Текст книги "Ложь (ЛП)"

Автор книги: Э. К. Хантер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 19 страниц)

ГЛАВА 23

София

Покачиваясь, мое тело восхитительно ныло, и легкая улыбка тронула мои губы при воспоминании о Майлзе, пожирающем мою киску. Насколько по-другому все могло бы быть, если бы он не добрался до меня до того, как таблетки подействовали.

Укол раскаяния пронзил меня при воспоминании о том, как я проглотила таблетки с водкой. О чем я только думала? При ясном свете дня я знала, что не хочу умирать, но в тот момент мне хотелось, чтобы все прекратилось. Я просто хотела, чтобы сумасшедшая карусель моей жизни перестала вращаться на несколько минут, чтобы я могла вздохнуть свободно.

Это было импульсивное решение. С каждой таблеткой, которую я запихивала в рот, меня охватывало облегчение оттого, что все скоро закончится, но сейчас, лежа здесь с болью между ног и колотящимся о ребра сердцем, я была чертовски благодарна за то, что жива и дышу.

Открыв глаза, я моргнула, прогоняя сон. Я заснула с Майлзом, свернувшимся калачиком вокруг меня, наши обнаженные тела прижимались друг к другу, и я верила, что с этого момента все будет по-другому. Мое сердце ушло в пятки от пустоты рядом со мной. Несмотря на то, что я была рада, что мне не удалось покончить с собой, я не была уверена, смогу ли смириться с его отказом во второй раз.

Не тогда, когда мои чувства к нему были сильнее, чем когда-либо.

Тихий стук, стук, стук компьютерной клавиатуры достиг моих ушей, и я повернулась лицом туда, где на другой стороне бункера находился компьютер. Майлз сидел за столом одетый, сосредоточенно нахмурив брови, пока его пальцы порхали по клавиатуре.

Я наблюдала за ним несколько минут, не решаясь встать с кровати на случай, если меня встретят холодно. В моей голове прокручивались образы прошлой ночи. То, как перекатывался его пресс, когда он входил в меня. Покалывание, которое оставляли его губы, когда он целовал мое тело. Его проколотые соски.

Стук прекратился, и Майлз поднял голову, поймав мой пристальный взгляд. – Мне и так нелегко сосредоточиться, когда я знаю, что ты голая под этими простынями, малолетка. Так смотреть на меня вообще не в помощь.

Обычной язвительности в его тоне не было, и уголки его губ приподнялись в легкой, ласковой усмешке. Напряжение, скопившееся в моем теле, немного ослабло. Может быть, в конце концов, все было бы по-другому.

Я приняла сидячее положение, стараясь, чтобы простыня прикрывала грудь. – Что ты делаешь? – спросила я.

– Пытаюсь вытащить нас отсюда к чертовой матери, – ответил он и быстро добавил: – Не потому, что я не хочу быть запертым здесь с тобой. Я бы просто предпочел, чтобы мы были заперты дома, чтобы я мог трахать тебя в каждой комнате.

Трахаться во всех комнатах дома?

Да, пожалуйста.

Прежде чем я успела сказать ему, что полностью согласна с этим предложением, он продолжил печатать. – Ты сегодня хорошо себя чувствуешь? – спросил он.

– Ты имеешь в виду, тебе нужно спрятать все острые предметы и лекарства? – пошутила я, пытаясь пролить свет на ситуацию, когда чувство вины захлестнуло меня, когда я услышала беспокойство в его голосе. – Боюсь, тебе придется потерпеть меня еще день.

Он резко встал и в четыре больших шага оказался рядом со мной, усевшись на кровать и обхватив мой подбородок большим и указательным пальцами. – Не делай этого, Софи. Не шути. Ты понятия не имеешь, как я был чертовски напуган прошлой ночью. Я думал, что потеряю тебя.

Боль в его глазах опустошила меня, и я протянула руку, чтобы обхватить его щеку. – Прости, что заставила тебя пройти через это. И прости, что так легкомысленно отношусь к этому, я просто не хочу, чтобы ты волновался. Я в порядке, на самом деле, я чувствую себя лучше, чем когда-либо.

Он прижался своим лбом к моему, его темные глаза заглядывали мне в душу. – Я сказал тебе прошлой ночью, что не тебе нужно извиняться. Я никогда не должен был так относиться к тебе. Мне чертовски жаль, Софи. Ты можешь простить меня?

