Закрыв глаза, я позволила словам течь рекой, ободренная легкими кругами, которые Майлз потирал о мое бедро.

В течение нескольких секунд после того, как я закончила, никто из нас не произносил ни слова; единственным звуком, заполнявшим пространство, было биение наших сердец. Майлз продолжал рисовать круги на моем бедре, пока я проводила пальцами по теплой коже его руки.

– Когда я впервые услышал, как ты поешь, – начал он, в его тоне все еще слышался намек на страдание. – Я подумал, что у тебя самый красивый голос, который я когда-либо слышал.

Мои губы растянулись в благодарной улыбке, когда тепло затопило мое тело от его похвалы. Я была в баре «Сорок четыре» по меньшей мере дюжину раз с того дня, как Майлз вернулся в мою жизнь, и мне нравилось знать, что он был там, даже если я его не видела.

– Это ты прятался в тени в задней части бара, не так ли? – спросила я, вспомнив фигуру, которая скрывалась в темноте и исчезла в ту же секунду, как я сошла со сцены.

– Ага.

– Зачем ты пришел в бар?

Он долго не отвечал. – Я сказал себе, что это потому, что мне нужно было увидеть собственными глазами, что ты в безопасности.

– У меня был Гас, – при упоминании его имени чувство вины кольнуло меня в грудь. Я все еще чувствовала себя ужасно из-за того, что стала причиной его убийства.

– И посмотри, чем это обернулось, – сказал Майлз, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. – Но после того, как я впервые услышал, как ты поешь, я не смог бы остаться в стороне, даже если бы попытался.

Я прикусила губу, чтобы не дать словам вырваться наружу, когда невидимая рука легла мне на грудь и сжала сердце. Три маленьких слова, которые я не могла позволить себе произнести из страха, что они не встретят взаимности.

– Теперь ты в порядке? – спросила я, желая вернуться на безопасную территорию.

– Да, мне жаль, – ответил Майлз, его голова вернулась на мою грудь.

– Тебе не нужно извиняться за то, что ты человек и тебе приснился кошмар, Майлз. Что это было? – неуверенно спросила я.

Он глубоко вздохнул, и его расслабленное тело напряглось под моими руками. Я думала, он скажет, что не хочет говорить об этом, потому что сначала он ничего не говорил, прежде чем, наконец, сказал: – Тео. Это один и тот же кошмар, который снится мне почти каждую ночь с тех пор, как он умер.

Жалость захлестнула меня. Время от времени мне снилась моя мама, но это никогда не были кошмары, скорее, она навещала меня во сне, говорила, что с ней все в порядке, а потом снова уходила. Да, я просыпалась с угрюмым чувством, но в каком-то смысле мне нравились эти сны; я снова могла ее увидеть.

Я не могла себе представить, каково это – страдать от ночных кошмаров о ком-то, кого ты любишь.

– Что в нем происходит?

Его руки крепче обхватили меня. – Это всегда начинается с того, что я нахожу тело Тео в доках с перерезанным горлом. Я думаю, что он мертв, но потом он просыпается и говорит мне, что это была моя вина.

Я поцеловала его в макушку, жалея, что не могу унять его душевную боль. – Это то, что случилось? Ты нашел его?

– Да, – он сделал паузу, но я не ответила, давая ему время подобрать слова. – Я должен был быть с ним той ночью. Если бы я это сделал, он, возможно, был бы все еще жив.

– Где ты был? – прошептала я.

Я почувствовала, как он сглотнул. – Слишком занят, трахая женщин, имена которых я даже не могу вспомнить.

Укол ревности пронзил меня, но я проигнорировала это. Тогда никто из нас не знал, что нашим путям суждено снова пересечься. Я не имела права ревновать к тому, что он делал до меня.

– Он не стал ждать, – чувство вины, которое он возлагал на себя, было неопровержимым. – Я говорил ему не уходить без меня, но он все равно пошел.

– Это не твоя вина, Майлз. Тео принял решение пойти один; ты не можешь винить себя за то, что случилось.

Он не отвечал, казалось, целую вечность. – Я знаю. Я так долго винила себя, но… Думаю, я начинаю признавать, что это была не моя вина. Я просто хочу, чтобы эти кошмары прекратились.

Я снова поцеловала его в макушку. – Они пройдут, тебе просто нужно дать им время.

– Хотел бы я в это верить, особенно сейчас.

– Особенно сейчас?

