Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

– Нет, пока нет, – винтики крутились у меня в голове, пока я все обдумывал. – Я предполагаю, что при всей секретности этой встречи, это не твой старик посвятил тебя в свои гребаные планы. Сейчас нам нужно сохранить все в норме, а не выдавать то, что мы знаем.

Кай кивнул, прежде чем снова повернуться к Рафу. – Как ты все это узнал?

Раф покачал головой. – Не имеет значения, как я узнал...

– Конечно, имеет, – рявкнул Кай. – Насколько нам известно, все это может быть чушью собачьей, и ты с Джорджио замышляете что-то еще.

– Это правда, – процедил Раф сквозь зубы, прежде чем его тон смягчился. – Это пришло от кое-кого... важного.

Невысказанные слова повисли в воздухе, когда Раф перевел взгляд с Кая на меня.

Интересно.

Насколько я знал, Раф ни с кем не встречался, но привязанность в его голосе была неоспоримой. Кем бы ни был этот кто-то, он много значил для него.

Кай, должно быть, тоже это почувствовал, потому что не стал настаивать дальше. – Значит, у Софии есть ребенок, и твой старик управляет городом, пока ребенок не подрастет?

– Не совсем, – поморщился Раф. – Он... эм... он планирует, что я буду управлять городом под его руководством, пока ребенок не станет достаточно взрослым, чтобы взять власть в свои руки.

Напряжение снова усилилось, когда Кай, прищурившись, посмотрел на Рафа. – Тогда зачем рассказывать нам? Несомненно, ты выиграешь больше, если согласишься с планом своего отца.

Раф встал, отряхивая пыль со своей черной рубашки и бежевых брюк. – Мне не нужен твой город. Возможно, для тебя это будет сюрпризом, но мне даже не нужен Форест-Пойнт. Я заместитель своего отца, потому что у меня никогда не было выбора, точно так же, как у меня нет выбора относительно того, чтобы однажды занять его место. Но у меня есть выбор по этому поводу. Хочешь знать, почему я решаю рассказать тебе, помимо нежелания стоять в стороне и смотреть, как убивают Райли и Энджел? Я рассказываю тебе из-за Софии. Моя сестра значит для меня все, и ей было бы больно узнать, что я ничего не сделал, чтобы положить этому конец.

В течение нескольких напряженных минут Раф и Кай сердито смотрели друг на друга, каждый обсуждал свой следующий ход. Для меня это было просто. Раф любил свою сестру достаточно сильно, чтобы пойти против своего отца. Даже без возможности того, что Джорджио был ответственен за смерть их мамы, Раф должен был знать, что сообщить Каю об этом событии означало бы подписать смертный приговор его отцу.

Этого было достаточно, чтобы заслужить мое уважение.

Но это было не мое решение. Как бы я ни был зол на Кая за его маленький трюк с бункером, когда дело доходило до такого важного дерьма, как это, ему решать, что делать дальше. Что бы он ни решил, я последую за ним.

Нет, я не всегда соглашался с его решениями, но, в отличие от некоторых, он принимал свои решения с наилучшими намерениями ради семьи и города, и этого всегда было достаточно, чтобы я доверял ему.

Спустя, казалось, целую вечность, Кай сделал то, чему я никогда не думал, что стану свидетелем. Он протянул руку для рукопожатия Рафу. – София, может, и твоя сестра, но она жена Майлза. Она семья, а мы защищаем нашу семью. И доказав свою преданность, нравится тебе это или нет, ты теперь тоже член нашей семьи. Мы работаем вместе и заботимся о безопасности наших девочек.

Раф сглотнул, и если бы я не наблюдал за ним так пристально, я бы не заметил проблеск облегчения, промелькнувший в его глазах. Он протянул руку и взял Кая за руку, они обменялись рукопожатием.

Когда они оторвались друг от друга, я протянул ему руку. – Добро пожаловать на нашу сторону. Теперь все, что нам нужно сделать, это решить, как, черт возьми, мы собираемся разобраться с этим дерьмом.

ГЛАВА 26

София

Прошла неделя с тех пор, как нас освободили из бункера, и хотя я была чертовски рада снова оказаться дома, я скучала по Майлзу, предоставленному самому себе. Я не спрашивала, а он не спешил рассказывать, что происходит, но из его редких комментариев было ясно: в организации Вульфа случилось нечто серьезное, и разгребать это пришлось долго. Райли тоже ничего не знала. Мы виделись почти каждый день – я помогала в кризисном центре, – и она была расстроена не меньше моего из-за того, что Кай проводил дома катастрофически мало времени. Разница была в том, что меня незнание вполне устраивало; я привыкла быть в стороне от мафиозных дел. А вот Райли ненавидела, когда ее держали в неведении.

