Текст книги "Месть графа Эберлин (ЛП)"

Автор книги: Джулия Лэндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Она неслась во весь опор, опьяненная облегчением. Она не знала, выиграла ли эту битву, но ясно дала понять, что не позволит себя запугать.

Вернувшись в Эшвуд, она спрыгнула с лошади, улыбаясь, когда передавала поводья мальчику. "Довольно волнующее утро, не так ли?"

"Да, миледи," – ответил тот, и в его глазах сверкнул интерес.

С плеткой в руке, Лили взбежала по ступенькам к главному входу. Услышав стук копыт, она обернулась на середине подъема, готовая с улыбкой поздравить Престона и Луи с проявлением силы. Но улыбка ее померкла.

Это был Тобин, галопом приближающийся к ее дому.

Она наблюдала, как он спрыгнул с лошади и направился к ней, его плащ развевался за спиной. Она боялась, что он будет смеяться над ней, или, что еще хуже, унизит или потребует немедленно опорочить ее. Ей даже снилось – он, возвышающийся над ней в роскошном фойе Тибер-Парка, требующий, чтобы она сняла одежду…

Будь храброй. Прежде всего, не показывай ему своего волнения, иначе он бросится в атаку, она была уверена в этом.

Он остановился у подножия лестницы и, уперев руки в бока, посмотрел на нее снизу вверх.

"Вы хотели меня видеть?" – вежливо спросила она.

"Видеть тебя? Какого черта ты вытворяла там с ружьем?" – потребовал он. "Тебе жизнь совсем не дорога?"

"Я защищала то, что принадлежит мне".

Он моргнул. "Глупая женщина, тебя могли убить!" – огрызнулся он.

"Но ведь не убили," – спокойно ответила она. "Вы хотели поговорить?"

Он пристально посмотрел на нее. "Поговорить," – повторил он и ступил на первую ступеньку. "Кажется, мы уже обменялись словами, разве нет?" Он поднялся еще на одну ступень.

"Мне кажется, вы оставили несколько слов, витающих в вашем фойе, не так ли?"

Это, безусловно, привлекло его внимание. "Что ты имеешь в виду?" Он сделал еще один шаг вверх.

"Я хочу, чтобы вы держались подальше от моей земли".

Один уголок его рта приподнялся. "И ты думаешь, твое пустое ружье остановит меня?"

Она набрала воздуха и посмотрела ему прямо в глаза. Эта игра либо принесет победу, либо погубит Эшвуд, но пути назад уже не было. "Нет," – сказала она. "Но я обдумала ваше довольно грубое предложение и решила принять его".

Лили получила огромное удовольствие, увидев изумление в карих глазах Тобина. Он пристально посмотрел на нее, словно думая, что она блефует. "И что же это за предложение?" – вызывающе спросил он.

О, если он думает, что она сломается сейчас… "Неужели вы забыли? Я имею в виду ваши условия," – сказала она, сузив глаза, – "для того, чтобы оставить Эшвуд в покое".

Тобин скептически оглядел ее с головы до ног. "Неужели я ослышался, мадам? Или это была ваша шутка?"

"А ваше предложение было шуткой?" – живо ответила она.

Тобин отвел взгляд. Он снял шляпу и провел пальцами по волосам, затем снова надел ее и посмотрел на Лили, его лицо теперь было полно любопытства.

Она стояла на две ступеньки выше его, на целую голову выше. Она так крепко сжимала свою хлыст, что пальцы заныли. Ей хотелось ударить его им, оставить след на его лице, чтобы он каждый божий день вспоминал о ее гневе.

Тобин поднялся на следующую ступеньку. Теперь они стояли всего в нескольких дюймах друг от друга. "Как вы могли неправильно истолковать мое предложение?" – спросил он, словно разговаривая с ребенком.

"С чего вы взяли, что я что-то неверно истолковала? Вы предложили оставить Эшвуд в покое, если получите меня. Я принимаю ваше предложение".

Тобин выглядел ошеломленным. "Лили," – сказал он со всей серьезностью, – "ты понимаешь, на что соглашаешься? Ты понимаешь, что я намерен лишить тебя добродетели? И под этим я подразумеваю обладание ею самым интимным образом, каким мужчина может обладать женщиной?"

Она покраснела. "Я понимаю, что вы намерены опорочить меня так или иначе. Разве я не права? Или вы боитесь победы?"

Она увидела, как одна из его рук медленно сжимается в кулак, и поняла, что одержала верх. Как она и предполагала, он даже не мечтал о том, что она согласится, и теперь не знал, что с ней делать. "Вы поставили мне ультиматум," – продолжала она давить, – "и я сделала свой выбор".

