Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 28

Майлз

Приглушенные рыдания Софии наконец стихли, когда мы возвращались в Холлоуз-Бэй. – Ты в порядке, Малолетка? – спросил я, переводя взгляд на нее.

Она продолжала смотреть на темную дорогу перед нами. – У меня болит рука.

– Я не удивлен. Ты ее здорово ударила.

– Она это заслужила.

– Я думаю, что да. Напомни мне не относиться к тебе неправильно, – усмехнулся я, надеясь разрядить обстановку.

Это сработало. София повернулась ко мне лицом с застенчивой ухмылкой на губах. – Это было приятно. Даже если папа будет в ярости на меня.

– Пошел он к черту. Если он на кого-то и зол, то это должно быть на как-там-ее-зовут, а не на тебя, – ответил я, отводя машину в сторону, чтобы пропустить мотоцикл.

– Как-там-ее-зовут? – София рассмеялась.

– Она не важна для меня, поэтому я решил не запоминать ее имени.

– Жаль, что я не могу забыть ее имя. Серьезно, во что играет папа, заставляя Рафа жениться на такой, как она?

Фары блеснули в моем боковом зеркале, когда нас обогнал другой мотоцикл. – Хотел бы я знать ответ, – ответил я, отвлекшись на два мотоцикла, которые теперь ехали впереди ведущего внедорожника.

Не было ничего необычного в том, чтобы увидеть байкеров на этом участке дороги; прямые и повороты делали езду увлекательной. Прошло несколько лет с тех пор, как я в последний раз ездил на мотоцикле, но, повзрослев, мы с Тео часто гоняли по этим дорогам, бросая друг другу вызов, кто быстрее.

Нет, мое внимание привлек не тот факт, что мотоциклы ехали на дороге. Дело было в том, что они ехали рядом друг с другом и сбавили скорость, так что оказались всего в нескольких футах впереди передней машины.

– Все в порядке? – спросила София, почувствовав, что я отвлекся.

– Да, – ответил я, не желая пугать ее, прежде чем решу не лгать ей. – Мне просто не нравится, как эти мотоциклы замедлили ход.

Она вытянулась на сиденье, чтобы лучше видеть, пока я набирал номер Роба, водителя машины впереди. Он ответил после первого гудка. – Мистер Вульф?

– Что происходит?

– Похоже, парочка ребят отправилась покататься, сэр, – беззаботно ответил он.

– Хорошо. Не спускай с них глаз, мне не нравится, что они так близко к тебе.

– Да, сэр, будет сделано.

Повесив трубку, я перевел взгляд на зеркало заднего вида, когда послышался рев других мотоциклов, и появились еще два мотоцикла, окружая внедорожник позади нас.

Все произошло мгновенно. У меня едва хватило времени заметить в зеркале заднего вида двух мотоциклистов, вытаскивающих пистолеты, прежде чем они начали стрелять по машине позади нас, в то время как впереди двое других сделали то же самое, попав в машину Роба.

Они тоже не шутили; оружие, которое они использовали, было полуавтоматическим, они бесконечным потоком выпускали очередь за очередью. Шины внедорожника Роба занесло, когда он ударил по тормозам, как раз в тот момент, когда пули попали в блок двигателя, и машина превратилась в огненный шар.

София ахнула рядом со мной, хватаясь за ремень безопасности, когда я резко вывернул из-за горящей машины, одновременно нажимая на газ, чтобы обогнать ее.

Сигнализация SOS была установлена в каждой нашей машине, и в тот момент, когда на нее нажимали, она отправляла оповещение с координатами того, где мы находимся, на телефон Кая, а также на телефон каждого человека, который у нас работал.

Я только надеялся, что они доберутся до нас вовремя, потому что с тем оружием, которое было у байкеров, я был чертовски уверен, что нам повезет и мы останемся живы.

Выбрался из горящих обломков, и с адреналином, бурлящим в моих венах, я взглянул в зеркало как раз вовремя, чтобы увидеть, как задний внедорожник перевернулся. Он дважды перевернулся, прежде чем исчезнуть со склона холма, рухнув на камни внизу и, без сомнения, убив всех, кто был внутри.