Каждый вечер я возвращалась в пустой дом, готовила себе ужин и садилась за пианино. Я не возражала против одиночества, когда начинала играть: немного не в себе, я радовалась, что рядом никого нет, кто услышит мои промахи. Однако мышечная память – удивительная вещь, и спустя несколько вечеров непрерывной практики я уже справлялась с полноценными пьесами, ошибаясь всего один-два раза.

Несмотря на то что Майлз появлялся редко, мои опасения, что всё вернётся к тому, что было до бункера, оказались напрасными. В первую же ночь, как я вернулась, я уснула в своей спальне – лишь для того, чтобы проснуться в его руках: он уносил меня в свою комнату и приказал, чтобы отныне я спала рядом с ним. Потом он трахнул меня до беспамятства.

Каждое утро, прежде чем отправиться Бог знает куда, он будил меня либо мягкими движениями языка между моих бёдер, либо своим членом глубоко внутри. Он не уходил, пока не заставлял меня кончить как минимум дважды, а затем целовал на прощание и обещал вернуться, как только сможет.

Обычно он появлялся под утро – задолго после того, как я ложилась спать. Но я не могла сказать, что была против того, чтобы просыпаться от его губ, оставляющих дорожку поцелуев по моему телу, пока он шептал, как сильно скучал.

Как и каждый вечер на прошлой неделе, поужинав и приведя себя в порядок, я села за пианино. Размяла пальцы, разогрела голос, а затем взяла первые ноты песни, которую учился играть.

«Рождённая звездой» – один из моих любимых фильмов. Может быть, потому что я часто представляла, каково это – вырваться из ничтожества и стать тем, кого видят все. Может быть, из-за той душевной боли, которая пронизывала весь сюжет. А может быть, потому что там играла Леди Гага, чей голос я обожала. Что бы ни было настоящей причиной, я была твёрдо намерена выучить Remember Us This Way.

Эта песня напоминала мне о маме. Не знаю почему, но в последнее время я скучала по ней особенно сильно. Возможно, потому что несколько дней назад Раф позвонил и сказал, что задержится в Нью-Йорке ещё на пару недель. Я скучала по нему больше, чем привыкла.

Я открыла ноты, которые мне привезли на дом, и начал играть. Пальцы скользили по гладким клавишам, заполняя гостиную ритмом. Последние три дня я репетировал часами, и с каждым днём становился точнее. Петь и играть одновременно я ещё не решался, но сегодня был полон решимости исполнить первый куплет и припев идеально.

Попыток понадобилось несколько, особенно чтобы совместить голос и игру, но я упрямо добивался идеального результата. Когда куплет наконец прозвучал без ошибок, я перешёл к припеву, повторяя его снова и снова. Только почувствовав, что всё складывается, я начал соединять их.

Когда последняя нота стихла, я улыбнулся – широко, по-детски радостно. Всё получилось идеально. Если бы только остальная часть песни давалась так же легко…

Но прежде чем я успел перевернуть страницу, раздался глубокий знакомый голос:

– Это было невероятно.

Я обернулся и увидел Майлза в дверях. Две верхние пуговицы его рубашки были расстёгнуты, а волосы взъерошены в том месте, где он провёл рукой. Он решил отрастить их после того, как я как-то сказал, что мне нравятся более длинные волосы, – и мои пальцы дрогнули от желания зарыться в них.

– Спасибо. Я не думал, что ты вернёшься так поздно, – ответил я, наблюдая, как он медленно приближается с тем самым тёмным, хищным блеском в глазах.

– Мы закончили раньше, чем ожидали. И я пытался дозвониться тебе раз сто, но телефон всё время сбрасывал на голосовую почту. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке, – сказал Майлз, садясь рядом, когда я подвигался, освобождая место. – Ты всегда надеваешь такую сексуальную пижаму, когда играешь?

Его взгляд медленно скользнул по моему телу, задержавшись на груди, где под майкой не было лифчика. На мне не было и трусов под шортами. Огненная дорожка вспыхнула внизу живота. Чёрт, как же мне нравился этот его взгляд – будто он видел только меня.

