Текст книги "Месть графа Эберлин (ЛП)"

Автор книги: Джулия Лэндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

5 Глава

5 Глава

Карлсон, дворецкий Тобина, сообщил, что Болге ждет Тобина в малом кабинете. Тибер-Парк был настолько величественным, что в нем имелись и малый кабинет, и обширная библиотека, частная и общая столовые, две гостиные, два салона и бальный зал. Порой Тобин поражался тому, что он – хозяин Тибер-Парка. Ему нравилось представлять, что бы о нем подумал отец.

«Скажи ему, что я скоро присоединюсь к нему, – сказал Тобин Карлсону. – А остальные?» – спросил он, имея в виду лорда Хорнкасла, мистера Сибли и капитана Маккензи.

«Джентльмены Хорнкасл и Сибли ожидают вас в игровой комнате», – ответил Карлсон.

Тобин мысленно добавил плюшевую красную игровую комнату к своему списку комнат в поместье.

«Капитан Маккензи передал весть, что его приятно задержали в Хэдли-Грин, – продолжал Карлсон. – Он просит разрешения присоединиться к вам позже».

В таверне «Глухариное перо», предположил Тобин. «Благодарю», – сказал он и услышал, как Карлсон уходит.

Карлсон был еще одним продуктом кусочка Дании, которым теперь владел Тобин. Карлсон никогда не называл Тобина лордом. Тобин не был уверен, было ли это недопониманием английского языка – хотя Карлсон говорил на нем свободно – или же человек принципиально отказывался это делать. Карлсон совершенно ясно дал понять, что не одобряет то, как Тобин получил свой датский титул, но Тобина мало заботили принципы Карлсона. Ему нужна была безупречная служба, и он щедро заплатил Карлсону, чтобы тот отбросил всякие угрызения совести и приехал в Англию служить ему так, как и должен был служить любому важному человеку.

Тобин поправил шейный платок. Поскольку на улице было сыро, он запланировал бильярд для своих знакомых перед ужином. Он полагал, что Болге и Маккензи были самыми близкими к нему людьми, которых можно было назвать друзьями, но за годы рискованной торговли у него были лишь знакомые, которым можно было доверять больше, чем остальным.

Болге начинал юнгой на корабельных камбузах, а теперь был богатым человеком, сделавшим карьеру, помогая таким людям, как Тобин, получать то, что они хотят. Огромный, как всегда, Болге стоял посреди кабинета в прекрасном сюртуке из темно-синей шерсти и серых брюках, его волосы были причесаны по последней моде. Это было что-то новое – Болге никогда не заботился о моде.

«Рад тебя видеть, Болге», – сказал Тобин, протягивая ему руку.

«Всегда рад, Скотти. Да, но ты выглядишь все величественнее с каждым разом, как я тебя вижу».

Тобин улыбнулся. «Виски?»

«Ты меня хорошо знаешь».

Тобин жестом подозвал лакея.

«Я должен поблагодарить тебя за значительную помощь в этом маленьком деле», – сказал Тобин. Болге был тем, кто сделал «предложение» мировому судье. Тобин достал из кармана сюртука небольшой пергамент; внутри него была сложена очень щедрая банкнота.

«Это было мое удовольствие», – сказал Болге, засовывая пергамент в карман, прежде чем принять виски от лакея.

Именно это Тобин больше всего восхищало в Болге. Он никогда не задавал вопросов. Просто делал. Он хлопнул Болге по его толстому плечу. «Все еще неуверенно держишься в седле?»

«Ах, я моряк, а не всадник», – сказал Болге, а затем начал жаловаться на своего последнего коня, когда они направились в игровую комнату.

Они прошли по устланному коврами коридору, мимо столиков с изящным фарфором, расписанными вручную восточными вазами, которые Тобин случайно нашел на Марракешском базаре, наполненные цветами из недавно отремонтированной теплицы. Они прошли мимо обшитых панелями стен, шелковых гобеленов, сотканных в Индии, и картин, купленных из разорившихся поместий по всему миру.