Нам было хорошо и мы действительно были предоставлены самим себе, и, несмотря на ее неподвижность, я чувствовал ужас, исходящий от Софии.

Мне потребовались все мои усилия, чтобы не показать свой страх.

– С нами все хорошо будет, Софи. Помощь уже в пути.

Она не ответила, но ее молчание говорило о тысяче слов.

Она мне не поверила.

И я не винил ее.

Не тогда, когда я завернул за угол и столкнулся с еще двумя байками, припаркованными рядом со стоящей машиной. Байкеры немедленно открыли по нам огонь. Они целились не в лобовое стекло и не в двигатель, а в наши шины, что говорило мне о двух вещах: они знали, что машина пуленепробиваемая, и они не пытались нас убить.

По крайней мере, пока.

Несмотря на мои попытки, избежать шквала пуль было невозможно, и им не потребовалось много времени, чтобы найти свои цели. Передние шины лопнули, и я изо всех сил вцепился в руль, когда машину начало кренить, отчаянно пытаясь удержать ее в вертикальном положении.

Но когда стоявшая машина внезапно дернулась вперед и врезалась в нас сбоку, наша машина перевернулась. Моя голова ударилась о руль, и последнее, что я услышал, прежде чем темнота поглотила меня, были испуганные крики Софии, перекрывающие хруст металла.

ГЛАВА 29

Майлз

Резкая боль в челюсти – несомненно, от удара – вытащила меня из темноты. Моим глазам потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться, и меня охватило замешательство, когда я осмотрел эту сцену.

Какого черта мы оказались в доках?

И как мы сюда попали?

Но все вопросы вылетели в окно, когда мой взгляд упал на Софию, и убийственная ярость поглотила каждую клеточку моего тела.

Она стояла в конце каменного причала, всего в 200 футах от того места, где я находился, а позади нее катились волны, пока не разбились о бетон. На ее щеках виднелись потеки черного макияжа, а нижняя губа дрожала, когда она пыталась сдержать еще больше слез. На ее лбу из пореза высохла кровь, а красивое белое платье, которое она выбрала для ужина, было покрыто красными пятнами и черной копотью.

Глаза Софии были прикованы ко мне, ее великолепные голубые глаза наполнились страхом, и мое сердце ушло в пятки, когда я понял почему. Ее руки были заведены за спину, а ноги связаны вместе толстой веревкой. Другой конец веревки был прикреплен к бетонной плите.

Если бы этого было недостаточно, нож, приставленный к ее горлу элегантно одетым мужчиной, которого я никогда раньше не видел, напугал бы кого угодно.

Я начал подниматься с того места, где стоял на коленях, отчаянно пытаясь добраться до нее, но меня удержала железная хватка. Я боролся с этим, мотая головой из стороны в сторону, и обнаружил, что меня держат двое мужчин в кожаной форме. Их окружали еще четверо байкеров, без сомнения, те самые, которые уничтожили нашу охрану. Что-то прижалось к моему затылку, и сработал спусковой крючок, сообщив мне, что позади меня был еще один человек.

Это был не первый раз, когда мне приставляли пистолет к голове, и если я выживу, то, вероятно, не последний; преимущества той жизни, которую я вел. Смерть никогда не беспокоила меня, особенно когда я был убежден, что присоединюсь к Тео.

Но в тот момент я не хотел умирать.

Я не смог бы помочь Софии, даже если бы мои мозги разлетелись по причалам.

Я напрягся, позволяя мужчинам, державшим меня, думать, что я подчиняюсь, хотя на самом деле я выигрывал себе время, чтобы придумать способ вытащить свою жену из этой ситуации.

Моим первоначальным инстинктом было, что эти люди были частью Эрреры. Мы работали с Рафом и за последние несколько дней добились прогресса, чтобы незаметно провести встречу с ними; последнее, чего мы хотели, это чтобы Джорджио узнал, что мы хотим предложить картелю сделку получше, чем та, что была у него.

Но, возможно, наши усилия разозлили их, и они с самого начала намеревались нанести удар.

