Текст книги "Месть графа Эберлин (ЛП)"
Автор книги: Джулия Лэндон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)
– Моим людям не нужны пироги…
– Никому не нужен пирог, но, конечно, им будет приятно. – Она вложила ткань в его руку, заставив его жонглировать пирогом, который он держал, и сжала его ладонь своими пальцами. – Я бы сама их отнесла, но, кажется, мы с Люси задержались здесь. И мы не завершили наши поиски идеального дерева для поэзии. Люси, собери наши вещи! Нам пора уходить!
– Куда мы поедем в следующий раз? – взволнованно спросила Люси, торопливо собирая одеяло.
– О, я думаю, мы поедем, пока не найдем дерево, которое нам понравится, – сказала Лили, не сводя глаз с Тобина.
– Да, давайте!
Улыбка тронула лицо Лили.
Тобину тоже захотелось улыбнуться. Но он не позволил себе этого.
Лили коснулась руки Тобина, и его слегка пронзило. – Спасибо, Тобин, что отнесешь пироги мужчинам. – Она снова улыбнулась, и в ее глазах мелькнул озорной огонек. Когда она начала отворачиваться от него, он схватил ее за руку и потянул обратно.
– Я не знаю, что ты задумала, девчонка, – тихо сказал он, – но я это узнаю. – Он поднес ее руку к губам и поцеловал ее костяшки пальцев. – Никогда не сомневайся в этом.
Лили засмеялась, а затем слегка погладила его шейный платок. – Честное слово, пироги не отравлены. Они действительно очень вкусные.
Он внимательно изучал ее. Она краснела? Он полагал, что да.
Но она вежливо выдернула свою руку из его. – Пойдем тогда, мисс Тафт! Сегодня у Линфорда болит колено, а это значит, что нашей хорошей погоде, скорее всего, придет конец.
Они пошли дальше, ни одна из них не оглянулась на Тобина, Люси скакала рядом с Лили, а у Лили под мышкой были одеяло и книга.
Тобин смотрел на них, пока они не сели на эту старую клячу и не тронулись в путь на этих древних копытах. Он слышал болтовню Люси и мелодичные ответы Лили, когда они уезжали.
Они очаровательны, с ужасом подумал Тобин. Но очарование не удержит его от мести, что бы она ни пыталась предпринять. Он смотрел, пока они не скрылись за возвышенностью, и только тогда понял, что съел пирог.
Как и было обещано, он был восхитителен.
11 Глава
11 Глава
Что она делала?
Хваталась за призрачные идеи, вот что, за все, что могло бы помочь ей остановить волну, которую Тобин толкал на нее. Лили говорила себе, что следует плану, но часть ее сомневалась в этом. Часть ее подозревала, что она хотела видеть его. Часть ее очень хорошо знала себя и подозревала множество вещей, о которых она даже не могла говорить вслух.
Ее замешательству не помогло и то, что мистер Фиш узнал о приезде Дарлингтонов в Хэдли-Грин. Он был вне себя от оптимизма. – Вы произведете прекрасное впечатление, мадам, – с жаром сказал он. – Они будут удивляться, где вы прятались.
Но Лили думала о Тобине. Она была вынуждена продолжать попытки, чтобы заманить его, соблазнить его, чтобы он не разрушил Эшвуд. Но как соблазнить такого чувственного человека, как Тобин Скотт, не поддаваясь ему?
И тут ей пришло в голову. Еда! Какого мужчину не соблазнит хорошая еда? Поэтому, с помощью информации Ранулфа, она поставила себя на пути Тобина со своей выпечкой, и он ответил недоумением и здоровой дозой подозрения. Она сочла это огромным улучшением по сравнению с холодным безразличием.
Сегодня она планировала, чтобы он увидел ее в приюте. Миссис Катберт была недовольна тем, что Лили намеревалась забрать их яйца на неделю, но Лили заверила ее, что они справятся и несколько дней. – Сиротам они нужнее, – сказала она со своим новообретенным спокойствием, затем взяла свою корзину с яйцами и сыром и передала их Луи по пути.
День был слегка серым, в воздухе чувствовалась влага. Колено Линфорда редко ошибалось; дождь будет на них в ближайшие день-два.
