Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 7

София

– Софи, ты выглядишь сногсшибательно, – сказал Раф, когда я вышла из гардеробной, проведя последние несколько часов, пока пять стилистов таскали меня за собой, как тряпичную куклу.

– Спасибо, – мрачно ответила я.

Мне казалось, что свадебное платье сдавливает мои легкие, не давая дышать. Или, может быть, это было невообразимое бремя страха, которое я несла с того момента, как открыла глаза этим утром.

Сегодня был тот самый день.

Меньше чем через час я собиралась стать миссис Вульф.

Проглотив тошноту, которая угрожала вырваться наружу и покрыть мое накрахмаленное белое платье, я посмотрела на свое отражение в зеркале, мои глаза были полны печали.

Раф был прав, платье было сногсшибательным. Простой атласный корсет без бретелек плотно облегал мою грудь, стилист завязал ленту сзади достаточно туго, чтобы обтянуть мои изгибы, но не настолько туго, чтобы я не могла дышать.

Под юбкой были многослойные нижние юбки, отчего она раздувалась, а в тюлевый материал, покрывавший внешний слой атласа, были вделаны сотни крошечных бриллиантов. На ногах у меня были серебристые босоножки на пятидюймовом каблуке, которые придавали мне немного дополнительного роста, когда я буду стоять рядом с Майлзом.

Мои каштановые волосы были собраны в замысловатый пучок, скрепленный бриллиантовой застежкой, к которой была прикреплена моя вуаль, и несколько завитых прядей свисали, обрамляя лицо.

Я оторвала взгляд от зеркала. Я выглядела как принцесса, но это было последнее, что я чувствовала.

Почувствовав мое отчаяние, Раф подошел и встал рядом со мной, поворачивая меня лицом к себе и деликатно приподнимая пальцами мой подбородок. На нем был черный костюм, тот самый, в котором будут все участники свадебной вечеринки, с белой гвоздикой, засунутой в нагрудный карман.

– Я ненавижу, что это с тобой происходит, – сказал он, понизив голос на случай, если кто-нибудь из стилистов, укладывающих косметику и оборудование, подслушал. – Если бы был какой-то способ остановить это, я бы это сделал. В мгновение ока.

Я взяла его за руку, нуждаясь в утешении от единственного человека на этой планете, который мог мне его дать. – Я знаю, что ты бы так и сделал, – ответила я, стараясь не дать выступившим слезам испортить макияж, на который стилист потратил несколько часов.

Раф подошел ближе, его губы коснулись моего уха, когда он прошептал: – Я собираюсь вытащить тебя из этого, Софи. Но мне нужно, чтобы ты была сильной, пока я во всем разбираюсь. Просто держись за меня, и я обещаю, что найду способ положить конец этому фиктивному браку.

Я не смогла сдержать слез, и капелька непрошеная скатилась по моей щеке. – Мы с тобой оба знаем, что выхода нет. Папа никогда бы не позволил мне развестись с Майлзом. Это навлечет позор на семью.

– Есть другие способы, – ответил Раф с мрачностью в голосе, которой я никогда раньше от него не слышала.

– В смысле? – мой голос был полон шока. Конечно, он не подразумевал то, что я подумала, верно?

Прежде чем он успел ответить, раздался стук в дверь. Я смахнула слезу, когда Раф сделал шаг назад, предлагая тем, кто был снаружи, войти. Ожидая, что это будет папа, мы с Рафом пришли в одинаковое замешательство, когда последний человек, которого я ожидала увидеть, вошел внутрь.

– Извините, что прерываю, – сказал Кай, и его обычное хмурое выражение появлялось на его лице всякий раз, когда он видел моего брата. Между ними не было прежней любви. – Я бы хотел поговорить с Софией, наедине.

Его тон не оставлял места для споров, но Раф выпятил грудь, прежде чем сделать шаг и встать передо мной, словно защищая. – Ни единого гребаного шанса.

Губы Кая скривились в ухмылке, его оценивающий взгляд остановился на позе Рафа. – Позволь мне перефразировать это. Уноси свою задницу отсюда, чтобы я мог поговорить с твоей сестрой без того, чтобы ты совал свой гребаный нос куда не следует.

– Меня забавляет, что ты думаешь, будто у тебя есть какая-то власть командовать мной в моем собственном чертовом доме, Вульф.

