Текст книги "Ложь (ЛП)"
Автор книги: Э. К. Хантер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 9
Майлз
По какой-то милости Божьей мне удалось избегать Софии до конца вечера. Я наговорил слишком много, посвятив ее в тот эффект, который она произвела на Тео, и я надеялся, что ее терзало чувство вины. Как и должно было быть. Это, по крайней мере, ответило на некоторые из ее вопросов относительно того, почему я набросился на нее, когда она в первый раз попыталась выразить свои соболезнования много месяцев назад.
Любые другие вопросы, которые у нее возникнут, останутся без ответа.
Выкурив не один, а три косяка, мой лихорадочно работающий мозг успокоился. Я проводил время либо за разговорами с Каем и Райли, беря бокалы с вином у Энджел, которая все время пыталась стащить их с подносов официантов, когда думала, что никто не смотрит, либо за светской беседой с людьми, знакомство с которыми мне было неинтересно.
Это дало мне возможность сделать то, что у меня получалось лучше всего. Смотреть. Оценивать. Планировать. С Джорджио определенно что-то происходило. Хитрый ублюдок продолжал исчезать, а когда появлялся снова, хватал Софию за руку и что-то шипел ей на ухо. Давал ей знак поискать меня своими полными стыда глазами, прежде чем она отвернет свое разгоряченное лицо.
Я доберусь до сути этого позже.
А потом был Раф. Я все еще сомневался, доверяю ли близнецу Софии. Да, он помог, когда в Холлоуз-Бэй творилось что-то ужасное, и с тех пор он зарекомендовал себя как почти приличный деловой партнер, но что-то внутри подсказывало мне, что он что-то скрывает, как и его отец.
Я несколько раз ловил его на том, как он пялится на парня и девушку в другом конце комнаты, выглядя так, словно был в двух секундах от того, чтобы броситься к ним и убить их обоих.
Я понятия не имел, что за сделка была между этими тремя, и мне было все равно. У меня и так было достаточно забот, а именно пережить остаток ночи. Когда планировалось, что свадьба состоится в особняке Бьянки, Джорджио настоял, чтобы мы с Софией провели ночь в его доме.
В ее спальне.
На самом деле, это была моя собственная вина. Когда Джорджио предложил эту идею, я был не в себе. Я не только принимал обезболивающие, чтобы справиться с болью в ноге после ранения, но и выкурил слишком много травки и обнаружил, что соглашаюсь на все, что Бьянки придумал для свадьбы своей единственной дочери.
Я намеренно выбросил из головы эту предстоящую часть, но когда гости начали прощаться, осознание того, что скоро я буду делить постель с Софией, встало у меня перед глазами.
Однажды ночью это было все, через что мне пришлось пройти. Она еще не знала этого, но завтра, когда она навсегда покинет этот гребаный дом и переедет в Холлоуз-Бэй, мы переедем в наш собственный дом. Тот, в котором, как я убедился, было достаточно места, чтобы у нее не было причин меня беспокоить.
После всего, что я сделал для Кая, этот ублюдок выгнал меня из дома, в котором я жил последние несколько месяцев.
Ладно, он не совсем выгнал меня, но вежливо напомнил мне, что это его и Райли дом после того, как я застукал их трахающимися в сотый раз на кухонной стойке, и если мне это не нравится, то я волен съехать.
Честно говоря, я даже не знал, почему я оставался с ними так долго; я всегда думал, что предпочитаю собственное пространство, за исключением Тео. Когда он был жив, мы снимали квартиру в многоквартирном доме Вульфов в самом центре города. После его смерти я не мог оставаться в этом месте один, но и мысль о том, чтобы покинуть его, была мне невыносима.
Когда несколько месяцев назад квартал был разрушен, имело смысл остаться с Каем, пока в моем новом доме шел ремонт. Несколько недель назад я получил известие, что дом готов для моего переезда, но я остался на месте.