В игровой комнате, где дорогая кожа сочеталась с темно-красной бархатной отделкой, Сибли и Хорнкасл играли в бильярд и пили шотландский виски, который доставил сюда Маккензи. Тобин знал Маккензи довольно давно. Они встретились в открытом море, естественно – Маккензи был шотландцем с туманным прошлым, который бросал вызов Богу и чистой удаче, чтобы провести любой корабль в любую погоду и через любую блокаду. Тобин считал его родственной душой, прекрасным капитаном и таким же хорошим игроком, каким они были.

Джентльмены поприветствовали друг друга. Хорнкасл, родом из Хэдли-Грин, протянул Тобину стакан виски. «Ты прибыл как раз вовремя для тоста».

Хорнкасл был дерзким молодым человеком, у которого, насколько мог судить Тобин, не было других амбиций, кроме как пить, играть в азартные игры и развратничать. Он был на несколько лет моложе Тобина и превратился в изнеженного, бесцельного человека.

«За день удачи и лучшей судьбы», – сказал Хорнкасл.

«За удачу и судьбу!» – провозгласили все мужчины.

Четверо мужчин говорили о перспективах охоты завтра в обширных лесах вокруг Тибер-Парка. Лакей – Руперт, Ричард, Тобин едва мог запомнить их всех – внёс блюдо и поставил его на буфет. Он снял крышку, чтобы показать небольшие кусочки ветчины и сыра.

Мужчины угощались едой, когда появился Карлсон и поклонился. «Прошу прощения, сэр, но у вас посетитель».

Тобин взглянул через плечо на Карлсона. «Это Маккензи? Проводите его».

«Это леди Эшвуд».

Тобин замер.

Лорд Хорнкасл низко свистнул. «Леди Эшвуд, – сказал он, ухмыляясь, – такой прекрасный образец женской красоты, какой мне посчастливилось видеть. Некоторые считают ее кузину-шарлатанку более красивой из них двоих, но я голосую за леди Эшвуд».

«Леди Эшвуд, здесь?» – сказал Сибли, нахмурившись. – «Вот это дерзость».

Тобин едва знал, как это назвать. Он сказал Карлсону: «Вы можете сообщить леди Эшвуд, что я в настоящее время не в состоянии ее принять».

Болге от души расхохотался. «Я бы возрадовался тому дню, когда я смогу позволить себе роскошь отказать прекрасной женщине».

«Что нового от Черити?» – спросил Тобин Болге, меняя тему. Он сел, пока Болге рассказывал ему о своем визите к сестре Тобина.

Но мгновение спустя вернулся Карлсон.

«Что еще?» – нетерпеливо спросил Тобин.

«Прошу прощения, сэр, но леди отказывается уйти».

От этих слов Болге разразился хохотом, Хорнкасл и Сибли выглядели потрясенными. Для леди и так было скандально навещать джентльмена, но чтобы она еще и отказывалась уходить – это было неслыханно.

«Как она может отказываться?» – спросил Тобин, усмехнувшись реакции Болге. «Я не желаю ее принимать».

«Она просит передать, что будет оставаться в главном холле, если потребуется, но она не уйдет, пока вы не встретите ее как джентльмен, который должен поступать с леди».

Болге хлопнул Хорнкасла по спине. «Вот это наглость!» – провозгласил он.

«Ирландские женщины!» – возмутился Хорнкасл. «Им стоило бы поучиться правильному женскому поведению, а?»

Тобин подумал, что ирландские женщины могли бы научить Хорнкасла смелости. Он вздохнул. У него действительно не было никакого терпения на это – он был в хорошем настроении, готов к небольшой игре и хорошему ужину. «Прошу прощения, господа. Это займет всего лишь мгновение».

Они засмеялись. «Бог во небесах, я пойду вместо тебя, если ты находишь это таким болезненным!» – весело крикнул ему вслед Болге.

Когда Тобин вышел, его любезная улыбка быстро исчезла. Он направился по коридору к холлу, намереваясь выпроводить ее, как бездомную кошку. Но, когда белый мраморный холл появился в поле зрения, он увидел ее, стоящую посреди круга с замысловатой черной буквой "T P". Она выглядела почти неземной в своем лазурном плаще и капюшоне. Все еще было сыро; дождь усилился. Дверь за ней была открыта. Тобин подошел к двери и закрыл ее, затем повернулся, чтобы посмотреть на нее.