– Я поставила телефон на беззвучный режим, чтобы сосредоточиться. Но ты же знаешь, что снаружи полно охраны, ты мог бы приказать прийти и проверить меня? – ответила я, не сумев скрыть своего веселья. – И к твоему сведению, мне нравится играть в пижаме; обычная одежда может быть слишком стеснительной.

Майлз опустил бретельку моего топа, прежде чем наклонился и поцеловал меня в плечо. – Чертовски хорошо, что я не послал сюда кого-нибудь из мужчин. Если бы они увидели тебя в таком виде, мне бы пришлось вырвать им глаза.

Я хихикнула, запрокидывая голову, чтобы дать его рту лучший доступ к моему горлу, мои шорты увлажнились, когда его поцелуи переместились к линии подбородка. – Забавно слышать это от мужчины, который сказал, что хочет трахнуть меня перед аудиторией.

К моему разочарованию, он отстранился, ухмыляясь. – Это другое дело. Если кто-то увидит мою жену обнаженной, я хочу, чтобы они увидели мужчину, которому она принадлежит. Я хочу, чтобы они знали, кто единственный мужчина, который может лизнуть ее сладкую киску и заставить ее кончить.

– Я не голая.

– Пока нет, ты не такая, – он задрал мой топ через голову, обнажив мою грудь. – Есть возражения, если я трахну тебя за этим пианино, миссис Вульф?

Черт возьми.

Он никогда не называл меня миссис Вульф и раньше, и хотя в прошлом он называл меня своей женой, это никогда не заставляло меня чувствовать, что я принадлежу ему так, как это было, когда он называл меня так.

– Никак нет. Только не разбей его, – прошептала я, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, как сжалось мое сердце.

Если бы я уже не знала этого, то, несомненно, именно в этот момент поняла бы, что влюблена в своего мужа.

– Я буду нежен.

– Надеюсь, что нет.

Встав, он схватил меня за бедра и поднял на крышку пианино, ноты зазвенели и шлепнули , когда он сдвинул мои ступни и поставил их на клавиши, разведя мои ноги достаточно широко, чтобы он мог встать между ними.

– Хочешь знать, о чем я думал весь день? – спросил он, скользя руками вверх по внешней стороне моих бедер, добираясь до пояса моих шорт.

– О чем? – спросила я, уже затаив дыхание от предвкушения.

Он потянул меня за шорты, и я приподняла задницу достаточно, чтобы он мог стянуть их вниз. Его взгляд опустился на мою киску, и он высунул язык, чтобы провести по нижней губе. – Какая восхитительная у тебя киска, – он наклонился вперед, чтобы оставить легкий поцелуй на внутренней стороне моего бедра. – Какие, блядь, невероятные ощущения, когда она сжимается вокруг моего члена.

Он поцеловал другое бедро, и я почувствовала, что становлюсь все более скользкой. Боже, мне нужен был его язык на мне.

– Пожалуйста, – простонала я, вцепившись в край крышки пианино.

– Что «пожалуйста», малолетка? – поддразнил он, переключаясь обратно на другое бедро, прежде чем слегка вонзить зубы в чувствительную плоть.

– Заставь меня кончить своим языком.

Его горячее дыхание коснулось моей чувствительной сердцевины. – Учитывая, что ты так мило просишь.

Он провел языком по всей моей щели, добрался до пульсирующего клитора и щелкнул по нему.

– О Боже.

Майлз убрал губы подальше от того места, где я нуждалась в этом больше всего. – Что я тебе говорил насчет произнесения чьего-либо имени, кроме моего?

– Прости меня.…Я просто, мне нравится, когда ты ласкаешь мою киску, – тихо ответила я, и румянец покрыл мое лицо от моей откровенности.

Он мрачно усмехнулся и начал расстегивать оставшиеся пуговицы на рубашке. Мой рот наполнился слюной, когда он сдернул его, и я позволила своему взгляду блуждать по его рельефному прессу и этому чертову пирсингу, который чертовски заводил меня. – Ты прав, одежда ограничивает тебя.

Улыбнувшись мне в ответ, он приспустил штаны и боксеры, высвобождая свой член. Он сбросил их, прежде чем положить руки на внутреннюю сторону моих бедер, раздвигая мои ноги еще шире и заставляя пианино издавать еще больше звуков. – Давай попробуем еще раз.