Мистер Бехтель, конюх, помог Лили сесть в седло, а Луи прикрепил корзину к спине ее лошади. – Мне послать молодого Уиллса с вами, миледи? – спросил мистер Бехтель.
– Нет, спасибо. Все будет в порядке. Я еду только в Сент-Бартоломью, и у меня есть это, – сказала она, вытащив пистолет, который она засунула в седельную сумку.
Мистер Бехтель мгновенно отпрянул назад.
– Он не заряжен, сэр.
– Да, – сказал он, но выглядел очень недоверчиво.
Лили отправилась в путь и через двадцать минут достигла низкой каменной стены приюта. Сегодня дети были на улице и играли на травяном лугу рядом с учреждением. Лили была очень рада увидеть, что Ранулф не ошибся: серая лошадь графа Эберлина была привязана сбоку от дороги, а он стоял на лугу рядом с сестрой Розенс.
Лили осадила свою лошадь рядом с лошадью Тобина, соскочила на землю, а затем привязала поводья к ветке дерева, как это сделал Тобин.
Сестра Розенс и Тобин заметили ее прибытие и смотрели, как она поднимается к ним по холму. Сестра Розенс вся сияла улыбкой. Тобин стоял, скрестив руки на груди, и стоически смотрел на нее.
– Добрый день! – позвала она их.
– Леди Эшвуд, мы очень рады вам здесь! – сказала сестра Розенс.
– Спасибо. Я вижу, вы заняты, поэтому не буду вас задерживать. Я принесла корзину для вас и детей.
– Пироги? – протянул Тобин.
– Яйца! – весело сказала Лили.
– Как очень щедро, – затрепетала сестра Розенс. – Яйца всегда нужны.
– Корзина на моей лошади, и я боюсь, что мой лакей очень хорошо привязал ее.
– Тогда нам понадобится кто-то высокого роста и силы, как кажется. – Сестра Розенс многозначительно посмотрела на Тобина.
– К вашим услугам, мадам. – Он подозрительно посмотрел на Лили. – Если вы позволите?
– Будьте так добры? – сладко спросила она и посмотрела, как он направился к лошадям, чтобы забрать ее корзину.
– Я вам скажу, что это был подарок с небес, что граф здесь, – сказала сестра Розенс, открыто восхищаясь им. – Он сама щедрость. Знаете ли вы, что он починил нашу сильно протекающую крышу? Он сделал эту работу сам со своими помощниками. Я никогда не видела, чтобы человек его положения занимался ручным трудом, но вот он, с молотком в руке, чинит крышу! А еще он заказал новые кровати для мужского отделения.
– Неужели? – Лили поразилась, как ему удалось очаровать каждого человека в графстве. Она смотрела, как он развязывал ее корзину одной рукой и быстрым рывком веревки. – Знаете, сестра, что он сын Джозефа Скотта? – спросила Лили так непринужденно, как только могла.
– Конечно, знаю. Честно говоря, я ничуть не удивлена.
Лили оторвала взгляд от Тобина. – Нет? Разве вас не удивило, что он вернулся сюда после трагедии?
Сестра Розенс моргнула. – Я думаю, что он вернулся сюда именно из-за этой трагедии. А вы так не думаете, мадам?
Это не имело смысла для Лили. Она хотела спросить, что сестра Розенс имеет в виду, но Тобин уже направлялся к ним с корзиной.
– Большое спасибо, милорд, – сказала сестра Розенс. Она подняла крышку и заглянула внутрь:
– О, леди Эшвуд, как любезно. Сыр тоже.
Лили лучезарно улыбнулась Тобину, которому, казалось, забавляли ее яйца и сыр. – Надеюсь, это хоть немного поможет вашей кухне, сестра.
– Конечно. Когда мы объединим эти несколько с многими, которые у нас есть с наших собственных курятников, у нас должно быть достаточно. Я просто отдам их нашему повару, хорошо? Пожалуйста, извините меня.
Сестра Розенс ушла с корзиной.
– Пироги, несколько яиц… нет конца вашим добродетелям или вашим кулинарным занятиям?