Капюшон обрамлял ее прекрасное лицо. Она опустила взгляд, как будто собиралась с духом, и темные ресницы резко выделялись на бледном цвете ее кожи. В голове Тобина мелькнуло мимолетное видение Лили, лежащей обнаженной в постели, с закрытыми глазами, как сейчас.

Он сложил руки за спиной и сжал их изо всех сил, чтобы подавить эти мысли. «Я не желаю вас принимать, Лили. Почему же вы все еще здесь?»

«Да, ваш дворецкий ясно дал понять, что вы не желаете меня принимать, но мне все равно», – сказала она. «Ибо я больше не собираюсь есть копченую сельдь».

Будучи готовым к битве, упоминание о копченой сельди застало его врасплох. «Простите?»

«Вы меня слышали», – запальчиво сказала она и откинула капюшон с головы, приближаясь к нему. Нельзя было ошибиться в ее гневе или презрении, что Тобин посчитал ироничным, учитывая то, что она сделала с ним. Она остановилась перед ним, запрокинув голову. «Я думаю, что в своем рвении увидеть меня поверженной, вы забыли, что я не живу одна в Эшвуде. Есть много других душ, которые зависят от него, и когда вы наказываете меня, вы наказываете их всех. Когда вы пытаетесь заморить меня голодом, вы морите голодом их – мужчин, женщин и детей, не совершивших против вас никакого преступления!»

В ее глазах заблестели слезы, и Тобин улыбнулся вопреки себе. «Я никого не морю голодом».

«О, разве нет? Тогда я полагаю, вы набиваете свою утробу всей этой рыбой», – воскликнула она горячо, дико жестикулируя в его сторону.

«Ага», – сказал он, и его осенило. «Мы построили временную плотину», – сказал он с беззаботным пожатием плечами.

«Уберите ее».

Тобин усмехнулся. Она была чертовски обольстительна со своими сверкающими глазами и ярким румянцем, но если она думала, что сможет что-либо ему приказать: «Когда мы поймаем достаточно, чтобы пополнить озеро, мы откроем плотину. Будьте уверены, я не намерен превращать Тибер-Парк в озеро».

«Это неприемлемо».

«Но тем не менее правда. Теперь вы можете уйти».

«Вы думаете, что у меня нет средств, чтобы остановить вас. Однако у меня они есть».

«И что это?»

Ее глаза сузились. «Вы увидите».

Тобин ухмыльнулся. «Мадам, я провел много времени за игровыми столами, и я знаю, когда кто-то блефует. И у вас это получается очень плохо. Но вы можете делать все, что вам угодно, для меня это не имеет никакого значения. А теперь будьте доброй соседкой и вернитесь на свою сторону забора».

Если бы взгляды могли убивать, он уже лежал бы на полу. «О, нет», – сказала Лили, ее голос дрожал от гнева. «Вы не отвернетесь от меня. Я поражаюсь глубине вашей жестокости, Тобин. Я не сделала ничего, что могло бы оправдать такое гнусное обращение».

«Вы хотите сказать, кроме как надеть веревку на шею моему отцу?»

Лили ахнула, и румянец на ее щеках внезапно побледнел.

«Прошу прощения, вас это задевает?» Его мало волновало, если это так.

«Всеми святыми, ваш отец сам надел эту веревку себе на шею. Не я привела его в Эшвуд в ту ночь – это сделал он. Я лишь увидела его и сказала, что у меня есть – как бы сильно вы ни хотели верить в обратное».

Тобину пришлось отвести взгляд и подойти к двери. Он открыл ее, не обращая внимания на хлещущий дождь. «Я не намерен обсуждать с вами прошлое».

«Ваше желание наказать меня – это бесстыдная месть, не более того. Но разве вы не видите сквозь свою ненависть ко мне людей Эшвуда? Разве вы не видите, что когда вы отнимаете у меня Эшвуд, вы отнимаете у них средства к существованию? Вы же не можете привезти их всех в Тибер-Парк».

«Почему бы и нет? Мое поместье довольно большое. Всегда найдется место для большего количества персонала».

«Неужели? Вы привезете Люси Тафт в Эшвуд тоже? Она сирота, и я уверяю вас, она не представляет для вас никакой полезной цели. Но куда ей еще идти?»