– Мистер Вульф, рад наконец-то познакомиться с вами, – сказал придурок, приставивший нож к горлу Софии. – Жаль, что мы не встретились при лучших обстоятельствах, но я не думал, что вы согласитесь добровольно отдать эту маленькую сучку.

На его оскорбление я отреагировал раньше, чем успел подумать, попытавшись снова встать, чтобы убить ублюдка. За мои усилия мужчина, стоявший сзади, ударил меня по затылку рукояткой пистолета, что усилило уже пульсирующую боль в затылке.

– Отпусти ее, – процедил я сквозь боль.

Мужчина усмехнулся. – Нет, не думаю, что хочу. Видишь, у меня с ней счеты, – сказал он, облизывая лицо Софии, и ее глаза закрылись от отвращения.

– Она не должна платить долг своего отца, – прорычал я, каким-то образом сохраняя самообладание.

Брови мужчины приподнялись. – Боюсь, ты меня с кем-то путаешь. Позволь представиться. Меня зовут Хьюго Кент. – его темные глаза вспыхнули гордостью, как будто его имя должно было что-то значить для меня.

– Он брат Оуэна, – сказала София, ее дрожащий голос был едва слышен за шумом волн.

Что за черт?

Хьюго ухмыльнулся. – Она права. И именно из-за этой сучки погиб мой младший брат. Если бы он не был так чертовски одержим ею, он никогда бы не заключил это чертово соглашение с твоим другом.

От такого поворота событий у меня голова пошла кругом. – Бывший друг, – прошипел я, как будто это было чертовски важно в такое время. – И из-за глупости твоего брата его убили. Отпусти ее к чертовой матери, и мы с тобой разберемся с этим. Только мы вдвоем.

Он снова хихикнул, и этот звук задел мои и без того расшатанные нервы. – Я не могу не согласиться с тобой по этому поводу, мистер Вульф. Глупость Оуэна в первую очередь привела его к работе с Бьянки. Он думал, что он большой, страшный, крутой парень, когда на самом деле он был идиотом. Но он был моим младшим братом. И я знаю, как много значит верность для тебя и твоей семьи, поэтому я уверен, ты можешь понять, почему я это делаю.

Я выругался себе под нос. Да, верность была тем, чем мы гордились, но мы бы никогда, черт возьми, не причинили вреда невинным людям на этом пути.

– Однако тебе будет приятно узнать, что я не такой, как мой брат, – продолжил Хьюго. – Я на самом деле не люблю кровь, поэтому я не собираюсь разносить ей голову, как это случилось с Оуэном. И я не собираюсь перерезать ей горло, чтобы она истекла кровью прямо здесь, – коварная ухмылка тронула его губы. – Это то, что случилось с твоим кузеном, верно? Ему перерезали горло прямо здесь, в доках?

Мое лицо исказилось в гримасе, когда воспоминание об утре, когда я обнаружил тело Тео, попыталось пробиться в мою голову. Я потерял одного человека, которого любил, в этом проклятом месте, и не собирался терять другого.

Мне нужно было подумать, черт возьми.

Но мое внимание было приковано к Софии и к тому, как близко ее ноги находились к краю причала. Один порыв ветра – и она перевернулась бы, а я точно знал, насколько глубока вода в конце причала.

– Отпусти ее. Возьми меня в наказание за смерть Оуэна. Как ты сказал, Оуэн был убит из-за моего друга.

Губы Хьюго скривились в односторонней ухмылке. – Ничего не поделаешь. Видишь ли, она не единственная, с кем нужно свести счеты сегодня вечером. Почему бы тебе не поздороваться с Арнольдом? Это он приставил пистолет к твоей голове, и, если я не ошибаюсь, я действительно считаю, что ты ответственен за убийство обоих его братьев, Маркуса и Адриана Пауэллов.

О черт.

После инцидента в баре «Сорок Четыре» Кай приказал мне передать расследование в отношении Адриана Пауэлла Эшу. Я связывался с ним несколько раз после свадьбы, но ему так же, как и мне, везло в попытках выяснить, на кого работал Адриан.

Я предоставил ему продолжать, а сам попытался докопаться до сути того, что Джорджио замышлял с картелем.

Ошибка, которая теперь терзала меня за задницу.

