Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 3

Майлз

Всегда, Тео.

К тому времени, как прибыли Эрни и его люди, слова, которые бормотала София, повторялись так много раз, что мне ничего так не хотелось, как залезть в собственный мозг и вырвать их из своего словаря.

Поскольку парень, которого я избил до полусмерти, все еще был без сознания и связан пластиковыми стяжками, я отдал приказ Эрни разобраться с последствиями в баре, прежде чем убираться оттуда к чертовой матери с Софией, вырубившейся на заднем сиденье.

Эти слова продолжали повторяться всю дорогу домой, и все это время я смотрел на нее, распростертую на моей кровати, пока ждал, когда семейный врач, док Харрис, приедет в дом, чтобы осмотреть ее. Зеленоглазый монстр с каждой секундой грозил вырваться из-под моей кожи.

Несмотря на то, что мы с Тео выглядели почти одинаково, а женщины почти всегда падали перед ним на колени, я никогда не ревновал к нему. Никогда не испытывал враждебности и не желал, чтобы наши роли поменялись местами.

За исключением одного человека.

Даже после его смерти ревность пронзила меня, как огонь, прокладывающий себе путь по моим венам. Это было чудо, что я не выбил ни одного зуба из-за того, что моя челюсть была сжата так чертовски сильно, когда я пытался отодвинуть ревность подальше и позволить ненависти заменить ее.

Было легче ненавидеть Софию за то, что она заставляла меня чувствовать к Тео. И за то, что она заставляла меня чувствовать к ней.

Когда раздался тихий стук в дверь и док Харрис просунул голову, меня охватило облегчение. Я мог бы избавиться от запаха корицы, наполнившего мою комнату, и выместить свой гнев на ком-то, кто этого заслуживал.

Проинформировав Харриса о случившемся и моем подозрении, что Софию накачали наркотиками, я оставил его осматривать ее. Большими шагами я пересекал территорию дома, направляясь к изолятору, адреналин бурлил во мне.

Карцер представлял собой переоборудованный сарай, расположенный на краю участка. Помимо камер наблюдения, наблюдающих за сараем со всех сторон, был принят ряд мер безопасности для предотвращения несанкционированного доступа, а именно, что Энджел подглядывала в местах, где ей не следовало находиться.

Несмотря на предупреждение Райли о том, что ее не подпускали ближе чем на сотню метров к камере, Энджел несколько раз ловили при попытке проникнуть внутрь, что обычно приводило к тому, что Райли теряла самообладание, а Энджел закатывала истерику, к большому удовольствию Кая и Ким.

Две девушки были такими же дерзкими, как и каждая другая.

С момента переезда в дом карцером пользовались всего несколько раз, в основном потому, что люди знали, что с Вульфами шутки плохи. После битвы с нашими врагами, когда мы вернули город, жителям Холлоуз-Бэй напомнили о том, кто здесь главный, и по большей части они подчинились.

Однако были несколько странных людей, которые думали, что могут бросить вызов нашей власти, и оказались закованными в карцер, где мы с Каем напоминали им о том, кто правит городом.

Одни уходили, другие нет.

Этот ублюдок, запертый в карцере в ожидании своей участи, никуда не денется.

Введя код, чтобы открыть первую дверь, я использовал отпечаток большого пальца, чтобы отпереть вторую, прежде чем встать перед сканером лица, чтобы получить доступ к третьей двери. Как я уже сказал, дополнительные меры, чтобы не впускать любопытную тринадцатилетнюю девочку.

Когда дверь распахнулась, я вошел внутрь и обнаружил свою жертву привязанной к стулу, а пять полуавтоматических винтовок были направлены на нее. Он был раздет до боксерских трусов, и синяки, украшавшие его лицо и торс, были в полном расцвете, его кожа имела смесь глубокого пурпурного и красного цветов. Результат моей работы. Ему удалось приоткрыть один глаз, но другой был крепко заплывшим.

– Босс. Нам удалось узнать имя этого ублюдка, – сказал Эрни, опуская пистолет и приближаясь ко мне. – Позвольте мне представить вам Адриана Пауэлла, брата Маркуса Пауэлла. У него даже есть татуировка в виде оленя.

Мой пристальный взгляд сузился на ублюдке. Маркус Пауэлл был помощником шерифа «Оленей», банды, у которой была идиотская идея заявить права на наш город вместе с кем-то, кого мы когда-то считали другом. Семьей.