Он поднялся еще на одну ступеньку, так что теперь они стояли лицом к лицу. Они стояли так близко, что она могла видеть зеленые крапинки в его насыщенных карих глазах. Его взгляд блуждал по ее лицу, словно пытаясь что-то понять.

"Как мне спросить об этом, не оскорбив твою нежную натуру?" – спросил он. "Ты точно понимаешь, на что соглашаешься? Ты понимаешь, что я намереваюсь разделить с тобой ложе?"

Лили была уверена, что ее щеки пылают. "Да," – сказала она, и ее голос невольно дрогнул. "Я понимаю совершенно".

Одна из его бровей взлетела вверх. Он больше не выглядел удивленным; он был заинтригован. "Я не верю тебе. Это какая-то попытка обмануть меня, но она не сработает".

Нельзя отступать сейчас! "Я пытаюсь спасти Эшвуд. Возможно, шутите вы".

В его глазах что-то мелькнуло. Медленная улыбка коснулась его губ. "Если ты говоришь то, что думаешь, докажи это".

Докажи это? Как ей это доказать? Лили запаниковала, но заставила себя сладко улыбнуться ему. "Может быть, предложить вам свою голову на блюде? Это подойдет?"

Тобин усмехнулся, глядя на ее губы. "Это было бы трагической потерей такой прекрасной головы. Я имел в виду что-то бесконечно более приятное для нас обоих. Докажи, что ты говоришь то, что думаешь, здесь и сейчас".

То, что Лили удалось устоять на ногах, было настоящим чудом. Она не могла поверить, что он настаивает на этом сейчас, перед ее домом. Она лихорадочно соображала и, в момент гениального вдохновения, кокетливо улыбнулась ему. "Теперь вы лишаете меня удовольствия. Это едва ли справедливо".

Он усмехнулся. "Справедливость – слово, которое обычно не применяют к войне," – сказал он и положил руку ей на плечо.

Она старалась не напрягаться, сохранить улыбку на лице. "Тогда мы согласны – мы на войне."

Тобин провел рукой вверх по ее руке, к шее. "Мы точно не влюблены." Он прикоснулся губами к ее мочке уха.

Ее прожгло этим прикосновением, и она попыталась подавить дрожь. "Если я соглашусь поцеловать тебя, это умиротворит тебя на данный момент?"

"Лили, любовь моя… неужели ты будешь торговаться со мной?" – тихо спросил он и поцеловал ее в шею.

Боже помоги ей, она чувствовала, как ее тело начинает сдаваться. "Да," – прошептала она. "И к тому же, там мой конюх."

Тобин поднял голову и нахмурился, глядя в сторону мальчика, чистившего ее лошадь. "Тогда поцелуй," – сказал он.

"Значит, мы согласны?"

"Да, да, хорошо," – нетерпеливо ответил он.

Лили мило улыбнулась. Он снова потянулся к ней, но она решительно уперлась рукой в его грудь.

"Что, черт возьми, теперь?" – грубо потребовал он.

"Я должна тебя поцеловать," – напомнила она ему, и, не сводя с него взгляда, положила руки на его руки и медленно подняла их вверх, к его плечам. Она приподнялась на цыпочки, взяла его лицо в свои ладони и коснулась его губ так нежно, что это ощущалось почти как шепот. Это прикосновение было удивительно восхитительным, неземным обещанием еще большего удовольствия. Лили не могла представить, чтобы такой легкий поцелуй мог гореть так ярко, как ее, и она задержалась там на мгновение, ее губы касались его губ, кончик ее языка коснулся его.

Но когда он попытался обнять ее, Лили вернулась на пятки и испарилась от него. "На этом все пока."

В его взгляде пылал жар, но он не спорил. И в этот момент Лили с волной ликования осознала, что выиграла этот важнейший раунд между ними.

Тобин отступил. Он сухо кивнул. "Сыграно хорошо, мадам," – признал он.

"Доброго дня," – сказала она и начала подниматься по ступенькам, намереваясь добежать до безопасности своих комнат, как только окажется внутри. Но она не успела подняться и на две ступеньки, как Тобин схватил ее за руку.

"Ты будешь ужинать со мной."

Меньше всего на свете ей хотелось ужинать с ним! Она могла представить это, вынуждена поддерживать светскую беседу за супом и своей дичью. Хуже пытки быть не могло. "Ах —"

"В пятницу вечером."

Лили улыбнулась.