Лили посмотрела на детей, гоняющихся друг за другом по полю. Вид их вызвал в ее груди старую тоску. Она помнила, как была так молода и отчаянно хотела, чтобы у нее была семья. – Это очень мало. Но если бы я могла починить крышу, как, кажется, вы это сделали, я бы сделала это, – сказала она. – У меня нежное сердце к сиротам, учитывая, что когда-то я сама была среди них. – Она улыбнулась ему. – Мне приятно знать, что у вас тоже есть к ним нежное сердце.
Он с усмешкой приподнял бровь. – Вы настоящая загадка, мадам. После такого значительного пренебрежения вы теперь осыпаете меня пирогами и лестью. Это заставило бы мужчину задуматься, не смягчилось ли ваше сердце по отношению к нему, как его непременно смягчилось бы по отношению к вам.
Сердце Лили затрепетало от триумфа. Ее инстинкты оказались верными: она может влюбить в себя мужчину! Она выиграет эту эпическую битву со своим врагом! Она победит, она заставит его есть с ее руки…
– Но я чувствую себя обязанным напомнить вам, что я не такой, как большинство мужчин. Это только заставляет меня задуматься, что именно вы задумали.
Лили лишь слегка запнулась и скромно наклонила голову. – Милорд, вы оказываете мне слишком много чести. Как я могу обмануть старинного друга? – Она снова посмотрела на детей. – Ах, посмотрите на них. Разве они не прелестны?
– Вполне. Возможно, вы выберете одного или двух, чтобы отправить их в Ирландию с мисс Тафт. Возможно, вы заселите сиротами весь этот чертов остров.
Сердце Лили затрепетало. – Вы сомневаетесь в моих добрых намерениях?
Он лишь пожал плечами.
– О, как же вы ошиблись насчет меня, – сказала она участливо и захлопала ресницами.
– Мне тяжело отпускать Люси, но она очень привязана к моей кузине Кейре и ее мужу, графу Доннелли, а они к ней. Это также практический вопрос, поскольку, как вам хорошо известно, Эшвуд приходит в упадок, и я не могу обеспечить ее так, как она того заслуживает. Она улыбнулась.
Тобин тоже улыбнулся. – Возможно, я ошибаюсь, – вежливо сказал он. – А может и нет. Мне вот что интересно, леди Эшвуд, откуда вы знали, что я буду сегодня днем в приюте?
– Что вы имеете в виду? Это счастливое совпадение, не так ли?
– И является ли счастливым совпадением то, что вы появляетесь на мельнице в то время дня, когда я там бываю?
Она засмеялась:
– Что мне знать о вашей мельнице?
Он смотрел на нее со спокойным терпением человека за игорным столом, который проиграл один раунд и теперь ждет, когда снова раздадут карты.
Лили была спасена от дальнейших предположений пылким возвращением сестры Розенс. – Ваша светлость, сестра Патрик вне себя от радости. Она сказала, что вы принесли достаточно, чтобы, возможно, она смогла испечь торт. И я благодарю вас за ваше щедрое покровительство, лорд Эберлин. Мне страшно представить, где бы мы были, если бы вы не вернулись в Хэдли-Грин.
Сестра Розенс изливалась, как римский фонтан.
– Пожалуйста, не упоминайте об этом, – сказал он.
Лили ослепительно улыбнулась паре. – Ну что ж, тогда я уеду, пока не пошли дожди.
– Доброго дня вам, леди Эшвуд! – сказала сестра Розенс.
Лили было очень трудно сесть в седло, так как стремя было довольно высоко, но как только ей это удалось, она оглянулась. Сестра Розенс рассказывала какую-то великую историю, судя по оживленной манере движения ее рук. Но Тобин смотрел на Лили.
Она поправила юбки, проверила, аккуратно ли засунут пистолет в маленькую седельную сумку, и уехала.
Она ехала по приречной дороге, но когда добралась до развилки, которая отходила от реки и поднималась к Эшвуду, Лили остановилась. Она была не более чем в десяти минутах от дома. Но дальше вверх по приречной дороге находилась церковь Аппингтона. Ей было любопытно, интересно, сильно ли она выглядит по-другому глазами взрослого человека. Она ясно помнила, как солнечный свет косо падал на церковь, и лозы, растущие на стенах коттеджа. Она помнила длинноногие розы, покачивающиеся на весеннем ветру, и старого козла, который вечно убегал из-под забора мистера Причарда и крался, чтобы съесть траву на лужайке коттеджа.