Положив руку на плечо брата, я успокаивающе сжала его. Последнее, что мне было нужно, это чтобы эти двое начали спорить. Кроме того, мне было любопытно, чего хочет Кай; мы никогда раньше особо не разговаривали. – Все в порядке, Раф. Ты можешь идти.

– Я не оставлю тебя наедине с этим маньяком, – усмехнулся Раф, отказываясь отводить взгляд от Кая.

– Как ты думаешь, что я собираюсь с ней сделать? Я не собираюсь причинять ей боль. Она скоро станет моей семьей.

Черты лица Рафа исказились от явного возмущения. – Она никогда не будет твоей семьей.

Наплевав на то, что он настроил против себя моего брата, ухмылка Кая стала шире. – Кольцо, которое скоро будет у нее на пальце, говорит об обратном.

Из груди Рафа вырвалось глубокое рычание. Он сделал шаг в сторону Кая, но я быстро дернула его за руку, заставляя посмотреть на меня. – Раф, пожалуйста, просто уйди. Папа будет здесь с минуты на минуту, чтобы отвести меня к алтарю. Позволь мне поговорить с мистером Вульфом.

На лице Рафа промелькнуло предательство, и он открыл рот, чтобы возразить, но, увидев безмолвную мольбу в моих глазах, напряжение покинуло его тело, а плечи поникли.

– Прекрасно. Но я жду снаружи, – сказал он, наклоняясь, чтобы легко поцеловать меня в щеку. Повернувшись, он толкнул Кая в плечо, когда тот протискивался мимо него, предупреждающе прошипев. – Не доводи ее до слез, Вульф. Она и так обезумела от необходимости выходить замуж за твоего кузена.

Дверь за ним захлопнулась, и только тогда я поняла, что стилисты в какой-то момент покинули комнату, оставив меня наедине с Каем, чьи челюсти были сжаты, когда он смотрел через плечо на теперь закрытую дверь.

– Чем могу быть полезна, мистер Вульф? – нервно спросила я, теребя ткань своего платья.

Кай Вульф был, пожалуй, одним из самых устрашающих мужчин, которых я когда-либо встречала, и это говорило о многом, учитывая, что я провела свою жизнь в окружении жестоких мужчин, которые работали на моего отца.

Его глаза встретились с моими, и черты его лица расслабились. Хмурый вид, который был у него во время разговора с Рафом, исчез, сменившись доброй улыбкой, которая ничуть успокоила нервы у меня в животе. – Я имел в виду то, что сказал. Ты скоро станешь моей семьей. Я думаю, ты можешь отбросить формальности.

Я опустила взгляд. Когда Кай не был злым, пугающим ублюдком, он был довольно привлекательным. Неудивительно, что Райли не могла оторвать от него рук. – Что я могу для тебя сделать, Кай?

– Я хотел попросить тебя об одолжении.

Я вскинула голову. – Что... услуга?

Кай провел большим пальцем по губам, как будто обдумывал свои следующие слова. Когда его темные глаза, похожие на глаза Майлза, остановились на диване, стоявшем в углу моей комнаты, он махнул рукой. – Мы можем присесть?

– Конечно.

Он последовал за мной к дивану, мои мысли путались. О каком одолжении Кай мог попросить меня?

С некоторым трудом из-за размера моей юбки я взгромоздилась на край. Кай сел рядом со мной, закинув одну длинную ногу на другую, и его изучающий взгляд прожигал мне кожу, пока я терпеливо ждала, когда он заговорит.

– Послушай, ты не знала Майлза до того, как... – он сделал паузу, проводя рукой по лицу. – Ты не знала его до того, как убили Тео. Эти двое были не просто кузенами. Они были лучшими друзьями. Они все делали вместе.

Укол печали ударила меня в грудь, когда я попыталась сохранить невозмутимое выражение лица и не выдать, что на самом деле знала и Тео, и Майлза. Хотя сказать, что я знала их, было бы преувеличением, но как много я на самом деле узнала о ком-либо из них всего за одну ночь? Ничто из того, что они узнали обо мне не было правдой.

Не обращая внимания на то, что я ненадолго отвлеклась, Кай продолжил. – Когда умер Тео, огромная часть Майлза умерла тоже. Я подумал, что, как только мы разберемся с виноватыми, Майлз, возможно, сможет начать двигаться дальше. Но… похоже, ему становится хуже, и я не знаю, как ему помочь.