Я погладила его по щеке. – Мне нечего прощать, Майлз.

Его глаза закрылись, когда он уткнулся носом в мою ладонь. Когда они снова открылись, в них было облегчение. – Пообещай мне, что ты больше никогда не причинишь себе вреда. Пообещай, что, если ситуация станет невыносимой, ты поговоришь со мной.

– Я обещаю, – прошептала я, зная, что это обещание я никогда не нарушу.

Несколько напряженных секунд он не двигался, но выдерживал мой пристальный взгляд, как будто убеждал себя, что может доверять моему обещанию. Когда прошло еще несколько секунд, он коснулся своими губами моих в целомудренном поцелуе, прежде чем отстраниться. – Спасибо.

К моему большому разочарованию, Майлз больше не трахал меня. Он вернулся к компьютеру, сказав мне, что полон решимости найти способ обойти систему безопасности, которую установил его друг Эш, и вытащить нас к чертовой матери из бункера.

Я занялась приготовлением завтрака для нас обоих из разнообразных консервов, хранящихся на мини-кухне, которая, на удивление, оказалась не такой уж ужасной. После я прибралась, застелила постель и приняла душ, и все это в то время как Майлз продолжал стучать по компьютеру, бормоча проклятия и угрожая живьем содрать шкуру с Эша и Кая за их коварный план.

Хотя я не возражала против того, чтобы меня заперли в бункере – в конце концов, он выполнил то, что задумал Кай, даже если я чуть не покончила с собой в процессе – я была более чем готова вернуться домой. По крайней мере, тогда у меня было бы чем себя занять.

Проходил час за часом, и, несмотря на то, что я изо всех сил старалась не показывать свою скуку, Майлз уловил это. Он встал, его позвоночник хрустнул, когда он потянулся, и подошел к тому месту, где я сидела на диване, пытаясь, но безуспешно, почитать книгу по управлению бизнесом, которую я нашла в бункере.

– Тебе скучно, – заявил он, забирая книгу у меня из рук и бросая ее на столик перед диваном.

– Нет, я в порядке.

– Лгунья, – он приподнял бровь, пристально глядя на меня, пока я не расплылась в улыбке.

– Ладно, может быть, мне немного скучно. Но я не хочу отвлекать тебя.

– Мне нужен перерыв. Я не знаю, какого черта Эш натворил, но я ничего не добьюсь, обходя его охрану, – он ухмыльнулся, увидев пустое выражение, без сомнения, написанное на моем лице. Я знала, как работать с компьютером, но открыть вкладку в режиме инкогнито было пределом моих технических знаний. – Хочешь сыграть в игру? – добавил он.

– Игру?

– Да, ты знаешь. Что-нибудь, что двое или более людей делают для развлечения.

Я бросила подушку, которая лежала рядом со мной на диване, и он с легкостью поймал ее. – Я знаю, что такое игра, я просто не ожидал, что ты скажешь, что ты хочешь поиграть. Какую игру ты имел в виду, в прятки?

Он фыркнул. – Забавно. Умеешь играть в шахматы?

Прежде чем я успела ответить, он пересек небольшое пространство, подошел к шкафу и вытащил коробку. Подойдя к столу, он поставил ее на место и снял крышку, обнажив сложенную доску и связку шахматных фигур.

Я не смогла сдержать вырвавшийся смешок. – С какой стати в этом бункере шахматная доска? Я действительно не могу представить, чтобы ты с Каем прятались здесь и играли в шахматы, пока на вас нападают.

Майлз начал вытаскивать фигуры и расставлять доску. – Кай понятия не имел, как играть. Это была идея Тео. Несколько лет назад им с Дэнни пришлось прятаться на явочной квартире. Они застряли там на целую неделю и чуть не убили друг друга от скуки. Когда Тео вышел на свободу, он поклялся убедиться, что в каждом из наших убежищ есть шахматная доска на случай, если он когда-нибудь снова застрянет в одном из них.

У меня отвисла челюсть, и я усомнилась, не почудилось ли мне то, что он сказал. Он никогда открыто не говорил о Тео в таком тоне, по крайней мере, не со мной. Всякий раз, когда упоминалось его имя, Майлз обычно замолкал.

Словно спохватившись, вспышка сожаления промелькнула на его лице, прежде чем снова исчезнуть. Решив не придавать этому большого значения, я прошаркала вперед, чтобы перегнуться через стол.