Может быть, это было потому, что я привык к компании, которая была у Кая. С Энджел, вечно доставляющей неприятности, и Джейн, пытающейся держать ее в узде, случайными ссорами Кая и Райли, и мужчинами, которые работали на Кая и меня, регулярно приходящими и уходящими, всегда что-то происходило.
Или, может быть, это было потому, что Тео вырос в этом доме и был похоронен на территории в дальнем конце участка. Может быть, это было потому, что я чувствовал себя ближе к нему. Может быть, я находил утешение в осознании того, что могу навещать его в любое время, когда захочу.
Даже если бы я не был на его могиле с того дня, как его гроб опустили в холодную землю.
Какова бы ни была причина, я злоупотребил гостеприимством, и, нравится мне это или нет, завтра я перееду в свой новый дом. Со своей новой женой.
Ура мне.
Когда гости начали прощаться, а Кай и Райли потащили надутую Энджел домой, я решил, что пришло время стиснуть зубы. Чем скорее мы ляжем спать, тем скорее наступит утро, и я смогу убраться к чертовой матери из Форест-Пойнта и вернуться на знакомую территорию.
Была только одна проблема.
Моя жена исчезла.
Поглощенный своим страхом разделить с ней постель, я потерял ее из виду. Меня пронзила волна беспокойства, мой мозг мгновенно переключился в режим паники, что с ней что-то случилось. Но, учитывая, что Джорджио весело болтал со своими гостями, а весь этот ад так и не разразился, я решил, что с ней все в порядке.
Предположив, что моя сопротивляющаяся невеста пошла в ванную, я направился в том направлении, чтобы подождать снаружи, чтобы подойти к ней и потребовать, чтобы мы покончили с этим вечером. Но так далеко я не зашел.
Отдаленные голоса эхом отдавались из комнаты, привлекая мое внимание, когда я узнал низкий мужской голос, за которым последовало пронзительное хихиканье, которое действовало мне на нервы и могло принадлежать только нынешнему проклятию моей жизни. Я завернул за угол, и, конечно же, София и Раф стояли, прижавшись друг к другу.
– Что, черт возьми, происходит? – рявкнул я, окидывая взглядом то, как Раф держал ее.
Они стояли рядом, достаточно близко, чтобы Раф мог обнять ее обеими руками за талию, в то время как голова Софии покоилась на изгибе его шеи. Если бы это был кто-то другой, я бы подумал, что только что помешал парочке потрахаться.
Голова Рафа повернулась ко мне, когда он пробормотал проклятие. – Ей просто нужна минута.
Приглушенный смех Софии заполнил комнату, где доминировал большой стол. Узнав, что это та же самая комната, в которой я сидел некоторое время назад и предложил эту хреновую сделку, я направился к ним.
– Я спрошу еще раз. Что, черт возьми, происходит?
Мой взгляд метался между ними двумя, когда острая боль от...чего-то пронзила меня. Неужели это была ревность из-за той связи, которая была между ними?
Может быть, это была ревность. Из-за связи между братьями и сестрами или из-за того, что он прикасался к ней, я не знал. Я отказался рассматривать это слишком пристально.
– Прекрати нести чушь, Вульф. Софи просто нужно несколько минут, чтобы... прийти в себя.
Услышав слова брата, София высвободилась из его объятий, и его руки упали по швам. – Я в порядке! – невнятно пробормотала она, смеясь про себя, ее остекленевшие глаза встретились с моими, а на губах появилась ехидная улыбка. – Здравствуй, дорогой муженек, как я рада тебя видеть!
Она споткнулась, мы с Рафом бросились ловить ее, но Раф успел первым.
Христос.
Она была... она была пьяна?
– У меня был тяжелый день, – продолжила она, пытаясь вывернуться из объятий брата. – Это было все, о чем я когда-либо мечтала!
Я ущипнул себя за переносицу, готовый развернуться и оставить Рафа разбираться с его пьяной сестрой, когда раздался раздражающий голос Джорджио. – Раф? Где ты?