Тобин выглядел странно обеспокоенным. "Это самый цивилизованный способ, которым мы можем начать наше соглашение," – сказал он, задержав взгляд на ее губах.

Она сделала это. Она вступила на путь либо полного ее краха, либо очень хитроумной уловки. "Очень хорошо," – приятно сказала она. "Я буду ужинать с вами в пятницу вечером."

"Я пришлю за вами карету."

"В этом нет необходимости —"

"Это совершенно необходимо," – сказал он. Его цвет лица возвращался, но выражение лица выглядело странным. "Я не позволю твоему человеку прятаться поблизости, ожидая, чтобы спасти тебя."

Лили посмотрела на его рот на мгновение. "Меня нужно спасать?" – тихо спросила она.

Тобин взглянул на нее долгим, полным взглядом. "Я не могу сказать. Я не уверен, не какая-то ли эта глупая игра, в которую ты играешь. Но будь уверена, я подарю тебе удовольствие, непохожее ни на что, что когда-либо представлял твой девичий ум. Я не собираюсь брать тебя против твоей воли… если только ты этого не предпочтешь. Некоторые любят быть полностью завоеванными; другие предпочитают завоевывать сами. Интересно, к какому типу ты относишься, Лили Будин?"

Лили молчала. Она не могла говорить. В ее голове не было ни единой мысли, только эти глаза тянули ее в самую плотскую фантазию.

"Ах. Ты не знаешь, не так ли?" Он улыбнулся и коснулся тыльной стороной костяшек пальцев ее щеки. В глазах Тобина появилась мягкость, желание, которое она не видела до этого момента. "Я позволю тебе прийти к этому знанию самостоятельно. Но ты заключила соглашение здесь сегодня, и если ты думаешь обмануть меня, это будет гораздо хуже для тебя. Все понятно?"

Сердце Лили билось так сильно, что она боялась, что оно выскочит из кожи. Это было странное чувство, быть одновременно такой злой и такой похотливой. "Мне все более чем понятно, сэр. Вы уверены, что вам все так ясно?" Она прошла мимо него, ее плечо коснулось его плаща.

Лили понятия не имела, как ей удалось войти в ее дом. Она знала лишь то, что ей отчаянно хотелось узнать, смотрел ли он, как она уходит.

Тобин уехал от Эшвуда, его дыхание становилось все более и более прерывистым. Он ехал до тех пор, пока Эшвуд не скрылся из виду, затем остановился, спрыгнул с лошади и прислонился к дереву, глотая воздух.

Боже милостивый, что за зло мучает его?

Было слишком жарко; он вдруг схватился за шейный платок, ослабив его.

Он едва мог поверить в то, что только что произошло. Эта маленькая дурочка предпочла свою гибель Эшвуду? Он должен был ощутить вкус победы на своих губах, зная, что его желание мести близко… но он совершенно этого не чувствовал. Он чувствовал себя задыхающимся и странно взволнованным, как будто эта чума проникла глубже, переплетясь с его внутренностями.

Как она могла согласиться? Смешная женщина!

Ему вдруг вспомнился весенний день много лет назад, когда он и Лили были детьми. Ему было поручено присматривать за ней, и они отправились в заброшенный коттедж в Аппингтонской церкви. Лили была увлечена этим затхлым, старым, однокомнатным коттеджем. Она строила вокруг него маленькие фантазии – в один день это был замок, в другой – приморская крепость, в третий – хижина, где волшебная принцесса прятала свои таланты. Она вызывала фей, чтобы они помогли ей бороться со злыми силами, когда это было необходимо.

Тобин был старше и находил ее игры довольно утомительными временами. Он вспоминал ее непрекращающуюся болтовню и то, как он обычно проводил с ней время, занимаясь своими собственными праздными занятиями. вырезал из дерева, бросал камни в различные цели, читал.

В тот конкретный день Лили вообразила себя принцессой-воительницей, и, если память не изменяла, на нее напали мародерствующие викинги. Это был теплый весенний день, и она сбросила свой плащ и чепец, чтобы она могла броситься вокруг и тыкать в невидимых викингов мечом, который она сделала из палки. Тобин расположился на камне, где он работал над лошадью, которую вырезал, присматривая за маленькой сорвиголовой. Однако ему удалось потерять ее из виду, и он вздрогнул, когда она позвала его, ее голос донесся откуда-то сверху. Тобин посмотрел вверх и увидел, что она сидит на ветке дерева высоко над ним, ее обутые ноги болтаются, а так называемый меч засунут за пояс платья.