Он тяжело вздохнул. – С тех пор, как мы договорились пожениться, кошмары сменились тем, что Тео обвиняет меня в том, что я украл тебя у него. Он... он убивает тебя и говорит, что ты принадлежишь ему.

Ох.

Ошеломленная, я молчала, и все, что я могла делать, это смотреть на Майлза сверху вниз. Он так долго убеждал себя, что Тео был тем, кого я хотела той ночью, и ему не помогла странная одержимость Тео мной.

Но в том-то и было дело. Тео был одержим Софи Уайт; она была той самой девушкой, с которой он познакомился четыре года назад. На каждый вопрос, который он задавал о моей жизни в роли Софи Уайт, он отвечал ложью за ложью, пока я плела паутину обмана, чтобы всего на одну ночь стать другой личностью.

Тео был одержим фантазией обо мне, а не обо мне реальной.

Но Майлз? Он знал меня. Он видел меня такой, какая я есть.

– Хотела бы я, чтобы ты понял, что я никогда не хотела Тео, – прошептала я, больше себе, чем Майлзу.

– Все в порядке, Софи. Тебе не нужно отрицать, что ты чувствовала к нему. Как ты уже говорила, это всегда был Тео.

Прежде чем я смогла остановить себя, я высвободилась из хватки Майлза и села. – Когда, черт возьми, я это говорила?

Его бровь приподнялась, когда он осторожно посмотрел на меня, по-видимому, смущенный моим внезапным поведением. – Когда на тебя напали в баре «Сорок четыре». Я отнес тебя к машине, и ты сказала это. Ты, наверное, не помнишь, потому что наркотики...

– Я прекрасно помню, спасибо. Я помню, как прижалась щекой к твоей груди и почувствовала себя в твоих объятиях в большей безопасности, чем когда-либо в своей жизни, и, прежде чем я успела передумать, я сказала: «Это всегда был ты, никогда Тео».

Он несколько раз моргнул, уставившись на меня так, словно я только что заговорила на иностранном языке. Воспользовавшись его шоковым состоянием, я опрокинула его на спину, прежде чем оседлать его талию.

– Это всегда был ты, Майлз, – тихо призналась я. – Не знаю, что в тебе такого было, но с той минуты, как я увидела тебя на сцене, я захотела тебя. Все время, пока Тео разговаривал со мной, я хотела, чтобы это был ты...

– Ты поцеловала его, – перебил он.

– Он поцеловал меня. Как ты думаешь, почему я сразу после этого вышла из-за стола? Это было потому, что я не хотела вводить его в заблуждение, и не только потому, что я лгала о том, кто я такая, но и потому, что он меня не привлекал. Когда он целовал меня, я хотела, чтобы это был ты. Это всегда был ты, а не он.

Он сел, его обнаженная грудь прижалась к моей, обтянутой футболкой груди, а его глаза горели чем-то могущественным. Принятие. – Скажи это еще раз.

– Это всегда был ты. Я хотела тебя той ночью и хочу с тех пор, – выдохнула я ему в губы.

Его рот был на мне в одно мгновение, его руки запутались в моих волосах, в то время как его язык доминировал над моим. Между моих бедер его член утолщался, по мере того как моя киска становилась скользкой от моей потребности в нем.

Я протянула руку между нами, засовывая ее в его боксерские трусы, и крепко обхватила его член, большим пальцем пробежавшись по металлу пирсинга.

Майлз зашипел сквозь зубы, прежде чем перевернуть нас, так что я оказалась на спине. – Хочу быть внутри тебя, малолетка, – прорычал он, высвобождая свой член.

Одним грубым толчком он оказался внутри меня. Он подсунул локти под мои колени и поднял их так, что они оказались почти на уровне моих плеч, вгоняя себя глубже в мою киску.

– Скажи это снова, – потребовал он, его губы были в дюйме от моих.

– Это всегда был ты, Майлз. А теперь трахни меня и сделай своей.

ГЛАВА 25

МАЙЛЗ

Я не совсем понял, что произошло. Минуту назад мы играли в шахматы. В следующую минуту мы разделись, и София перегнулась через спинку дивана, пока я трахал ее сзади.

Мы не прошли и половины игры.

Проблема была в том, что я не мог оторваться от нее. Не после того, как она призналась, что всегда хотела меня.

Воспоминание о Тео все еще маячило на задворках моего сознания, и вместе с ним пришли муки вины. Хотя я был на седьмом небе от счастья, узнав, что София хотела меня с той ночи, а не Тео, это не изменило того, что Тео чувствовал к ней.