– Я знаю, как играть. Но должна предупредить тебя, так получилось, что я действительно хороша в этом.

Он сел рядом со мной. – Это правда?

– Угу.

– Ну, так уж получилось, что я непобежден. Как насчет того, чтобы сделать это интересным? – сказал он, и его глаза потемнели от злого умысла.

Бабочки запорхали у меня в животе. – Как?

Его губы растянулись в многозначительной усмешке. – Если ты выиграешь, мы проведем остаток дня, делая все, что ты захочешь.

– А если ты выиграешь, мы должны будем делать все, что ты захочешь? – ответила я, в моей голове уже роились идеи.

Я обычно была конкурентоспособна в играх, Раф тоже. Возможно, это было в стиле близнецов. В какую бы игру мы ни играли друг против друга, мы оба были полны решимости победить друг друга. Однако сейчас я бы с радостью проиграла, если бы это означало провести остаток дня во власти Майлза.

– Верно. Ты в деле?

Конечно, я была согласна. Но прежде чем я согласилась, мне в голову пришла идея. Это могла быть возможность получить от него информацию. Мне так много хотелось узнать о Майлзе, вопросы, которые я никогда не задавала, потому что знала, что не получу ответов.

Конечно, учитывая то, как все изменилось между нами, возможно, он отнесся бы с пониманием к моему желанию узнать его получше, но почему бы не немного повеселиться по пути?

– Я согласна, но я хотела бы добавить свои собственные условия.

Он приподнял бровь. – Продолжай.

– Каждый раз, когда я выбиваю одну из твоих фигур, я могу спросить тебя о чем-нибудь, и ты должен ответить. И никаких дурацких вопросов, вроде того, какой твой любимый цвет или какую еду ты ненавидишь. Настоящие вопросы.

Я затаила дыхание в ожидании его ответа, когда он провел большим пальцем по губе. Убежденная, что он собирается сказать «нет», я отказывалась отводить взгляд от его проницательного взгляда, пока он обдумывал это.

– Договорились, – сказал он, застав меня врасплох. – Но я могу спрашивать тебя о чем-нибудь каждый раз, когда выбиваю одну из твоих фигур.

Я протянула ему руку для рукопожатия. – Договорились. Я буду белой.

Он пожал мне руку. – Я все равно всегда черный.

– Хм, как и твоя душа, – ответила я, мило улыбаясь ему.

Все еще сжимая мою руку, он притянул меня к себе, моя грудь столкнулась с его, и наши рты почти встретились. – Ты хочешь надеяться, что победишь, малолетка. В противном случае ты проведешь остаток вечера у меня на коленях, оседлав мой член своей прекрасной киской, а твоя задница будет красной.

Не в силах остановиться, я сократила расстояние и провела языком по его нижней губе. – Обещания, обещания.

У него перехватило дыхание, и, воспользовавшись тем, что он отвлекся, я высвободила руку и отодвинулась на другую сторону дивана, слегка хихикая, пока он приходил в себя.

Продвинув мою первую пешку на два шага вперед, игра началась. Ни один из нас не произнес ни слова, наблюдая, как другой делает свой ход, и мой разум лихорадочно работал, пытаясь спланировать на несколько шагов вперед, куда, по моему мнению, он собирался передвинуть свои фигуры.

Прошло совсем немного времени, прежде чем я забрала его первую пешку. Я торжествующе ухмыльнулась и стащила фигуру с доски. – Ха, думаю, я спрошу первой.

– Медленно и уверенно выигрываешь гонку, малолетка.

– Да, да, Майло. Ладно, первый вопрос, – я сделала паузу, обдумывая то, что хотела узнать в первую очередь. Поскольку накануне вечером он немного рассказал мне о своей маме, у меня возникло еще больше вопросов. Я решила, что это самое подходящее место для начала. – Я знаю, что случилось с твоим отцом, – начала я, вспомнив, как Раф рассказывал мне ранее, что Майлз убил своего отца. – Но что случилось с твоей мамой?

Его рот растянулся в кривой улыбке. – Как я погляжу, по уши в дерьме.

– Я тебя предупреждала: никаких дурацких вопросов.

Он вздохнул и откинулся на спинку дивана. – Мой отец выгнал ее, когда мне было семь. Он застукал ее за интрижкой и вышвырнул вон. С тех пор я ее не видел.