– Черт, – сказал Раф, быстро толкая Софию в мои объятия. – Софи, молчи, – он встретился со мной взглядом. – Он не должен знать, что она пьяна.
Мольба в его глазах поразила меня в самое нутро. Паника. Страх. Это было слишком знакомо, вызывая чувства того времени, когда мой отец бил меня, когда я разочаровывал его.
Сделал ли Джорджио то же самое с Рафом и Софией?
Мысль о том, что ее отец причинит ей боль, вызвала во мне приступ собственничества. Возможно, я и ненавидел ее, но если кто-нибудь причинит вред моей жене, он не проживет достаточно долго, чтобы пожалеть об этом, и я включил Джорджио в это обещание.
Я заключил Софию в объятия, нежно прижимая ее голову к изгибу своей шеи и повторяя позу, в которой она была, когда я нашел их. Разница на этот раз заключалась в том, что руки Софии приподнялись, ее пальцы сжали мою рубашку, когда она уткнулась в меня носом, и она издала удовлетворенный вздох.
– А, вот и ты, – сказал Джорджио, появляясь в дверях. Его взгляд переместился с Рафа на то место, где я держал Софию, и на его лице появилось хмурое выражение. – Что ж, я рад видеть, что вы двое, наконец, прилагаете усилия. Этот брак может быть устроен, но я ожидаю, что у вас двоих все получится. Твои усилия сегодня вечером были в лучшем случае жалкими.
Я стиснул зубы от скрытой угрозы. – Как насчет того, чтобы ты позволил своей дочери и мне беспокоиться о том, как устроен наш брак.
Когда София попыталась поднять голову, я удержал ее неподвижно, и она пробормотала что-то мне в шею, что прозвучало ужасно, как будто она пыталась сказать своему отцу, чтобы он трахнулся.
– Я просто хотел пожелать спокойной ночи, папа, – сказал Раф на удивление убедительно. – Я думаю, они хотят побыть одни, – он шагнул к отцу. – Может, нам вернуться на вечеринку и оставить их наедине?
В расчетливых глазах Джорджио промелькнуло свершение. – Это правда?
Кусочки мозаики соединились в моей голове. София ищет в Google. Встревоженный взгляд, который она бросала в мою сторону на протяжении всего вечера всякий раз, когда Джорджио шипел ей на ухо, и теперь то, как он смотрел на нас, как будто все его коварные замыслы наконец-то окупались.
Джорджио Бьянки хотел, чтобы я трахнул его дочь.
Больной ублюдок.
И все же мой член дернулся при мысли о том, каково было бы трахать ее тугую, девственную киску.
Черт. Мне нужно было уйти от изучающего взгляда Бьянки и тихих стонов удовлетворения, которые София продолжала издавать в изгиб моей шеи. Мою кожу начинало покалывать каждый раз, когда ее дыхание касалось меня, но это никак не помогало унять прилив крови.
– Послушай, я знаю, что она твоя дочь, но я ждал весь гребаный день, чтобы снять с нее это свадебное платье, – начал я, сохраняя невозмутимый тон и не показывая только, как сильно я на самом деле хотел снять с нее платье. – Так что, как насчет того, чтобы ты сделал, как говорит Раф, и отвалил обратно на вечеринку, чтобы я мог сделать то, чего так долго ждал.
Джорджио выдержал мой взгляд, шестеренки в его голове завертелись, пока, в конце концов, он не позволил торжествующей ухмылке расплыться по своему лицу. – В таком случае, не позволяй мне вас останавливать. Я прикажу своим людям сопроводить вас...
– Я думаю, мы справимся сами, – перебил я, крепко прижимая Софию к себе и протаскивая ее мимо отца, ее ноги едва касались пола. – Я не ожидаю, что нас побеспокоят, я ясно выразился?
Раф слегка зарычал на меня, и если бы не Бьянки, пристально наблюдавший за мной, он бы заработал удар в лицо. Он хотел, чтобы я убедился, что его отец не знает, что София была пьяна, и это было непросто, если это означало подыгрывать грязным интригам Бьянки.
