Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Когда бармен пошел за бутылкой, которую я заказал, я совершил глупую ошибку, повернувшись обратно к столику. Облегчение от того, что Кэт исчезла, быстро сменилось яростью. Мои руки сжались в кулаки, и желание причинить боль Тео никогда не было таким сильным, как сейчас.

Он целовал Софи, одной рукой обхватив ее щеку, когда она положила ладонь ему на грудь. Он узнавал, каково это – чувствовать, как его губы прижимаются к ее губам. Какой она была на вкус, когда их языки переплетались. Каково это – исследовать рты друг друга.

Мне пришлось убираться к чертовой матери из клуба.

Как, черт возьми, кто-то, кого я едва знал, оказывал на меня такое сильное влияние? Она заставляла меня терять контроль, и я чертовски ненавидел это.

Оплатив счет, я схватил новую бутылку со стойки и бросился к столу, добравшись до нее, когда Софи выскальзывала из-за стола и говорила Тео, что идет в туалет.

Встретившись со мной взглядом, она застенчиво улыбнулась, ее помада слегка размазалась, и когда она коснулась меня, аромат корицы ударил в меня подобно приливной волне, заставляя мышцы моего живота напрячься так, как я никогда раньше не чувствовал.

– Я собираюсь найти другую женщину, – прорычал я, чуть не грохнув бутылкой по столу.

– Ты в порядке? – спросил Тео, озабоченно нахмурив брови.

– Да, в порядке. Просто мне нужно кое-кого выбросить из головы.

Он нахмурился еще сильнее. Тео всегда знал, когда меня что-то беспокоило. Он знал, когда я терял контроль, и всегда был рядом, чтобы успокоить меня. Вот почему он пошел со мной в клуб. Ему это не особенно нравилось, но он всегда настаивал на том, чтобы пойти со мной на случай, если он мне понадобится.

Я вздохнул. – Я в порядке. Я догоню тебя позже, наслаждайся ночью.

Его плечи поникли, и чувство вины затопило меня. Если бы я сказал ему, что он нужен мне прямо сейчас, он бы в мгновение ока бросил Софи и уделил мне все свое безраздельное внимание. Но я не мог так поступить с ним.

Тео дал мне все, что я хотел. Настала моя очередь позволить ему получить то, что он хотел.

Готовый убраться подальше, пока она не вернулась, Тео позвал меня по имени. Я обернулся, увидев несчастное выражение на его лице. – Она мне действительно нравится, – сказал он, и в его голосе прозвучали эмоции, которых я никогда раньше от него не слышал.

Несмотря на то, что каждая частичка меня хотела убежать, я скользнул в кабинку рядом с ним. – Кажется, ты ей тоже нравишься, – ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал нейтрально, и не показать, что это признание было похоже на то, как если бы я взял нож и вонзил его в собственную грудь.

– Я знаю, это звучит безумно, мы познакомились всего пару часов назад, но я сражен. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного, – сказал Тео, его темные глаза – такие же, как у меня, – наполнились теплом.

Мышца на моей челюсти дрогнула. Тео был похож на меня. Он не занимался свиданиями или отношениями. Ему и Каю, его брату, было суждено править Холлоуз-Бэй в течение следующего года, и ни у одного из них не было времени на отношения или драму, которую устраивали женщины.

Так что нет, Тео никогда не вел себя так, как сейчас, и, осознав, насколько он серьезен, я пожалел, что у меня действительно нет ножа, который я мог бы вонзить себе в сердце.

Подавив все эмоции, которые начинали накапливаться внутри меня, я хлопнул Тео по плечу, прежде чем снова встать. – Если ты так себя чувствуешь, чувак, то ты должен дерзнуть. Такое чувство выпадает раз в жизни для таких парней, как мы. Держись за нее и не отпускай.

Слова, слетевшие с моих губ, были горькими на вкус, и когда улыбка облегчения тронула губы Тео, невидимый нож был вонзен глубже в мою грудную клетку.