Дуло пистолета все глубже упиралось мне в голову. – Приятно познакомиться, ублюдок, – прорычал Арнольд у меня за спиной. – Не волнуйся, я не собираюсь тебя убивать. Пока. У меня и моих парней есть целая куча планов относительно тебя, прежде чем твое сердце перестанет биться.

– Верно, – ухмыльнулся Хьюго. – Что ж, было приятно иметь с тобой дело, Арнольд, но у меня есть то, что я хочу, так что как насчет того, чтобы продолжить это дело?

В тот момент, когда эти слова слетели с губ Хьюго, произошло несколько событий.

Сильным толчком он оттолкнул Софию назад, и воздух наполнил ее пронзительный крик, за которым последовал мощный всплеск. Страх пополз по моим венам, превращая кровь в лед, и когда я изо всех сил дернулся от двух байкеров, державших меня, раздался выстрел, а рев двигателя мотоцикла приблизился.

Арнольд навалился на меня, и двое байкеров, державших меня, отпустили мои руки, чтобы забрать свое оружие, вместе с другими байкерами. Я выкатился из-под тела Арнольда, между его безжизненными глазами зияла дыра.

Байкеры открыли огонь по новоприбывшему, их внимание было приковано к тому, кем был мой неожиданный союзник. Пули просвистели мимо меня, когда я рванулся к причалу, чертовски надеясь, что не получу ни одной пули в затылок.

Я понятия не имел, кто был новоприбывший; я знал, что это был не Кай и не кто-либо из наших мужчин, насколько я знал, они не ездили на мотоциклах. Но об этом стоило подумать в другой раз; прямо сейчас я был сосредоточен только на том, чтобы добраться до Софии.

Хьюго бросился вдоль причала, его лицо исказилось от крайней паники, а глаза метались по сторонам, как будто он пытался найти безопасный маршрут в разразившемся хаосе.

К несчастью для него, у него было только два выхода: прыгнуть в воду или пройти мимо меня.

Этому ублюдку потребовалось слишком много времени на раздумья.

Сжимая в руке нож, он замахнулся на меня за секунду до того, как я врезался в него, отбросив назад и оседлав сверху.

– Ублюдок! – я ударил его кулаком в лицо, когда он взмахнул ножом, изо всех сил пытаясь оттолкнуть меня, когда из его разбитого носа хлынула кровь. – Я, блядь, убью тебя за то, что причинил боль моей жене.

Ярость привела в действие мои кулаки, когда они снова врезались в его лицо, но, несмотря на боль, которую я ему причинил, он все еще пытался сопротивляться, нож порезал мне руку, когда он размахивал им.

Несмотря на боль от пореза, я с легкостью поймал его размахивающую руку, выкручивая запястье до тех пор, пока не раздался оглушительный треск, и он не закричал в агонии. Но его крики длились недолго. Не тогда, когда я вонзил нож, который отобрал у него, прямо ему в сердце.

Я не стал дожидаться, пока он перестанет дышать, прежде чем вытащил лезвие и снова рванулся вперед, сжимая нож в руке. Добравшись до края причала, я огляделся, но Софии нигде не было видно.

Когда я нырнул, ледяная вода пронзила мое тело тысячей игл, а ножевая рана на руке превратилась в пылающий ад из-за соленой воды. Со щиплющими глазами я отчаянно оглядывал мутную воду, пытаясь найти хоть какой-нибудь признак Софии, но в темноте было невозможно что-либо разглядеть. Когда мои легкие начали гореть, у меня не было другого выбора, кроме как вынырнуть на поверхность.

Когда я вынырнул на поверхность, выстрелы все еще отдавались эхом от доков, но я не стал зацикливаться. Сделав глубокий вдох, я снова нырнул, заставляя себя погрузиться глубже.

Каждый мускул в моем теле горел, а рука чертовски пульсировала, когда я заставлял себя плыть дальше в темноту. Мое зрение затуманилось от едкой соли, и меня охватил ужас, поскольку все, что я мог видеть вокруг, – это мрак воды.