Маркус был тем ублюдком, который бросил Софию в камеру к Кимми, нашей подруге, а затем попытался напасть на Софию. Кимми вмешалась, помешав Маркусу сделать то, что он планировал сделать с Софией, но в результате он избил Кимми до полусмерти.

Когда мы с Рафом и несколькими нашими мужчинами нашли женщин в камере и освободили их, Кимми рассказала мне, что сделал Маркус. Меня охватила такая ослепляющая ярость, что, когда я нашел Маркуса, я изрешетил его торс пулями.

После того, как мы отвоевали Холлоуз-Бэй, Кай поставил перед собой задачу избавить мир от «Оленей», и мы преуспели.

По крайней мере, мы так думали.

По крайней мере, картель Эррера тут ни при чем. Эти ублюдки угрожали похитить и продать Софию тому, кто больше заплатит на черном рынке, в отместке за неудачную сделку с наркотиками между ними и Джорджио. Они еще не сделали свой ход. Пока. Но это был только вопрос времени, и, учитывая отсутствие мер предосторожности, которые Джорджио предпринимал для защиты своей дочери, я был уверен, что когда они нанесут удар, то преуспеют в своей миссии по похищению Софии.

Вот почему я уже строил планы в своей голове, как убедиться, что София находится под моей защитой, и почему Кай и Райли прервали свой медовый месяц и были на пути домой.

Сохраняя самообладание, я кивнул. – Дальше я с ним разберусь.

– Конечно, мистер Вульф, – ответил Эрни, пожимая мне руку свободной рукой. – Вы хотите, чтобы вокруг поместья было больше людей?

– Размести еще четырех человек на первом контрольно-пропускном пункте. Мы обсудим это подробнее, когда Кай вернется, – сказал я, хлопая Эрни по плечу.

Эрни был хорошим человеком, и он знал, насколько серьезно мы с Каем относимся к тому, чтобы наши женщины были защищены должным образом.

Не то чтобы София была моей женщиной.

Черт.

– Будет сделано, босс, – сказал он, кивая своим людям, которые вчетвером последовали за Эрни и оставили меня наедине с человеком, который вскоре должен был умереть.

Я хрустнул костяшками пальцев, прежде чем вырвать кляп изо рта Адриана. В ту же секунду, как она освободилась, он сплюнул полный рот крови мне под ноги и поднял на меня злобные глаза. – Отпусти меня. Ты ни хрена не понимаешь, с кем связываешься.

Я ухмыльнулся, скрестив руки на груди. – Это правда? Просвети меня, с кем, черт возьми, я связался, потому что там, где я стою, все выглядит так, будто я тебя хорошенько потрепал?

Он снова сплюнул. – Иди нахуй. Я ни хрена тебе не скажу, кроме того, что когда они узнают, что ты со мной сделал, они прикончат тебя. Ты проведешь остаток вечности в безымянной могиле, где никто не найдет твой разлагающийся труп.

Казалось бесполезным говорить ему, что смерть меня не пугает. Что я желал смерти практически каждый день с тех пор, как держал в руках мертвое тело Тео, и что в ту ночь, когда я, Кай и целая куча наших людей начали атаку, чтобы вернуть наш город, я втайне надеялся, что не уйду от этого.

Кроме того, меня больше интересовало, кто такие они. Конечно, он имел в виду не картель, или у нас был еще один враг, стучащий в нашу дверь, с которым нам придется иметь дело?

– Давай не будем терять время, Адриан. Мы оба знаем, как это будет происходить. Я собираюсь задать тебе вопрос, ты скажешь мне отвалить, я подвергну тебя какой-нибудь пытке, и в конце концов ты расскажешь мне то, что я хочу знать. Почему бы тебе не избавить себя от боли и просто не сказать мне то, что я хочу знать сейчас?

В ответ он снова плюнул мне под ноги; на этот раз капля крови упала на кончик моего ботинка, и волна отвращения прокатилась по мне. Без предупреждения я отпрянул назад и врезал кулаком ему в лицо, вложив в удар весь свой гнев, ревность и все остальные гребаные чувства, бурлящие внутри меня.