Мое сердце немного сжалось от жалости к мальчику, которым он когда-то был. Мне тоже было семь, когда убили мою маму, поэтому я знала, как тяжело терять родителя в таком возрасте. Разница, однако, заключалась в том, что у его мамы был выбор уйти от своего ребенка, а у моей – нет.

– Ты когда-нибудь думал о том, чтобы найти ее?

Он снова наклонился вперед. – Нет. В тот день, когда она ушла, она ни разу не оглянулась. Никогда даже не думала брать меня с собой. Я давным-давно решил, что мне не нужен кто-то в моей жизни, кто не хочет меня, – сказал он, изо всех сил стараясь скрыть гнев в своем голосе. – Кстати, это были два вопроса. Я буду держать бесплатную в резерве.

Он передвинул свою фигуру, забирая мою пешку, как я и предполагала, и я приготовилась к его вопросу. – Почему ты не играешь на пианино дома?

Мои брови взлетели вверх. Откуда он узнал, что я не играла? – Потому что это не мое – играть. Я хотела спросить тебя, не будешь ли ты возражать, если я потренируюсь с этим, но с исчезновением, в котором ты так хорош, у меня не было возможности.

– Это не мое. Я не имею ни малейшего представления, как в это играть.

Тепло затопило мое тело, и я попыталась подавить нарастающее возбуждение. – Тогда почему...

– Я купил это для тебя, малолетка. Я хотел, чтобы у тебя было чем занять себя дома, и я знаю, что тебе нравится играть на пианино, – сказал он небрежно, как будто это не он выбил весь воздух.

– Как ты узнал?

Я напрягла мозги, пытаясь вспомнить, играла ли я на клавишных в баре «Сорок Четыре» за последние несколько месяцев, уверенная, что это было единственное место, где, как он знал, я могла играть.

– Знаешь, для того, кто устанавливает правила, ты не очень хорошо умеешь их придерживаться, – пошутил Майлз. – Тебе разрешается задавать вопросы только тогда, когда ты забираешь фигурку, помнишь?

– Добавь еще один бесплатный в свой резерв. Как ты узнал?

Он закатил глаза. – Я шантажировал Гаса. Сказал ему, что расскажу его жене о его романе, если он не расскажет мне, какие у тебя хобби.

– У Гаса был роман! – воскликнула я. Мой разум начал таять от всей новой информации, обрушившейся на меня. Не говоря уже о том, как воспарило мое сердце, когда я узнала, на что пошел Майлз, чтобы узнать что-то обо мне.

Майлз усмехнулся. – Это все, что ты получишь, пока не выиграешь еще одну фигуру.

Разочарование охватило меня. Почему, черт возьми, я решила, что это хорошая идея? У меня появилось больше вопросов, чем когда-либо.

Я передвинула еще одну пешку, Майлз последовал моему примеру. С ожиданием, пульсирующим в моих венах, планировать заранее становилось все труднее, и когда я сделала ход конем, чтобы забрать одну из его пешек, я прокляла себя, когда поняла, что оставила свою ладью открытой, чтобы ее забрал его слон.

Тем не менее, я выиграла еще один вопрос. – Откуда ты знаешь, что я не играла дома на пианино?

Как и было предсказано, он передвинул своего слона и вывел мою ладью. – Потому что у меня по всему дому установлены камеры. Почему твой папа не разрешает тебе петь или играть на пианино у него дома?

Я прищурила на него глаза, злясь не из-за того, что узнала о камерах, я привыкла к такому уровню безопасности в доме, а из-за того, что он сразу перешел к своему вопросу. – Это напомнало папе маму. Она научила нас с Рафом играть, а меня петь. После ее смерти папа сказал, что не хочет, чтобы воспоминания о ней преследовали его, когда он ходил по коридорам своего дома.

– Значит, он заставил тебя замолчать, – констатировал Майлз как ни в чем не бывало.

Я кивнула головой, когда острая боль пронзила мою грудь. Больше всего на свете я скучала по маме, но боль усилилась после того, как папа отказался позволить нам сохранить память о ней живой.

– Но он содержал ваши земли в идеальном состоянии в память о ней?

Несмотря на торжественную атмосферу, я усмехнулась. – Это был один из твоих бесплатных вопросов. Да, большую часть времени он проводил взаперти в своем кабинете, который находился в передней части дома, так что ему не приходилось смотреть в сад за домом. Если честно, я всегда думала, что он утверждал, будто поддерживает сады в ее память для вида. Но мне было все равно, если это означало сохранить что-то от моей мамы живой.