Он нырнул лицом в мою киску, взяв мой клитор зубами и нежно потянув, прежде чем прикоснуться к нему, когда из пианино зазвучала череда случайных нот.

– О, черт, Майлз!

– Так-то лучше. А теперь будь хорошей девочкой и кончи мне на лицо.

Резким рывком Майлз притянул меня так, что моя задница почти свисала с края крышки, удерживаемая на месте только его сильными руками. Он опустил рот, чтобы проникнуть языком в мой вход. – Чертовски вкусно, – прогрохотал он приглушенно.

Скользнув обратно к моему клитору, я опустила голову, чтобы посмотреть сверху вниз на то, как он наслаждается мной. Он убрал одну руку с моего бедра, и по тому, как двигалась его рука, я поняла, что он поглаживал себя, пока трахал меня своим языком.

Срань господня, это было горячо.

– Майлз, я... собираюсь... кончить, – захныкала я, мой оргазм внезапно набирал обороты.

– Ты чертовски права, – прошипел он, заставляя пианино издавать все более бессвязные звуки, когда он увеличил темп.

Поддавшись порыву, я наклонилась и схватила его за волосы, прижимая его рот к моей киске. После еще нескольких щелчков его языка мой оргазм обрушился на меня, как торпеда, и я запрокинула голову назад и издала крик.

Майлз все ласкал и ласкал меня, выпивая каждую каплю моей спермы, и когда он засунул два пальца глубоко в меня, я сорвалась со второго, более мощного оргазма.

Без костей, я едва заметила, как он снял меня с крышки, пока моя задница не приземлилась на клавиши, и пианино не издало мощный звук. Поставив меня так, чтобы мои ноги покоились на табурете, а моя задница ненадежно балансировала на клавишах, он обхватил мои бедра.

– Тебе придется оставаться на месте и позволить мне использовать тебя, Софи. Если ты будешь слишком много двигаться, ты поскользнешься.

Это было все предупреждение, которое я получила, прежде чем он вошел в меня, его пальцы крепко впились в мою кожу, когда он держал меня жестокой хваткой. Я обвила руками его шею сзади, беспомощная, но способная оставаться неподвижной и взять его.

С каждым толчком пианино издавало звуки, несовпадающие музыкальные ноты сливались с нашими вздохами и нуждающимися стонами.

– Черт возьми, я люблю эту киску, – выдохнул Майлз мне в шею.

Мне потребовались все мои усилия, чтобы удержаться от признания в любви к нему, и в последнюю минуту я умудрилась прикусить губу. Между нами все шло так хорошо, что я не хотела все портить, отпугивая его чувствами, которые, как мне казалось, не были взаимными.

Его зубы впились в изгиб моей шеи, и пока он сосал, я знала, что на мне останется отметина. Не то чтобы я возражала, мне стало нравиться видеть на себе его клеймо.

За этой отметиной последовали еще три, когда он проложил дорожку вниз к моей груди, и я слегка выгнула спину, чтобы засунуть свой сосок ему в рот.

– Майлз, пожалуйста... Мне нужно кончить снова, – простонала я, когда моя киска сжалась вокруг его члена.

Не прерывая нашу связь, он притянул меня к себе на колени, когда сам сел на табурет, обхватив мои ноги вокруг своей талии.

– Оседлай меня, малолетка. Бери все, что тебе нужно.

Он прижался своим ртом к моему, наши языки боролись за господство. Мои руки переместились на его мускулистые плечи и, крепко сжав их, я начала двигать бедрами, используя свою хватку на нем, чтобы скользить вверх и вниз по всей длине его члена.

– Я хочу сделать это в клубе, – выдохнула я, гоняясь за оргазмом. Его пальцы сильнее впились в мои бедра. – Я хочу, чтобы все смотрели, как ты меня трахаешь. Я хочу, чтобы они знали, что я принадлежу тебе.

Я не могла сдержать рвущихся наружу слов. Каждый раз, когда я думала об «Экзотике», в моем воображении возникали образы нас с Майлзом на сцене, наблюдающих за толпой, когда он трахает меня в самых разных позах.

Не было слов, чтобы описать, как сильно я хотела, чтобы это произошло.

– Черт, Софи, – процедил он сквозь зубы, когда использовал свою хватку на моих бедрах, чтобы сильнее прижать меня к себе на коленях, его пронзенный член постоянно ударял в то место глубоко внутри меня, что сводило меня с ума. – Завтра. Завтра вечером мы пойдем. Я обещаю. А теперь кончай за мной, потому что я больше не могу держаться.

