Текст книги "Право на выбор (СИ)"

Автор книги: Джулия Рут

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

2-7

… На плантациях мы надолго не задерживаемся – начинается время полива, и мирно журчащие установки начинают гудеть все громче и громче, рассеивая вокруг плотную дымку воды. Вода на Рахе отдает какой-то сладостью, но пить ее мне можно – концентрация веществ в ней настолько низкая, что даже чужеземке не навредит.

Мы забираемся обратно в мобили, и те сразу стремительно набирают высоту – у меня горло обваливается в желудок, и я невольно прижимаю руки к животу. Мы летим на воздушные водопады, одно из чудес этого сектора, хотя по-моему Рах весь одно сплошное чудо. В глазах уже все срастается в один сплошной ворох красок – как будто смотришь в бешено вращающийся калейдоскоп. Жить тут… не представляю даже. Рехнуться можно, наверное.

… Но водопады стоят того, чтобы рехнуться. Окутанные дымкой скалы извергают тонны розоватой воды, что с грохотом исчезают в тумане и появляются снова; в прорехах этого тумана – буйство зелени, что пожирает влагу из воздуха с чудовищной силой и скоростью, вырастая буквально на голых камнях. Пики скал рассеяны по огромному плато, а на самом дне его – огромное озеро насыщенного, почти красного цвета, сплошь усеянное белыми цветами. В этих цветах обитают самые маленькие птицы на Рах – размером чуть больше земного шершня, они теплокровны, живородящи и имеют две пары полупрозрачных перепончатых крыльев. Сами цветы считаются священными, а озеро – заповедным; в нем запрещено купаться и брать воду. По местным верованиям, звезды пролили свой свет в начале времен на землю и породили эти озера, из которых вышла вся жизнь на Рах.

Все это мне рассказывает Шерша, пока мы стоим на одной из безводных скал, где разрешено оставлять транспорт. Камни под ногами скользкие, а воду можно втягивать прямо из воздуха – у меня уже влажные волосы, как после душа.

– Можем спуститься чуть ниже, там будет лучше видно, – предлагает рахшаса. Я неуверенно оглядываюсь, а потом одергиваю сама себя: я что, маленькая – спрашивать разрешение?

Осторожно ступая на каменистый спуск, я следую за Шершей вниз, практически к самой воде. Спуск очень узкий, и местами я с трудом протискиваюсь боком. У самой воды – небольшой каменистый бережок, розоватая вода плещется, выкатывая разноцветные камушки. Шерша проворно скачет к берегу, вытягивает у волны один такой и протягивает мне. Я смотрю на нее в немом изумлении: только что она сама рассказывала о заповедности этого места, а теперь тащит мне сувенир?

– Возьми. На удачу.

– Но ты же сама говорила…

– Камни брать не грешно. Только воду и растения. Бери, пусть… оберегает.

Это очень важно для нее, понимаю я внезапно, и молча прячу круглый розовый камушек, не больше ногтя величиной, в нагрудной карман. Шерша улыбается и тянет ладошку.

– Идем? Капитан наверное уже волнуется.

При упоминании Мара я спотыкаюсь на ровном месте.

– С чего бы ему…

– А ты как будто не видишь.

– Ничего я не…

Рахшаса прячет смешок в кулачке.

– Ладно-ладно. Говори, как хочешь.

Подъем обратно затягивается: камни словно стали еще мокрее, а воздух – еще тяжелее, хотя куда уж больше. И это я еще в специальной маске, которая регулирует влажность и фильтрует воздух… С ума сойти можно, как остальные так резво без масок?.. Уф, еще шажок, и еще один, и еще ступенька… перед глазами уже расходятся разноцветные круги, когда подбадриваемая Шершей я наконец взбираюсь на площадку. Там уже ждут, и стоит нам показаться, как тут же все оглядываются. А у меня же вечно все через одно место, когда на меня смотрят…

Я даже не удивляюсь, когда камень под ногами скользит, а рука по инерции хватается за торчащий рядом корень, с силой проезжая ладонью по его бугристой поверхности. Дернув и отняв руку, я онемело смотрю на порез, стремительно набухающий красными каплями. В голове какая-то дурь: вдруг он ядовитый, и мне осталось десять секунд, Рихта опять будет материться, рука отвалится, сделают ли мне протез или так буду теперь жить… кровь сочится по ладони, срываются капли и падают на без того достаточно влажные камни…

– Дай руку.