Он грустно улыбнулся мне, но ничего не сказал, и я нашла утешение в его молчании. Он ничего не мог сказать, что хоть немного облегчило бы отсутствие мамы в моей жизни, точно так же, как и я ничего не могла сказать, что сделало бы его дерьмовое детство лучше. Мы оба понимали, что иногда люди рождаются не в тех семьях.

Мы передвинули еще несколько фигур по доске, прежде чем я забрала еще одну из его пешек. Мысленно просмотрев список вопросов, которые у меня были, я решила сменить тему. – Тебе действительно неприятно, что я называю тебя Майло?

Он прерывисто вздохнул. – Да.

– Почему? – тихо спросила я, понимая, что испытываю судьбу.

Мускул дернулся на его челюсти, и я внезапно пожалела, что задала этот вопрос, но он снова удивил меня, когда ответил. – Тео был единственным человеком, который называл меня так. На самом деле, кроме него, никто больше не знал, что мы дали друг другу прозвища Тед и Майло.

– И каждый раз, когда я называла тебя Майло, это напоминало тебе о Тео? – спросила я, когда он замолчал. Он кивнул один раз, и чувство вины ударило меня в грудь. Все это время, когда я называла его так, чтобы позлить, я только усугубляла его боль. – Я не буду… Я больше не буду называть тебя так, Майлз.

Его кадык дернулся, когда он сглотнул, и на секунду между нами возникло сильное напряжение. Пока озорная улыбка не тронула его губы, и он не нарушил молчание. – Да, но не думай, что я перестану называть тебя малолеткой.

Я не смогла удержаться от хихиканья. – Я не так уж сильно возражаю.

Нет. Я не была уверена, когда успела привыкнуть к этому, но я перешла от ненависти к тайному удовольствию от того, что он так меня называл. Как будто это было что-то только для нас.

Следующие полчаса игра продолжалась, и мы оба были равны. Убирая с доски каждую фигуру, мы забрасывали друг друга вопросами.

Я узнала о масштабах издевательств, которым он подвергался со стороны своего отца, и с каждой историей, которую он вспоминал, мое сердце все больше разрывалось из-за него. Он узнал, как сильно я ненавидела, когда меня отправляли учиться в Италию, и как мне было одиноко.

Он спросил меня о моей любви к музыке. Я сказала ему, что мечтой всей моей жизни было писать и петь свои собственные песни, но этого никогда не произойдет, потому что папа не позволит. Я спросила его, как он научился владеть компьютером, и с удивлением обнаружила, что научился сам.

Несмотря на желание задать больше вопросов о Тео, я уклонилась от них, не желая портить атмосферу, особенно после его реакции на мой предыдущий вопрос.

К моему удивлению, Майлз продвинул своего ферзя на два поля вперед, не забрав ни одной из моих пешек, как я ожидала. Его ход позволил мне стащить его незащищенного коня.

– Сколько у тебя было отношений? – осторожно спросила я, не уверенная, не был ли вопрос слишком личным.

– Никогда.

– Никогда? – ошеломленно переспросила я.

– Нет. Я не завязывал отношений.

Разочарование обрушилось на меня, как кувалда. Я говорила себе не тешить себя надеждами, что только потому, что мы переспали вместе пару раз, это не означало, что он безумно влюбится в меня и наш брак действительно станет счастливым.

Очевидно, я потерпела неудачу.

Майлз, должно быть, почувствовал мою реакцию. Он протянул руку и сжал мое колено. – Я не завязываю отношений. Я не занимаюсь сексом на одну ночь и никогда не трахал женщину, если только это не перед аудиторией. То есть до недавнего времени. Все меняется.

– Ты... ты никогда... – начала я, заикаясь, потому что не была уверена, что правильно его расслышала.

– Нет, – перебил он, убирая руку. – Ты была первой женщиной, которую я трахнул без зрителей. И ты первая женщина, которую я когда-либо трахал без презерватива. Как я уже сказал, все меняется. И, возможно, у меня не было отношений в прошлом, но я бы сказал, что быть женатым означает, что мы состоим в отношениях, не так ли?

Я могла только таращиться на него, ответ застрял у меня в горле, когда покалывание распространилось по всему телу. – Мы женаты только из-за сделки, которую вы с папой заключили, – прошептала я, не сумев скрыть боль в своем голосе.