Я не стал ждать его ответа. Я не мог. Я уже хотел перерезать себе горло. Надеюсь, что нахождение женщины, чью задницу я мог бы трахнуть, немного ослабило бы назревающее во мне напряжение.

Выходя из VIP-зоны, я направился к комнате для вуайеристов. Вот только так далеко я не зашел. Когда я проходил по коридору, который должен был вывести обратно в фойе, мое внимание привлекла пара, спорящая у выхода.

Мужчина загораживал тело женщины, но я видел, как он сжимал ее обнаженную руку, и даже несмотря на музыку, играющую в главном клубе, его агрессивные крики доносились до моих ушей.

Я чертовски ненавидел мужчин, которые причиняли боль женщинам. Я видел достаточно насилия со стороны моего отца по отношению к моей матери, чтобы мне хватило на всю жизнь. Таким людям не было места в Холлоуз-Бэй.

Не дожидаясь, пока он ударит ее, я бросился к ним, мое сердце выпрыгивало из груди, когда миниатюрная женщина появилась в поле зрения.

Софи.

Ее лицо исказилось смесью страха и паники, когда мясоголовый навис над ней.

– Убери от меня свои руки! – взвизгнула она, изо всех сил пытаясь стряхнуть его.

– Ты слышал ее, – прорычал я, мой голос был убийственным.

Этот ублюдок был огромным; больше меня, не то чтобы я беспокоился о его размерах. Я потратил годы, тренируясь драться, не говоря уже о двух пистолетах, которые были у меня в кобуре под пиджаком.

Но мне не нужно было беспокоиться о том, что он обратит свой гнев на меня. В ту секунду, когда он повернулся ко мне лицом, его глаза расширились, и он мгновенно отпустил руку Софи.

– Мистер Вульф, – начал этот придурок, поднимая руки в знак капитуляции. – Пожалуйста. Нам не нужны неприятности. София забыла о договоре; она всего лишь ребенок, который не знает ничего лучшего. Я заберу ее отсюда, и вам никогда больше не придется ее видеть, даю вам слово.

Мои мысли работали сверхурочно, пока я переводил взгляд с мужчины на Софи, чьи брови удивленно взлетели вверх, глаза наполнились слезами, а нижняя губа задрожала.

Договор.

София.

Много времени не потребовалось, чтобы точки соединились.

София Бьянки.

Единственный гребаный человек, в которого Тео мог бы не влюбиться.

Мои глаза сузились, глядя на нее, предательство начало закручиваться у меня в животе.

– Майло... – начала она, выводя меня из оцепенения.

– Не называй меня так, черт возьми. Для тебя я мистер Вульф, – прошипел я, подходя к ней ближе. Придурок справедливо остался там, где был, не осмеливаясь пытаться помешать мне приблизиться к ней. – Ты гребаная Бьянки? – добавил я с явным недоверием в голосе.

Слеза скатилась по ее щеке, когда она медленно кивнула головой, разочарование наполнило ее великолепные глаза. Разочарование переросла в ярость, угрожая вырваться из меня подобно вулкану, разрушающему все на своем пути. Пока я смотрел на нее, я прокручивал в голове все, что знал о ней. Она совсем не походила на ту единственную фотографию, которую мне удалось раздобыть, но это было много лет назад, когда она была ребенком.

Мое сердце ушло в пятки, когда я вспомнил еще одну информацию, которую я получил из источника некоторое время назад. Последние два года ее не было в стране, чтобы поступить в школу в Италии.

– Ты гребаный ребенок, – усмехнулся я, оглядывая ее с ног до головы, испытывая отвращение к себе за то, что я представлял, как поступаю с ней. Черт возьми, мне было почти тридцать, как и Тео.

Она была гребаной малолеткой.

– Мне семнадцать, – защищаясь, прошептала она, и по щекам скатилась еще одна слеза.

– Убирайся, – я оторвал от нее взгляд, чтобы зарычать на мужчину. – Убери ее к чертовой матери из моего города, и если я обнаружу, что кто-то из вас хотя бы пальцем ноги снова пересек границу, клянусь богом, я без колебаний начну войну.