ГЛАВА 27

София

У папы была привычка портить мне все хорошее, и мое волнение от посещения «Экзотики» не было исключением. Ни с того ни с сего он связался с Майлзом и практически приказал нам присутствовать на семейном ужине в тот вечер, чтобы представить невесту Рафа семье.

По какой-то причине Майлз не стал протестовать против папиного требования и согласился, что мы будем там. Излишне говорить, что я не была вне себя от радости, увидев папу, и еще меньше меня взволновала встреча лицом к лицу с Ванессой Кинг.

Тем не менее, Майлз пообещал, что, как только ужин закончится, мы отправимся в клуб, так что, по крайней мере, мне было чего ждать с нетерпением.

Мое колено нервно подрагивало, когда Майлз вез нас через границу в Форест-Пойнт в сопровождении нашей обычной свиты охраны. Я не осознавала, что царапаю кожу вокруг ногтей, пока Майлз не протянул руку и не сжал мою ладонь в своей, положив ее мне на колено и не давая ей подпрыгивать.

– Ты нервничаешь из-за ужина или похода в клуб? – спросил он, бросив на меня обеспокоенный взгляд.

– Я не нервничаю из-за клуба, я не могу дождаться. Я просто хотела бы, чтобы нам не нужно было сначала идти ужинать, – мрачно ответила я.

Он сжал мою руку. – Я не позволю твоему отцу портить тебе настроение, малолетка. Все будет не так, как раньше, теперь я за тебя.

Я благодарно улыбнулась ему, когда теплое, неясное чувство пробежало по мне. Раф так долго был единственным человеком на моей стороне, но даже тогда его руки были связаны. Мне было приятно, когда Майлз был рядом.

– А что, если он спросит о...ну, ты знаешь, о том, беременна ли я?

– Я разберусь с этим. Я уже говорил ему раньше, что наша сексуальная жизнь, черт возьми, не имеет к нему отношение.

Я ответила не сразу. Мне хотелось верить, что я смогу избежать допроса со стороны папы, но я знала, что он найдет способ допросить меня вдали от Майлза.

– Дело не только в этом, – сказала я, озвучивая другую причину своего беспокойства. – Я не горю желанием знакомиться с Ванессой.

Майлз бросил на меня сочувственный взгляд, прежде чем снова уставиться на дорогу. – Она племянница человека, который убил твою маму, верно?

– Да, – меня захлестнула волна печали. – Как папа мог согласиться на то, чтобы Раф женился на члене семьи, которая забрала у нас маму? Я бы никогда не простила ему этого.

– Тебе что-нибудь известно о том, что произошло? В преддверии смерти твоей мамы, я имею в виду, – сказал он, задумчиво сдвинув брови.

Я вздохнула. – Не совсем. Папа никогда не любил говорить об этом. Все, что я знаю, это то, что когда-то он вел дела с Рейганом и Роуэном Кинг, отцом и дядей Ванессы, но что-то пошло не так, и их пути разошлись. Многие люди передали свой бизнес папе, и Кинги разозлились, потому что у них начались финансовые проблемы. Они хотели отомстить папе, поэтому Роуэн похитил маму и убил ее. В ответ папа убил Роуэна.

У меня защемило сердце, когда я вспомнила ту единственную информацию, которая у меня была о смерти мамы. У меня было так много вопросов, но папа отказался отвечать на них. Я давно смирилась с тем, что больше никогда ничего не узнаю, и, чтобы найти утешение в ее смерти, я сказала себе, что она умерла быстро и не страдала. Я могла только надеяться, что это правда.

Майлз снова сжал мою руку. – Возможно, детей не следует винить за проступки их родителей.

Его слова поставили меня в тупик, потому что он был прав. Когда-то давным-давно наши прадеды убили членов семей друг друга. И все же мы были здесь, женаты и строили что-то невероятное. Я была несправедлива к Ванессе; она не имела отношения к смерти мамы, возможно, мне нужно было дать ей шанс.

И кто знает. Может быть, Раф найдет свое счастье с ней.

Остаток пути мы провели в уютном молчании, и мое беспокойство становилось все сильнее по мере того, как мы подъезжали к моему старому дому. Я уже забыла, что чувствую, находясь рядом с папой, и уже не могла дождаться окончания ужина, только бы убраться от него подальше.