Я не должен был знать дорогу в спальню Софии, так как никогда не был там раньше, но она не спрашивала, откуда я знаю, где это находится в огромном особняке, когда я тащил ее по коридорам, игнорируя ее невнятные и случайные замечания.
Если бы она спросила, я бы скорее выдумал какую-нибудь чушь о том, что это была удачная догадка, чем признал правду; я потратил слишком много часов, взламывая систему безопасности в доме, чтобы наблюдать за ней.
Добравшись до ее комнаты, я распахнул дверь и захлопнул ее за собой, прежде чем выпустить ее из своих объятий. Она покачивалась на нетвердых ногах, пока мой взгляд метался по сторонам, вбирая все в себя, и я изо всех сил старался не обращать внимания на всепоглощающий аромат корицы, обрушивающийся на меня подобно цунами.
Несмотря на то, что я видел ее спальню бесчисленное количество раз по кадрам, теперь, когда я был внутри, она выглядела по-другому. Розовые стены были светлее, чем казались, и помещение было больше, чем казалось на экране.
Одну сторону ее комнаты занимал огромный гардероб, без сомнения, заполненный смехотворным количеством дизайнерской одежды, которую принцесса София наденет только один раз. Богато украшенный туалетный столик, заваленный дорогими духами и косметикой, находился рядом со шкафом, а серебристая бархатная кушетка стояла перед балконом в стиле Джульетты с видом на фонтан в саду.
Огромная кровать с балдахином занимала другую половину комнаты, и в какой-то момент вечером кто-то разбросал лепестки красных роз по аккуратно застеленным простыням. По обе стороны кровати стояли маленькие столики, на которых слегка мерцали свечи, а в ведерке со льдом охлаждалась бутылка шампанского и два бокала ждали наполнения.
– О, ура. Еще шампанского, – невнятно произнесла София, когда увидела, на что я уставился.
Прежде чем она смогла направиться прямиком к нему, я схватил ее за руку. – С тебя хватит.
– Ты не можешь... – ик. – Указывать мне, что делать.
– Хочешь, блядь, поспорить?
Раздражающий смешок сорвался с ее губ, когда она подняла палец и ткнула им мне в грудь. – Ты все время такой серьезный, Майло. Знаешь, если бы ты немного расслабился, тебе было бы намного веселее.
Она снова икнула, и прежде чем я успел огрызнуться на нее за то, что она назвала меня Майло, ее колени подогнулись; единственная причина, по которой она не упала на пол, заключалась в том, что я все еще держал ее за руку. Мысленно ругаясь, я подтащил ее к дивану и толкнул вниз, опустившись на колени и роясь в слоях ее платья, чтобы найти ее ноги.
– Оооо, это та часть, где ты снимаешь с меня платье, как ты сказал папе, что хочешь это сделать? – она хихикнула, покачивая ногой, когда я попытался расстегнуть ее туфлю.
– Нет. Это та часть, когда ты тащишь свою задницу в постель и идешь ко всем чертям спать, – умудрившись снять одну туфлю, я перешел к другой, быстро стянув ее с ее ноги, прежде чем снова встать. – Ну, малолетка. У меня не хватит терпения разбираться с тобой сегодня вечером.
– Бла-бла-бла, – невнятно пробормотала она, пытаясь вылезти из-под платья. – Думаю, тебе придется научиться терпению. Тебе придется терпеть меня всю оставшуюся жизнь.
Она снова ткнула меня в грудь, хихикая про себя. Я схватил ее за руку, притягивая к своей груди, и теперь, когда на ней не было обуви, я вспомнил, какой маленькой она была на фоне моего тела. – Я планирую иметь с тобой как можно меньше общего после сегодняшнего вечера. А теперь. Убирайся. На хрен. В. Постель.
Ухмылка скользнула по ее губам, и я понял, что следующие ее слова выведут меня из себя. – Мне нужна помощь, чтобы снять платье.