Она объяснила, что на каждый вопрос, который Тео задавал ей о себе, она не отвечала ему ничем, кроме лжи, и что женщины, за которую Тео ее принимал, на самом деле не существовало, но чувство вины продолжало оставаться, и я подозревал, что это будет еще долго.

Но я не собирался позволять этому разрушить то, что мы строили.

Очевидно, все, что потребовалось моему мозгу, чтобы привести свою задницу в порядок, – это страх потерять ее.

Ее влагалище сжалось вокруг моего члена, и я шлепнул ее по заднице, наслаждаясь криком, который она издала. Если бы я не был так сосредоточен на том, чтобы заставить ее кончить, я бы услышал характерный звуковой сигнал разблокировки системы безопасности. Это было только, когда дверь распахнулась и в бункер ворвалась не кто иной, как Райли.

– Что за черт! – взревел я, замирая на середине толчка.

– О черт! – Райли взвизгнула, быстро прикрывая глаза.

– Какого хрена ты здесь делаешь? – спросил я.

Я выскользнул из Софии, схватив ее футболку с того места, где бросил ее на пол, прежде чем помочь ей надеть ее и натянуть свои боксеры.

– Я пришла, чтобы выпустить вас отсюда, ребята, – ухмыльнулась Райли, не в силах скрыть своего веселья. – Эй, это напоминает мне о том времени, когда ты застал нас с Каем голыми.

– Ты видел Райли голой? – спросила София, свирепо глядя на меня.

– Кто видел мою жену обнаженной? – прогремел безошибочно узнаваемый голос Кая, когда сам мужчина вошел в дверь.

Он посмотрел на Райли, выглядывающую сквозь щели в пальцах, на растрепанные волосы Софии и, наконец, на меня, где я стоял без трусов. Самодовольная ухмылка растянулась на его губах, и мои кулаки сжались от желания врезать по его гребаному лицу.

– Что я тебе говорил, звездочка. Им просто нужно было немного побыть наедине. Может быть, нам стоит оставить их в покое.

Красный туман затуманил мне зрение, и я подошел к нему, ткнув кулаком в его сторону. – Ты ублюдок!

Он с легкостью отразил мой удар, вывернув мое запястье так, что оно чуть не хрустнуло. – Ты действительно жалуешься? Сдается мне, ты вытащил голову из задницы, как я тебе и говорил.

Я вырвал свою руку из его хватки, боль обожгла мою руку и подлила масла в пылающую ярость, бурлящую во мне. – Пошел ты, Кай, – я толкнул его, заставляя сделать шаг назад. – Ты понятия не имеешь, что твой гребаный план сделал с Софией, она чуть не собиралась...

– Майлз, – тихая мольба Софии достигла моих ушей за секунду до того, как я выпалил, что она чуть не покончила с собой. Я повернулся в ее сторону, и она едва заметно покачала головой, молча прося меня не рассказывать им о том, что произошло.

Моя челюсть сжалась, когда я снова повернулся к Каю. – Ты не имел права вмешиваться в нашу жизнь, и у тебя не было гребаного права запирать нас здесь, – прорычал я, потребность ударить что-нибудь все еще бушевала во мне. – Убирайся нахуй с моих глаз, мне больше нечего тебе сказать, – я перевел свой разъяренный взгляд на Райли. – Любому из вас.

– Еще раз так заговоришь с моей женой и... – прошипел Кай, все следы юмора исчезли.

– О, прекрати нести чушь, Кай, – огрызнулась Райли, уперев руку в бедро. – Майлз имеет полное право злиться на тебя; тебе не следовало ввязываться в это дерьмо. Я зла на тебя за то, что ты сделал, – черты ее лица смягчились, когда она повернулась к Софии. – Я клянусь тебе, я только час назад узнал, что вы, ребята, были заперты здесь, и как только я узнала, я потребовала, чтобы мы приехали сюда, чтобы выпустить вас. Этот идиотский план не имел ко мне никакого отношения.

– Все в порядке, – ответила София, слегка улыбнувшись своей подруге. – Если ты не возражаешь, я собираюсь пойти и... эм... одеться.

Она быстро скрылась в ванной, ее щеки горели от смущения. Еще одна причина, по которой я хотел убить Кая.

– У нас встреча через тридцать минут, так что одевайся, – Кай встретился со мной взглядом, как только дверь ванной закрылась за Софией. Его тон был холодным, тот, который он использовал, когда обсуждал бизнес и не собирался принимать отказ в качестве ответа. – Охранники снаружи; они отвезут Софию и Райли домой.