Подъехав к воротам дома, охранники, стоявшие у входа, пропустили нас, не проверяя нашу машину, как они поступили бы с любыми другими гостями. Чего нельзя было сказать о нашей свите; как и в тот единственный раз, когда они последовали за нами к моему старому дому, их не пустили на территорию.

Мое сердце забилось сильнее, когда мы покатили по бесконечной подъездной аллее, а когда показался дом с папой, ожидающим у входной двери и смотрящим на часы, мне захотелось блевать от того, что мои нервы были на пределе.

– Ты в порядке, малолетка. Я здесь, с тобой, – сказал Майлз, останавливая машину.

Мы вдвоем вышли из машины, и через мгновение он оказался рядом со мной, взял меня за руку и сжал ее в своей. Взгляд папы опустился на наши руки, когда мы прошли несколько шагов до того места, где он ждал, прежде чем улыбка растянулась на его губах.

– Майлз, рад тебя видеть, – сказал он, протягивая руку Майлзу, который коротко пожал ее. Окинув меня оценивающим взглядом, он раскрыл объятия, приглашая меня шагнуть в его объятия. – София, я вижу, супружеская жизнь тебя устраивает.

Пытаясь скрыть свое потрясение от его редкого проявления привязанности, я шагнула в его объятия. – Привет, папа. Рада тебя видеть.

Мне следовало бы получить награду за то, что моя ложь прозвучала так правдиво.

Мое внимание привлекло движение позади него, и Раф вышел из двери. Высвободившись из папиных рук, я бросилась к брату, который с легкостью поймал меня и развернул к себе.

– Я скучал по тебе, Софи, – сказал Раф, и мы улыбнулись друг другу.

– Ты часто позволяешь женщинам набрасываться на тебя? – прорычал неодобрительный голос позади нас. Раф поставил меня на ноги, поморщившись, прежде чем помахать новоприбывшей. – Софи, это Ванесса. Ванесса, это моя сестра София.

Если бы не насмешка, исказившая ее черты, я бы сказала, что Ванесса привлекательная женщина. С длинными светлыми волосами, доходившими ей до талии, в сочетании с длинными ногами и тонкой талией любая модель позавидовала бы. Изумрудно-зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами и идеально очерченными бровями, сердито смотрели на меня, а ее накрашенные кроваво-красным губы были поджаты, как будто она только что пососала горький лимон.

– Приятно познакомиться, – сказала я, изо всех сил стараясь не судить о книге по ее обложке.

Она ответила мне своей фальшивой улыбкой, но когда рука скользнула вокруг моей талии, и меня окутал аромат Майлза, губы Ванессы растянулись в искренней улыбке.

– А кто это? – промурлыкала она, протягивая Майлзу руку и хлопая ресницами.

Гнев пронзил меня от ее откровенного флирта, но прежде чем я успела представить его, Майлз опередил меня. – Я муж Софии. И не сочти за неуважение, но единственная женщина, к которой я прикасаюсь, – это моя жена.

Он притянул меня к себе, прежде чем приподнять мой подбородок и коснуться своими губами моих. Самодовольство погасило искру гнева, и мне потребовались все мои усилия, чтобы не показать этого, когда Майлз отстранился, и я перевела взгляд на Ванессу, обнаружив, что она наблюдает за нами прищуренными глазами, в то время как Раф ухмыляется рядом с ней.

– Ладно, – сказал папа, прочищая горло. – Теперь, когда с представлениями покончено, давайте войдем внутрь. Ужин будет через час, так что у нас есть время выпить заранее, и мы все сможем узнать друг друга немного лучше.

Майлз похлопал меня по заднице, ухмыляясь, когда я одними губами произнесла «О, ура», когда мы последовали за папой, Рафом и Ванессой, последняя драматично покачивала бедрами, когда мы входили внутрь. Если бы она надеялась, что Майлз будет пялиться на ее задницу, она была бы прискорбно разочарована; его взгляд был сосредоточен исключительно на затылке папы и метал в его сторону кинжалы.

Мы совершили короткую прогулку по дому до гостиной, и я оглядела прихожую. Все было точно так же, как и раньше, но все же я чувствовала себя по-другому. Возможно, потому, что теперь я жила где-то, где чувствовала себя как дома, тогда как дома моего детства никогда не было.

На стойке бара в гостиной стояли пять бокалов с шампанским. Когда мы вошли, Эндрю, один из домашней прислуги, откупорил бутылку шампанского и наполнил бокалы, прежде чем папа их раздал.