Лили повернула в том направлении.
Дорога к церкви Аппингтона стала уже из-за разросшегося с обеих сторон леса, надвигающегося на окраины. Юбка Лили часто задевала листву.
Она была удивлена, обнаружив, что от церкви не осталось ничего, кроме разрушающегося камня. Однако коттедж на краю церковной территории был точно таким, как описывала его Люси: одной стены не было, а то, что осталось от соломенной крыши, свисало, как мох, в пустое помещение внизу.
Дерево перед коттеджем было еще больше, чем Лили помнила. Она соскочила с лошади и вышла на середину заросшего газона. Высоко над головой возвышались большие, толстые ветви. Там был камень, где Тобин сидел со своими книгами. Она видела его сейчас, прилежного юношу, его кепку низко надвинута на глаза, чтобы защитить чтение от солнца.
Лили была так захвачена своими воспоминаниями, что не сразу услышала приближающегося всадника. Когда она это сделала, она вздрогнула и поспешила к лошади за своим пистолетом. У нее он был в руках, когда появился Тобин.
Он улыбнулся, увидев ее. – Тебе очень нравится этот старый пистолет, как я посмотрю.
– Никогда не знаешь, когда он понадобится, – сказала она.
– Это так, – согласился он и плавно спешился. – Однако это было бы немного более устрашающе, если бы в нем был кремень.
– Что? – Лили с любопытством посмотрела на пистолет.
Он взял пистолет у нее из рук и показал ей защелкивающийся механизм. – Видишь это? Здесь должен быть кремень. Он ударяет по стали, которая воспламеняет порох и выстреливает пулей.
Лили нахмурилась. – Там нет свинца. Луи все убрал.
Он усмехнулся и протянул ей пистолет, который она положила в сумку. – Ну, тогда, – сказала она, снова повернувшись к нему, подперев руки в бока. – Похоже, вы следовали за мной.
Его улыбка была настолько обезоруживающей, что Лили мысленно споткнулась. – Я был готов сказать тебе, что просто случайно оказался здесь. Но, по правде говоря, мне было любопытно узнать, что ты из себя представляешь. – Он огляделся, немного откинув шляпу назад. – Как ты думаешь, подходит ли это дерево для чтения стихов?
– Подходит, – сказала она, глядя на него. Оно значило для нее гораздо больше, чем она осознавала. Она провела столько дней подряд на этом старом дереве.
Тобин тоже взглянул на дерево, и на мимолетное мгновение Лили увидела мальчика, который присматривал за ней.
Но затем он повернулся, и его взгляд упал на ее рот, и Лили почувствовала что-то совершенно другое. Он положил руку ей на руку, его пальцы легко обхватили ее запястье, притягивая ее к себе.
– Мы были друзьями, – сказала Лили. – Ты помнишь?
Тобин немного подумал и убрал прядь ее волос с лица. – Какая же ты загадочная, Лили Будин. Неужели ты и правда веришь, что мы были друзьями?
– Были.
Он покачал головой. – Нет, девочка, мы не были. Ты была принцессой, юной леди с привилегиями. Я был твоим слугой, которому было приказано ухаживать за тобой. Мы не были друзьями.
Что-то пронеслось у нее в голове, еще один кусочек памяти, который заполнил ее мысли. – Скажите мальчику, чтобы присмотрел за ней… – Кто это сказал? Граф? Миссис Торп? – Но мы ведь провели здесь много дней, не так ли, Тобин? – спросила она, снова глядя на дерево. – Признаюсь, в моей памяти так много недостающих кусочков, что я больше ни в чем не уверена.
– Я никогда об этом не думаю. – Он провел костяшками пальцев по ее щеке. – Я думаю только о настоящем, и в настоящее время мне напоминают о том, что у нас с тобой есть сделка. Он потянулся к застежке ее плаща и расстегнул ее одним движением пальца. Он отбросил его в сторону, и он упал на землю, собираясь лужей у камня за ней.
Ветер усиливался; он поднял подол ее платья, и листья закружились вокруг них. – Ко мне вернулось так много воспоминаний, но я их пока не понимаю. Это как собирать пазл.