Мои легкие начали гореть, отчаянно нуждаясь в воздухе, и когда я подумал, что мне придется возвращаться на поверхность, в темноте появилась белая вспышка.

Решимость придала мне сил, когда надежда расцвела в моей груди. Конечно, я не опоздал? Этого не могло быть. Я не мог потерять ее.

Мои легкие протестующе закричали, когда я приблизился к невесомой фигуре Софии, ее каштановые волосы мягко развевались вокруг нее, а глаза были закрыты. Я схватил ее за руку и встряхнул, надеясь, что ее глаза распахнутся и она поймет, что я был рядом с ней, что я пришел спасти ее.

Но они этого не сделали.

Не готовый сдаваться, я использовал ее тело, чтобы доползти туда, где ее ноги были привязаны к плите, придавливая ее к земле. Черные точки плясали у меня перед глазами, голова становилась легче по мере того, как мои легкие дольше обходились без кислорода, но мне было все равно. Если София умрет под водой, я умру вместе с ней.

Без нее, без Тео, моя жизнь была пуста.

С угасающей энергией я принялся за работу, перепиливая веревку ножом и игнорируя инстинкт самосохранения в моей голове, кричащий мне выбираться на поверхность. Моя рука болела так, словно я поднимал тяжелую машину, и как раз в тот момент, когда я подумал, что больше не смогу держаться, последние обрывки веревки оборвались, освобождая Софию.

Я выронил нож, обхватил ее руками и из последних сил изо всех сил брыкался ногами, выталкивая нас на поверхность.

Когда мы прорвались, мои легкие горели, когда я сделал глубокий вдох, прежде чем оттащить Софию к краю причала. Несмотря на то, что кислород теперь циркулировал по моему телу, в голове у меня все еще было туманно, и я понятия не имел, как мне вытащить ее из воды.

Пока чья-то рука не протянулась вниз. – Отдай ее мне.

Я резко вскинул голову. Байкер, который пришел нам на помощь, снял шлем, и я заметил, что перестрелка стихла. Несмотря на брызги крови, покрывавшие его лицо, я узнал его, поскольку видел однажды раньше. Но какого черта он здесь делал, я понятия не имел, и не собирался тратить время на выяснение.

Собрав силы, в которых я не был уверен, что у меня есть, я поднял Софию в его ожидающие объятия, и огромное облегчение пронзило меня, когда он вытащил ее на причал.

Адреналин, смешанный с отчаянной потребностью добраться до Софии, подтолкнул меня каким-то образом взобраться на три железные перекладины, прикрепленные сбоку к бетону. Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда я выбрался на причал, но это было не от прохладного воздуха.

Это было из-за того, что София лежала на спине, а мужчина в кожаном костюме тискал ее грудь.

– Уйди с дороги! – оттолкнул его и принялся колотить ее по груди, мое сердце разрывалось где-то посередине при виде безжизненного лица Софии. – Давай, Софи, – выдохнул я, мое дыхание уже вырывалось короткими рывками. – Пожалуйста, Малолетка. Мне нужно, чтобы ты очнулась.

Я наклонился, переводя воздух из своих легких в ее. Ее грудь надулась, но воздух тут же со свистом вышел. Сделав ей еще три вдоха, я снова начал качать ее грудь, мои глаза наполнились слезами, которым я отказывался позволить пролиться.

Она не была мертва.

Наша история закончится не так.

Не тогда, когда все только начиналось.

– Пожалуйста, Софи, – взмолился я срывающимся голосом. – Дыши для меня. Просто дыши, черт возьми.

Где-то вдалеке завизжали шины. Я не смел отвести взгляд, слишком сосредоточенный на Софии и безмолвно умоляющий ее вернуться ко мне.

– Это Кай. Я позову на помощь, – я забыл, что он был там, когда уходил, и когда звук его удаляющихся шагов затих, я вдохнул побольше воздуха в Софию, прежде чем продолжить с массажем сердца.