– Возможно, с самого начала это было правдой, – тихо ответил он, прежде чем передвинуть одну из своих фигур на доске.

Я не видела, какое движение он сделал, и, хотя мое внимание было приковано к нему, я не услышала вопроса, который он задал, поскольку мои мысли были заняты тем, что он сказал. Мое сердце бешено забилось, надежда расцвела где-то внизу живота.

– Земля вызывает Софи, – сказал он, помахав рукой у меня перед лицом и ухмыльнувшись, как чеширский кот. – Ты слышала, что я сказал?

– Нет, извини, – я опустила взгляд на доску, обнаружив, что теперь у меня не хватает слона, фигуры, на которой я не была сосредоточена. – Что ты сказал?

Он мрачно усмехнулся, и только тогда я поняла, что он придвинулся ближе ко мне на диване. – Я хочу знать, что ты чувствовала, когда впервые отправилась в «Экзотику».

У меня пересохло во рту. Этого вопроса я не ожидала. – Я... эм, я была... очарована.

– Очарована, да? Потому что это было что-то, чего ты никогда раньше не видела, или потому что ты хотела быть той, кого обругают перед аудиторией?

Жар разлился у меня между ног от того, как его напряженный взгляд обжигал меня, пока он ждал моего ответа. Румянец разлился по моим щекам и спустился к груди, но не от смущения, а от образов, которые вызывал мой разум.

– Я хотела быть на сцене... с тобой.

Его глаза сузились, когда он посмотрел на меня, и он тихо выругался. – Ты все еще этого хочешь?

– Ты уже задал свой вопрос, тебе придется подождать, пока ты не выиграешь следующую фигуру.

– У меня в запасе есть свободный. Отвечай на вопрос.

– Да.

В ответ он заметно сглотнул, и я не смогла удержаться от того, чтобы не опустить глаза на выпуклость, начинающую расти в его спортивных штанах. Черт возьми. Я быстро отвела взгляд и сделала ход ферзем, чтобы забрать черную пешку, мои мысли больше не были сосредоточены на игре.

Убирая его фигуру с доски, я встретилась с ним взглядом. – Ты бы трахнул меня на сцене перед аудиторией?

– Да.

О. Мой. Бог.

Внутри у меня все сжалось, когда образ комнаты для подглядывания в «Экзотике» материализовался в моей голове, вместе с безликими людьми, наблюдающими, как Майлз трахает меня сзади; картина, о которой я фантазировала так чертовски долго.

Майлз протянул руку и передвинул фишку, откинувшись на спинку стула с самодовольной ухмылкой на лице. – Шах и мат.

– Что? – мое внимание переключилось на доску, у меня отвисла челюсть от того, что он действительно поставил мне шах и мат, несмотря на то, что на доске все еще оставалось больше половины фигур.

Но игра была последним, о чем я думала, особенно сейчас, когда между ног нарастала боль. Боль, которую, я знала, мог утолить только Майлз.

– Молодец, – сказала я хриплым голосом, когда нервное предвкушение разлилось по моим венам. – Чем бы ты хотел заняться до конца дня?

Порочная улыбка украсила его губы. – Мы можем начать с этого, – он сунул руку в спортивные штаны и вытащил член, кольцо на кончике блеснуло в свете лампы. – На колени.

Его рука обхватила член, и я прикусила губу, уставившись на него. Я лишь мельком видела его член, прежде чем он вошел в меня, но теперь я поняла, почему чувствовала себя такой наполненной, когда он трахал меня.

Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы включиться. Соскользнув с дивана, я устроилась между его раздвинутых ног, его темные глаза следили за каждым моим движением. Убрав руку, его член вытянулся по стойке смирно.

– Было больно? – спросила я, нежно поглаживая его пирсинг.

– Немного.

– Зачем ты это сделал?

– Время вопросов окончено, малолетка. Ты можешь с пользой использовать свой рот, отсосав мой член.

Я ухмыльнулась ему, прежде чем обхватить рукой его длину и придвинуться ближе, когда на меня накатила волна неуверенности. Я украдкой взглянула на него из-под ресниц. – Я... эм, я всего лишь когда-либо сосала член Оуэна раньше...