Тобин провел линию до верхней части ее декольте, его пальцы были теплыми и гладкими на ее коже. Лили схватила его за руку. – Ты меня слышишь? У меня есть воспоминания о тете Альтее и мистере Скотте. И воспоминания о тебе, Тобин, – сказала она, отчаянно пытаясь удержаться на ногах, что было очень трудно, когда Тобин легко освободил свою руку и провел пальцами по ее груди. – Ты не думаешь, что, возможно…
– Мы больше не те люди, – пробормотал он и обхватил ее одной рукой за талию, притягивая ее к себе в тот же момент, когда опустился, наклонив голову, чтобы поцеловать ее грудь над лифом.
Лили закрыла глаза, чтобы подавить в себе желание отдаться, которое поднималось по ее позвоночнику, шепча ей, чтобы она поддалась своим желаниям. – Мы и есть те люди, – упрямо сказала она, когда его рот переместился к основанию ее горла, а затем к шее. – Старше и мудрее, но мы те двое детей, которые когда-то играли здесь. Мы видели здесь лису, помнишь? И ты… – Он ласкал ее шею, и по ней пробежали тысячи маленьких дрожей. – «Ты… – Что он сделал? Не все ли ей равно?» – Ты пытался заманить ее к нам, потому что я хотела ее погладить.
Его рука сжала ее грудь.
Лили схватила его за плечи. – Но у тебя были только желуди, – задыхаясь, добавила она.
Он прикусил ее мочку уха между зубами.
– Я думаю, вы намеренно избегаете моего разговора, сэр.
– Напротив, – пробормотал он, когда его губы коснулись ее щеки. – Я думаю, ты намеренно избегаешь нашего соглашения.
В этом тумане возбуждения и обрывочных воспоминаний Лили инстинктивно попыталась отступить, но хватка Тобина усилилась. – Нет, мадам. Вы заключили сделку.
Он завладел ее губами, прежде чем она успела собрать протест, и она неохотно попыталась повернуть голову. Тобин прижал пальцы к ее щеке и удержал ее там. Его рот был мягким, влажным и пухлым. Лили почувствовала, как проваливается в этот поцелуй, проваливается в разврат и отходит от приличий, которые были привиты ей с того дня, как она сделала свой первый шаг. Ее решимость свалить его, не допустить попадания Эшвуда в его руки, сохранить себя непорочной была целиком проглочена его поцелуем.
Лили понятия не имела, каково это – быть всецело и бесстыдно желанной, и хотя она собиралась оттолкнуть его, она изгибалась в твердые плоскости его тела, чувствуя, как его сила окружает ее, когда он обнимает ее за спину.
Лили вцепилась в лацкан его пальто для верховой езды; она чувствовала его эрекцию, прижатую к ней, и не уклонялась – ее тело вспыхнуло от чистого возбуждения этого поцелуя. Ни один мужчина никогда не влиял на нее так, не двигал ее так, и похоть, и желание, и странный всплеск привязанности поднялись на поверхность ее сознания.
Ее реакция на него на каком-то глубинном уровне пугала ее. Почему она должна чувствовать себя такой оживленной, такой желанной в объятиях своего смертельного врага? Он перенес свое внимание на ее плечо, его руки обхватили ее грудь, разминая ее, выжимая из нее решимость.
Нужно было остановиться сразу же, пока все не пропало. Но она вдруг начала падать, приземляясь мягко, удерживаемая его рукой вокруг талии, на скалу.
Тобин тут же оказался над ней, одно колено рядом с ней, прижимая ее к себе. Он целовал ее, а его руки блуждали по ее телу. – Я хочу тебя, Лили, – хрипло сказал он, целуя ее плечо, ключицу. – Я хочу чувствовать твои ноги вокруг моей талии, твою грудь у меня во рту. Его рука была уже на ее ноге, и Лили поняла, сквозь эту дымку ее тоски, что он касался обнаженной плоти ее внутренней стороны бедра. Это было изысканное дрожание, предвкушение удовольствия. Когда его пальцы коснулись ее лона, она почти поддалась удовольствию.
У нее не было сил сопротивляться ему. Он начал ласкать ее, его пальцы погружались в складки ее лона. Его ласка была нежной, но лихорадочной, а губы мягкими, но настойчивыми, и все это приводило ее в изысканное состояние безумия. Лили почувствовала, как распадается на части, ее кусочки плывут в мир. Она ахнула; он прижал пальцы к ее плоти, пока она не потерялась, упав полностью.