Да, угадал.
Она повернулась, показывая мне заднюю часть своего платья. Стиснув зубы, я потянул за узел внизу корсета, мой член принял неправильный вид и стал толще. Я раздевал ее не для того, чтобы трахнуть. Я раздевал ее, чтобы мы двое могли немного поспать, и эта чертова ночь закончилась бы.
Вытаскивая бесконечную ленту из петель и расстегивая ее платье, я сумел побороть желание провести кончиками пальцев по всей длине ее позвоночника, ее мягкая кожа искушала меня и проверяла мою решимость.
Когда последняя петля была развязана, я отступил назад, как будто меня только что ударило током, и отвернулся, чтобы она не видела болезненную эрекцию, которой я теперь щеголял.
– Спасибо, – пробормотала она, внезапно посерьезнев.
Когда она прошла мимо меня, направляясь, как я предположил, в ванную, я заметил, как теперь пылали ее щеки. Когда за ней закрылась дверь, напряжение, которое я сдерживал в своем теле, ослабло.
Эта ночь собиралась убить меня.
Сняв пиджак, за которым последовали кобура с пистолетом и галстук-бабочка, я бросил их на диван, размышляя, не лучше ли мне на нем поспать. Мой член показывал никаких признаков выкачивать, и есть большая вероятность, что если я буду спать рядом с Софией, я бы не стал ни спать, пока я не взорвал свой груз.
Это было чертовски типично. Мой член не подавал никаких признаков жизни с тех пор, как был убит Тео. Я даже не трахнул свою собственную руку, но у единственной женщины, которую я не мог позволить себе заполучить, у моего члена, очевидно, были другие представления.
Я сел задницей на диван, собираясь наклониться, чтобы расшнуровать туфли, когда дверь ванной открылась и появилась София.
Я застыл.
Она сменила свадебное платье и теперь стояла передо мной в одном белом корсете, который сжимал ее округлые груди, а дерзкие соски торчали сквозь кружевные чашечки. К корсету были пристегнуты бретельки для подтяжек, удерживающие белые чулки, а ее влагалище прикрывали прозрачные белые трусики, позволяя мне видеть тонкую прядь волос.
Теперь не было абсолютно никаких шансов на то, что мой член сдуется.
– Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? – зарычал, не в силах пошевелиться от прилива крови к моему члену.
Черт, она выглядела чертовски съедобной.
Она споткнулась, отходя от двери, напомнив мне о своем опьянении, и на ее лице промелькнула тень нерешительности. – На что это похоже, что я делаю? Это наша брачная ночь, – она сделала паузу, икнув. – Мы должны заключить... заключить... консумацию брака.
Сжав кулаки, мне потребовалась каждая унция силы воли, чтобы встать и медленно подкрасться к ней, давая мне время успокоить мое бешено колотящееся сердце. Подойдя к ней, я грубо схватил ее за подбородок большим и указательным пальцами.
– Это то, чего ты хочешь? – спросил я, понизив голос. – Ты хочешь, чтобы я бросил тебя на эту кровать и разорвал твою маленькую киску на части, да?
Ее зрачки расширились, похоть наполнила ее глаза. – Да, – тихо ответила она, неуверенность в ее тоне выдала ее ответ.
Поскольку я был мазохистом и мне явно нравилось мучить себя, я опустил ее подбородок и вместо этого сжал ее бедра, подтянув их вперед так, что моя эрекция уперлась ей в живот, и дал ей понять, какой эффект она на меня производит. – Ты уверена, малолетка? Потому что ты видела, как я трахаюсь, и это не нежно. Я не буду тратить время на то, чтобы лизать и покусывать каждый дюйм твоего тела, пока твоя пизда не станет влажной для меня. Я сделаю тебе больно. Оставлю синяки. Я буду трахать тебя так чертовски сильно, что каждую следующую неделю, когда ты будешь двигаться, ты будешь вспоминать о том, кто испортил твою киску, – я сделал паузу, наслаждаясь тем, как ее дыхание вырывалось короткими рывками. – Поэтому я спрошу снова. Это то, чего ты хочешь?