"Черт побери," – пробормотал Тобин. "Что ты там делаешь? Ты можешь упасть и сломать себе шею!"

"Я не упаду."

"Слезай," – строго сказал он, указывая на землю. "Слезай немедленно."

"Почему?" – потребовала она, как будто было совершенно разумно залезть так высоко.

"Ты слишком высоко. Слезай!"

– Не так уж и высоко, – возразила она со своего насеста. – Я могу залезть намного выше.

– Тогда и падение будет еще больше, и ты сломаешь себе шею, и руки, и ноги, а меня за это накажут! Слезай немедленно, мисс Будин. Я приказываю тебе слезть!

Она засмеялась ему в ответ. – Ты не можешь мне приказывать. Мне позволено делать все, что мне заблагорассудится, и ты не можешь говорить мне, как высоко мне подниматься.

– Тогда я не помогу тебе, если ты застрянешь, – сердито сказал он.

– Тогда я спасусь сама. Я принцесса-воительница, и я могу прыгнуть, если захочу.

– Боже помоги мне, не прыгай, – нервно сказал Тобин, вставая под дерево на всякий случай, если она попытается. Но Лили медленно начала продвигаться обратно по ветке. Он вздрогнул, когда она оступилась и чуть не потеряла равновесие. Он застонал сквозь зубы, наблюдая, как ее чулки зацепились за кору дерева и порвались. И он почувствовал, как его сердце пропустило удар, когда она замерла с тихим криком, чтобы рассмотреть то, что Тобин предположил, было порезом на ладони.

К тому времени, когда она спустилась настолько, что он смог до нее дотянуться и стащить на землю, ее платье было испачкано и порвано, волосы выбились из косичек, а из руки шла кровь.

Он поцокал языком, обматывая ее руку своим платком. – Ну вот, теперь ты это сделала, не так ли?

– Что сделала? – спросила она, моргая ему своими большими зелеными глазами.

– Ради всего святого, Лили, ты вообще что-нибудь понимаешь? Я должен присматривать за тобой.

– Почему?

– Потому что за девочками нужно присматривать.

Казалось, ее это совершенно озадачило. – Мне не нужен присмотр.

Он усмехнулся. – Тебе больше, чем кому-либо. Большинство девушек не настолько глупы, чтобы забираться на самую верхушку дерева.

– Ты не можешь присматривать за мной, Тобин Скотт! Я буду присматривать за собой сама! – упрямо настаивала она.

– Ну, ее светлость и мой отец не согласны с тем, что ты можешь присматривать за собой сама.

Он вспомнил удивление в ее взгляде, как будто это был первый раз, когда она поняла, что он сопровождает ее не просто потому, что ему нравилась ее компания. Она вырвала руку из его рук и сказала: – Мне не нужен присмотр. Я сирота, а сироты присматривают за собой сами! Затем она убежала от него, и Тобин с раздраженным вздохом пошел за ней.

Казалось, она верила, что правила к ней не применимы, и, видимо, она до сих пор в это верит. Иначе ни одна здравомыслящая женщина не согласилась бы на его возмутительное предложение.

Лили сильно ошибается, если думает, что сможет повлиять на него или, что еще хуже, как-то обмануть его. Она пожалеет о своем решении – ибо ничто не помешает ему сейчас отомстить.

7 Глава

7 Глава

В тот день в уединении своих покоев Лили охватила полная потеря уверенности. Она ругала себя за то, что была настолько глупа, чтобы поверить, будто сможет одолеть Тобина. От его едва заметного прикосновения она почувствовала, как начала слабеть. Если он поцелует ее, по-настоящему поцелует, она потеряет сознание? Отбросит всю свою защиту? Она должна держать его на расстоянии вытянутой руки, но как ей это сделать?

«Флиртуй, muirnín».

Она услышала голос Кейры так ясно, словно ее двоюродная сестра стояла рядом с ней. Ей вдруг вспомнилось, как несколько лет назад в Ирландии Кейра беспечно советовала ей насчет джентльмена, который Лили находила привлекательным. «Дай ему обещание», – сказала Кейра, лежа на кровати Лили, заложив руки за голову. «Джентльменам нравится погоня».

«И откуда ты это знаешь?» – с сомнением спросила Лили.

Кейра пожала плечами. «Я просто знаю».

Возможно, Тобину нравится погоня. Если это так, то Лили все еще может направлять опасную игру, в которую она играет. Она ведь довольно умела во флирте, не так ли? Она убеждала себя, что это так… до самой середины ночи, когда она проснулась в панике от того, что натворила.