«В Ирландию», – коротко сказал он. «Она сказала мне, что собирается туда. Разве это не так?»

Лили издала звук разочарования. «Тогда что насчет Линфорда? Он стар, как мир! Что он будет делать, служить в качестве младшего дворецкого вашему человеку? А что насчет нашего егеря, мистера Беверса? Он родился и вырос в коттедже, где до сих пор живет со своей семьей. Вы намерены разрушить их жизни из-за вашей мерзкой жажды мести?»

Тобин ничего не сказал.

«Я так и думала», – сказала она, и ее голос был полон злобы. «Вам нечего сказать в свое оправдание».

Она кидала в него взгляды, как кинжалы; румянец вернулся на ее щеки. Боже, но ее красота была поразительна. Она возбуждала в нем плотское желание, как ни одна другая женщина. Он мог представить, как ее платье скользит вниз по ее пышной фигуре, собираясь у ее ног. Он мог представить груди, полные с темными сосками, ее живот мягко округлым. Черт возьми, но он возбуждался, просто думая такие мысли. Что было в этой женщине, что обладало силой делать это с ним? Он был мертв внутри. Он не хотел, ему не нужно было… и все же в ней было что-то, что заставляло его чувствовать, что он хочет.

«Вы правы», – сухо сказал он. «Это несправедливо».

Лили выглядела совершенно ошеломленной. А потом нелепо обрадованной, как будто она верила, что победила, каким-то образом затронула человечность в нем. Увы, человечность в нем была задушена так же, как воздух был выжат из его отца. «Но мне все равно», – добавил он.

Она моргнула, ее яркие глаза помутнели от замешательства.

«Однако, в целях предоставления вам небольшого шанса на искупление, я предложу своего рода сделку». Он небрежно шагнул вперед, восхищаясь ею.

«Сделку», – пренебрежительно сказала она. «Что у меня осталось? Вы забрали мою землю, моих арендаторов, мою мельницу, мою рыбу – что еще?»

Когда она произнесла его имя, что-то теплое пронеслось сквозь него. Теплое и мягкое, медленно погружающееся, как дождь в тясину внутри него. Он подошел ближе и улыбнулся с умышленным amusement. «Я не забирал вашу рыбу, Лили».

«Вы перекрыли ей путь плотиной», – нетерпеливо сказала она. «Тогда какая сделка?»

Он обдумал это красивую и надменную женщину, драгоценные камни, мерцающие в ее мочках ушей, плащ, застегнутый у основания ее горла. Он лениво коснулся одной из серег, его палец погладил ее мочку уха. Она отвернула голову. Не испугавшись, Тобин медленно обошел ее по кругу, рассматривая ее, восхищаясь ее профилем, когда она повернула голову, чтобы увидеть, где он находится. Он остановился перед ней и взглянул в ее зелено-морские глаза.

«Какая сделка?» – тихо спросила она.

«Позвольте мне разорить вас как следует», – сказал он, его взгляд упал на ее рот.

Эти чувственные губы приоткрылись от удивления. «Простите?»

Один уголок рта Тобина изогнулся в кривой усмешке. «Я думаю, вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Я получаю вас, а вы получаете… вашу драгоценную рыбу».

Ее губы – полные, розовые, влажные – теперь разинулись. «Вы осмеливаетесь предлагать то, что, как я думаю, предлагаете вы?»

В ответ он поднял руку к ее лицу, прижал ладонь к ее щеке и провел большим пальцем по нижней губе. Это простое прикосновение к ее коже вызвало в его крови тихий кипение. Он чувствовал, как он теплеет, ощущая желание.

«Мне сказать это прямо?» – пробормотал он. «Я предлагаю заполучить твою добродетель… или я заполучу Эшвуд. Выбор за вами».

Ее прекрасные глаза расширились, но она не упала в обморок и не вскрикнула от тревоги. И снова она удивила его, устояв на своем. «Уберите от меня свои руки», – тихо сказала она.