– Да, конечно. Спасибо, мистер Вульф, – ответил тупица, снова хватая Софию за руку.

Я снова перевел на нее взгляд, с отвращением оглядывая ее с головы до ног. – Только потому, что я люблю своего кузена, я не всаживаю пулю тебе в голову прямо сейчас. А теперь убирайся отсюда на хрен. Я больше никогда не хочу тебя видеть.

Я рванул прочь, когда тупица потащил ее к выходу, пытаясь придумать, как, черт возьми, я собираюсь объяснить Тео, что женщина, от которой он без ума, была дочерью нашего врага номер один.

ГЛАВА 1

София

Чем дольше я смотрела на свадебное платье, зловеще висевшее в моей гардеробной, тем больше мне казалось, что комната вокруг меня сжимается, и дышать становится все труднее.

Огромное платье было смертным приговором, насмешкой надо мной по поводу моей неминуемой казни.

По крайней мере, так мне казалось.

Последние несколько лет мне удавалось избегать того, чтобы папа находил мне «подходящего» мужа, но в конце концов удача отвернулась от меня. Через месяц я собиралась выйти замуж за человека, который презирал меня.

Мужчина, которому я солгала четыре года назад. Мужчина, который едва мог смотреть на меня без рычания.

Майлз Вульф.

Или Майло, как его мне однажды представили.

Из всех людей, за которых папа должен был выдавать меня замуж, я не понимала, почему именно за него. Семья Вульфов была нашим заклятым врагом задолго до моего рождения. И все же, когда была предложена сделка по заключению союза между нами и ними, папа ухватился за этот шанс.

Я не думала, что когда-нибудь забуду тот день, когда папа позвал меня в конференц-зал на совещание. Я должна была догадаться, что произойдет что-то важное. Папа никогда не посвящал меня в деловые отношения. Но я никогда не смогла бы подготовить себя к тому, что произошло...

Папа объяснил нам с Рафом, что Холлоуз-Бэй в ужасной беде, и Майлз Вульф вместе с женой своего двоюродного брата были в пути, чтобы обсудить сделку. Все мое тело застыло, как статуя, при упоминании имени Майлза, и непреодолимый ужас наполнил мой желудок при мысли о том, что я снова столкнусь с ним лицом к лицу.

Я не слышала, что еще сказал папа, кроме того, что пришло время объединить семьи ради общего блага. Но прежде чем я успела взять себя в руки, дверь открылась, и вошла красивая женщина примерно моего возраста в сопровождении мужчины, о котором я слишком часто думала за последние четыре года.

Мужчина, о котором я фантазировала, когда заставляла себя кончить, представляя, что стою на сцене, на глазах у сотен людей, когда он предъявляет права на меня на всеобщее обозрение. Мне удалось взять себя в руки настолько, чтобы быть вежливой с Райли Вульф, но мое самообладание развеялось в ту же секунду, как мои глаза встретились с темными, напряженными.

Тот же трепет возбуждения, который я испытала, когда мой взгляд впервые упал на него, пронзил меня. За этим последовали дремлющие бабочки, внезапно дико затрепетавшие глубоко в моем животе, но мгновенно умершие, когда его глаза посуровели и наполнились ненавистью, превратив меня в пепел на месте.

– Майло, – сказала я, прежде чем смогла остановить себя, придавая лицу выражение и изо всех сил стараясь ответить ему холодностью.

– Я Майлз, – сердито ответил он.

Пока Райли рассказывала историю о том, что привело ее и Майлза к тому, что они сели за наш стол, я не могла удержаться и украдкой посмотрела на него из-под ресниц. У меня перехватывало дыхание почти каждый раз, когда я видела, как он смотрит на меня, и его ненависть ко мне накатывала на него огромными приливными волнами.

Я не хотела этого признавать, но он был таким же красивым, каким я его помнила. Нет, это была ложь. С годами его тело стало более мускулистым, а мягкие возрастные морщины портили его резкие черты, придавая ему еще более утонченный вид.