Свежая кровь хлынула из его носа, когда его голова запрокинулась назад, и бормотание проклятий оборвалось, когда мудак начал кашлять. Дав ему несколько секунд прийти в себя, я подошел к шкафу, ввел еще один код, чтобы открыть его, прежде чем вытащить инструмент и улыбнуться про себя.

Кай был известен своей жестокостью. Он имел тенденцию использовать кулаки, чтобы говорить. Я, с другой стороны? Мне нравилось играть со своей добычей, смотреть, сколько боли она может вынести. Конечно, их постигла бы та же участь, но я предпочитал не торопиться.

Будь моя воля, все до единого люди, причастные к убийству Тео, были бы все еще живы, но они молили бы о сладком облегчении смерти. Они бы молили о прощении, которое никогда не придет, и только когда я был бы уверен, что они заплатили достаточным количеством крови и боли, тогда я даровал бы им милосердие смерти.

– Как ты узнал, что София будет в баре «Сорок четыре»? – спросил я, закончив валять дурака. Мне нужны были ответы.

– Пошел ты.

Едва эти слова слетели с его губ, как я приставил электрошокер к его голой груди и нажал кнопку «включить». Пятьдесят тысяч вольт электричества прокатились по Адриану, его тело напряглось, а крики агонии не могли вырваться наружу из-за того, насколько крепко были сжаты его челюсти.

Убрав электрошокер, я улыбнулся ему сверху вниз. – Я спрошу снова. Как ты узнал, что София будет в баре? И прежде чем ты скажешь мне отвалить, ты должен знать, что в следующий раз, когда я трахну тебя, я увеличу напряжение и прижму шипы к твоему члену.

Я нажал кнопку «вкл.» для пущего эффекта, электричество угрожающе затрещало между электродами в верхней части оружия. Злое ликование охватило меня, когда я задался вопросом, сколько вольт Адриан сможет выдержать, прежде чем потеряет сознание.

– Иди к черту, – процедил он сквозь зубы, пытаясь посмотреть на меня остекленевшими глазами.

Я нажал кнопку, чтобы увеличить напряжение, прежде чем приложить электроды к его члену, удерживая его на месте, пока он кричал сквозь стиснутые зубы, его тело во второй раз напряглось.

– Я предупреждал тебя, но если ты хочешь поиграть в игры... – я замолчал, пожав плечами, и убрал электрошокер от его паха. – Мы можем заниматься этим всю ночь, Адриан. Я не спешу.

– Я...никогда...не скажу.

Нотка сомнения в его голосе свидетельствовала об обратном.

– Посмотрим.

Я держал электрошокер перед ним, давая понять, что снова увеличиваю напряжение.

Я чертовски надеялся, что Адриан выдержит. Чем дольше мне приходилось играть с ним, тем дольше я мог отвлекаться от мыслей о малолетке в моей постели.

ГЛАВА 4

София

В голове стучало так, словно по ней маршировал оркестр, и знакомый запах дерева и кожи заполнил мой нос, но из-за грохота в голове я не могла определить, что это.

Я повернулась на другой бок в своей постели, надеясь снова заснуть и избавиться от головной боли, когда воспоминания нахлынули снова.

Бар.

Напиток.

Мужчина.

Темнота.

Я резко выпрямилась, мое сердцебиение ускорилось, когда страх пронзил меня. Я моргнула, залитая солнечными прожилками комната обрела четкость, и когда я осмотрелась, у меня вырвался тихий вздох, когда мой взгляд упал на мужчину, сидящего за столом и уставившегося в компьютер.

– Майлз?

Недоумение вытеснило страх, когда в моей голове возник вопрос. Почему он был здесь? Более того, где мы? Потому что чем больше я узнавала комнату, тем больше понимала, что нахожусь не дома, в своей постели.

– Сбоку есть стакан воды, – ответил он, не отрывая глаз от экрана.

Я сглотнула, отметив, насколько пересохло у меня в горле. Схватив стакан, я сделала несколько больших глотков, прохладная вода сняла легкое жжение в горле. Пока я пила, мой взгляд опустился на мое тело, и я обнаружила, что на мне больше нет коктейльного платья, а я нахожусь в футболку большого размера и баскетбольные шорты.

Тонна камней упала мне в живот. Я не помнила, как снимала платье. Быстрое ощупывание под одеждой подтвердило, что на мне все еще было нижнее белье.