Тобин убрал руку с ее лица. Но он положил ее на ее талию и притянул ее к себе. Руки Лили взметнулись между ними, но он проигнорировал их. Запах цветов в этот холодный, сырой день наполнил его чувства; ее тело казалось теплым и гибким в его руках. Тобин не мог устоять перед ней – он наклонил голову и коснулся ее губ своими, его язык дразняще провел по их шву. Он возбудился еще больше и хотел бы продолжить, но Лили вырвалась из его объятий и прижала руку ко рту, стирая его поцелуй с ее губ в негодовании.

«Тогда, я полагаю, это будет Эшвуд», – сказал он.

«Вы, сэр, не джентльмен», – сказала она, и ее голос дрожал.

«Я никогда и не утверждал этого. Но вы не думали, что это может сделать меня самым захватывающим любовником из всех?»

«С меня хватит вашего грубого поведения», – сказала она и повернулась, чтобы уйти, но Тобин внезапно схватил ее за талию и притянул обратно к себе, прежде чем она успела остановиться. Он коснулся губами ее уха. «Подумай об этом, Лили», – пробормотал он. «Подумай долго… и внимательно», – прошептал он и коснулся губами ее шеи.

Он чувствовал, как напрягается ее тело, чувствовал, как греется ее кожа под его ртом. Но она отцепила его руку от своей талии и отступила. «Я не хочу спать с тобой, Тобин. Я хочу похоронить тебя».

Тобин остался бесстрастным, как будто это ничего не значило для него, что противоречило желанию, бушующему в его крови. «Это мои условия, Лили. Выбор за тобой».

Она резко обернулась, плащ широким кругом взметнулся вокруг нее, когда она решительно направилась к двери, вздрогнув, увидев Маккензи, стоящего сразу за ней, словно только что вынырнувшего из воды. Но она пронеслась мимо него и вышла под дождь.

Тобин не слышал, как вошел Маккензи; он подошел к другу, и оба они молча наблюдали, как Лили бежит по мощеным плитам к своей карете, и как карета быстро отъезжает от дома. Только тогда Тобин взглянул на Маккензи, который стоял, засунув руку в карман своих оленьих штанов, коса его длинных волос промокла и капала, а серые глаза были прикрыты. «Всегда умел обращаться с девицами, не так ли, Скотти?»

Тобин улыбнулся.

Маккензи прищурился, глядя в дверь вслед уезжающей карете. «Но я думаю, ты играешь с огнем, парень».

«Да», – согласился Тобин. «Мне нравится чувствовать, как воспламеняет мое тело».

Маккензи от души расхохотался и похлопал его по плечу. «У тебя найдется виски для меня, тогда? Я кажется продрог до костей».

6 Глава

6 Глава

Буран бушевал снаружи, пока Лили меряла шагами гостиную перед камином, длинная коса лежала на плече, мантию волочила по полу позади неё.

Она была потрясена Тобином, шокирована той непринуждённостью, с которой он предложил ей нечто столь отвратительное… Но одновременно она чувствовала себя совершенно непозволительно возбуждённой от одной мысли об этом. Возможно именно это больше всего раздражало её – осознание того, что он способен пробудить самые глубокие чувства в ней. Боже правый! Она никогда раньше не встречала мужчину подобного ему, способного брать всё, что захочет. Он целовал её без приглашения – ни малейшего намёка или извинения, просто целуя.

Ей следовало бы испытывать бешенство, возмущение! И она испытывала, конечно же… Однако мысль о мальчике, которого она знала, постоянно приходила ей в голову. Сейчас она видела черты того мальчика в его лице, хотя кожа стала немного темнее от солнца, вокруг глаз появились едва заметные белые лучики морщин. Ей было любопытно узнать о его жизни, и как повлияла на него смерть отца.

Резкий всплеск памяти, ещё одно неожиданное воспоминание, противоречащее всему, что она думала, будто знала. Она вдруг вспомнила тот день, когда они играли в саду с Тобином – пиратов, кажется, одну из любимых детских игр притворства. Она сделала его грабящим пиратом, а сама играла героического капитана, спрыгнувшего с квартердека, чтобы убить его. Тобин отлично падал и изображал мёртвым. Но в этот особый день обоих напугали звуки ссоры мужчины и женщины. Была ли это тетушка Альтея и мистера Скотт? Скорее всего, это были Альтея и граф, ведь казалось, что они постоянно находились в состоянии войны. Но Тобин заставил её спуститься к озеру, чтобы они не могли слышать это. Он защитил её от неприятностей.

