Текст книги "Месть графа Эберлин (ЛП)"
Автор книги: Джулия Лэндон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Тобин выглядел странно смущенным. Возможно, даже немного виноватым.
Пусть чувствует себя виноватым. Но когда она снова посмотрела на него, она увидела в его глазах сочувствие.
Она закрыла глаза, чтобы не видеть этого.
Когда он так смотрел на нее, она становилась мягкой. Она не могла позволить себе быть мягкой с ним, даже на мгновение. Любая слабость, и он выиграет их войну… если он еще не выиграл.
– Лили, тебе плохо? – тихо спросил Тобин.
Она открыла глаза. Он смотрел на нее с искренней тревогой. – У меня все в порядке.
– Возможно, тебе стоит вернуться в свою постель.
– Но я чувствую себя намного лучше. Возможно, ты окажешь мне честь и сыграешь один-два раунда в кассино? Мне очень нужно отвлечься.
Его брови удивленно поднялись. – Леди Эшвуд, вы азартная игроманка?
– Так получилось, что я люблю хорошие ставки, – дерзко ответила она. – Увы, у меня нет свободных денег.
– Позвольте мне, – сказал он, доставая из кармана кошелек.
– Я бы не посмела. Я даже не могу предположить, что ты можешь потребовать в качестве платы, если я проиграю.
Он улыбнулся на это и достал несколько монет, которые положил на стол перед ней. – Никакой платы, кроме удовольствия от вашей компании.
– О, боже мой. – Она ярко улыбнулась. – Кажется, я поднялась в этом мире.
Она позвонила в колокольчик, чтобы дать сигнал Линфорду. Когда стол был убран, огонь разгорелся, у Тобина был портвейн, а у Лили чашка лечебного чая, он перетасовал карты и раздал их ей. Они сыграли один раунд, Лили быстро выиграла. Следующую руку выиграл очень стоический Тобин, который помог себе короной, которую она только что взяла у него.
– Вы очень хорошо этим владеете, – сказала она.
– Невозможно плавать в открытом море и не быть таким, – сказал Тобин, перетасовывая карты. – Мало что еще можно делать, когда не работаешь. Скажите мне, где вы научились отнимать у мужчины с трудом заработанные деньги?
– Тут и там, – кокетливо ответила она.
Он немного криво улыбнулся ей. – Я бы скорее представил себе очередь джентльменов, готовых научить вас искусству игры в карты… помимо прочего.
– Леди никогда не говорит о таких вещах, – поддразнила она.
– Ага, – сказал он и положил свою первую карту. – Я думаю, я получил свой ответ. Вы соблазнительница.
– Я не такая.
– Такая. Вы очень застенчивая и улыбаетесь глазами. Я вижу линию лондонских педантов, падающих наземь от одного вашего взгляда.
– Вы заставляете их звучать так, словно их легко опрокинуть, как деревянных солдатиков.
– Я знаю кое-что о том, что заставляет мужчину опрокинуться, и я думаю, что вы обладаете в изобилии этой особенной магией.
Лили улыбнулась и перебила его карту, придвинув пару к своей стороне стола. – Я чувствую, что ваше холодное сердце оттаивает, Тобин Скотт.
Он немного виновато ухмыльнулся. – Это твоя вина, твои красивые лица обезоруживают. Но у меня железная решимость.
Она одерживала над ним победу, она видела это. Он становился менее расположенным к тому, чтобы обидеть ее. – Как вы думаете, – спросила она небрежно, – что могло случиться с драгоценностями?
Тобин застонал, глядя в потолок. – Опять за старое? – Он перебил карту, которую она только что положила.
– Ну же, тебе должно быть любопытно.
– Конечно, мне любопытно, – сказал он и бросил еще одну карту. – Но драгоценностей нет, Лили. Вероятно, их забрал слуга.
Она закатила глаза. – Почему все считают, что слуга так охотно рискнет таким большим? Я не верю в это – я думаю, что лорд Эшвуд искал, кого обвинить. Как будто он хотел указать на кого-то немедленно, без доказательств, и увидеть, как его вешают. Почему он не хотел понимать, что произошло? Почему он так хотел обвинить?