В ту ночь, когда мы впервые встретились, Майлз был похож на Тео – или Теда, каким я его знала, – но тогда волосы Майлза были длиннее. Сидя за нашим столом на встрече с папой, Майлз коротко подстригся, и сходство с Тео было поразительным.

Я предпочитала, чтобы у него были волосы подлиннее.

Другим отличием от нашей последней встречи было то, что он выглядел измученным. Уставший. Причина, по которой он выглядел таким усталым, становилась очевидной по мере того, как Райли рассказывала их историю, и, несмотря на ядовитые взгляды, которые он бросал в мою сторону, я не могла не почувствовать к нему укол сочувствия.

После того, как я узнала, кем он был в «Экзотике», мне удалось найти крупицы информации о семье Вульф. Майлз и Тео, младший брат Кая, имели разницу в возрасте всего в несколько месяцев. Они были не только двоюродными братьями, но и неразлучны. Когда я узнала, что Тео Вульф был убит год назад, я не могла не думать о Майлзе в течение нескольких дней после этого. Он был бы опустошен потерей.

Пока продолжалась встреча, я погрузилась в воспоминания о той роковой ночи, пока не вспомнила, что папа сказал Райли, что хочет союза между нами и Вульфами. Мне удалось отогнать навязчивые образы как раз вовремя, чтобы услышать, как Райли отклоняет предложение папы жениться за Рафа.

Никто никогда не говорил «нет» моему папе, но она говорила. В тот момент я подумала, что пытка закончится. Что они с Майлзом уедут, и мне никогда больше не придется его видеть.

Как же я ошибалась.

Вместо того чтобы никогда больше его не видеть, папа пообещал ему мою руку и сердце.

С того дня я умоляла папу не заставлять меня выходить замуж за Майлза, но папа ничего этого не слышал. Сделка была заключена, и моим долгом как единственной дочери Бьянки было довести ее до конца.

Были дни, когда я подумывала о том, чтобы покончить со своей жизнью, когда начинался обратный отсчет до свадьбы. Особенно после последовавших событий, когда нас с Райли похитили, а меня бросили в камеру, опасаясь, что меня изнасилуют и убьют.

Но не важно, сколько раз я думала о том, чтобы покончить со всем этим, я не могла этого сделать. Я не могла оставить Рафа позади. Он тонул под тяжестью своих новых обязанностей заместителя папы, и я не могла заставить себя причинить боль единственному человеку, который заботился обо мне.

И вот я здесь. Лежу на кровати и смотрю на свадебное платье, которое неохотно выбрала по приказу папы.

Мои мысли вернулись к маме. Я каждый чертов день желала, чтобы она была еще жива. Я сомневалась, что она смогла бы помешать свадьбе; в конце концов, у них с папой был брак по договоренности, но я бы все отдала, чтобы она обняла меня и сказала, что в конце концов все наладится.

Желание, которому никогда не суждено сбыться.

Тем не менее, у меня оставался один месяц. Один месяц на то, чтобы произошло чудо. Один месяц на разработку плана побега из этой жизни. Не то чтобы мне удалось найти выход за последние несколько месяцев, но я еще не была готова сдаваться.

Чудеса случаются каждый день, верно?

Чем дольше я смотрела на платье, тем сильнее желчь подступала к моему горлу. Мне нужно было выбраться из дома. Мне нужно было в последний раз сбежать от этой жизни, полной страданий, прежде чем мой кошмар действительно начнется. И было только одно место, куда я могла пойти, чтобы выплеснуть свои эмоции.

Переодевшись в блестящее черное коктейльное платье, я отправила сообщение своему личному охраннику Гасу, чтобы сообщить ему, куда я хочу пойти, а затем отправила сообщение Полу, менеджеру бара «Сорок четыре», с просьбой зарезервировать для меня место.

Я ходила в бар с тех пор, как вернулась на постоянное жительство из Италии вскоре после своего восемнадцатилетия. Это был единственный раз, когда я пыталась сказать папе, что хочу от своей жизни большего. Я хотела петь. Я хотела писать музыку и играть на пианино.