– Ну же, София! – зашипел, слезы, которые я пытался сдержать, теперь текли по моим щекам. – Мне нужно, чтобы ты проснулась, Софи. Я... я, черт возьми, люблю тебя и никогда не говорил тебе об этом, – я продолжал делать массаж сердца. – Я должен был сказать тебе, что понял точный момент, когда влюбился в тебя. Это было, когда ты шла по проходу, и ты была так чертовски красива, – я сделал несколько глубоких вдохов, мои легкие снова кричали, когда я вдувал их в нее, прежде чем вернуться к работе ее сердца. – Пожалуйста, Софи. Я не могу жить без тебя. Вернись ко мне, и я обещаю, что буду говорить тебе каждый гребаный день, что люблю тебя.

Панические крики со стороны причала достигли моих ушей, когда я снова приблизил свое лицо к ее лицу, и как раз в тот момент, когда я собирался закрыть ей рот, ее тело дернулось.

Она кашлянула.

Изо рта у нее хлынула вода.

Огромное облегчение охватило меня, когда я перевернул ее на бок. Она все кашляла и кашляла, пока я растирал ей спину, выплевывая воду, пока от нее ничего не осталось.

Когда вода кончилась и приближающиеся шаги возвестили о прибытии помощи, София перевернулась на спину. Быстрым движением я поймал ее так, что ее голова оказалась у меня на коленях.

Ее ярко-голубые глаза, наполненные слезами, моргнули, глядя на меня, и когда она заговорила, ее голос был не более чем хриплым шепотом. – Я... тоже люблю тебя.

ГЛАВА 30

София

Первые две недели после моего столкновения со смертью я едва могла двигаться из-за синяков, украшавших мои ребра. Майлза терзало чувство вины, не только потому, что это он бил меня в грудь, пытаясь перезапустить мое сердце, но и потому, что он не добрался до меня до того, как меня столкнули с края причала.

Не имело значения, сколько раз я повторяла ему, что если бы не синяки, я была бы мертва. Не имело значения, как часто я напоминала ему, что если бы он попытался вырваться из-под пистолета, приставленного к его голове, он был бы убит мгновенно, и тогда, без сомнения, я бы тоже умерла.

Это просто не имело значения. Чувство вины съедало его заживо.

Наши физические раны заживали со временем, эмоциональные – дольше, и мы оба знали, что у нас останутся невидимые шрамы, напоминающие нам о том, что произошло.

Проходила ночь за ночью, и пока кошмары преследовали наш сон, мы лежали без сна и разговаривали до восхода солнца, отдавая друг другу наши души. Постепенно мы начали исцеляться вместе. Постепенно его чувство вины начало ослабевать.

Мне потребовалось время, чтобы набраться уверенности и выйти из дома из страха, что меня снова похитят, особенно после того, как Майлз рассказал мне все об угрозе со стороны картеля Эррера.

Он должен был сказать мне; однажды ночью я проснулась с криком и вспомнила, как он сказал Хьюго, что долг моего отца не в моей компетенции.

Но мои опасения несколько развеялись, когда Майлз заверил меня, что картель согласился не предпринимать никаких действий против меня или папы, пока между ними и Вульфами обсуждается сделка. Сделка, о которой вел переговоры не кто иной, как Раф.

Хотя у меня все еще был затаенный страх, что картель внезапно нанесет удар, я верила в Майлза, который защитит меня, и в моего брата, который найдет способ расхлебать папин бардак. Кроме того, если бы я поддалась страху, который хотел поглотить меня, я бы никогда не вышла из дома, и я отказалась позволить кому-либо отнять у меня жизнь теперь, когда я, наконец, начала жить ею.

Вражда между моим отцом и картелем объясняла отсутствие Рафа с ночи инцидента. Он проводил ужасно много времени в Нью-Йорке, и хотя он утверждал, что приехал туда, чтобы разобраться с картелем, я подозревала, что была еще одна причина, по которой мой брат не хотел покидать город.

И это было не из-за Ванессы Кинг, несмотря на то, что их помолвка все еще оставалась в силе после того, как я сломала ей нос.

Что касается папы, я не могу сказать, что была удивлена, узнав, что он предпринял небольшие шаги, чтобы свести на нет угрозу в мой адрес. Однажды он навестил меня, через несколько дней после того, как Майлз вернул меня к жизни, и был разочарован больше, узнав, что я не беременна, чем тем, что я чуть не умерла.