Тобин пожал плечами и снова перебил ее.
Внезапно ей пришла в голову мысль. – Я знаю! Он очень хотел кого-нибудь обвинить, кого угодно, потому что знал, где находятся драгоценности. – Вдруг все встало на свои места! Граф очень хотел обвинить и переложить вину, без какого-либо расследования. Он вообще не искал драгоценности, насколько помнила Лили; он просто собрал слуг и обвинял их одного за другим. – Он все время знал, где они, кто их взял, и хотел найти кого-то другого, на кого можно было бы переложить вину. А я… я невольно предоставила ему этого человека.
Воспоминания об этом ужасном утре, когда он угрожал повесить любого из слуг, все еще были яркими. Подумать только, она подыграла ему! Она закрыла глаза, чтобы не видеть эту картину.
– Лили. – Рука Тобина на ее щеке напугала ее, и она открыла глаза. Он наклонился через небольшой стол.
– Ты устала, – сказал он. Он потрогал ее лоб. – И тебе жарко.
– Я в порядке…
– Не отрицай этого, – сказал он. – Ты должна быть в постели. Я слишком долго тебя держал.
– Тобин, пожалуйста, – сказала она, обхватывая пальцами запястье руки, которая ласкала ее лицо. – Помоги мне найти драгоценности.
Он поднес ее руку к своим губам, целуя ее костяшки пальцев. – Хорошо, глупая девчонка, – сказал он наконец. – Я помогу тебе искать.
Облегчение придавило ее тело. – Спасибо, – сказала она. – С чего нам начать?
– Мы начнем с того, что ты ляжешь в постель и будешь выздоравливай от этой болезни. Нет, – сказал он, сжимая ее руку, когда она попыталась заговорить. – Я не буду принимать никаких возражений. – Он встал и, прежде чем Лили успела пошевелиться, поднял ее на руки.
– Тобин! – Она толкнула его. – Я могу идти!
– Тише. – Он отнес ее в прилегающую спальню, прижимая ее к своему крепкому телу, как будто она весила не больше ребенка, и положил ее на кровать. – Хорошо позаботьтесь о своей госпоже, – сказал он Анне, рот которой был открыт от удивления. – Выздоравливай, Лили. Я не могу позволить тебе болеть. – Он подошел к двери и открыл ее, чтобы выйти.
– Подожди! – сказала она. – А как же наши поиски?
– Начни с книг, – сказал он. – Посмотри, кому задолжали много денег. Но не раньше, чем доктор Триттман скажет, что ты можешь. И будь предупреждена, мадам, если я услышу, что ты пренебрегаешь советом доктора, я увеличу твою гибель в десять раз.
Лили улыбнулась этой нелепой мысли.
Она откинулась на подушки, когда он ушел. Впервые она почувствовала, что выигрывает войну.
Тобин добрался до Тибер Парка незадолго до полудня на следующее утро, устояв перед нечестивым желанием еще раз увидеть Лили. Но он уже ступил по щиколотку в незнакомые воды, что оставило его в разладе с самим собой.
Поднимись, продолжай, говорил он себе, и ушел, как только начал таять снег.
Он нашел Болджа в Тибер-парке с элем в одной руке и буханкой хлеба в другой. – Ну, ну, – сказал Болдж. – Я гадал, когда собаки притащат тебя домой.
– Что привело тебя сюда? – спросил Тобин.
– Проблема с твоим новым кораблем, – сказал Болдж. – Где тебя носило, черт побери?
– Эшвуд. Меня завалило снегом.
– Неужели? – весело сказал Болдж и откусил кусок хлеба. – А я, между прочим, проделал весь путь из Лондона по снегу. Надеюсь, ты согрелся между ее ног…
Тобин схватил Болджа за воротник, вытащив большого мужчину наполовину из кресла. – Следи за своим языком, – резко сказал он и толкнул Болджа обратно в кресло.
В тот момент, когда он отпустил его, он почувствовал ужас. Его реакция была такой инстинктивной, такой… защитной.