Конечно, в ответ папа сказал мне, чтобы я не была такой глупой и что единственная ответственность, которая на мне будет лежать, – это быть послушной женой и хорошей матерью.

Я была безутешна, но Раф нашел способ помочь. Он договорился с менеджером бара и каким-то образом убедил Гаса брать меня с собой, когда я захочу, даже добился от него согласия держать мои визиты в бар в секрете между нами троими.

Если бы у меня не было бара, в который я могла бы сбежать, я не была уверена, что смогла бы справиться с тем количеством чувств, которые поглощали меня каждую свободную минуту дня. Пение было единственным, что давало мне выход моим эмоциям.

Конечно, я могла бы поговорить с Рафом, но у него было достаточно забот, а моя единственная подруга, Кэт, давным-давно бросила меня после того, как папа запретил мне видеться с ней, когда узнал, что именно она взяла меня в «Экзотик», несмотря на мои протесты.

Мне не с кем было поговорить, но пение позволяло мне выплеснуть все эмоции, которые я носила внутри.

Некоторое время спустя я смотрела из пассажирского окна машины Гаса, когда он вез меня в удаленный бар. Было поздно, чем я обычно ходила в бар, но, поскольку папа и Раф были в Нью-Йорке по делам, было легче улизнуть из дома, не задавая лишних вопросов.

Гас знал, что у меня что-то на уме. Обычно часть пути мы проводили за легкой беседой, но на этот раз он позволил мне поразмышлять. Его приставили ко мне после того, как папа убил Рэя, моего бывшего охранника. В глазах папы Рэй не справился со своей работой должным образом, когда я смогла прилететь домой и прокрасться в секс-клуб.

Как бы я ни старалась, я не могла выбросить Майлза и нашу предстоящую свадьбу из головы. Вскоре воспоминание о нашем первом разговоре после заключения сделки ожило. Именно тогда я узнала, как сильно он меня ненавидел.

Я иду по дому, прокручивая в голове все, что узнала за последние двенадцать часов. Нервы сдают, когда я направляюсь в Южный сад, где меня ждет Майлз. Возможно, это хорошо, что он здесь. По крайней мере, мы можем поговорить, и я вижу, как он на самом деле относится к нашему браку.

В конце концов, именно он выдвинул эту идею. Конечно, если бы он так сильно меня ненавидел, то не предложил бы жениться на мне? Может быть, он вел себя так, чтобы не выдавать тот факт, что мы встречались раньше.

Теплое солнце светит мне в лицо, но мой желудок сжимается, когда я замечаю вдалеке Оуэна. Он один из охранников в доме, и я вроде как встречаюсь с ним тайно в течение нескольких недель, но я знаю, что мне нужно покончить с ним.

По одной проблеме за раз.

Я нахожу Майлза ожидающим меня у нашего огромного пруда, который гоняет камешки по поверхности воды. Изо всех сил стараясь не восхищаться тем, каким мускулистым он выглядит сзади, или тем, как обтягивают его задницу брюки, я направляюсь к нему. Он не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, когда я подхожу к нему.

– Привет, – говорю я неуверенно. В ответ он бросает еще один камешек через пруд. – Я только что встретила Кая. Я рада, что с ним все в порядке; должно быть, для тебя это было облегчением, – я смотрю на его профиль, его челюсть сжата, но он по-прежнему молчит.

Отводя взгляд, я замолкаю еще на минуту, пока он продолжает перебрасывать камешки через пруд. Совершаю ошибку, вдыхая глубокий, успокаивающий вдох, и его аромат поражает меня; смесь дерева и кожи, отчего мой желудок сжимается, а глаза закрываются.

Когда я открываю их снова несколько секунд спустя, я чувствую на себе его взгляд. Я поворачиваюсь к нему, но он отводит взгляд, на его лице нет никаких эмоций. Беспокойство охватывает меня. Мне нужно найти общий язык. Что-нибудь, что заставило бы его заговорить.