Тобин поднял ее, приподняв юбки.
Жирная капля дождя вернула Лили к осознанию того, что она делает. Ее добродетель была единственной разменной монетой, которая у нее была, и она была на грани того, чтобы отдать ее ему полностью. Еще одна капля дождя попала ей прямо в лоб, и она почувствовала, что у нее заканчивается дыхание, отчаянно пытаясь достичь поверхности своих чувств. – Мы довольно часто приезжали сюда, Тобин, – грубо сказала она. – Я это не придумала.
– Лили, – сказал он, и его глаза горели желанием. – Забудь об этом сейчас.
Ее жажда большего была для нее шоком. В ее голове боролось так много образов и мыслей. В ней горело желание, и она пыталась сосредоточиться, подумать. Сомнения по поводу того, что она делает, сомнения по поводу тети Альтеи, по поводу мистера Скотта и событий того лета начали вторгаться между подавляющим желанием, которое она испытывала.
Она вспомнила, как тетя улыбалась мистеру Скотту, как Тобин улыбался ей. Она увидела воспоминание о том, как однажды тетя и мистер Скотт вышли из гончарной мастерской, волосы тети были взъерошены, и она смеялась. Она сказала Лили, что разбила несколько горшков. Но то, как мистер Скотт смотрел на тетю Альтею, было таким же, как Тобин смотрел на нее всего несколько мгновений назад – с алчным, непримиримым желанием.
Ясность поразила Лили, как холодный дождь, начинающий идти. Она оттолкнула Тобина. – Нет! – сказала она, вздрогнув. – Они отправили нас прочь!
Тобин проигнорировал ее, но похоть Лили была преодолена гневом, и она снова толкнула Тобина. Он остановился, поднял голову, как будто это стоило ему каких-то усилий, а затем убрал ее мокрые волосы с ее щеки. Дождь шел уже постоянно.
– Они отправили нас прочь, не так ли? – потребовала она от него. Тобин спокойно вернул ей взгляд. – Они были… они были любовниками? Она была уверена в этом, но ей нужно было, чтобы Тобин это сказал.
Он не казался удивленным ее вопросом; он явно знал, что это правда. Лили выскочила из его досягаемости, когда кусочки памяти начали вставать на свои места.
Тобин наклонился, чтобы поднять ее плащ. – Идет дождь, – сказал он и накинул плащ ей на плечи.
– Кейра обнаружила это, – сказала Лили. – Она рассказала мне, но я не могла ей поверить. Она показала мне табурет, который твой отец сделал для фортепиано.
Тобин не проявил никаких эмоций, застегивая ее плащ.
– Там есть надпись внизу, – настаивала Лили. – Надпись, которая, очевидно, была написана для моей тети и подписана инициалами Джей С. И я… я думала, я пыталась сложить вместе кусочки памяти…
– Я приведу лошадей. – Он ушел.
– Они были гораздо ближе, чем я понимала, но ты понимал это! – крикнула она ему вслед.
Он остановился между лошадьми. Она видела, как сжался его кулак, как поднялись его плечи, когда он глубоко вздохнул. Его нежелание говорить, его приводящее в ярость спокойствие раздражали ее.
– Ты единственный, кто может рассказать мне правду сейчас, Тобин. Ты думаешь, я не задавалась этим вопросом всю свою жизнь? Ты думаешь, я не жила с мыслью, что это я увидела его той ночью в Эшвуде? Я видела, как он ускакал. Я тоже видела любовников в зале, но я не поняла, что это они.
– Нам следует уйти, – сухо сказал он. Он проверил подпругу своего седла, а затем ее.
Лили схватила его за руку, заставив его отступить на шаг назад. – Ты знала о табурете? На нем написано: "Ты – песня, которая играет в моем сердце; для А, моя любовь, моя жизнь, единственная нота моего сердца. Твоя навечно".
– Глупая женщина, – пробормотал Тобин. Он положил руки ей на талию, чтобы поднять ее в седло, но Лили оттолкнулась. – Я не потерплю пренебрежительности! Я не знала – как я могла знать? Мне было всего восемь лет; я не имела понятия о таких вещах.