Я сердито посмотрел на него в ответ. Этот несносный придурок действительно думал, что я собираюсь делать все, что он прикажет.

– Трахнись к черту.

Он фыркнул. – Злись на меня, сколько хочешь, но поверь мне, ты не захочешь пропустить эту встречу.

– Я скажу это медленно, чтобы это дошло до твоего толстого черепа. Трахнись к черту.

Кай закатил глаза, и на его губах заиграла усмешка. – Есть новости об Эррере.

Мое сердце дрогнуло. Черт. Это все меняло, и эта пизда чертовски хорошо это знал.

Признав, что у меня не было выбора, кроме как пойти с ним, если я хотел узнать, как развивались события, я стиснул зубы, одеваясь, игнорируя перепалку между Каем и Райли, молча защищая ее, учитывая, что она пыталась отчитать его за его не слишком блестящий план.

За исключением того, что никто не отчитывал Кая, включая ее саму.

– Я поеду отдельно, – фыркнул я, хватая ключи от машины сбоку. Ни за что на свете я не собирался торчать в машине с этим придурком.

Я не дал ему возможности ответить, прежде чем прошел мимо него и сел в машину, с облегчением увидев, что дневной свет заливает туннель. Кай последовал за мной, все еще ухмыляясь мне, как кот, которому достались гребаные сливки, когда он прошел мимо, чтобы сесть в свою машину.

Черт возьми, почему я должен был быть проклят этим психованным кузеном?

Как только мы развернули машины на небольшом пространстве, я вышел вслед за Каем из бункера, яркое солнце обжигало мне сетчатку. Когда мы въехали в лес, нас ждали четыре внедорожника, в каждом из которых находились наши люди. Их вид нисколько не успокоил мое беспокойство по поводу того, что Эррера предпринял какие-то действия, пока мы были заперты.

Пока мы ехали с холмов Холлоуз-Бэй через город, в голове у меня все перемешалось, я гадал, с кем, черт возьми, мы встречаемся и какие могут быть новости. Свернув с шоссе, мои оставшиеся без ответа вопросы удвоились, когда я последовал за Каем в трущобы Ист-Бэй, захолустной части города, в которой Райли жила до того, как встретила Кая.

Хотя район был не таким дерьмовым, как раньше, Райли была полна решимости придать этому месту блеск. Я не был убежден; какашку невозможно отполировать, но она изо всех сил старалась покрыть ее блестками.

Въезжая на парковку ныне заброшенного клуба «Sin», я нахмурил брови. Какого хрена мы здесь делали? Клуб закрылся некоторое время назад после массовой перестрелки и с тех пор был заколочен досками.

Я припарковался рядом с Каем и, выйдя из машины, сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом. Черт, как хорошо было выбраться из бункера.

– Какого черта мы в этой дыре и с кем встречаемся? – спросил я, когда Кай присоединился ко мне.

Помимо того, что это место было свалкой, это было также место, где мы потеряли одного из наших самых близких друзей. Не могу сказать, что я был в восторге от напоминания о том времени, когда мои руки были в крови, а Кай пытался утешить его, когда он делал свой последний вдох.

Кай пожал плечами, по-видимому, его не смутило местоположение. – Нужно было место в стороне от дороги. Мы встречаемся с Бьянки-младшим, и он явно отказался встречаться где-либо.

– Тебе следовало привести его в бункер, это, блядь, в стороне, – пробормотал я, скрывая свое удивление от того, что мы встретились с ним. София упомянула, что он уехал в Нью-Йорк на несколько дней.

– Как долго ты собираешься злиться из-за этого, потому что, по правде говоря, твое отношение уже начинает меня раздражать.

Я схватил Кая за рубашку и встал лицом к лицу с ним. – Знаешь, что меня действительно начинает раздражать? Твое гребаное отношение «Я могу делать все, что захочу, к черту последствия».

Он оттолкнул мои руки. – Из того, что я увидел, Майлз, мне показалось, что последствия моего отношения сыграли тебе на руку. Если только ты не навязывался Софии?

Он приподнял бровь и ухмыльнулся. Только шорох шин по гравию, возвещающий о прибытии другой машины, помешал мне врезаться лбом в нос Кая.

Гребаная пизда.

Выпрямившись, я отошел от Кая в попытке подавить клокочущую под кожей ярость и уставился, как Раф выходит из своей машины, натягивая капюшон на голову.