– Мне было очень жаль слышать о Тео...

Его голова резко поворачивается ко мне, гнев пылает в его глазах, заставляя меня замолчать, когда его губы изгибаются в рычании. – Давай проясним одну вещь, – ядовито рычит он, и кровь в моих венах превращается в лед от его внезапной ярости. – Единственная причина, по которой я соглашаюсь на этот брак, заключается в том, что нам нужны ресурсы твоего отца. Ни на секунду не думай, что из-за того, что мы привязаны друг к другу, я хочу иметь с тобой что-то общее, – он делает паузу, прежде чем сделать шаг вперед, сокращая расстояние между нами. – А что касается моего кузена, то ты никогда не произносишь при мне его имени. Ты никогда не будешь говорить со мной о нем, слышишь меня, малолетка?

Малолетка. Так он называл меня с той минуты. Я ненавидела это, ненавидела напоминание о том, что, когда мы впервые встретились, я была всего лишь несовершеннолетней лгуньей.

В следующий раз, когда нам с Майлзом пришлось провести какое-то время вместе, я попросила его перестать называть меня так. В ответ он ухмыльнулся, сказав мне, что я заслужила это прозвище за то, что заманила Тео в свою паутину обмана.

Из мелкой мести я стала называть его Майло, зная, что это выводит его из себя.

Погруженная в свои мысли, я не успела оглянуться, как путешествие в бар «Сорок четыре» закончилось. Обычно я проводила часть пути, разогревая голосовые связки или, по крайней мере, обсуждая, какую песню я собираюсь спеть. Мысли о Майлзе положили конец этому.

Гас проводил меня через заднюю дверь бара, где Пол поприветствовал меня и спросил, какую песню я хочу, чтобы музыканты сыграли, неосознанно я назвала ему название песни, которая крутилась у меня в голове весь вечер. Как только я это сказала, я поняла, что это был идеальный выбор, чтобы выразить то, что я чувствовала.

Когда артист, выступавший на сцене, закончил свою песню, Пол оставил меня инструктировать группу, какую песню я выбрала, в то время как Гас пожелал мне удачи и направился к краю сцены, где он всегда сидел, ожидая, пока я закончу свой сет.

Иногда я пела только одну песню, в другие вечера – три или четыре. Если бы я была в состоянии, я бы иногда сыграла несколько нот на клавишей, но это было не то же самое, что сидеть за роялем; акустика просто была не совсем подходящей.

Все зависело от того, сколько времени потребуется, чтобы очиститься. Однако сегодня вечером я могла бы петь до восхода солнца, и я сомневалась, что от этого мне станет лучше.

Когда Пол кивнул мне, показывая, что настала моя очередь, я направилась к центру сцены, где меня ждала стойка микрофона. Я помахала группе, прежде чем повернуться к публике, яркие прожекторы почти ослепили меня от того, сколько людей смотрело на меня.

Это был всего лишь небольшой бар, вмещавший не более пятидесяти человек, и, как правило, одни и те же лица. Именно поэтому он стал идеальным местом для вечера с открытым микрофоном. Здесь не было огромной толпы, перед которой можно было бы нервничать, и люди, которые приходили на вечера, были там, чтобы спеть или избежать своего личного ада.

Когда свет погас, я перевела дыхание и стала ждать, когда заиграют первые несколько тактов выбранной мной песни. Осматривая зал, мой взгляд скользил по силуэтам зрителей, пока они не достигли кабинки в дальнем углу.

В те случайные вечера, когда я бывала здесь за последние три месяца, кабинку занимал один-единственный посетитель, и сегодняшний вечер не был исключением. По очертаниям человека я поняла, что это мужчина, но всегда было слишком темно, чтобы разглядеть, как он выглядит, и к тому времени, как моя песня заканчивалась, он всегда исчезал.

Но я чувствовала, что он где-то там, наблюдает за мной. Это было странно, я понятия не имела, кто он такой, но с тех пор, как он появился, он стал чем-то вроде утешительного одеяла. Мне начало казаться, что я пою для него, а не для комнаты, полной людей. Как будто я хотела произвести на него впечатление, чтобы он продолжал приходить ко мне, и только ко мне.