Болдж просто выглядел удивленным. – Ну, ну, – сказал он, мудро кивая.
Тобин покраснел. Он провел рукой по голове и подошел к очагу. Он не мог представить, что с ним только что произошло. Он что, сошел с ума?
– Что тебе нужно, – сказал Болдж, указывая на него хлебом, – так это проветрить голову, парень. Поехали в Лондон и посмотрим на судно. Я думаю, мы должны заменить мачты, если она должна плыть.
Лондон внезапно показался отличной идеей. – Когда мы уезжаем?
14 глава
14 глава
Лили спала крепко и без сновидений и не проснулась до тех пор, пока яркое солнце не поднялось высоко в небе. Энн сказала ей, что Тобин ушел.
– Хорошо, – сказала Лили.
Она проснулась с противоречивыми эмоциями по поводу их вечера, проведенного в снежной ловушке. Он был таким другим, таким нежным – не тем человеком, каким он пытался заставить ее поверить. Это подтвердило, что в нем гораздо больше, чем он готов позволить кому-либо увидеть, но это опасные мысли. Такого рода мышление приводит к сентиментальности, которая приводит к слабости, а Лили не была настолько глупа, чтобы поверить, что более мягкий Тобин – хоть сколько-нибудь меньший ее враг.
В последующие дни Лили медленно восстанавливала свои силы. Доктор Триттман, наконец, позволил ей встать с постели и делать больше, чем просто сидеть и отвечать на письма с соболезнованиями, которые были доставлены. Миссис Мортон написала с просьбой разрешить ей и ее друзьям прийти и убедиться в том, что здоровье графини улучшается, поэтому в холодный, пасмурный день Лили приняла дам на чай.
Миссис Мортон и леди Хорнкасл были полны сплетен о сестре Тобина, которая, по-видимому, приехала из Лондона на бал. Лили пыталась вспомнить Чарити, но не могла представить ничего, кроме светловолосой девочки, которая была близка ей по возрасту.
– Она должна быть его хозяйкой, – сказала леди Хорнкасл за своим лорнетом голосом, выражающим неодобрительное авторитет. – Невозможно и представить, как она будет справляться с обязанностями хозяйки, учитывая, что она воспитывалась в скромных условиях.
– Ну, – миссис Мортон похлопала колбасообразный локон, отводя его от виска. – Говорят, ее обучали надлежащему этикету в Лондоне. Я скорее думаю, что нельзя подняться до такого высокого положения, какое занял граф Эберлин, не подняв всю остальную семью, разве можно?
– Это совсем не так, – сказала леди Хорнкасл, отпуская свой лорнет. – Вы можете вспомнить мистера Хаттона, который внезапно оказался во владении семью тысячами фунтов в год после смерти своего дяди, но он не поднял свою семью.
– Я думаю, что нет! – рассмеялась миссис Мортон. – Я думаю, что невозможно поднять семью, которая практически плавает в их самодельном виски и считает браконьерство спортом! Нельзя сравнивать две семьи, мадам. Дети Скотта родились в хорошей христианской семье и были низведены до нищеты непостижимыми действиями своего отца. Конечно, граф поднимет свою сестру.
– У нее есть дочь, – небрежно сказала мисс Бэбкок.
Головы леди Хорнкасл и миссис Мортон повернулись, и их взгляды устремились на молодую женщину.
Мисс Бэбкок мило улыбнулась и подняла чайник. – Обновить ваш чай?
– Что вы имеете в виду, у нее есть дочь? – потребовала миссис Мортон. – Я не слышала, чтобы она вышла замуж.
– Я не говорила, что она вышла замуж, – застенчиво сказала мисс Бэбкок.
Слова мисс Бэбкок повисли, как наковальни, над их головами, и гости Лили отпрянули назад, как будто боялись, что их запятнает простое общение.
– И как вы узнали об этом, мисс Бэбкок? – спросила леди Хорнкасл. – Я уверена, что услышала бы такие новости от многочисленных контактов, которые я поддерживаю в Лондоне, – сказала она, явно разгневанная тем, что узнала об этом не первой.