На лице Мара – ни единой эмоции. Он усаживает меня на какой-то камень, раскрывает судорожно сжатую руку легким давлением больших пальцев… Как он вообще оказался рядом, он же был в десяти шагах?..

– Сделай глубокий вдох, – командует тур, и я послушно втягиваю влажность и запах камней, а он с силой давит на ладонь, заливая её кровью. Перед глазами скачут мушки, но он уже убирает руки, достает из поясной сумки пузырьки и серые бинты… осторожно промакивает кровь, протирает края раны сильно пахнущей жидкостью, чем-то еще смазывает и быстро перематывает.

– Вот и все.

– А…ага…

Он не отнимает рук – в его ладонях моя кажется детской. Они в моей крови – он не торопится её вытирать. Мар сидит передо мной на корточках, и наши глаза на одном уровне. Это так странно, что даже шум воды на мгновение кажется тише. А потом он встает, и передо мной – взволнованное лицо рахшасы.

– Испугалась? Сильно болит?

Я смотрю вслед удаляющемуся туру… спина его ровная и кажется расслабленной – но ладони крепко сжаты.

– …Все в порядке.

В порядке ли?..

… Прощание с Шершей выдается очень эмоциональным. Рахшаса трижды берет с меня обещание отвечать на её сообщения, проверяет контакты в моем планшете столько же, перламутр глаз её переливается всеми цветами радуги. Рихта уже ругается, Секран её увещевает, а остальная команда уже давно скрылась на корабле и готовится к запуску. Одни мы с Маром остались на платформе – после того, как я поранилась, он от меня не отходит, и мне даже стыдно.

– Не забудешь про меня?

Как будто это возможно.

– Конечно нет.

Лапки у нее теплые и немного влажные, когда она меня обнимает, а я осторожно обнимаю её в ответ. Маленькое красное тело чуть вибрирует под моими ладонями… да и сама я… внутри все дрожит и кажется – сейчас обвалятся ребра, посыпятся позвонки… Как будто можно забыть кого-то вроде неё…

Шерша машет с платформы до тех пор, пока мы можем её видеть – я хочу отойти от смотрового люка, но не могу этого сделать, пока маленькая красная фигурка не превращается в едва различимую точку.

– Так, подобрали сопли! Все земляне такие плаксы? Ты же не хоронишь её!

– Ри, ну что ты как…

– А ты чего меня затыкаешь?! Разма… ладно-ладно, молчу...

Перепалка за спиной быстро стихает, Секран уводит ворчащую Рихту, только и слышен голос её да стук протеза по полу. Мар остается рядом, но к счастью ничего не говорит.

Корабль выходит в открытый космос и становится на новый курс. До системы Шерхентас – пять стандартных суток полёта.

2-8

Практически всю дорогу до Тавроса я провожу в жилой части корабля – в технической мне делать нечего. От скуки я начинаю читать про родину туров всё подряд – от масштабных исследований, в которых не понимаю половины слов, до совсем простых статей по типу новостных блоков – благо интерфейс планшета настраивается на понятный мне язык.

Оказалось, что на Тавросе совсем не рождаются девочки – последние лет восемьсот как минимум. Примерно в это же время они начали активно осваивать космос при поддержке своих ближайших соседей – дарган. И космос начал осваивать Таврос: в горах в изобилии обнаружили сырье, которое при определенной обработке шло на строительство систем связи на космических кораблях. Но очень немногие виды могли жить на Тавросе постоянно, а уж тем более добывать и обрабатывать металл. Так туры и обрели существенный вес в Объединении и обеспечили себе выживание за счет женских особей других видов – потому что к счастью оказались совместимы с большинством гуманоидных.

Но ещё тысячу лет назад свои женщины на Тавросе были, их было меньше мужчин, но они были. А потом случилась эпидемия вируса, которая дала отложенные последствия на генофонд – и девочек стало рождаться все меньше и меньше.