Неловкая атмосфера воцарилась вокруг нас при намеке на уязвимость, которую демонстрировал Кай. Я никогда не видела, чтобы он проявлял эмоции по отношению к Райли, и хотя часть меня хотела взять его за руку, чтобы выразить свои соболезнования, я твердо держала ее у себя на коленях.

Его напряженный взгляд впился в мой, удерживая меня в плену на диване. – Обычно я бы не стал вмешиваться в дела Майлза, но он не раз спасал мою задницу, и я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как он медленно убивает себя. Я должен попросить тебя об одолжении, – сказал он, напоминая мне, зачем он здесь в первую очередь. – Мне нужно, чтобы ты дала Майлзу шанс. Он может показаться жалким ублюдком, и, поверь мне, я знаю, что иногда он может быть невыносимым придурком. Но под всем этим он сломленный человек. У него самое большое, доброе сердце, которое ты когда-либо найдешь, и когда он любит, он любит неистово, но он потерял эту часть, когда умер Тео. Я думаю, ты – то, что ему нужно, чтобы помочь ему снова обрести эту роль, но ты должна дать ему шанс, даже если он хочет оттолкнуть тебя.

Ошеломленная, я могла только таращиться на Кая. Он требовал от меня невозможного. Майлз предельно ясно дал понять, что он никогда, никогда, не позволит мне быть частью его жизни.

– Не думай ни на секунду, что только потому, что мы привязаны друг к другу, я хочу иметь с тобой что-то общее.

Он сказал мне это во второй раз, когда мы встретились после того, как они с папой согласились на брак, и каждый раз с тех пор он был для меня просто замкнутым. С какой стати Кай думал, что я тот человек, который поможет Майлзу снова обрести себя, было выше моего понимания.

Прямо в этот момент угроза, которую папа произнес прошлой ночью, завертелась у меня в голове. Он хотел, чтобы я соблазнила Майлза и забеременела. Кай хотел, чтобы я помогла ему собраться с мыслями.

Вся тяжесть мира внезапно легла на мои плечи, но с тем, как Кай ждал, с блеском надежды в его глазах, я не могла найти в себе сил сказать, что не стала бы, по крайней мере, пытаться с Майлзом.

– Я...я могу попытаться, но... – я замолчала, чтобы проглотить комок, образовавшийся у меня в горле. – Майлз ненавидит меня. Я не совсем понимаю, почему ты думаешь, что я тот человек, который может ему помочь.

Кай встал. Очевидно, разговор был окончен. Он застегнул пиджак, когда я вытянула шею, чтобы посмотреть на него. – Он не ненавидит тебя, София. Он просто боится впустить другого человека. Он чертовски боится, что ему снова вырвут сердце.

Пожелав мне удачи на церемонии, Кай оставил меня одну размышлять. Я закрыла глаза, в голове царил полный сумбур, но у меня было меньше нескольких минут, чтобы попытаться привести свои мысли в порядок, прежде чем свадебный координатор постучал в мою дверь, говоря, что пора.

С бьющимся в горле сердцем я молча последовала за ней через весь дом, мои каблуки стучали по мраморному полу, а сердце колотилось со скоростью миллион ударов в минуту.

Яркий солнечный свет лился в зал из открытых дверей, ведущих в сад, где проходила свадьба. Каждая частичка меня хотела убежать. Убежать из дома и никогда не оглядываться назад, но это было невозможно.

Мне не только предстояло найти путь мимо папиной охраны, но и Кай привел небольшую армию своих людей, чтобы защищать наш дом, пока шли свадебные торжества. Казалось, никто не собирался рисковать, допуская, чтобы свадьба попала в засаду.

Координатор повел меня вниз по бетонным ступеням на территорию нашего сада. Вдалеке до моих ушей донеслась тихая болтовня гостей на свадьбе, и в животе у меня завязался толстый узел.

Я всегда считала наш семейный сад красивым; папа настаивал, чтобы территория всегда была в первозданном состоянии в память о моей маме. Сегодня я не почувствовала того комфорта, который обычно испытывала, прогуливаясь по ним.

Подойдя к папе, который ждал возле ряда высоких вечнозеленых кустарников, специально посаженных к свадьбе, свадебный координатор сунул мне в руки огромный букет поразительно красных роз и засуетился с моей вуалью, натягивая ее на лицо.