– Мистер Фукей упомянул об этом мимоходом, – сказала мисс Бэбкок, на что миссис Мортон фыркнула. – Он доставлял мебель в Мейфэр для лорда Эберлина. Он случайно упомянул, что познакомился с обоими и что они красивая пара.
– Ну, – сказала леди Хорнкасл. – Ну, тогда!
– И она будет служить его хозяйкой? – Миссис Мортон была явно потрясена.
– Насколько я понимаю, – сказала мисс Бэбкок, очевидно, наслаждаясь своей ролью источника знаний о Чарити Скотт.
– Это невыносимо! – вскричала леди Хорнкасл, теперь уже совсем розовая. – Это только повлечет за собой скандал и распространение сплетен. Граф Эберлин должен заботиться о своих действиях! Он должен осознавать, как он представляет себя миру. Его действия отражаются на всех нас – разве мы не настрадались от скандалов и сплетен в последнее время?
Если и были какие-нибудь сплетни, которые могли возникнуть в этом графстве, Лили не сомневалась, что это были бы эти три женщины. Она сказала: – Я вряд ли думаю, что это конец света, каким мы его знаем.
– Некоторые из нас, возможно, более толерантны к плохому поведению, чем другие, – фыркнула леди Хорнкасл и смахнула крошки от своего кекса с лифом.
Наступил неловкий момент, когда призрак Кейры навис над чаем. – Я не нетерпима, – спокойно сказала Лили, на что леди Хорнкасл пренебрежительно махнула рукой и отвела взгляд. – Мне очень жаль Чарити Скотт.
– Почему ты должна жалеть женщину, которая не заботилась о своей добродетели больше, чем о чем-либо другом? – спросила миссис Мортон.
– Вы предполагаете, что она была беспечна, миссис Мортон. Я знаю только, что она была едва ли старше меня, когда умер ее отец, а вскоре после этого и ее мать. Как девушка без защиты могла охранять свою добродетель? Она была совершенно беспомощна, и я не могу осуждать ее за это.
Леди Хорнкасл моргнула. – Вы хотите сказать, что знали об этом, леди Эшвуд?
– Да. Лили оглядела трех женщин. – Я спросила Эберлина, и он рассказал мне, что случилось с его семьей после… после того лета.
Трое ее гостей обменялись взглядом. Лили не хотелось говорить об этом лете с этими женщинами, и внезапно ей вообще не хотелось с ними разговаривать. Они сидели в своих аккуратных домах в Хэдли-Грин и сплетничали, судя других по каким-то нелепым социальным стандартам. Они даже представить себе не могли тех испытаний, которые приходится выносить другим людям!
– Ну, мне не терпится встретиться с ней, – сказала мисс Бэбкок, стараясь изо всех сил перевести разговор. – Она приехала из Лондона, и я уверена, что она будет одета по последней моде. Я намерена познакомиться с ней как следует.
– Это очень проницательно с вашей стороны, дорогая, – сказала миссис Мортон. – Мужчина, такой богатый и красивый, как Эберлин, конечно же, будет искать жену среди женщин, которых не отпугивают несчастья его сестры или его сомнительное занятие, не так ли?
– Простите? – спросила мисс Бэбкок.
– Оружие, дорогая, – сказала миссис Мортон. – Этот человек торгует оружием.
– О! Как это неприятно, – воскликнула леди Хорнкасл.
Мисс Бэбкок запнулась лишь на долю секунды, а затем подарила Лили яркую улыбку. – Леди Эшвуд, вы слышали, что прибыли Дарлингтоны? Герцог и герцогиня и их маленькая дочь, леди Эллисон, а также вдовствующая герцогиня. Ходят слухи, что к ним присоединится и лорд Кристофер.
– Вот это мужчина для вас, – сказала леди Хорнкасл. – Леди Эшвуд, вам следует обратить на него внимание. Он такой же прекрасный жених, какого вы когда-либо надеялись найти, и он человек высоких моральных принципов.
– Да, да, это была бы идеальная пара по состоянию и владениям, – с готовностью согласилась миссис Мортон. – И какие красивые дети у вас двоих получились бы!