Сама того не заметив, я переключилась на анатомию обитателей Тавроса – и с некоторым внутренним трепетом ознакомилась с особенностями их телосложения. У туров и правда оказалось два сердца, точнее оно было одно, но разделенное на две секции, как наши лёгкие. Легкие кстати тоже у них удвоенные… Интересно, а там… у них… тоже?..

Краснея и потея, я открываю нужную вкладку… ох… ну… слава богу… что не два… Так, стоп. Зачем я вообще это смотрю?.. Мне это не нужно, не интересно…

Ну и кого ты обманываешь?..

Ладно, одним глазком… ох, боже ты мой… с ума сойти можно…

Вибрирует планшет уведомлением – Шерша. Очень вовремя. Хватит тут… всякое такое смотреть…

…

Подлет к Тавросу я благополучно просыпаю – за мной заходят, когда корабль уже идёт на снижение, приближаясь к пограничным слоям атмосферы. На мостике вся команда, Мар тоже здесь, и я мгновенно краснею, стоит только заметить крупную фигуру. Ну что за черт меня дернул тогда?.. Как в глаза ему теперь смотреть?..

Мы садимся на теневую сторону планеты, и в люки смотрит темнота. Я неловко топчусь у выходов, не зная куда деть руки, куда вообще всю себя деть. Куда мы сейчас поедем? Что меня там ждёт? А вдруг… не знаю, вдруг что-то плохое?..

Вздрагивает пол, и мгновенно становится тише в разы.

– Почти дома.

Я оглядываюсь – Мар мягко мне улыбается, спокойный и тихий, расслабленный. Дома, да? И я тоже?.. Я хочу спросить – куда именно, как, что дальше – но меня прерывает бряцание. Ко мне идёт Рихта, в руках у неё пластиковая коробка.

– На вот, лохматая, на первое время. А то как сирота.

Коробка не выглядит большой, Рихта держит ее легко, но я едва не роняю её на пол вместе с руками. Мар ворчит что-то едва слышно и тут же забирает, удерживая под мышкой. А у него ведь ещё и своя сумка на плече… крупнее и явно тяжелее этой…

– Спасибо…

– Давай, не развались там, – лысая хлопает меня по плечу, я с трудом удерживаюсь на ногах: теперь понятно, почему я не смогла поднять коробку.

– Постараюсь.

– Я заскочу к вам через полгода, проверю, – обращается она уже к туру. – И если лохматая будет без пуза, сама её тра… ммм!..

Боже… Рихта…

Я не знаю, куда деть глаза, Секран вымученно улыбается, зажимая рот этой похабнице, Мар за моей спиной издает не то рык, не то стон. Терпеть повисшее следом молчание невыносимо, и я сдаюсь первой.

– Ну, мы наверное пойдём, да?

Рихта ругается, но никто уже не слушает: Мар и Секран обмениваются каким-то явно традиционным жестом прощания, кто-то из команды открывает люк на выход, и в стерильное пространство вместе с темнотой врывается сухой и очень тёплый воздух. Он пахнет песком и хвоей, немного солью и чем-то еще, пока неизвестным. В животе в который раз сжимается, в висках и горле пульсирует… Мар ловит мой взгляд и чуть кивает, первым выходя на трап.

Я оборачиваюсь на корабль, к которому успела немного привыкнуть. Рихта коротко взмахивает рукой и уходит, а Секран внезапно шагает ко мне.

– Извини, что так внезапно… одну минуту можно?

– …Конечно, – выходит как будто вопросительно, и удивление я свое не скрываю: это первый раз, когда он обращается ко мне напрямую.

– Мар нам очень помог, без него мы бы не пробрались на шерхов корабль. Мы очень ему благодарны… я благодарен. Без Рихты я… не суть. Мар – достойный тур, сильный. И я прошу тебя – не стань его слабостью.

– Что ты…

За спиной – тяжелое жаркое присутствие.

– Секран?

Дарган поднимает руки.

– Прости. Не бери в голову. Удачи на новом месте.

Я киваю, глядя ему в след… Не стать…слабостью?

– Идём? – Мар протягивает руку, я берусь за неё после заминки.