Несмотря на то, что вуаль не мешала мне видеть или дышать, мной овладела клаустрофобия, и, если бы это было возможно, мое сердце забилось бы еще быстрее. Надвигалась паническая атака, которая усилилась, когда координатор заговорила в маленький микрофон, прикрепленный к ее ошейнику, сообщая тому, к кому она обращалась, что я готова.

Я не была готова, но не то чтобы у меня было право голоса в этом вопросе.

Папа, который даже не заметил, как я выгляжу в платье, предложил мне свою руку. Я высвободила свою, сильная тошнота все еще угрожала вырваться наружу. Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я сказала себе, что смогу это сделать.

Шаг за шагом – вот и все, что мне нужно было делать.

– Ты готова? – спросил папа, когда заиграла тихая музыка струнного квартета, расположившегося за вечнозелеными деревьями.

– Да, папа.

Шаг за шагом.

– Хорошо. И ты помнишь, что мы обсуждали прошлой ночью? – кивнула. Как будто я могла когда-нибудь забыть. Я провела большую часть ночи, уставившись в потолок, прокручивая в голове его слова. – Не подведи меня, София. От этого союза с Вульфами зависит очень многое.

Прикусив нижнюю губу, чтобы она не дрожала, свадебный координатор обратила свое внимание на нас, к счастью, избавив меня от необходимости отвечать папе. Я не была уверена, что смогу говорить без того, чтобы не разрыдаться или не броситься к его ногам и умолять его остановить церемонию.

– Сейчас, – сказала она, ободряюще подтолкнув папу локтем в спину.

Поняв намек, папа потянул меня за руку, подводя к просвету между вечнозелеными растениями. Когда пространство расширилось, у меня задрожали колени. Ряды за рядами стояли люди, все взгляды были прикованы к нам с папой, когда мы начали свой путь по белому ковру, расстеленному поверх травы.

Не обращая внимания на их обожающие улыбки и не давая себе ни секунды, чтобы полюбоваться прекрасными розово-белыми цветочными композициями вдоль всего прохода, я посмотрела на Рафа.

Он стоял прямо впереди, и даже на расстоянии между нами я чувствовала его боль. Отказываясь смотреть куда-либо еще, я не отрывала взгляда от него, его молчаливая уверенность подталкивала меня вперед.

Шаг за шагом.

Только когда папа провел меня мимо Рафа, я поняла, что мы дошли до конца прохода. Остановив меня, папа встал передо мной, чтобы поднять мою вуаль. Он наклонился вперед, целуя меня в щеку с фальшивой обожающей улыбкой на лице.

Когда он отступил в сторону, у меня перехватило дыхание при виде убийственного выражения на лице моего очень будущего мужа.

ГЛАВА 8

Майлз

София Бьянки была лгуньей.

Она была дочерью моего врага.

Она забирала сердца и оставляла их разбитыми после себя.

Это были слова, которые я повторял про себя, наблюдая, как она скользит по проходу, делая все возможное, чтобы не признавать, насколько чертовски сногсшибательно она выглядела в своем свадебном платье.

Пытаюсь не обращать внимания на то, как колотится мое сердце каждый раз, когда она поглядывает на меня из-под ресниц. Пытаюсь игнорировать то, как мой член подергивался всякий раз, когда образ того, как я снимаю с нее это чертово платье и трахаю ее до тех пор, пока она не сможет ходить, прокрадывался в мою голову.

Пытался игнорировать чувства, на которые не имел права.

Я повторял свою мантру.

София Бьянки была лгуньей.

Она была дочерью моего врага.

Она забирала сердца и оставляла их разбитыми после себя.

Она пробудила во мне чувства, которых я, черт возьми, не хотел.

Я провел весь день, подвергаясь пыткам. С той минуты, как Джорджио приподнял ее вуаль и ее великолепные, полные страха глаза встретились с моими, до того, как мы обменялись клятвами, до того, как торжествующий объявил нас мужем и женой и что я могу поцеловать свою невесту.

Желание завладеть ее губами и показать миру, что она принадлежит мне, было всепоглощающим, но с воспоминанием о том, как она прошептала: «всегда, Тео», – постоянно звучащем в моих ушах, я позволил себе целомудренный поцелуй в ее щеку.

Я мог бы поклясться, что увидел вспышку разочарования в ее ярко-голубых глазах, тонкий макияж, который она нанесла, делал их более яркими, чем обычно.