Лили почувствовала жар. Она попыталась улыбнуться, но не смогла.
– Вы познакомитесь с ним, не так ли? – настаивала миссис Мортон.
– Конечно, она это сделает! Я сама прослежу за этим, – сказала леди Хорнкасл. – Я очень горжусь своей способностью сводить молодых людей.
Пока леди Хорнкасл болтала о своей несравненной способности сводить молодых влюбленных, Лили подумала, что, по крайней мере, мистер Фиш будет рад прибытию Дарлингтонов.
Ни бал в Тибер-парке, ни прибытие Дарлингтонов не занимали мысли Лили в течение следующих нескольких дней. Она была озабочена скорым отъездом Люси, который также затмил все мысли о том, как она могла бы найти драгоценности.
Хуже того, Тобину удалось развеять ее представление о том, что под его суровой внешностью существует добрый человек. Однажды утром Луи проводил Агату в кабинет, где Лили и мистер Фиш просматривали счета. Новости Агаты быстро их обескуражили.
– У него есть зернохранилище в Элдагирте, – нервно сообщила она. – Он будет бесплатно возить туда зерно и хранить его для всех, кто обещает молоть у него летом.
Лицо г-на Фиша помрачнело. Он посмотрел на Лили. – Теперь бесплатное зернохранилище? – резко сказал он и бросил какие-то бумаги, которые держал в руках, на стол, а затем направился к окнам.
– Спасибо, Агата, – сказала Лили.
– Он мерзкий, – сказал мистер Фиш после того, как они ушли. – Боюсь, я подведу вас, леди Эшвуд. Я не умею бороться с таким порочным человеком.
– Не стоит волноваться, – сказала Лили, хотя сама себе она казалась неубедительной. – Поскольку он еще не начал хранить зерно, у нас есть окно возможностей, не так ли?
Мистер Фиш посмотрел с сомнением. – Я думаю, что наша лучшая возможность – это ваше знакомство с Дарлингтонами.
– Возможно, это и так, но я также полна решимости найти пропавшие драгоценности Эшвуда, – возразила Лили. – Если я их найду, наши финансовые проблемы будут решены. Это, по крайней мере, такая же хорошая возможность, как и уговорить какого-нибудь джентльмена сделать предложение.
Мистер Фиш приподнял бровь. – Вы знаете, что многие пытались найти драгоценности и потерпели неудачу?
– Да, я знаю. Но это означает, что они все еще где-то там, мистер Фиш, и я смею сказать, что никто не может быть более заинтересован, чем я, чтобы их найти.
Он покачал головой, как это делал Тобин. – Я надеюсь, ради вас, что вы добьетесь успеха, мадам. Но я должен предостеречь вас от возлагания слишком больших надежд – эти драгоценности, вероятно, разбиты на множество частей и теперь разбросаны.
Лили не собиралась позволять этой сильной вероятности разубедить или обескуражить ее. Она должна была их найти. Она вспомнила, что Тобин посоветовал ей в ту ночь, когда его завалило снегом в Эшвуде, и она попросила у мистера Фиша книги.
– Я сомневаюсь, что вы найдете в них что-нибудь особенно полезное, – сказал он, ведя ее к бухгалтерским книгам, в которых хронологически записывались годы расходов и доходов Эшвуда. – Я и сам много раз их просматривал.
Но он не искал подсказки к местонахождению драгоценностей.
Это оказалась утомительная работа – дела поместья насчитывали более двухсот лет, и скрупулезные записи тщательно фиксировались в этих книгах, день за днем и неделя за неделей. Мистер Фиш, вероятно, был прав, что она ничего не найдет – она даже не знала, что может искать, – но ей нужно было с чего-то начать.
Она искала бухгалтерские книги, охватывающие 1793 год. Когда она ее нашла, она достала ее шкафа и открыла на столе. Пылевые клещи вылетели со страниц и заставили ее чихать. Со слезящимися глазами она открыла ее на титульном листе. Записи начались в ноябре 1792 года, всего за несколько месяцев до смерти мистера Скотта в июне 1793 года. Лили провела пальцем по записям на странице, не находя ничего примечательного. Чего она ожидала? Что она может найти запись: Продано куратору в Лондоне один рубиновый венец, одно рубиновое ожерелье, одна пара рубиновых серег, сумма, подаренная королем Генрихом VIII первому графу Эшвуду? Вряд ли.