Слава Богу.

Но кто, черт возьми, снял с меня платье и надел на меня эту одежду?

Я молила бога, чтобы это был не Майлз.

– Где я? Что происходит? – спросила я, возвращая свое внимание к Майлзу, как только допила воду.

– Ты в моей комнате, – ответил он со своей обычной враждебностью по отношению ко мне и по-прежнему отказываясь смотреть в мою сторону.

Мои брови нахмурились, когда все мысли о том, почему я надела то, что, как я могла только предположить, было одеждой Майлза, вылетели у меня из головы, и замешательство поселилось в моих костях.

Я была в комнате Майлза в Холлоуз-Бэй?

Последнее, что я помнила, было то, как я оказалась в баре «Сорок Четыре», и мужчина, которого я никогда раньше не встречала, наставил на меня пистолет. Я вспомнила ужас, охвативший меня, когда он сказал, что собирается выстрелить мне в лицо, точно так же, как он сделал с моим...

– А где Гас? – паника пронизала мой тон, когда я вскочила с кровати, мгновенно пожалев о резком движении, когда мое тело покачнулось, а тошнота угрожающе подступила к горлу.

Потянувшись, я оперлась рукой о ряд ящиков, чтобы не упасть. Майлз фыркнул и, наконец, оторвавшись от своего компьютера, оказался передо мной в трех больших шагах. – Возвращайся в постель.

Он обхватил мою руку ладонью, и от его прикосновения по моей коже побежали теплые мурашки. Бабочки внизу моего живота начали расправлять крылья, готовые маниакально трепыхаться, как в любой момент, когда Майлз прикасался ко мне.

Не то чтобы он часто прикасался ко мне. Первый раз это было, когда нас заставили танцевать друг с другом на вечеринке по случаю дня рождения моего дяди, в ту же ночь, когда Кай увел Райли после того, как она пряталась у нас дома.

Папа настоял, чтобы мы потанцевали вместе, и на протяжении песни Майлз не сказал мне ни слова, несмотря на то, что мы обнимали друг друга, а наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Вместо этого его глаза были полны яда, когда он посмотрел на меня сверху вниз, и в ту секунду, когда песня закончилась, он зашагал прочь, как будто дьявол наступил ему на ногу.

Однако самым странным было то, что я могла бы поклясться, что почувствовала, как что-то твердое прижалось к моему животу, и хотя одна часть меня подозревала, что это за выпуклость, логическая часть подсказывала мне не быть таким глупой; ни за что на свете у Майлза не возникло бы эрекции из-за того, кого он, по его словам, ненавидит.

Я вырвала свою руку из его хватки. – Нет. Не лягу, пока ты не скажешь мне, где Гас.

Волна гордости захлестнула меня, когда я высоко подняла голову и не отступила, когда грозовые тучи наполнили его глаза. Я не была вызывающей по натуре, папа никогда бы этого не допустил, но когда дело касалось Майлза, что-то в его поведении подталкивало меня бросить ему вызов.

– Гас мертв, – ответил он без единого намека на эмоции в голосе. Это было похоже на то, что он заказывал сэндвич, не сказав мне, что мой телохранитель, мой друг, мертв.

– Что? – прошептала я, мои глаза расширились от ужаса и неверия. – Он... мертв? Но как?

По лицу Майлза промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но оно исчезло так же быстро, как и появилось, сменившись стоическими чертами лица. – Это не имеет значения. Он мертв, это все, о чем тебе нужно беспокоиться.

Я не знала, было ли это из-за того, что онемение медленно охватывало меня, или же бессердечный тон Майлза вывел меня из себя. В любом случае, неосознанно, я прижала руку к его груди, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, насколько твердыми ощущались мышцы под моей ладонью. – Это, черт возьми, имеет значение! Он был моим другом! А теперь расскажи мне, что произошло!

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, и, хотя на его губах заиграла усмешка, он убрал мою руку удивительно нежным прикосновением. – Ты хочешь знать, что произошло? – он бессердечно усмехнулся. – Хорошо. Я скажу тебе, – он придвинулся ближе, наши груди соприкоснулись, и у меня перехватило дыхание. – Принцесса София не могла не быть соплячкой и не трахатся с теми, чья жизнь была в опасности, включая ее собственную. Но до тех пор, пока принцесса София получала то, что хотела, верно? А теперь, из-за твоих действий, Гас мертв, кто-то пытался тебя похитить, и по твоим венам течет Рогипнол. Тебе достаточно этих подробностей, малолетка?