Она моргнула, и на этот раз, когда она заговорила, в ее голосе не было и намека на неуверенность. – Да.
Черт.
Она не только разгадала мой блеф, но и теперь мой член истекал предварительной спермой, и я чувствовал запах ее возбуждения в воздухе.
С решимостью, которой, как я думал, у меня не было, я приблизил свой рот к ее, наши губы были в дюйме друг от друга. – Слишком плохо для тебя, малолетка. Я не трахаю пьяных женщин, и уж точно не трахаю лгуний, – я отпустил ее и сделал шаг назад, игнорируя жгучий отказ в ее глазах.
Ее губы задрожали. – Ты... ты придурок.
– Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, – огрызнулся я в ответ. – А теперь возвращайся в ванную и переоденься во что-нибудь, что не сделает тебя похожей на шлюху, чтобы мы могли немного поспать.
Первая слеза скатилась по ее щеке, когда она повернулась и бросилась обратно в ванную. Я мерил шагами комнату, чувствуя себя мудаком, в котором она меня обвинила, и напоминая себе мантру, которую повторял весь день.
Когда дверь ванной открылась во второй раз, она ворвалась в комнату в ночной рубашке до колен и задула свечи по обе стороны кровати. Смахнув лепестки роз, она откинула одеяло и забралась в постель, натянув его полностью на голову, как делала раньше.
Вздыхая и ненавидя себя еще больше, я разделся, оставив боксеры, и выключил свет, прежде чем лечь рядом с ней, но не забираясь под одеяло.
До моих ушей донеслось сопение рядом со мной, и я закрыл глаза, сожалея, что вообще заключила эту хреновую сделку с Бьянки.
Ее приглушенные крики продолжались несколько минут, и я был бессилен только стоять неподвижно и слушать. Чувство вины бурлило у меня в животе, пока насморк не прекратился. Когда я подумал, что она спит, я повернулся на бок, чтобы вглядеться в темноту туда, где она была спрятана, и откинул простыню, чтобы мельком увидеть ее лицо.
Ее глаза были закрыты, но я не был уверен, спала ли она на самом деле, когда тихое бормотание слетело с ее губ. Возможно, ей это приснилось. Я внимательно слушал, пытаясь уловить смысл в ее бреду.
– Придурок, – прошептала она. Без сомнения, это было направлено на меня. – Я пыталась... – мои брови нахмурились, когда я подвинулся ближе, задаваясь вопросом, о чем, черт возьми, она болтает. – Прости.
– За что ты извиняешься, малолетка? – тихо сказал я, убирая прядь волос с ее лица, когда любопытство взяло верх надо мной.
Ее глаза не открылись, когда она перекатилась на спину, и когда я навис над ней, я увидел, что она определенно спит, поскольку ее бормотание продолжалось. – Не удалось... это моя ошибка. Папа мне наказал.
– И что он тебе наказал? – проворковал я, надеясь, что она раскроет секреты Джорджио.
Она промурлыкала, прежде чем сформулировать полусвязный ответ. – Соблазнить Майло, или...
– Или... – настаивал, разочарование взяло верх надо мной.
Она заерзала, уткнувшись носом в подушку. – Папа... хочет доказательств.
Мои брови нахмурились. Что за черт? Я правильно расслышал? Гребаный Бьянки хотел доказательств того, что она соблазнила меня?
Ублюдок.
– А что будет, если он не получит доказательств, малолетка?
Я не думал, что она ответит. Она лежала неподвижно несколько долгих секунд, прежде чем снова замурлыкала. – Раф... он... причинит Рафу боль.
К черту мою жизнь.
Бьянки была ебанутой пиздой.
Я перевернулся на спину, пристально глядя на балдахин еще долго после того, как бормотание Софии стихло, сменившись глубоким, расслабленным дыханием. Я не знал, почему я был так обеспокоен. Если Бьянки хотел навредить своему сыну, это была его вина. И все же, вспоминая, как мой отец избивал меня, я не мог отключить свой мозг.