На страницах этой книги не было ничего, кроме покупок, сделанных за эти годы от имени Эшвуда: дюжина голов скота, пчелиный воск для свечей, мука, птица, лен и ковры, а также новая ливрейная форма. Арендная плата также была записана, с указанием имени каждого арендатора каждый месяц, суммы причитающейся арендной платы и суммы арендной платы, которая была должна. И, как объяснил мистер Фиш, наблюдался устойчивый рост расходов и снижение доходов.
Лили медленно перелистывала страницы, пока примерно посередине ее глаз не зацепился за имя мистера Уолтера Минглкрофта. Весной 1793 года ему была выплачена сумма в пятьсот фунтов, довольно щедрая по любым меркам. Однако не было никаких упоминаний о том, каковы были услуги мистера Минглкрофта. Лили не удивилась – казалось, что на протяжении многих лет отсутствовало точное ведение учета. Она нашла еще две записи о сопоставимых суммах, выплаченных снова мистеру Минглкрофту в 1798 и 1799 годах, и обе без упоминания об услугах, которые он оказал. Как странно.
Лили задавалась вопросом, был ли мистер Минглкрофт викарием или торговцем какого-то рода. Было также любопытно, что между первой выплатой и двумя последними был промежуток в пять лет.
Она продолжила свои поиски в следующей бухгалтерской книге.
Как ни странно, Минглкрофт появился снова. С 1800 по 1803 год она нашла две выплаты, последняя была на тысячу фунтов. Затем, начиная с 1804 года, за два полных года до того, как старый граф пропал без вести, выплаты мистеру Минглкрофту прекратились. Теперь, интересуясь тем, когда они начались, Лили вытащила более ранние бухгалтерские книги и обнаружила, что выплаты Минглкрофту начались в 1791 году.
Но это было все. Записи не давали ни малейшего намека на то, где могли быть драгоценности. Было более вероятно, что Минглкрофт был просто каким-то торговцем или ремесленником и не более того. Разочарованная, Лили убрала бухгалтерские книги.
Но каким ремеслом? – задавалась вопросом Лили, поднимаясь наверх. Она размышляла об этом, когда Линфорд вошел в кабинет с чайным сервизом. – Прошу прощения, мадам, но миссис Торп просила, чтобы вы выпили свой лекарственный чай. – Он немного неуклюже подошел, чтобы поставить его на маленький столик возле стола.
– Линфорд, вы когда-нибудь слышали имя Мингл-крофт? – спросила Лили, когда он приготовил чай.
– Не могу сказать, что слышал, – сказал он. – Но моя память уже не так остра, как раньше. – Он налил чай.
– Я нашла его имя в поместье. Кто мог знать, кем он был?
– Мистер Фиш, я думаю. Он кажется довольно умным молодым человеком.
– Но он не служил в Эшвуде в то время.
Линфорд немного подумал. – Был мистер Боумен. Он был управляющим поместьем в течение многих лет. Хотя недавно я слышал, что его поразил удар.
Лили довольно хорошо помнила мистера Боумена. Именно он допрашивал ее утром после того, как обнаружили пропажу драгоценностей. Он посадил ее в кресло и спросил, что она видела и когда именно она это видела, когда граф стоял к ней спиной, глядя в окно.
Было и что-то еще, подумала Лили, пытаясь восстановить этот обрывок памяти. Что это было?
– До него… – Линфорд нахмурился, сосредоточившись. – Мистер Джон Валмонт, я полагаю. Боже, я рад, что вспомнил это имя, это было так давно. Он был любезным парнем, действительно. Он мне довольно нравился.
– Что с ним стало? – спросила Лили, когда Линфорд поставил чашку чая на стол, где она сидела.
– Я думаю, что граф не очень-то его любил. Этот человек был молод и энергичен и задавал довольно много вопросов. Его светлости не нравилось, когда его спрашивали.