Мои слова были прерваны, когда он схватил мое лицо одной рукой, его большой и указательный пальцы впились в мои щеки. – Никогда, и я имею в виду, никогда не упоминай имя другого мужчины, когда мой член в твоей руке. Особенно эта пизда.

Его глаза сверкнули яростью, и мои щеки запылали. – Я просто имею в виду… У меня нет опыта. Я не хочу тебя разочаровывать.

– Ну, ты же знаешь, что они говорят. Практика совершенствует, и я более чем рад, что ты попрактиковалась на мне, – ответил он, его гнев сменился весельем, когда он отпустил мое лицо.

– Держу пари, что так и есть, – ухмыльнулась я, прежде чем опустить губы.

Я осторожно провела языком по щелочке на кончике его члена, соленая предварительная сперма попала на мои вкусовые рецепторы и вызвала слюноотделение во рту. Я крепче сжала его ствол и облизала вокруг пирсинга, позволяя себе привыкнуть к металлическому обручу, прежде чем открыть рот и всосать весь кончик.

– Черт возьми, вот так, – прошипел Майлз, откидывая голову на спинку дивана.

Моя уверенность росла, я медленно двигала рукой вверх и вниз по его стволу, посасывая и облизывая его кончик, его член становился толще под моей ладонью. Когда он запустил руку в мои волосы, я опустила рот, вбирая в себя больше его, пока пирсинг не коснулся задней стенки моего горла.

– Полегче, Софи, – процедил он сквозь зубы, когда я прижалась к нему, и он нежно потянул меня за волосы, чтобы оторвать от своего члена. – Потребуется время, чтобы привыкнуть к пирсингу. Действуй медленно.

Благодарность захлестнула меня. Когда я делала Оуэну минет, он был груб и постоянно засовывал свой член мне в горло, по-видимому, наслаждаясь тем, что я давлюсь. Он кончил быстро, и я была рада, что все закончилось, и совершенно не торопилась делать это снова. К счастью, я порвала с ним прежде, чем он успел попросить меня сделать это во второй раз.

Найдя ритм, мой рот скользил вверх и вниз по члену Майлза в такт моей руке, и с каждым разом я вбирала его длину чуть глубже в свой рот, останавливаясь, когда чувствовала, что меня вот-вот стошнит.

Рука Майлза крепче сжала мои волосы, и по мере того, как я ускоряла движения, его стоны и проклятия становились все громче. Моя киска болела сильнее, чем когда-либо, и я сжала свою гладкую сердцевину, надеясь найти хоть какое-то облегчение, но не получила его.

– Ты собираешься быть хорошей девочкой и проглотить мою сперму? – прошипел Майлз, запуская вторую руку в мои волосы, чтобы присоединиться к другой. Я кивнула, не отрывая своего рта от него. – Не могу дождаться, когда трахну тебя в рот на глазах у толпы, малолетка. Они все будут смотреть, как ты берешь мой член, как жадная маленькая шлюшка.

Срань господня. Возможно ли было испытать оргазм только от слов и образов? Потому что я была уверена, что вот-вот кончу, основываясь исключительно на мысли о том, что мы будем на сцене в «Экзотике».

– Блядь, Софи. Я собираюсь кончить, – проворчал Майлз, его бедра покачивались, пока я дрочила и сосала. – Только не глотай сразу, я хочу увидеть свою сперму у тебя во рту.

От еще одного поглаживания и щелчка по его кончику теплая соленая сперма взорвалась у меня во рту. Я не смогла удержаться от того, чтобы слегка захлебнуться, отчего немного его спермы потекло по моему подбородку.

Схватив меня за волосы, он оторвал меня от своего члена. – Покажи мне, – приказал он, его глаза ярко горели от обожания. Я открыла рот, позволяя ему увидеть, как его сперма покрывает мой язык, и в течение нескольких долгих секунд он мог только смотреть. – Боже, это горячо, – сказал он, отпуская мои волосы. – Теперь глотай.

Я сделала, как он велел, боль между ног стала невыносимой, когда густая жидкость потекла по моему горлу. Когда полностью проглотила, я вытерла рот пальцем, прежде чем всосать его в рот и дочиста облизать, Майлз все это время наблюдал за мной.

– Что бы ты хотел делать дальше?

Он наклонился и схватил меня, заставив взвизгнуть, когда он притянул меня к себе на колени. – Кажется, я что-то говорил о том, чтобы перекинуть тебя через колено и шлепать твою прекрасную задницу.