Шли минуты. Может быть, даже час, и все, что я мог сделать, это воспроизвести слова, которые пробормотала моя новая жена. Чем дольше я лежал, уставившись на балдахин, вспоминая страх и панику в глазах Рафа, когда Джорджио нашел его раньше, тем больше я понимал, что не могу просто игнорировать затруднительное положение, в котором оказался.
Вместо того, чтобы достать из кармана куртки последнюю сигарету и выкурить ее, чтобы заглушить хаотичные мысли в голове, я разработал план действий и вскочил с кровати, прежде чем успел передумать.
Порывшись в своей одежде, я нашел свой складной нож, который всегда носил с собой, и вернулся к кровати. Я включил маленькую лампу на столе и сдернул одеяло с Софии, не в силах оторвать взгляда от ее тела, и снова моему члену уделили гораздо больше внимания, чем мне бы хотелось.
На ней все еще были эти чертовы трусики, ее ноги были раздвинуты достаточно широко, чтобы я мог видеть выглядывающую киску. Недолго думая, я разрезал материал ее трусиков и сорвал их с ее тела. Она слегка пошевелилась, раздвинув ноги, но не проснулась.
Спасибо, черт возьми.
Потребовалось бы долго объяснять, почему я нависал над ней с ножом в одной руке, с ее разорванными трусиками в другой, а мой член натягивал боксеры.
Я опустился на колени, устраиваясь между ее ног, и оторвал взгляд от ее блестящей киски. Крепко держа складной нож в одной руке, я раскрыл ладонь и провел по ней ножом, надавливая достаточно глубоко, чтобы вскрыть плоть, но не настолько, чтобы нанести мне слишком большой урон. От легкого пореза у меня вырвалось проклятие, и из глубокой раны потекла кровь.
Отбросив лезвие в сторону, я наклонился между ног Софии и провел ладонью по простыням, размазывая кровь. Как только я закончил, я сжал рану, и вытекло еще больше крови. Я прижал ладонь к внутренней стороне бедер Софии, мой член обратил внимание на то, как близко мои пальцы были к ее киске.
Присев на корточки, я любовался беспорядком, мой член напрягся от потребности в облегчении. Беспорядок выглядел почти идеальным, но чего-то не хватало. Кое-что, что, я знал, я должен был сделать, чтобы мой план сработал.
Стянув мои боксеры вниз, мой член высвободился. Я обхватил окровавленной рукой ствол, пирсинг на верхушке моего члена блестел в тусклом свете от уже скопившейся там предварительной спермы.
И впервые более чем за год я провел рукой вверх и вниз по всей длине, мой взгляд был прикован к красивой киске передо мной, умоляющей меня войти в нее.
Конечно, я сопротивлялся. Даже если передо мной распростерлась не София, я не был гребаным насильником. Мне нравились мои добровольные участницы. Мне нравилось слышать их стоны, когда я входил в них и доводил до интенсивной кульминации.
Когда мои движения ускорились, я закрыл глаза, позволяя воображаемым образам танцевать в моей голове о том, каково это – входить в тугую дырочку Софии. Почувствовать, как мой член прорывается сквозь ее барьер и покрывается ее кровью. Я представил, как она хмурит брови и прикусывает губу, когда я врываюсь в нее, как мы вдвоем стонем, приближаясь к разрядке.
Мои яйца напряглись. Я так давно не кончал, и мне потребовалось меньше нескольких минут, чтобы достичь точки невозврата. Еще несколькими движениями мой член взорвался, толстый отлетел от кончика и приземлился в кровавом пятне, в то время как несколько полос покрыли киску и бедра Софии.
Опустошенный, я откинулся назад и полюбовался беспорядком, который я устроил, игнорируя нелепую мысль о том, что однажды кровь, запятнавшая простыни, действительно будет от меня, претендующего на идеальную киску Софии.