Но если ей нужно было еще больше убедиться в том, что ей нужно выбраться из этого затруднительного положения с помощью флирта и поддразнивания, то мистер Фиш невольно предоставил ей для этого причину.

После того, как он и Лили ознакомились с печальным состоянием финансов поместья на следующий день, он искоса взглянул на Лили. «Надеюсь, вы простите меня, мадам, но я провел небольшое расследование от вашего имени».

«Касательно чего?»

«Титулованных мужчин, – чопорно сказал мистер Фиш. – Мне пришло в голову, что среди нас есть титулованный мужчина, и, как оказалось, он унаследует довольно много. Лорд Хорнкасл —»

«Никогда!» – воскликнула Лили, вскакивая на ноги. Она не могла представить себе ничего хуже, чем каждый день видеть этого идиотского молодого человека.

«Хорошо, я понимаю», – сказал мистер Фиш, немного раздраженно.

«Мистер Фиш, как долго вы женаты?»

Он был смущен ее вопросом. «Девятнадцать лет, mu'um».

«Дети?»

«Пятеро».

Лили кивнула. «И как вы познакомились с миссис Фиш?»

Мистер Фиш моргнул. «Обычным способом, полагаю. Нас представили общие друзья».

«У вас есть то, что мне нужно, сэр. У вас есть жена, которую вы любите, которая родила вам пятерых детей. Я бы хотела найти мужа таким же образом, с такими же чувствами».

Мистер Фиш грустно улыбнулся. «Прошу прощения, леди Эшвуд, но это не ваша роскошь. Женщины в вашем положении должны выходить замуж, чтобы сохранить свое положение. Это не брак по любви, а брак по расчету из-за состояния и положения – ради вашего имущества».

«Но я не хочу выходить замуж ради своего имущества».

«Многие делали это до вас. Короли и королевы, и им удавалось находить некоторое счастье. И я боюсь, что вам действительно нужно поторопиться. У нас осталось не так много времени, прежде чем Эберлин успеет причинить еще больше вреда».

«Сэр». Лили положила руку ему на руку. «Я ценю ваш совет больше, чем могу выразить. Но в этом вы должны довериться тому, что я знаю, что делаю». Это, конечно, была ложь.

Но не совсем. Она не могла сидеть сложа руки, пока Тобин пытался распространять слухи о том, что ее скот болен, и Бог знает, что еще. Поэтому рано вечером в пятницу, пока Люси наряжалась в одно из старых платьев Лили и чепец, Лили одевалась на ужин в Тайбер-парк.

Она протянула Люси два платья – одно из темно-зеленой органзы поверх бархата; другое из бледно-золотой парчи. «Какое тебе больше нравится?» – спросила она девочку.

Люси прекратила изучать шкатулку с драгоценностями Лили и критически оглядела оба платья. «Вот это», – сказала она, указывая на зеленое.

«Отличный выбор», – согласилась Лили, и с помощью своей горничной Энн она оделась. Платье было довольно тесным; Лили пришлось задержать дыхание, чтобы Энн смогла застегнуть последнюю пуговицу. Ее грудь едва умещалась в низком лифе.

«Впечатляюще, mu'um», – заметила Энн.

Лили удивилась, как она может так думать при столь откровенном декольте. «Оно слишком тесное», – пожаловалась она.

«Притворная графиня носила платья очень тесно, потому что говорила, что джентльменам нравится любоваться женской фигурой в самом выгодном свете», – сказала Люси. – «Она очень любила демонстрировать свою фигуру».

Лили фыркнула. «Дорогая, думаю, ты еще узнаешь, что леди Доннелли любит демонстрировать себя самыми разными способами.»

Энн захихикала за спиной Лили.

"Не помню, чтобы это платье было таким тесным," – повторила Лили, слегка одергивая лиф и разглядывая своё отражение в зеркале. Впрочем, в последний раз она надевала его в Италии, и недостатка во внимании кавалеров у неё точно не было. "В шкатулке есть изумрудная подвеска, – сказала она, указывая на свою шкатулку с драгоценностями, – И заколки для волос с наконечниками. Люси, милая, принесешь их мне?"

Когда она закончила одеваться, Лили украшала капля-изумруд на шее, мерцающие изумруды свисали с её ушей, а в волосах сверкали зеленые хрустальные заколки. Она нервно провела руками по бокам платья.

Когда лакей объявил о прибытии экипажа, Лили поняла, что избежать запущенного ею механизма уже не удастся, и понадеялась, что он не измельчит её в крошево. Она пожелала Люси и Анне спокойной ночи, накинула плащ и отправилась вести свою личную войну.