Мы пересекаем полупустую площадку, ярко освещенную мощными высотными светильниками, минуем скопление кораблей поменьше и крупнее… Мар ведет меня к огромному зданию: космопорт, наверное? Основной вход мы минуем, сворачиваем в боковой и долго петляем коридорами. Я не успеваю рассматривать, да и рассматривать особо нечего: стены вроде как из песчаника и простые круглые светильники. Мар не выпускает мою руку, и сотни крохотных игл идут от кожи вверх по кровотоку.

– Подожди меня здесь, – он усаживает меня перед какой-то дверью, за которой скрывается сам минут на десять; выходит он оттуда с парой карточек и одну протягивает мне.

– Это пока временно, потом сделаем тебе как положено.

– Хорошо… – я рассматриваю карточку по типу банковской с кучей непонятных символов. Удостоверение? Похоже на то…

– Можем ехать. Ты же не против… остановиться у меня?

Уф. Конечно я не против… как будто у меня есть другие варианты.

– Не бойся, я… ничего не сделаю, – голос тура звучит чуть глуше, чем раньше.

– А… эм… я не против… – и прежде чем это будет понятно (не)правильно, добавляю: – Не против у тебя остановиться. Я не слишком тебя напрягаю?..

– Нет. Не напрягаешь, совсем нет…

– Ладно…

Сделаю вид, что поверила.

Мы выходим наружу и идём в сторону, к стоянке местных мобилей – как две капли похожие на те, что возили нас на Рах, только меньше. Мар достает карточку, прижимает к ручке, и крышка поднимается. Мобиль оказывается двухместный, и я послушно забираюсь на пассажирское, пока Мар грузит багаж. Пока не страшно, пока все неплохо…

А потом он садится рядом, и салон погружается в темноту – только далекие отблески фонарей с посадочной площадки мягко очерчивают контуры сидящего рядом мужчины. Мобиль приподнимается, набирает скорость… за окном не видно ни зги, не слышно ни звука, двигатель инопланетного транспорта работает абсолютно бесшумно, и тишина пуховыми ладонями сдавливает мозг, сдавливает все тело. Мар молча управляет мобилем, не глядя в мою сторону, но от его присутствия, такого близкого, мне горячо в груди. Нужно поговорить. Нужно что-то спросить у него, нужно… что-то нужно делать, иначе виски у меня лопнут… Но горло свело, и голосовые связки словно обвисли – я не могу выдавить ни звука, только сижу и таращусь в темноту на белеющее пятно своих ладоней.

– Ехать часа полтора, – раздается голос тура, когда у меня от напряжения уже мушки начинают перед глазами скакать. – Отдохни пока.

Я едва сдерживаю истерический смешок – отдохнуть, как же – и хватаюсь за возможность диалога.

– А куда мы едем? В смысле… это какое-то поселение?..

– Да, мой родной город. Там я родился и вырос.

– Ясно… а он большой? Город, я имею в виду?..

Ну ясное дело, зачем уточнять…

– Ну, по нашим меркам не очень – тысяч пять там живет постоянно.

– П…понятно… а… рядом есть другие города?

Я скоро начну заикаться – и вот это будет полный финиш.

– Ближайший – в паре часов езды.

Мар замолкает, и меня накрывает – он же не хочет разговаривать сейчас, ему неудобно наверное управлять и разговаривать, или просто нет настроения – и жаркий стыд вперемешку с огорчением затапливают грудь. Я не открываю рта все оставшееся время пути, тур молчит тоже. Остановиться у него… точно хорошая идея?.. Я вроде как симпатична ему, во всяком случае у меня сложилось такое впечатление…

Вы судите о другой разумной расе, основываясь на опыте взаимодействия с существами вашей родной планеты?

Холод струится по животу – ведь то, что я приняла за симпатию, за интерес… Может быть чем-то иным… он же другой, другой, мать его, расы… Пусть и выглядит почти как человек, но он с другой планеты. Как вообще я могла об этом забыть и делать какие-то выводы? Черт возьми… Зачем тогда согласился меня забрать к себе?.. Пока не спрошу, не узнаю, но как же мать твою страшно знать ответы на некоторые свои вопросы…

Мобиль останавливается, когда у меня уже голову ведет от мыслей и сомнений. Мар молча выходит, я выбираюсь следом, вытягивая за собой шлейф тяжелых и темных мыслей… и застываю. Чернота вокруг сжирает пространство, оставляя лишь нечеткие контуры, но над ней…

– Боже…

Над всей этой чернотой небо просто ломится от звезд. Туманный розоватый шлейф, мерцающая звездная пыль, она сеет мягкий рассеянный свет вокруг… я была среди этих звезд, они пугающе холодны, но здесь, внизу…

Плеча мягко касается горячая ладонь, я вздрагиваю и оборачиваюсь. Лицо тура в темноте не разглядеть, но в голосе сквозит… нежность?.. я обрываю мысль, не дав ей согреть себя изнутри.