Майлз выгнал его из дома и сказал, что ему больше не рады в моей жизни. Эти двое вступили в молчаливое противостояние, прежде чем папа ушел, пробормотав, что это еще не конец. Ответом Майлза была лишь ухмылка.

Я не знала этого до того момента, как папа уехал, но невидимый покров страха висел надо мной с того самого дня, как я вернулась из Италии. Как только его машина скрылась с подъездной аллеи, плащ поднялся. Я рухнула на колени в фойе нашего дома и разрыдалась в объятиях Майлза, облегчение и благодарность захлестнули меня за то, что мне больше не приходилось иметь дело с папой в одиночку.

Когда мои слезы высохли, Майлз задал мне вопрос, от которого у меня перехватило дыхание, и мой ответ заставил меня сидеть перед зеркалом почти шесть недель после того, как я чуть не утонула, и наносить последние штрихи макияжа.

Я снова уставилась на свое отражение, мои голубые глаза сверкали под теплым солнцем, льющимся сквозь огромные стеклянные окна комнаты, которую мы с Майлзом теперь делили. Это разительно отличалось от того раза, когда я в последний раз смотрелась в зеркало, надевая свадебное платье.

В прошлый раз мой взгляд был полон трепета и неуверенности в своем будущем. Теперь в них не было ничего, кроме волнения за мою жизнь с Майлзом.

Тихий стук в дверь вывел меня из задумчивости. Встав, я позвала того, кто это был, войти. Воздух со свистом вырвался из моих легких, когда Раф вошел внутрь, одетый в элегантный смокинг, с безупречно уложенными темными волосами.

– Раф! Ты пришел! – я взвизгнула, прыгая в его объятия, стараясь не помять свое шелковое платье.

Он притянул меня к своей груди. – Конечно, я пришел. Я бы не пропустил день твоей свадьбы.

Я лучезарно улыбнулась ему. Хотя мы с Майлзом уже были женаты, мы оба согласились, что будем относиться к возобновлению наших клятв так, как если бы это был день нашей официальной свадьбы. Первый раз не в счет. Тогда ни у кого из нас не было выбора. На этот раз у нас был.

Поэтому, когда Майлз сделал предложение после того, как я перестала плакать в его объятиях, наконец-то обретя свободу принимать собственные решения, ответ был прост.

Последние несколько недель мы потратили на то, чтобы собрать все воедино, мы вдвоем решали, где мы поженимся, кто там будет, и все остальные мелкие детали, которые были решены за нас в первый раз.

– Ты выглядишь совершенно сногсшибательно, Софи, – усмехнулся Раф, глядя на меня сверху вниз с любовью в глазах.

Но в нем был намек на грусть, который заставил меня протянуть руку и погладить его свежевыбритую щеку. – Все в порядке?

Он сглотнул, и краткое замешательство перед ответом подсказало мне, что его ответ был ложью. – Лучше не бывает.

– Ненавижу, когда ты мне лжешь.

Он вздохнул и нежно убрал мою руку со своей щеки, сжимая ее в своих. – Я ненавижу, что не могу рассказать тебе всего, но я расскажу, Софи. Мне просто нужно время. Ты можешь мне его дать?

Я сжала его руку. – Не торопись, сколько тебе нужно. Ты же знаешь, что я всегда рядом с тобой, верно?

Он кивнул. – Я знаю. Вообще-то, я хотел кое-что спросить.

– Что?

Грустная улыбка на его губах сменилась нежной. – Могу я отдать тебя?

Мое сердце наполнилось любовью, которую я питала к своему брату. – Я бы ничего так не хотела.

При повторном стуке в дверь мы оба обернулись, чтобы посмотреть, кто это. Райли, одетая в свое мятно-зеленое платье подружки невесты, появилась в дверях, ее черты лица просветлели, когда она увидела мое платье.

– Вау, София, – присвистнула она. – Это платье намного сексуальнее, чем другое. Майлз точно захочет трахнуть тебя в этом.