Если этого было недостаточно, то того, что последовало, было почти достаточно, чтобы вызвать у меня желание вытащить два пистолета, которые я прятал в кобуре под смокингом, и выстрелить из них себе в голову. Почти.

Свадебные фотографии.

Речи.

Еще больше гребаных фотографий.

Люди, которых я никогда раньше не встречал, спешат поздравить нас с нашим знаменательным днем.

Вся эта гребаная фигня.

Если бы не расчетливое выражение, которое я время от времени ловил на лице Джорджио, я бы вышиб себе мозги. Я неоднократно высказывал Каю свои опасения по поводу того, что он, вероятно, собирается использовать Софию для передачи ему информации о том, как мы управляем нашей организацией, и его постоянная переменчивость только усиливала мои подозрения.

Мы не были глупыми; это было именно то, что мы бы сделали, и если бы я уже не знал, что София не была вовлечена в бизнес Бьянки, я бы пытался получить от нее любую информацию, которую мог, готовый использовать против ее отца, когда придет время.

И это наступит. В этом мы с Каем были согласны.

Но что-то внутри подсказывало мне, что Джорджио задумал нечто большее, чем просто использовать свою дочь для получения информации, и, несмотря на то, что свадьба была в самом разгаре, я мысленно отмечал, что мне нужно сделать, чтобы выяснить, что задумал старик Бьянки.

Как послушная жена, София все это время оставалась рядом со мной. Всякий раз, когда я делал глубокий вдох, надеясь, что это успокоит назревающую внутри меня бурю, меня обдавал ее восхитительный аромат.

Это никак подняло мне настроение.

И это не помогло моему полутвердому члену, о котором я пытался забыть весь день.

Нуждаясь в чем-нибудь, чтобы сбросить напряжение, прежде чем я сойду с ума, я прошептал Софии, что мне нужно сходить в туалет. Как правило, когда я собирался выйти на улицу и найти тихое местечко в огромном саду, чтобы выкурить косячок, гребаный свадебный координатор, который был так близок к тому, чтобы быть похороненным заживо, объявил, что пришло время для нашего первого танца в качестве мужа и жены.

Мысленно чертыхаясь, я встретил Софию посреди бального зала, где струнный квартет начал играть акустическую версию «Can't Help Falling in Love». Я понятия не имел, какой гений выбрал песню, но я был более чем готов распотрошить их.

Пока все смотрели на нас, София положила руки мне на плечи, не в силах встретиться со мной взглядом. Зная, что у меня нет выбора, я обхватил ее за талию, стиснув зубы, пока мы покачивались под мягкую, мерцающую музыку.

Мы почти не разговаривали весь день, что меня вполне устраивало. Чем меньше она говорила, тем меньше дерьма мне приходилось выслушивать. Тем не менее, ей не нужно было ничего говорить, чтобы подействовать на меня.

Когда ее теплое дыхание коснулось моей щеки, а сочетание ее запаха и духов окутало меня, мой полустон превратился в неистовый, о чем, я надеялся, она не подозревала, благодаря толстым слоям ее платья.

Эта гребаная песня, казалось, длилась целую вечность, мое желание выкурить припрятанный в кармане косяк становилось сильнее с каждым ударом. Когда другие пары решили, что пришло время присоединиться к нам на танцполе до конца песни, я немного расслабился, но тут же напрягся, когда София пошевелилась, и ее голубые глаза встретились с моими.

– Майлз, – прошептала она, и мягкий запах шампанского от ее дыхания наполнил мой нос. Не в силах остановиться, мой взгляд на мгновение опустился на ее сочные розовые губы. – Я... я знаю, ты ненавидишь меня, но нравится нам это или нет, но теперь мы женаты, – мои пальцы впились в ее бедра. Я не нуждался в гребаном напоминании о том, что она была моей женой; вес кольца на моем пальце было достаточно. – Можем мы хотя бы попытаться… Я не знаю, может быть, подружимся?

Дружить. Как будто это может быть так просто.

Я полагаю, жизнь была бы лучше, если бы мы могли найти способ стать друзьями, но, по правде говоря, единственный способ, которым я мог бы справиться с ее постоянным присутствием в моей жизни, – это если бы она была безвозвратно моей.

Тем, кем она никогда не станет.