Лили стряхнула воспоминания прочь. Этот мужчина уже давно перестал быть таким ребёнком. Человек, которым он стал теперь, не имел права обращаться с ней подобным образом, и она хотела ненавидеть его. Но её преследовало ощущение его дыхания на ухе, тепло его тела рядом, почти подавляющего её своей силой. Она снова увидела мужественное лицо над собой, губы, возбудившие её кожу…

«Хватит!» укоризненно сказала она себе, закрыв уши руками. «Господи прости меня, Лили Боудайн, за мои мысли!» Опустив руки, она уставилась в огонь. Нужно подумать, что предпринять относительно Тобина, если она хочет спасти Эшвуд. Уговаривать его на основании приличия бесполезно. Ничто не трогало его, ничто не могло поколебать его намерения, кроме вожделения.

«Так что же мне, чёрт возьми, делать?» прошептала она.

Однажды, вскоре после приезда Лили в Ирландию, пришла новость о гибели любимой тётушки Альтеи. Лили впала в отчаянье. Целый день пролежала в постели, скорбя о тяжёлой утрате. Но потом тетушка Ленора села к ней на кровать, взяла её на руки, крепко обняла и сказала, как сильно сожалеет о потере дорогого ей существа, однако настал момент встать и продолжать жить дальше. «Альтея иначе не пожелала бы, – сказала она. – Она бы хотела, чтобы ты встала, собрала всю свою волю и сделала всё необходимое, чтобы выжить без неё. Подумай об этом, любимая моя Лили. Думай о том, что должна сделать, чтобы выжить, а не о том, насколько грустно твоё положение».

Выжить. Именно это она должна была сделать сейчас: думать о том, как пережить жизнь без Альтеи, без Леноры, даже без Киры, готовой прийти на помощь. Так много душ зависело от неё, что у неё не оставалось ни роскоши, ни времени печалиться или пребывать в замешательстве. Что же ей делать?

Думать.

Очевидно, Тобину доставляло удовольствие видеть её смятение. Казалось, он верил, что сможет запугать её своими дерзкими речами. Почему мужчины всегда считают, что взгляд или поцелуй способны соблазнить женщину отказаться от добродетели? Все они мнят себя великими ловеласами, способными снять платье с любой дамы…

И тут неожиданно родилась идея. Такая смелая, нелепая, неразумная, опасная идея. То, о чём думала Лили, было настолько дерзким, что она едва верила, что рассматривает такую возможность. Тобин поставил условие, которое считал невозможным принять. И она никогда не согласится подчиниться такому аморальному требованию, потому что она женщина нравственных принципов, графиня с репутацией, которую обязана поддерживать.

Но это вовсе не означало, что она не могла воспользоваться его распущенностью в своих интересах. Мистер Фиш сказал, что им потребуется шесть месяцев, чтобы восстановить поля и компенсировать потерю ста акров земли, и что крайне важно сохранить арендаторов, помогающих засевать и собирать урожай. А через полгода мельница Ашвуда заработает вновь задолго до завершения строительства Тобиной мельницы. Таким образом, каким-то образом Лили должна заставить Тобина поверить, что на протяжении шести месяцев он победил.

Что если… что если позволить ему считать, что она приняла его предложение и отдаётся взамен за спасение поместья? Но как сделать это, не жертвуя собственной честью? И самое важное, как растянуть это на целых шесть долгих месяцев?

Лили задумалась над этой идеей. Шесть месяцев казались ужасно долгим сроком, чтобы играть опасную игру с опасным человеком, и сомнений в том, что он мог оказаться действительно опасным, не возникало. Тем не менее, она вспоминала слова мистера Фиша – всякий уважаемый джентльмен непременно влюбился бы в неё, получив лишь небольшой повод для поощрения. Похвала льстила самолюбию, но справедлива ли она? Если справедлива, тогда возможно… возможно, Тобин тоже полюбил бы её?