Думаю, это была одна из причин, по которой мне нравилось выступать на сцене. Люди смотрели на меня. Они видели меня настоящую, сколько бы ни длилась песня. Когда бы я ни была на сцене, я не была невидимой.

Я была кем-то.

Кем бы ни был этот человек, он видел меня.

Даже если это было всего на несколько минут.

Когда заиграли навязчивые мелодии песни Billie Eilish «What was I made for», я сосредоточилась на его силуэте в кабинке, позволив себе почувствовать все сдерживаемые эмоции, которые я пыталась подавить в течение последних нескольких дней.

Я позволила себе подключиться к исполняемым нотам, и когда группа достигла того момента, когда я начала петь, я закрыла глаза и позволила чувствам всплыть на поверхность.

Первые слова наполнили воздух, прорезав тишину, как нож. Мой голос был мягким, нежным, почти как шепот, но с каждым словом, которое я пела, мой голос становился сильнее, привлекая всеобщее внимание. Но я хотела внимания только одного человека, и я чувствовала, что он наблюдает за мной с другого конца клуба. Я снова открыла глаза, не сводя их с него.

Пока песня продолжалась, я обхватила микрофон руками и начала вкладывать в слова все свое сердце, позволяя им выразить эмоции, запертые глубоко внутри меня. Каждое слово было отражением боли, которую я несла в себе, каждый аккорд – биением моего израненного сердца.

По мере того, как нарастало крещендо, каждая нота, которую я пела, была тяжелой от тяжести невыносимой боли, пронзавшей меня.

Обидно, что папа видел во мне только средство для продвижения своего бизнеса.

Обидно, что моей мамы не было в живых и она не видела, как я взрослею.

Боль от ненависти Майлза.

Я позволяю музыке поглотить меня, вся моя печаль выплескивается из меня до последней ноты, очищая меня от каждой унции разбитого сердца, которое я держала внутри.

На последней ноте, когда музыка стихла, из толпы вырвался шквал аплодисментов. Я не могла остановить прилив гордости, охвативший меня подобно лесному пожару, когда я увидела, как все хлопают и смотрят на меня с благоговением.

Они увидели меня.

Когда я позволила своему взгляду блуждать по людям, некоторые из которых были на ногах и аплодировали, мой взгляд упал на кабинку в конце зала. Разочарование угрожало заглушить прилив головокружения от того, что я обнаружила, что она пуста, как я и предполагала.

Поблагодарив публику, я ушла со сцены. С той страстью, которую я вложила в одну песню, я не чувствовала, что мне нужно петь еще одну. По крайней мере, не сегодня вечером. Я была уверена, что в ту секунду, когда я вернусь на территорию своего дома, эмоции снова начнут накаляться, но прямо тогда я была на взводе.

Сойдя со сцены, я направилась туда, где меня всегда ждал Гас, только на этот раз его там не было. Странно. Гас не спускал с меня глаз, оставаясь настороже ко всем, кто может представлять угрозу.

– Эй, ты не знаешь, где Гас? – спросила я Пола, когда он проходил мимо меня, готовый представить следующего вокалиста.

Он пожал плечами. – Нет, извини, малая. Хотя я сомневаюсь, что он далеко зашел. Почему бы тебе не взять себе чего-нибудь выпить и не подождать его в баре?

Я предположила, что мне следовало подождать Гаса за кулисами, но мы всегда заходили в бар выпить перед уходом, так что я решила, что он не будет слишком зол, если я пойду туда и подожду его.

Постоянный бармен, имени которого я не знала, был занят обслуживанием посетителей, поэтому я выдвинула табурет и села, оглядывая барную стойку в поисках Гаса.

– Извини. Извини, что беспокою тебя, – раздался голос рядом со мной.

Я развернулась на своем сиденье, оказавшись лицом к лицу с красивым мужчиной, который таращился на меня с застенчивой улыбкой на губах и раскрасневшимися щеками.