Слезы защипали мне глаза, когда чувство вины заставило тошноту, и без того бурлящую в моем животе, закружиться быстрее. Искаженные воспоминания внезапно заполнили мою голову. Удар за ударом наносится по безликому телу, за которым следует Майлз, несущий меня к своей машине.

Я хотела бы сказать, что воспоминания были всего лишь образами, которые вызвал в воображении мой мозг, но что-то в глубине моего живота подсказывало мне, что все, что крутилось у меня в голове, происходило на самом деле.

У меня подкосились ноги. – Кажется, меня сейчас стошнит.

Майлз выругался себе под нос, прежде чем подхватить меня на руки и отнести в свою ванную комнату. Его мужской аромат окутал меня, как уютное одеяло, прежде чем он бесцеремонно поставил меня перед унитазом и вышел обратно.

Тихие слезы потекли по моим щекам, когда вина пронзила мои легкие, не давая дышать. Майлз был прав; из-за моих действий погиб Гас. Нет, я никогда больше не хотела испытывать страх быть похищенной, но я бы предпочла, чтобы что-то случилось со мной, чем с Гасом; он не заслуживал смерти за мой счет.

Я склонилась над унитазом, желчь подступала к горлу, но отказывалась выходить. Неудивительно, что Майлз ненавидел меня. В тот самый момент я возненавидела себя. Мне и в голову не приходило, что я могу подвергать Гаса опасности; он всегда казался мне человеком, способным защитить себя. Кроме того, я годами ходила в бар, и никогда ничего не случалось.

Закрыв глаза, я быстро открыла их снова, когда образ папы вспыхнул за моими веками. Он был бы в ярости, когда узнал, что произошло, особенно после того, как предупредил меня, чтобы я не выходила из дома, пока его и Рафа нет.

Мне следовало бы догадаться.

Я привыкла разочаровывать папу, но по какой-то причине осознание того, насколько сильно я подвела его на этот раз, ударило меня так, словно кто-то сбросил тонну кирпичей мне на голову.

– Вот, – сказал Майлз, возвращаясь в ванную и протягивая мне еще один стакан воды и две таблетки.

Я не стала спрашивать, что это за таблетки, когда проглотила их. Мне было все равно. Если повезет, они вырубят меня, и я проснусь и обнаружу, что все это было всего лишь ночным кошмаром.

А еще лучше, я бы вообще не просыпалась.

Совершив ошибку, встретившись взглядом с темно-карими глазами Майлза, когда он пристально наблюдал за мной, ожило еще одно воспоминание, от которого мое сердце упало до самых глубин живота. Образ меня, находящейся в безопасности в его объятиях и неспособной остановить правду, сорвавшуюся с моих губ.

– Это всегда был ты, никогда Тео.

Мои щеки вспыхнули, и мне не нужно было смотреть в зеркало, я знала, что они пылают ярче солнца. Я оторвала взгляд, тошнота, которая только что улеглась, снова начала накатывать, когда опустилась тяжелая атмосфера.

– Ты не мог бы дать мне минутку? – слабо спросила я, когда через несколько минут Майлз не сдвинулся с места, прислонившись к стойке, и я была уверена, что смогу говорить, не ставя себя в неловкое положение еще больше, чем уже было.

– Нет. Тебе нужен кто-то, кто будет следить за тобой. Нравится тебе это или нет, но этот кто-то – я.

Я вытерла рот и поднялась на ноги, мои ноги дрожали. – Тогда ты можешь отвезти меня домой? Здесь есть персонал, который может присмотреть за мной.

Он скрестил руки на широкой груди, его фирменная хмурая гримаса искривила губы. – Нет. Тебе явно нельзя доверять.

Гнев бурлил под поверхностью моей кожи, заглушая затаенное смущение. Этот засранец понятия не имел, каково это – прожить один день в своей жизни, когда тебе говорят, что делать, когда это делать и даже с кем это делать. Любой на моем месте ползал бы по стенам, отчаянно пытаясь сбежать хотя бы на несколько минут.

Майлз понятия не имел.