– Оно никуда не денется. Идем домой.

Мы идем пустыми улицами – двухэтажные дома, окруженные деревьями, тихи и темны. Улица петляет, уводя все дальше вглубь леса, забирается в гору… я пыхчу и по инерции хватаю Мара за край его безрукавки – и тут же отпускаю, как ошпаренная. Он это замечает – и спустя мгновение мою руку сжимает его ладонь. Мы идем и идем через темноту и тишину, и склейка ладоней с каждой минутой становится все плотнее, все горячее...

– Пришли…

В темноте трудно что-то разобрать, но дом выглядит небольшим. Ни забора, ни изгороди… Мар подходит к дверям, снова прикладывает карту, слышен щелчок… В коридоре загорается свет, резко очерчивая крупную фигуру. Я сглатываю сухость во рту, мне снова страшно и… что-то еще, но в голове уже такая каша, что скоро потечет из ушей. В любом случае… я уже здесь.

Бежать некуда.

2-9

Дом у Мара и правда небольшой. На первом этаже – совмещенное пространство, вроде как кухня и гостиная, в дальнем углу – лестница на второй этаж. Деревянная мебель выглядит привычно, лишь некоторые детали вызывают недоумение. Большие окна, светлый пол и стены из какого-то шероховатого камня… Я осторожно касаюсь – теплый… и пахнет будто-то бы морем… Дом мне нравится – в нем легко дышится, в нем уйма пространства, в нем… ни души. Запоздалая тревога вспыхивает в груди.

– А… ты один живешь?

Ну и что будешь делать, если нет?

Мар поднимает голову – он разбирает содержимое своей сумки, на столе перед ним уже уйма всего.

– Да. Отца уже давно нет. А мать я никогда не видел.

– Вот оно как… – ладно, никаких вопросов про семью. Я прислоняюсь к высокому стулу, на секунду прикрываю глаза.

– Устала? Сейчас я закончу и покажу тебе спальню.

Спальню? А спать мы…

– Я лягу внизу. Не волнуйся.

– Хорошо…

– Присядь пока… воды?

– А… нет, не нужно…

Мар кивает, возвращается к своим вещам, а я неловко взбираюсь на стул – как и думала, ноги до пола не достают.

– Скажи...

Я вздрагиваю – сколько можно уже, успокойся!..

– Да?

– Может быть ты… боишься меня?

Боюсь? Его?

– Нет, – отвечаю быстро. – А… а должна?

– Конечно нет… – он чуть заметно выдыхает с облегчением, но до конца напряжение его не отпускает, и только теперь я понимаю, как сильно он был напряжен… А ведь ему тоже непросто – привести в свой дом незнакомку с другой планеты, от которой неизвестно чего ждать… у которой черт знает что в голове происходит…

Может, как-то еще и можно преодолеть эту тяжесть непонимания между нами… я знаю лишь один способ.

– Я не боюсь тебя, просто не понимаю, о чем ты думаешь. Не понимаю, почему ты делаешь те или иные вещи… И от непонимания мне становится тревожно.

Мар откладывает в сторону рулон серых бинтов и молча подходит ко мне. Когда я так сижу, мне уже не нужно задирать голову, чтобы видеть его глаза… они темные, почти черные… дышать становится тяжело, еще тяжелее – когда он медленно берет мою руку в свою и чуть сжимает.

– Рахшаса предупреждала… – говорит он. – Мне жаль, что я слушал ее недостаточно внимательно. Мы… разговариваем не так много. А для тебя это важно. Я буду стараться, но если тебя что-то тревожит или что-то непонятно – сразу говори или спрашивай, я всегда отвечу. Я молчу не потому, что не хочу говорить с тобой… просто нет такой привычки.