Медленно опустившись на шезлонг, Лили спросила себя: способна ли она на такое коварство? Она не была похожа на Киру, наслаждавшуюся игрой с мужчинами. Хотя и нельзя сказать, что она совсем не умела привлекать внимание мужчин. Она и Кира развлекались этим в Ирландии, а позже Лили довела мастерство до совершенства в Италии. У неё были качества, которыми обычно восхищаются мужчины, и притворяться незнающей своего влияния на них было бы лицемерием. Ведь только в Италии помимо мистера Кэванана у неё были двое джентльменов, страстно стремившихся ухаживать за ней, и она виртуозно управляла ими всеми сразу. Был ли Тобин так уж отличен от них?

Никогда ранее она не встречала подобного мужчине. Вместе с тем она понимала его лучше, чем любого другого джентльмена. Она знала Тобина, когда он был простым искренним мальчиком. Наверняка какая-то часть того ребёнка сохранилась в нём.

И Лили почувствовала его страсть в том, как близко стоял он к ней, касался губами кожи, нежно касаясь рта. «Господи помилуй!» тихо вздохнула она, беспокойно потирая шею, вспоминая напряжение между ними.

Может быть, она переоценивала своё очарование? Действительно ли обладала властью увлечь его? Лили попыталась представить флирт с Тобином и мягко застонала. «Ты думаешь, он рухнет к твоим ногам?» усмехнулась она, глядя вверх на расписанные гирляндами, деревьями и птицами потолки.

Это безумие, даже мечтать о таком, но опять-таки, у неё было всё, чтобы потерять, если она не попробует. По крайней мере, она должна попытаться избежать собственного разрушения, не потеряв себя окончательно. Может удастся победить. Или хотя бы вернуть дружбу. Несомненно, детская привязанность осталась в нём. Всё возможно.

Вздохнув, Лили закрыла глаза. «Спаси Господи меня – если не от врагов моих, то хотя бы от самой себя», прошептала она.

*************

Проблема преследовала Лили всю ту ночь и на следующий день. Она просматривала книги, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы им помочь, когда услышала звуки выстрелов. Она взглянула в сторону окна. «Что это?» – спросила она у Престона, лакея, который прислуживал ей.

«Охотники, полагаю, мэм».

Но… Мистер Биверс сегодня в Хэдли-Грин. Никто не стал бы охотиться без него. «О, нет», – сказала она и резко встала. «Нет, нет, нет».

«Мадам?» – встревоженно спросил Престон.

«Ты умеешь стрелять?»

«Стрелять?» Он, казалось, был озадачен вопросом, но кивнул. «Да, мэм».

«Прекрасно. Ты и Луи встретите меня у конюшни с оружием и всеми людьми, кого можно выделить», – сказала она, выходя из комнаты. «Мы положим конец браконьерству!»

Через четверть часа она вышла через лужайку к конюшне, переодевшись в костюм для верховой езды. Престон, Луи и конюшенный мальчик были на месте, усердно седлая лошадей. Это была не совсем та армия, на которую надеялась Лили, но придётся довольствоваться тем, что есть. Она не позволит Тобину браконьерить ее куропаток.

Она взяла кремневый пистолет со стола, где лежали ружья, и, подняв его, внимательно осмотрела.

«Прошу прощения, мэм, но вы знаете, как стрелять?» – спросил ее Луи.

«Нет».

«Могу я?» – спросил он, протягивая руку за пистолетом. Лили подчинилась, и Луи высыпал пули из пистолета. На удивлённый взгляд Лили он ответил: «В большинстве случаев достаточно показать. Если придётся стрелять, это сделаю я, миледи». Он передал ей пистолет.

Вооруженная бесполезным пистолетом, Лили и её маленькая армия направились на запад в лес, следуя за звуками услышанных выстрелов. Добравшись до вершины тропы, где начинался лес, они остановились, чтобы прислушаться. До них донёсся отдалённый звук голосов. «Направо», – сказал Престон.

Они пробирались сквозь густую рощу деревьев, и, приблизившись к поляне, увидели собравшихся в центре мужчин, один из которых держал в руках мёртвую куропатку.

А там, высоко восседая на большой серой лошади, был Тобин.

Гнев Лили взметнулся вверх. Она схватила свой пустой пистолет и сильно пришпорила лошадь, отправив ее мчаться по тропе на поляну.