Тот факт, что он приехал без своей обычной охраны и пытался спрятать лицо, заставил меня вздрогнуть, и я незаметно проверил, что мой пистолет все еще был засунут сзади в джинсы после того, как я достал его из машины по дороге в клуб.

– Мы можем войти? – спросил он, кивая на здание позади нас.

– Да, – ответил Кай.

Раф нервно оглядывался по сторонам, пока мы шли за Каем в сторону здания, к двери, которую я когда-то распахнул пинком. Теперь она была перекрыта деревянной доской, не позволявшей никому войти, но Кай с легкостью отодрал ее от двери.

В клубе было тихо, если не считать хруста наших ног по битому стеклу, оставшемуся с тех пор, как мы были здесь в последний раз. Вместо того чтобы направиться в сердце клуба, Кай привел нас в небольшой кабинет, где единственным предметом мебели был диван, заляпанный кровью.

– Начинай говорить, Бьянки. Что такого важного, что тебе понадобилось встретиться с нами как можно скорее? – сказал Кай, скрещивая руки на груди.

– С Софи все в порядке? – спросил Раф, игнорируя Кая и адресуя свой вопрос мне.

– С ней все в порядке. На самом деле, если ты не возражаешь, я бы очень хотел вернуться к ней, так что, как насчет того, чтобы ты рассказал нам, какого черта мы здесь собрались.

Его губы сжались, когда он уставился на меня с неуверенностью в глазах. Справедливо. В последний раз, когда он видел ее, она, без сомнения, рассказала ему, как сильно мы якобы ненавидели друг друга.

Моргая, прогоняя неуверенность, все тело Рафа напряглось, и он внезапно стал выглядеть так, словно на его плечи легла тяжесть всего мира. – Прежде чем мы пойдем дальше, мне нужно твое слово, что ты позволишь мне разобраться с моим отцом, и это будет только тогда, когда я буду готов, – он перевел взгляд с Кая на меня, прежде чем добавить: – Твое слово, от вас обоих.

– Я не могу этого сделать, пока не узнаю, с чем имею дело, – прорычал Кай.

Я мог бы предугадать этот ответ еще до того, как он открыл рот.

– Тогда прошу прощения, что отнял у вас время, – сказал Раф, направляясь к двери.

Моя рука метнулась вперед и прижалась к его груди, не давая ему уйти. – Не так быстро. Я предполагаю, что все, что ты знаешь, может подтолкнуть моего кузена к ярости убийцы, поэтому у тебя должна быть чертовски веская причина, по которой ты хочешь, чтобы мы дали тебе такие гарантии.

– Потому что я почти уверен, что мой отец убил мою маму, а потом солгал, чтобы скрыть это. Потому что мне нужно немного больше времени, чтобы докопаться до сути, прежде чем я убью его голыми руками, не только за то, что он убил нашу маму, но и за то, что он забрал ее у нас с Софи.

Ну и трахни меня. Я этого не ожидал.

Я выдержал его взгляд и в свете, пробивающемся сквозь щели в деревянных досках, увидел кого-то, отличающегося от того мальчика, которым я всегда его считал. Я убрал руку с его груди. – Даю тебе слово.

Если то, что он сказал, было правдой, то он заслуживал того, чтобы прикончить своего ублюдочного отца.

Мы оба посмотрели на Кая, который был глубоко погружен в свои мысли, прежде чем, наконец, кивнул. – Даю тебе слово.

– Мне также нужно твое слово, что ты ничего не расскажешь Софии. Я скажу ей, когда у меня будут конкретные доказательства.

– Договорились, – быстро ответил я.

Она сказала, что действовала импульсивно, когда пыталась принять передозировку, но я не хотел рисковать чем-то, что могло снова подтолкнуть ее к этому краю. Известие о том, что именно ее отец убил ее маму, а затем солгал об этом, могло подтолкнуть ее к ответу. Даже если бы она пообещала, что больше не будет этого делать.

– Да, хорошо, мы не будем говорить ей об этом. А теперь продолжай, – раздраженно произнес Кай.

Я закатил глаза. Он не был известен своим терпением.

Раф поднял руку к затылку и потер его, как будто не знал, как и с чего начать то, что он собирался нам рассказать. – Послушайте, возможно, вы этого не знаете, я не знаю, говорила ли вам София, – он сделал паузу, проведя рукой по лицу, прежде чем продолжить. – Наш отец приказал ей забеременеть как можно скорее после свадьбы.