– Могу я тебе чем-нибудь помочь? – нерешительно спросила я, зная, что Гас не любит, когда я разговариваю с незнакомцами.

Нервничая, я бросила взгляд через его плечо, надеясь, что Гас внезапно появится. Тем не менее, его нигде не было видно.

– Я... я обычно этого не делаю, – сказал мужчина с оттенком неуверенности в голосе. – Я несколько раз слышал, как ты поешь, и хотел сказать, что у тебя невероятный голос.

Я не могла не немного расслабиться и позволила себе погреться в тепле его комплимента. Помимо того, что Раф и Гас сказали мне, что, по их мнению, я хорошо пою, я не думаю, что было время, когда кто-то еще повторял их мысли.

– О, спасибо.

Его улыбка стала шире. – Я бы с удовольствием угостил тебя выпивкой.

– Это мило с твоей стороны, но я жду друга, – ответила я, игнорируя вспышку разочарования, охватившую меня.

Это была одна из многих сторон моей жизни, которые я ненавидела. Почему я не могла просто быть нормальной девушкой, которая позволила симпатичному парню угостить ее выпивкой? Я имею в виду, он не был похож на серийного убийцу. На самом деле, он выглядел так, словно все еще учился в колледже; должно быть, он был моего возраста, может быть, немного моложе, и у него было дружелюбное лицо.

– Вообще-то, почему бы и нет? – быстро добавила я, пока не успела передумать.

Его хмурое выражение лица тут же сменилось улыбкой, когда он подозвал бармена. – Что бы ты хотела?

– Белого вина, пожалуйста.

– Сейчас закажу, – сказал он, прежде чем отдать бармену наш заказ. – Кстати, меня зовут Адриан.

– Приятно познакомиться. Ты певиц? – я ответила на его дружелюбную улыбку, не назвав своего имени.

В этом не было необходимости. Пол представил меня как Софи, прежде чем я вышла на сцену, вымышленное имя, которое я все еще использую, даже сейчас.

Бармен поставил на стойку два бокала вина, и Адриан протянул 20-долларовую купюру. – Нет, я студент музыкального факультета. Я пишу музыку, но сам не очень хороший певец, – сказал он, убирая в карман сдачу от наших напитков. – Эй, как ты думаешь, твой друг захотел бы выпить?

Я снова повернулась на стуле, проверяя, не вернулся ли Гас оттуда, где он был. Волна паники прокатилась по мне, когда я не смогла его найти. Гас никогда бы не оставил меня так надолго; что-то случилось?

Я повернулась к Адриану, изо всех сил стараясь скрыть свою панику. Я была уверена, что с Гасом все в порядке; он, вероятно, вышел, чтобы ответить на звонок. Или, может быть, снаружи были какие-то проблемы, с которыми он помогал справляться. Гас был человеком-единицей; возможно, кто-то попросил его помочь с дракой идиотов.

– Я уверена, что он сможет найти себе выпивку, когда решит появиться, – я схватила бокал с вином и сделала большой глоток, надеясь, что это успокоит мои расшалившиеся нервы.

– Ха, это оказалось проще, чем я думал, – сказал Адриан, хитрая ухмылка появилась на его губах.

– Что оказалось проще, чем ты думал?

В мгновение ока Адриан вытащил пистолет из-под куртки, незаметно прижимая его к моему боку. Страх пополз вверх по моему позвоночнику, и беззвучный крик застрял у меня в горле, когда голова закружилась от воспоминаний о том времени, когда на меня был направлен пистолет.

– Чтобы накачать тебя наркотиками, принцесса, – сказал Адриан, его слова звучали невнятно. Или, может быть, из-за тумана, заполнившего мой мозг, мне показалось, что он говорит невнятно. – Доверчивая маленькая шлюха, не так ли? Теперь ты будешь делать в точности то, что я скажу, и если ты выкинешь какую-нибудь глупость, я выстрелю тебе в лицо, точно так же, как я сделал с твоим другом.