Услышав шум, когда Лили выскочила с опушки леса, а за ней ее люди, четверо браконьеров развернули своих коней. Лили резко натянула поводья и направила пистолет в грудь Тобина.

«Чёрт возьми», – сказал один из его друзей.

Тобин выглядел удивлённым, но почти довольным. В его глазах светилось что-то похожее на удовольствие. И тут вся бравада Лили начала исчезать. «Соберись», – услышала она слова своей тети Леноры, и, подняв подбородок, она держала пистолет двумя руками, чтобы он не дрожал, и сказала: «Руки вверх».

Тобин взглянул через плечо на своих товарищей, затем повернулся к Лили с усмешкой. «Этот пистолет заряжен?»

«Ты действительно хочешь это проверить? Пожалуйста, поднимите руки».

Тобин усмехнулся – пока Престон не взвёл свое ружье и не направил его на него. «Будьте добры сделать, как просит леди, милорд».

Всё еще усмехаясь, Тобин поднял руки. «Джентльмены, – небрежно сказал он, не сводя глаз с лица Лили, – перед вами леди Эшвуд».

Лили узнала мистера Сибли и темноволосого, красивого парня с насмешливой улыбкой, который был свидетелем невозможного предложения Тобина прошлой ночью. Она не знала крупного, мясистого джентльмена и не желала этого.

«Рад знакомству», – сказал темноволосый с шотландским акцентом и улыбкой. Мистер Сибли слегка кивнул, но смотрел на неё так, словно собирался вступить в смертельную схватку. Другой джентльмен казался совершенно незаинтересованным.

«Теперь, когда мы покончили с любезностями, возможно, вы объясните, зачем вы принесли свои ружья», – предложил Тобин.

«Боюсь, сэр, вы не очень довольны своими попытками браконьерства, так как куропатки в Эшвуде в этом году довольно мало».

Тобин рассмеялся. «Вы можете опустить пистолет, мадам. Мы не браконьерствуем ваших куропаток».

«Тогда, полагаю, это лисица, которую держит ваш друг?»

Улыбка Тобина вытянулась в гримасу величайшего удовольствия, этот проклятый петух. «Пожалуйста, опустите пистолет, леди Эшвуд, прежде чем навредите себе или кому-нибудь еще. Мы оставим вам куропаток и уедем».

«Я, например, мог бы съесть целую куропатку, с перьями и всем остальным», – сказал крупный, незаинтересованный мужчина.

Если Тобин думал, что сможет отделаться от неё, он глубоко ошибался, ибо сейчас его наглость подпитывала ее. Он охотился в Эшвуде, потому что ошибочно полагал, что он почти в его власти. Она наполовину взвела курок пистолета; глаза Тобина метнулись к нему. «Если вы хотите получить разрешение на охоту в Эшвуде, вы можете прийти и подать заявку мне, как это делают все дворяне в Сассексе».

Темноволосый от души рассмеялся, убирая куропатку в сумку.

Но Тобин опустил руки и сложил их на луке седла, наклонившись вперед. «А если нет?»

В этот момент Луи тоже взвел курок, и когда он это сделал, темноволосый и крупный вытащили свои ружья и направили их обратно. Сердце Лили забилось чаще. Она с ужасом подумала, что в этот момент их всех могут перестрелять.

Но взгляд Тобина был прикован к ее глазам, и он подвинул свою лошадь на несколько шагов вперед, словно не замечая трех ружей, направленных на него.

«Отойдите, сэр!» – строго сказал Луи.

Тобин проигнорировал его. «А если нет?» – снова спросил он Лили.

«Если нет, – сказала Лили, и ее голос был на удивление ясным и ровным, – в следующий раз мы без колебаний застрелим вас, без предупреждения, как имеем право».

Взгляд Тобина был настолько пристальным, что она боялась, что он видит, как бьется ее сердце в груди. «У меня есть разрешение…»

«Не в Эшвуде», – перебила она.

Его взгляд сузился, он кивнул. "Очень хорошо."

Неужели это все? Неужели она остановила браконьеров? Медленно опустив ружье, она позволила себе немного расслабиться. "Тогда мы разрешим вам пройти". Бросив взгляд на Луи, она добавила: "Проводите их с Престоном до границы леса". Она развернула лошадь, кивнула конюху и пришпорила коня.