Это была чертовски хорошая работа, София признала это несколько ночей назад, иначе я был бы ошарашен, немного похож на Кая, который переводил взгляд с Рафа на меня, его брови почти исчезали в линии роста волос.

Я скрестил руки на груди и сохранил нейтральное выражение лица, когда кивнул один раз, не выдавая того, что я уже знал.

Раф перевел дыхание, его плечо опустилось. – Он сказал ей, что причиной было укрепление семейных уз, но правда... Черт, – он оборвал себя, опустив взгляд в пол.

– Правда? – Кай зарычал.

Раф уныло покачал головой. – Ты должен знать, что, как только я скажу тебе это, все изменится. Это мой шанс доказать свою преданность семье, о которой мне всю жизнь говорили, что она мой враг из плоти и крови.

Мы с Каем обменялись взглядами, мы оба подумали об одном и том же; на нас вот-вот обрушится гром среди ясного неба.

– Тогда подумай очень тщательно, прежде чем идти дальше, – сказал Кай, его тон был немного мягче. Он не был самым большим поклонником Рафа, но понимал всю грандиозность этого момента. – Мы дали тебе слово, что с твоим отцом ты сам разберешься, но клятва в верности нам выходит за рамки этого. Я не отношусь благосклонно к тем, кто демонстрирует нам свою преданность, а затем продолжает нас предавать.

Несколько напряженных секунд Раф мог только смотреть на Кая, мускул на его челюсти подергивался, пока он обдумывал свой следующий ход. Оторвав взгляд, он сосредоточился на мне. – Он хочет, чтобы София забеременела, чтобы, как только ребенок родится, он мог убить тебя, – он повернулся к Каю и прерывисто вздохнул. – И тебя. И Райли, и Энджел.

В маленькой комнате воцарилась гробовая тишина, воздух стал гуще смолы. К моему величайшему удивлению, Кай не превратился мгновенно в Халка, не сорвал с себя рубашку и не помчался в Форест-Пойнт, чтобы Халком разбить лицо Джорджио вдребезги, прежде чем всадить ему пулю в мозг.

Одно дело угрожать убийством ему и мне, но совсем другое – угрожать его жене и, по сути, его приемной сестре, или дочери, или кем там еще, черт возьми, была для него Энджел. Мне казалось неправильным называть тринадцатилетнюю девочку свояченицей.

– И что же выигрывает твой отец от убийства моей семьи? – Кай спросил на удивление спокойно.

Слишком спокойный.

И это никогда не было хорошим знаком.

– Он хочет Холлоуз-Бэй, – сказал Раф, рухнув на пропитанный кровью диван, как будто ноги больше не могли его держать. Пока он садился, облако пыли ворвалось в и без того пыльную комнату. – Он заключил сделку с Эррерой. Он знает, что у тебя монополия на рынок оружия в Южной Америке, поэтому согласился найти способ завладеть Холлоуз-Бей и всеми активами Вульфа. В обмен на прекращение вражды картеля, он будет работать с ними, чтобы у них была монополия, пока он сосредоточится на расширении твоего рынка наркотиков.

Трахни меня. Джорджио был идиотом. В те месяцы, когда наши враги пытались править Холлоуз-Бэй, ряд наших контактов перевели свой бизнес в другое место, но когда Кай вернулся, эти компании вернулись к нам, поджав хвост, и умоляли нас снова сотрудничать с ними.

Все они поклялись, что, несмотря ни на что, пока в Холлоуз-Бэй есть Вульф, они будут хранить верность семье Вульфов.

Кусочек головоломки встал на место.

– Джорджио нужен Вульф, – сказал я, прислоняясь к стене и переводя взгляд с Рафа на Кая, моя прежняя злость на него прошла. Пока. – У тебя нет наследника, если с тобой что-то случится, Холлоуз-Бей перейдет к Райли. Если что-то случится с Райли, город перейдет ко мне. Если у меня будет ребенок и со мной что-нибудь случится...

– Город переходит к твоему наследнику, – сказал Кай. – А Энджел? Она не Вульф.

– Я думаю, мой отец не хочет рисковать из-за того, что кто-то другой предъявит права, – пожал плечами Раф.

– Гребаный ублюдок, Энджел всего лишь ребенок, – прошипел я, жажда убийства пронзила меня.

Энджел была моей семьей, как и Райли. Мысль о том, что кто-то причинит боль кому-то из них, была непостижима.

– Я удвою ее охрану, – сказал Кай, больше для себя. – Райли тоже.