– Я хочу домой, – ответила я, стиснув зубы, когда мои руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу ладоней.

– Крутое дерьмо, малолетка.

– Не называй меня так.

Он придвинулся ближе, раздражающая ухмылка украсила его красивое лицо. – Почему? Напоминает тебе ту ночь, когда ты пыталась заманить мужчин в свою ловушку?

– Пошел ты, Майло, – прошипела я, внутренне давая себе пять, когда мускул дернулся на его челюсти. Он ненавидел это прозвище так же сильно, как я ненавидела то, которое он мне дал, но в его жалкую игру могли играть двое. – Ты ничего не знаешь о моей жизни. Ни тогда, ни сейчас.

Его ухмылка стала шире. – Я знаю, что ты маленькая эгоистичная принцесса, которой наплевать на всех, кроме себя. Это все, что мне нужно знать о тебе.

Боль обрушилась на меня, как цунами, но я не позволила слезам пролиться из моих глаз. Он мог иметь обо мне все, что угодно, но он меня не знал. Он не знал ничего, кроме того, что я дочь Джорджио Бьянки.

Ну и хрен с ним.

– Я хочу. Поехать. Домой, – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

Его рука метнулась вперед, когда он грубо схватил мой подбородок большим и указательным пальцами, удерживая меня на месте. Слишком потрясенная его резким движением, я уставилась в его полные ненависти глаза. – Давай проясним одну вещь, малолетка. Хочет кто-то из нас этого или нет, ты скоро станешь моей женой, но ни на одну чертову минуту не думай, что будешь принимать решения. Ты можешь приказывать своему слабому брату и людям своего отца, но я ни от кого не принимаю требований, особенно от тебя, – он приблизил свое лицо к моему, достаточно близко, чтобы я почувствовала его теплое дыхание на своих губах, когда он заговорил. – А теперь, блядь, возвращайся в постель и немного отдохни. Мне нужно убрать за тобой беспорядок, и у меня нет времени нянчиться с твоей маленькой плаксивой задницей.

Мы уставились друг на друга. Вызов пронзил меня, когда я вырвала подбородок из его хватки и открыла рот, чтобы сказать ему, чтобы он шел к черту и что я не буду подчиняться его приказам. Но когда его глаза сузились, глядя на меня, слова замерли у меня на губах.

Без предупреждения он бросился ко мне, схватил за бедра, чтобы поднять, и перекинул меня через плечо, прежде чем ворваться обратно в спальню.

– Отпусти меня! – я взвизгнула и ударила его кулаком по спине.

– Как пожелаешь.

Я подпрыгнула на кровати, но прежде чем я успела даже подумать о том, чтобы встать, Майлз придвинулся, чтобы прижать меня, мои руки оказались прижатыми к бокам, а его рычащее лицо оказалось в дюйме от моего.

– Не дави на меня, малолетка. У меня нет никаких гребаных проблем с тем, чтобы привязать тебя к этой кровати, если это означает держать тебя на одном месте. Я даже заткну тебе рот кляпом, чтобы ты перестала ныть, если понадобится, – он склонил голову набок. – Что это будет? Твой выбор.

Яд в его голосе был очевиден, и у меня по спине пробежал холодок страха. До тех пор я никогда не думала, что Майлз причинит мне боль, но с тем, как он навис надо мной, выглядя так, словно ему потребовалась вся его выдержка, чтобы сдержаться, я не была так уверена.

Злые слезы защипали мне глаза, но я отвела от него взгляд и кивнула. Только через свой труп я позволила бы ему привязать меня к кровати и отнять у меня свободу воли.

У меня и так ее почти не было.

Когда он встал, я отползла, нырнув под одеяло и натянув его на голову, молча проклиная своего будущего мужа.

Все, чего я когда-либо хотела, – это быть замеченной, но прямо сейчас я ничего так не хотела, как стать невидимой для человека, которого начинала ненавидеть больше, чем собственную жизнь.

Прокручивая в голове события последних нескольких минут, я закрыла глаза и позволила своему телу погрузиться в очарование темноты, а яростное постукивание пальцев Майлза по клавиатуре компьютера эхом разносилось по комнате.

Я не знала, сколько прошло времени, когда тихий стук в дверь пробудил меня ото сна. Вспомнив, что я не дома, я вскочила с кровати и натянула футболку после того, как она задралась во сне, прежде чем сказать тому, кто был снаружи, чтобы он вошел.