Лили, конечно, могла поверить, что это правда. – Когда мистер Валмонт был уволен?
– Вскоре после того, как вы пришли к нам, насколько я помню. – Он сложил руки за спиной и поклонился. – Пожалуйста, выпейте свой чай, если я могу быть так смелым, мю'м. Я смею сказать, что ни один из нас не захочет столкнуться с гневом Торпа.
Лили взяла свой чай. – Ради нас, Линфорд, – серьезно сказала она, но когда старый дворецкий выковылял, Лили отложила вонючий чай в сторону.
– Вы – воплощение очарования, леди Эшвуд.
Вздрогнув, Лили подняла голову. В дверях стоял высокий, голубоглазый, темноволосый мужчина, который выглядел еще более привлекательным, чем в последний раз, когда Лили его видела, – то есть здесь, когда он и Кира совершили свой побег.
– Деклан! – воскликнула она, вскакивая со стула и бросаясь вперед, чтобы обнять его. – Когда ты приехал?
– Я только что прибыл. – Он улыбался во весь рот и выглядел чрезвычайно счастливым, крепко обнимая ее, целуя в обе щеки. – Ты – бальзам на ирландские глаза, девочка, – сказал он.
– Вас не ждали еще два дня! Какой приятный сюрприз. Идем, идем, – сказала она, хватая его за руку и втаскивая в кабинет. – Я должна узнать все новости.
– Что я должен тебе рассказать? – сказал Деклан. – Кира выросла из своих платьев. Ты не поверишь мне, когда я скажу тебе, что она съедает в два раза больше еды, чем я. Это поразительно.
Лили засмеялась.
– Близнецы все еще неисправимы, – добавил он, покачав головой. – Я бы очень хотел отправить их в Лондон и увидеть их замужем, но мистер Ханниган жалуется, что он потерял двух дочерей, как есть, и не может вынести потерю еще двух. Я думаю, он мог бы прекрасно это вынести, если бы только позволил себе эту счастливую мысль.
Лили засмеялась. – Дядя становится сентиментальным в старости. Не так давно он угрожал выдать нас всех замуж до нашего восемнадцатилетия, чтобы он мог провести одно воскресенье днем на досуге.
– Лорд Доннелли! – Голос Люси был полон восторга; она бросилась в объятия Деклана еще до того, как он осознал ее прибытие, бросившись на него.
Деклан крепко обнял ее. – Вот и моя девочка! Посмотри на тебя, девочка – ты выросла на фут!
– Я почти не выросла! Когда мы едем в Ирландию?
– Через несколько дней, – сказал Деклан и поцеловал ее в макушку.
– Где я буду жить в Ирландии? – Взволнованно спросила Люси, дергая Деклана за руку. – У меня будет комната?
– Комната? У тебя будет больше, чем комната, девочка. У тебя будет пара комнат, как у принцессы.
Люси засияла, глядя на Лили. – Новая графиня говорит, что Баллинахит очень большой, и я могу заблудиться.
– Там много людей, которые направят тебя, – сказал он с подмигиванием. – Мы не позволим тебе заблудиться. Ах, но это напоминает мне. – Деклан залез в пальто и достал два сложенных пергамента, которые положил в руку Лили. – Кира написала подробно.
– Как долго ты пробудешь? – спросила Лили.
– Мне понадобится хотя бы день или два, чтобы подготовить лошадей, так как я привел только одного человека. В четверг утром мы должны уехать. Я хочу вернуться домой, как только смогу.
Конечно, он захочет быть дома со своей беременной женой и Люси. О, как Лили будет скучать по этой девочке!
– Мне показать ему его комнаты? – Взволнованно спросила Люси, уже дергая его за руку.
– Мы должны оставить это Линфорду, дорогая, – сказала Лили. – Он знает, куда его поселить.
– Я знаю, куда его поселить! В зеленую комнату, где он поселил графа! – воскликнула Люси.
Одна из бровей Деклана поползла вверх; он вопросительно посмотрел на Лили.
– Довольно длинная и скучная история, – сказала она, стараясь казаться легкой.