От облегчения мне кажется, что ребра сейчас обвалятся.

– То есть я... не раздражаю тебя?

– Нет.

– И не напрягаю?

– Ну…

– ?!

Мар молча подносит мою руку к груди, прижимает… мне требуется несколько мгновений, чтобы понять: вибрация под моей ладонью – это его сердцебиение. Вены на шее немного блестят в приглушенном свете.

– Кажется, напрягаю… – получается отчего-то шепотом.

– В хорошем смысле.

– В хорошем?..

Во рту – сухо, язык к небу липнет. Мар смотрит не отрываясь, темнота в его глазах пульсирует алым… он как будто еще ближе… еще чуть-чуть и я смогу почувствовать… что?..

А потом он медленно отстраняется, прикрывает глаза… делает медленный вдох… Я невольно вздыхаю с облегчением. Прямо сейчас… я была не готова… пока не готова… И когда он отступает, лишь самую малость чувствую… разочарование.

...

Спальня на втором этаже довольно просторная – хотя возможно, это мне так кажется. Отдельный санузел, широкие окна, и под одним из них просто огромная кровать, на которой поместится штук пять меня и еще места на целый выводок рахшас хватит. Я устала просто чудовищно, но еще несколько часов лежу на ней глазами в потолок, пока в голове не утихает вихрь. Одно меня успокаивает – мы начали разговаривать. Я не раздражаю тура, я с большой долей вероятности привлекаю его… Это должно пугать, но не пугает – только трепет и волнение провоцирует в животе…

Под утро мне все же удается задремать. Я просыпаюсь от невнятного импульса, и пару секунд пытаюсь сообразить, где вообще нахожусь. Медленно светает, и я могу уже различить деревья за окном – высокие, будто сосны, толстые, как баобабы… В утренней тишине ни единого звука, как будто я одна во всем мире…

Насчет мира не знаю – но в доме я точно одна. Когда я спускаюсь, Мара нигде нет. Отлучился куда-то? Мог бы и предупредить, хоть записку оставить… и как бы я ее прочитала, интересно?.. Нужно будет выучить местный язык… понимать-то я понимаю, спасибо ретрансляторам в ушах, а поймут ли меня? Я ведь не буду все время сидеть дома, рано или поздно придется выйти и начать знакомиться с местными… Языки мне давались, хотя это было на Земле и было давно, так что никаких гарантий, что я справлюсь, но постараться нужно…

Пользуясь отсутствием хозяина я исследую дом. Назначение каких-то вещей интуитивно угадываю – холодильная камера и на Тавросе холодильная камера – какие-то решаю на всякий случай не трогать. Их на самом-то деле немного, вещей в этом доме, да и выглядит он в утреннем свете как будто необжитым… может, Мар тут почти и не жил?

Покончив с осмотром, я возвращаюсь наверх – изучить содержимое коробки, которую мне дали в приданое. Провозившись с замком минут пятнадцать и взмокнув, я хотела бросить это неблагодарное дело, но голос Рихты в голове обзывает меня тупицей и сразу все получается. Ух, ничего же себе… Коробку явно собирала не она… или не только она…

На самом верху – пачки пищевых капсул и добавок, которыми меня кормили на станции, несколько сменных комплектов одежды и, боже-боже-боже, нижнее белье!.. С корабля шерхов меня забрали в чем мать родила, и одежду подбирали из того, что было у дарган, а белья они не носили. Рихта долго пыталась понять, зачем мне одежда под одежду, а потом просто назвала ненормальной. Мне неуютно было ходить без белья, поэтому простым шортикам и топу я радуюсь, как новогоднему подарку. Коробку точно собирала Шерша, нужно написать ей… да вот прямо сейчас и напишу… Только в конце-концов переоденусь…

… То ли на радостях, то ли от недосыпа – но шаги за дверью в спальню я слышу за секунду до того, как она распахивается и впускает незнакомый голос:

– Мар, шерхов сын, ты почему не…

Незнакомый тур застывает на пороге и давится словами. Я застываю тоже, как была – со спущенными штанами.

… Вот и начала знакомиться с местными.