И я знал – я просто чертовски знал, – что если я уступлю ей хоть на дюйм, дам ей малейший намек на то, что она может быть чем-то большим, чем мой враг, она найдет способ проникнуть мне под кожу и потребует большего.

Я повторил свою мантру.

Лгунья.

Разбиватель сердец.

Дочь врага.

Заставляет меня чувствовать то, чего я не должен.

Нет, мне нужно было поддерживать стены, чтобы сохранить собственное гребаное здравомыслие.

Я свирепо посмотрел на нее в ответ, придавая лицу серьезное выражение. – Мы с тобой никогда не будем друзьями, малолетка. Хочешь знать почему? – придвинулся к ней ближе, наши рты были на волосок друг от друга, так что только она могла слышать меня. – Потому что ты для меня никто. Ничто. Единственная причина, по которой я согласился на этот гребаный брак, заключалась в том, чтобы спасти свой город и Кая. Не думай ни на минуту, что ты когда-нибудь станешь чем-то большим, чем просто той, что мне было нужно для получения желаемого результата.

На ее лице промелькнула боль, и невидимый нож вонзился мне в грудь от жестоких слов, которые я только что произнес в ее адрес. Но я отказался брать их обратно.

Я не мог.

В противном случае я бы упал на колени, умоляя ее простить за каждое злобное слово, которое я бросил в ее адрес в прошлом, и заявил, что с самой первой минуты, когда я увидел ее четыре года назад, она оставила свой след в моем сердце.

– Я расскажу тебе, как мы переживем этот брак, – продолжил я, каждое слово было на вкус как кислота, когда я выдавил их. – Ты не лезь в мои дела, а я буду держаться подальше от твоих. Все просто.

Несмотря на непролитые слезы, ее глаза посуровели. – Что я такого сделала, что заслужила твою ненависть?

На заднем плане музыка изменилась, указывая на то, что наш первый танец подошел к концу, но мы двое продолжали держаться, когда зазвучала следующая песня. Со стороны мы, возможно, выглядели как молодожены, неспособные оторвать друг от друга руки.

Реальность не могла быть дальше от истины.

– Что ты сделала? – я зарычал, ярость клокотала и выплескивалась наружу. – Помимо того, что ты часть семьи, которую я всю жизнь презирал? Как насчет того, что разбила гребаное сердце моему лучшему другу?

Ее идеальной формы брови приподнялись, когда легкий вздох сорвался с ее губ. – Что? Я не… Я не понимаю?

Я снова усилил хватку, не давая ей убежать. Теперь, когда плотина прорвалась, я был не в состоянии остановить вырвавшееся наружу слова. – Позволь мне объяснить тебе это. В ту ночь, когда ты пробралась в клуб, несовершеннолетняя, я хотел бы отметить, ты украла сердце Тео. Он думал, что встретил женщину, с которой проведет остаток жизни, но ты оказалась гребаной мошенницей.

Ее рот несколько раз открылся и закрылся, прежде чем она нашлась с ответом. – Он едва знал меня. Мы провели вместе несколько часов, вот и все. Он просто не мог испытывать ко мне таких чувств.

Мой иссякающий темперамент лопнул. Я схватил ее за подбородок и потянул ее голову в направлении, где танцевали Кай и Райли, они двое потерялись во взглядах друг друга. – Очевидно, одержимость присуща моей гребаной семье. Ты думаешь, Каю понадобилось больше, чем несколько часов, чтобы понять, что он собирается провести остаток своей жизни с Райли? – я повернул ее подбородок к себе. – И не смей принижать чувства Тео к тебе. С той минуты, как он встретил тебя, он был влюблен в тебя. Ты хоть представляешь, как сильно я ненавидел себя каждый раз, когда мне приходилось лгать ему, чтобы сохранить в секрете, кем ты была на самом деле? Мой лучший друг, единственный человек, от которого мне никогда не приходилось ничего скрывать, пока не появилась ты. Хочешь знать, что ты сделала, чтобы я возненавидел тебя, малолетка? Ты заставила меня причинить боль единственному человеку, которого я когда-либо любил.

Я удержался от того, чтобы не выпалить то, что еще хотел сказать; что часть меня всегда будет ненавидеть его за то, что он добрался до нее первым.

Наплевав на то, что мой внезапный уход привлек аудиторию, я вылетел из бального зала в сад, чтобы наконец выкурить столь необходимый мне косяк.