Легкий румянец окрасил мои щеки. Она была права, серебряное платье было намного сексуальнее, чем первое, которое я надела. Шелковый материал этого платья облегал мои изгибы, как вторая кожа, и оно было полностью без спинки, что означало, что мне пришлось отказаться от бюстгальтера, мягкий шелк прижимался к моим соскам каждый раз, когда я двигалась.

– Господи, – сказал Раф, пощипывая переносицу. – Ты говоришь о моей сестре.

– О, тише, – ухмыльнулась Райли. – Ты не хуже меня знаешь, что молодожены не смогут оторвать друг от друга рук.

– Да, но мне не нужен мысленный образ.

Услышав его страдальческий стон, мы с Райли захихикали. Когда в дверях появилась Энджел, тоже в подходящем платье подружки невесты, счастье захлестнуло меня. Большую часть своей жизни я была одинокой, невидимой для большинства. Но теперь у меня было все, чего я всегда хотела.

Я больше не была призраком.

– Ты готова? – спросила Райли, вручая мне маленький букетик, который она держала в руках, и пожимая руку Энджел.

– Более чем.

Мы вчетвером прошли через дом и поднялись на террасу на крыше. Ровно через неделю после того, как я чуть не утонула, Майлз залил бассейн после того, как мне приснился кошмар о том, что я утонула в бассейне.

Вместо этого он нанял команду садовников, чтобы превратить территорию в сад на крыше. Теперь пространство было заполнено множеством красивых цветов всевозможных цветов, размеров и ароматов. Там была даже скамейка с небольшой мемориальной доской в память о моей маме, где я часто сидела и смотрела на город Холлоуз-Бэй, пока ночью не появлялись звезды.

Это было идеальное место для нас, чтобы возобновить наши клятвы.

Подойдя к двери, которая вела на террасу, Райли поцеловала меня в щеку, прежде чем выйти вместе с Энджел. В ту же секунду, как они это сделали, воздух наполнила фортепианная музыка, зазвучали ноты канона Ре Бетховена; одно из моих любимых фортепианных произведений.

Предлагая мне его руку, я взяла Рафа под локоть, мое тело вибрировало от возбуждения. Он толкнул дверь и провел меня внутрь, мой взгляд встретился с человеком, который изменил мою жизнь.

У меня пересохло во рту, что случалось часто, особенно теперь, когда волосы Майлза снова стали такими длинными, как в ту ночь, когда я впервые увидела его. Они аккуратно свисали чуть выше его плеч, и он заправил их за уши. Мои мысли вернулись к прошлой ночи, когда он заставил меня кончить три раза, используя только свой язык, и я сжала шелковисто-мягкие пряди.

Он был одет в смокинг, соответствующий тому, что носили Раф и Кай, его шафер, пиджак плотно облегал его мускулистое тело. Он следил за мной, пока я медленно пробиралась по импровизированному проходу туда, где он ждал.

Несколько гостей вокруг меня исчезли; я сосредоточилась только на одном человеке, и по тому, как он следил за мной глазами, у меня возникло ощущение, что ему потребовались все его силы, чтобы удержаться от того, чтобы подойти ко мне и потащить обратно в спальню.

Или, может быть, трахнет меня прямо на месте, на глазах у всех гостей.

Мы еще не осуществили мою фантазию о посещении «Экзотики», что я была полна решимости изменить.

И очень скоро.

Я едва успела дойти до конца прохода, как Майлз схватил меня за руку, вырвал из объятий Рафа и прижал к своей твердой груди. – Блядь, малолетка. Ты убиваешь меня здесь, – прошипел он мне в губы, его член прижался к моей сердцевине. – Ты выглядишь чертовски красиво.

Широкая улыбка озарила мое лицо, когда тепло разлилось по мне. – Ты тоже хорошо выглядишь, мистер Вульф. – я положила руки ему на грудь и прижалась губами к его губам, забыв, что у нас есть зрители, пока не раздался кашель.

– Если ты не возражаешь, не все из нас хотят смотреть порно-шоу, особенно Энджел, – игриво проговорил Кай.

Я прикусила губу. Хотя я ничего так не хотела, как чтобы Майлз трахнул меня на глазах у публики, я не хотела, чтобы это была аудитория из людей, включая тринадцатилетнего подростка и моего брата.