Дверь распахнулась, и напряжение, нарастающее в моем теле, спало, когда вошла Райли, ее кожа сияла бронзовым загаром. – Привет, детка, – радостно сказала она, лучезарно улыбаясь мне. – Слышала, ты устраиваешь Майлзу разнос. Молодец, держишь его на ногах.

Внутренне съежившись, я подошла к ней. – Я думала, у тебя медовый месяц еще на неделю?

Она обняла меня, и несколько секунд мы обнимались, как будто были давно потерянными сестрами.

Несмотря на то, что меня принудили к браку, которого я не хотела, одной хорошей вещью, которая вышла из соглашения с Вульфами, была моя дружба с Райли.

Конечно, в каком-то смысле это была ее вина, что я оказалась в той ситуации, в которой оказалась. Если бы она не предложила заключить перемирие между Вульфами и Бьянки, папа никогда бы не предложил помощь в обмен на ее брак с Рафом. Но тогда именно Майлз предложил нам с ним пожениться вместо этого.

Полный придурок.

Тем не менее, я была благодарна за то, что она была в моей жизни, и, по крайней мере, когда я выйду замуж за Майлза, я буду чаще ее видеть.

– Нам пришлось вернуться пораньше. Ты в порядке? Майлз рассказал нам, что случилось, – беспокойство прозвучало в ее голосе, когда она подвела меня к кровати, где мы обе сели.

– Я в порядке, – я уставилась на свои наманикюренные ногти, и меня наполнил стыд. – Из-за меня убили Гаса.

При мысли о Гасе снова навернулись слезы. Я не думала, что когда-нибудь прощу себя за его смерть.

– О, Софи, – она взяла меня за руку и сжала ее. – Он просто делал свою работу. Мужчины вроде Гаса знают, чем рискуют, когда соглашаются работать с такими людьми, как твой папа и Кай.

– Но если бы я не настояла, чтобы он отвез меня в бар, он был бы все еще жив. Майлз был прав, я эгоистичное отродье.

– Майлз – жалкий засранец, у которого палка в заднице. Не обращай на него внимания, – сказала она, махнув рукой.

Я бы солгала, если бы сказала, что ни капельки не завидовала тем отношениям, которые были у нее с Майлзом. В течение шести месяцев были только Райли и Майлз, и между ними установилась нерушимая связь. Несмотря на то, что она часто ругала его за его дерьмовость, она обожала его, и было ясно, что он чувствовал то же самое по отношению к ней.

Я улыбнулась, но улыбка не коснулась моих глаз. – Как ты думаешь, ты сможешь убедить его отпустить меня домой? – сказала я вместо того, чтобы отрицать, что Майлз не был мудаком, что просто констатировал правду о том, каким человеком я была.

– Мне не нужно, он скоро отвезет тебя домой, – беспечно ответила Райли, прежде чем ее глаза расширились. – Подожди, он с тобой не разговаривал?

– Только для того, чтобы отругать меня несколько часов назад. Я заснула, а когда проснулась, его здесь не было.

– Ох.

Трепет пронзил мой желудок, словно только что приземлился свинцовый шарик. – Что?

Райли встала. – Я схожу за ним; тебе нужно с ним поговорить.

Она направилась прямиком к двери, но не успела она пройти и половины комнаты, как я встала перед ней, преграждая путь. – Ты заставляешь меня нервничать. Что случилось?

Ее глаза заметались по комнате, глядя куда угодно, только не на меня, прежде чем ненадолго закрыться. Когда они снова открылись, они были полны раскаяния. – Майлз разговаривал с твоим отцом.

Меня охватило отчаяние. Я знала, что это только вопрос времени, когда папа узнает, что я натворила, но я надеялась, что, может быть, у меня сначала будет шанс объясниться перед ним.

– Он собирался узнать так или иначе, – мрачно ответила я.

Сочувствие наполнило ее глаза, когда она потянулась и сжала мою руку в своей. – Нет, дело не в этом. Это... – она сглотнула и снова не смогла выдержать моего взгляда. – Они согласились перенести свадьбу.

Мое сердце упало. – Чт... что? На когда?

Ее губы сжались в тонкую линию, и мое сердце ушло в пятки. – На послезавтра.