– За объединение семей, – сказал он, поднимая свой бокал и лучезарно улыбаясь каждому из нас.

Следуя примеру Майлза, я подняла свой бокал, чокнувшись с папиным, и вспышка ярости пронзила меня, когда я увидела, что Ванесса пялится на Майлза, ее глаза путешествовали по всей длине его тела, прежде чем она, наконец, последовала за всеми остальными и подняла свой бокал.

– Почему бы вам, леди, не обсудить свадебные планы, пока мужчины обсуждают дела? – сказал папа, переводя взгляд с Ванессы на меня. – Я уверен, у тебя есть много советов, которыми ты можешь поделиться, София.

Мудак.

Напомнив себе, что мне нужно провести в обществе папы всего несколько часов, я мило улыбнулась ему. – Конечно.

От моего внимания не ускользнуло, как она закатила глаза, и она последовала за мной, когда я подошла к открытым дверям и посмотрела на территорию, где не так давно проходила моя собственная свадьба.

Легкая улыбка тронула мои губы при виде садов, освещенных в вечернем небе тысячами мерцающих огоньков, и все еще в первозданном состоянии, как всегда хотела мама.

– Итак, где вы с Рафом планируете пожениться? – спросила я, когда Ванесса подошла и встала рядом со мной.

Она усмехнулась. – Не здесь, это точно.

– Что... эм... что тут не так? – ответила я, оскорбленная ее отвращением.

Она сделала глоток шампанского, оттопырив длинный наманикюренный мизинец. – Что в этом хорошего? – пробормотала она. – Здесь скучно и слишком тесно для всех гостей, которых я хочу пригласить, – она сморщила нос, глядя в сад, прежде чем добавить себе под нос: – Кроме того, я не хочу выходить замуж там, где когда-то жила шлюха.

– Прости? – моргнула, не уверенная, что правильно расслышала.

– О, я не о тебе, милая, – ухмыльнулась она, махнув свободной рукой, обручальное кольцо с огромным бриллиантом на ее пальце сверкнуло в ослепительном свете люстры. – Я имела в виду твою мать-шлюху.

Удар!

Я никогда никого даже не толкала, не говоря уже о том, чтобы нанести удар. Честно говоря, я даже не осознавала, что ударила Ванессу, пока ее бокал с шампанским не разбился об пол, и ее пронзительный крик не пробился сквозь белый шум, звенящий у меня в ушах.

Злобная ярость закипела глубоко внутри меня, и я занесла кулак, чтобы ударить ее снова, желая причинить ей боль за то, что она сказала о моей маме, но меня остановили, когда чьи-то руки схватили меня, забрали мой стакан и оттащили прочь.

– Ты сука! – взвизгнула она, вскинув руки, чтобы прикрыть нос, и через секунду сквозь пальцы просочилась кровь. – Ты сломала мне нос!

– Ты это заслужила! – взревела я, пытаясь вырваться из удерживающей меня хватки. – Я убью тебя, черт возьми!

Горячие злые слезы градом катились по моему лицу, когда меня подняли с пола и отнесли на несколько шагов в сторону от того места, где Ванесса запрокинула голову, кровь текла у нее из носа, по рту и подбородку, прежде чем закапать на ее небесно-голубое платье.

– Что, черт возьми, все это значит? – взревел папа, вырывая меня из красного тумана, который застилал мне зрение.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Майлз железной хваткой обхватил меня руками, Раф стоял передо мной, защищая, а папа был рядом с Ванессой, пытаясь остановить ее кровотечение своим носовым платком.

– Она назвала маму шлюхой, – всхлипнула я, мой гнев утих, сменившись душевной болью.

– Я этого не делала! – сказала Ванесса. – Она напала на меня без причины!

Красная дымка вернулась через мгновение. – Ты лживая сука!

Я понятия не имела, как мне это удалось, но каким-то образом я вырвалась из рук Майлза и сделала по крайней мере два шага к Ванессе, когда он снова поймал меня, обхватив руками за талию и полностью оторвав от пола.

– Успокойся, Софи. Это ни к чему тебя не приведет, – убеждал Майлз.

Но я продолжала вырываться из его объятий, полная решимости преподать Ванессе урок, который она никогда не забудет.

– Уведи ее отсюда, Майлз, – приказал Раф. Сквозь дымку я едва различала его обеспокоенное лицо. – Я разберусь с этим.