Тобин схватил ее и насильно поднял в седло. – Я не понимаю, какое это сейчас имеет значение. – Он хлестнул лошадь тростью, и она тронулась с места.
– Это имеет самое непосредственное отношение к делу сейчас! – возразила она, подтягивая лошадь. – Если они были любовниками, то зачем ему было красть драгоценности?
Тобин вдруг резко развернулся, его глаза были жесткими и холодными. – Как ты можешь быть такой чертовой тупицей, Лили? Он не крал их. Да, Господи Боже, они были любовниками! Если он был в Эшвуде в ту ночь, то это для свидания, а не для того, чтобы украсть ее чертовы драгоценности!
Лили ахнула. Тобин вскочил на свою лошадь. Дождь лил теперь намного сильнее, но ей было все равно. – Но ты не понимаешь? Если он не украл их, если они были любовниками, мы можем оправдать…
– Время оправдать его было пятнадцать лет назад! – закричал на нее Тобин. – Ты опоздала на пятнадцать чертовых лет, чтобы оправдать моего отца, ибо он был повешен в конце чертовой веревки по твоему слову! Он мертв – мой отец мертв, его имя навеки оклеветано, и оправдать его сейчас – это ничего не сделать. Он подстегнул свою лошадь и ускакал прочь.
Горечь в его голосе потрясла Лили. Ее воспоминания, теперь гораздо более ясные, потрясли ее. Когда Кейра рассказала Лили, она отказалась в это поверить. Но теперь… она задавалась вопросом, как ее тетя могла позволить повесить своего возлюбленного?
Ее грудь была сдавлена. Она взглянула на дорогу. Она не видела Тобина, и она не могла заставить себя двигаться, парализованная огромностью правды и своей ролью в ней.
Она вспомнила безумные поиски Альтеей дома после той ночи и теперь поняла, что она искала драгоценности. Она подумала о странной смерти своей тети. Несчастный случай, сказали они, но Лили всегда находила это любопытным, поскольку ее тетя была сильной и много раз каталась на лодке по этому озеру. Она снова увидела все события того лета, разворачивающиеся перед ней, как действия в пьесе. "Скажите мальчику, чтобы присмотрел за ней".
Она спрыгнула с лошади и споткнулась по направлению к коттеджу, вспомнив, сколько раз ее отправляли прочь, чтобы она не видела внебрачную связь тети, а Тобину приказывали присматривать за ней. Они не были друзьями – он был ее хранителем.
– Ради всего святого, – сказал он. – Иди сюда.
Она развернулась; Тобин вернулся.
– Со мной все в порядке, – настаивала она, но Тобин схватил ее и посадил на свою лошадь. Он привязал ее лошадь к своей, затем вскочил позади нее и прижал ее к своей груди. Он подстегнул свою лошадь, и они двинулись вперед с хорошей скоростью.
Лили попыталась сопротивляться тому, чтобы сидеть так близко, но дождь был холодным и сильным, а ветер еще холоднее. Она почувствовала внезапную усталость, ее разум был в смятении, и она утонула в его поддержке и тепле. Ей это было нужно.
Когда они прибыли в Эшвуд, бушевал шторм, и дождь превратился в колючую мокрую метель. Дверь распахнулась, и лакей Престон бросился вниз по ступеням, сражаясь с зонтиком, а конюх подбежал, чтобы взять ее лошадь. Тобин спустил Лили вниз, прежде чем Престон успел до них добраться.
Она схватила Тобина за руку, прежде чем он успел отдернуть ее. – Мы могли бы найти их, Тобин.
Он проигнорировал ее, жестом попросив у лакея зонтик.
– Мы могли бы найти драгоценности, и тогда мы смогли бы очистить его имя.
Внезапно ничего не казалось более важным. Она должна была это сделать. Она никогда не сможет изменить то, что произошло тем летом, но она могла, по крайней мере, найти эти драгоценности для Тобина.
Но он посмотрел на нее с презрением и вырвал свою руку.
– Ваша светлость, сюда, – поторопил ее Престон.
Лили побежала вместе с ним в дом, где Линфорд уже ждал, чтобы забрать ее мокрые вещи. Когда она оглянулась, Тобина уже не было.