Но глаза Деклана подозрительно сузились. – Тогда я буду гореть желанием услышать ее.
– Пойдем, я хочу тебе показать! – сказала Люси, дергая Деклана за руку. Он беспомощно посмотрел на Лили.
Лили засмеялась и указала на дверь. – Я думаю, что твоего внимания очень сильно желают.
Когда он и Люси ушли, Лили с нетерпением открыла письмо от Киры. Как обычно, оно было наполнено инструкциями, поскольку Кира никогда не стеснялась брать на себя полномочия.
Если тебе не трудно, дорогая, отправь с Люси корзину, чтобы она не была голодной. Я боюсь, что мой муж будет так полон решимости вернуться в Ирландию, что не обратит внимания на такие вещи, как кормление своего молодого подопечного. Мы обе знаем, что он всегда больше интересовался лошадьми, чем людьми. Поцелуй Люси от меня и скажи ей, что я едва могу сдержаться до увидеть ее здесь, в Баллинахите.
Лили вздохнула. "Я едва выношу ее отъезд".
Молли и Мэйб передают свою любовь, как и мама с папой. Папа сейчас сидит совсем рядом и желает, чтобы я передала тебе, что мы все ужасно скучаем по тебе, и он хотел бы приглашение в Эшвуд, чтобы увидеть твое прекрасное поместье, когда ты его примешь. Предупреждаю тебя, подумай очень хорошо, прежде чем приглашать Молли и Мэйб, так как они могут найти способ сделать ужасную ситуацию, в которой я тебя оставила, еще хуже. Трудно вообразить, что это возможно, но ты очень хорошо знаешь, какими они могут быть.
– О, я знаю. – Лили коротко попыталась представить Молли и Мэйб в компании женщин из Хэдли-Грин и слегка содрогнулась.
О, дорогая, я чуть не забыла! Я едва могу удержать мысль в голове в моем нынешнем состоянии, но я давно хотела сказать тебе, что есть несколько писем, написанных тете Алтее, спрятанных в коробке в оконном сиденье ее гостиной. Я подумала, что тебе может быть интересно. Ты должна написать мне и рассказать, как поживает Эшвуд. Я молюсь, чтобы Эберлин оставил тебя в покое.
О, Кира! Если бы она только была здесь сейчас.
– Прошу прощения, мю'м, – сказал Луи, входя в комнату.
Лили оторвалась от писем.
– Лорд Эберлин вызывает.
– Я не ожидала его. – И она не была уверена, что хочет видеть его, учитывая известия о зернохранилище.
– У него есть коробка для вас.
Любопытство убедило ее. – Впусти его, пожалуйста.
Мгновение спустя Луи вернулся с Тобином, который нес коробку.
– Что, во имя небес? – спросила Лили, когда Тобин поставил коробку на диванчик, а Луи ушел.
– Добрый день. – Он улыбался. – Вы, кажется, вполне выздоровели, леди Эшвуд. Естественно, это радует мое сердце, так как это означает, что мы можем возобновить нашу дьявольскую сделку.
Лили покраснела и нервно посмотрела на дверь, ожидая, что Деклан вернется и услышит об этой сделке.
– Вы можете подумать, что я необычайно смел, но я увидел это платье в Лондоне и случайно подумал о ягненке, который будет особенно привлекательно выглядеть в нем. Я догадался, что ваше выздоровление помешало вам вовремя нанести визит вашей модистке, поэтому я предлагаю это с приветствиями для вашего дальнейшего здоровья.
Он снял крышку с коробки и поднял платье. Это была мягкая, мерцающая золотая парча, отделанная кремовым атласом. Подол и рукава были вышиты темно-золотой нитью и крошечными кристаллами, которые сверкали в послеполуденном свете. Декольте было довольно низким.
– Я не понимаю, – неуверенно сказала Лили. Платье было великолепным, таким красивым, как ни одно из тех, что она когда-либо видела. – Это слишком щедро. – Что подумают люди, увидев на ней платье, которое он купил для нее? Что они предположат, что она сделала за такую щедрость? Что подумает Тобин, что он выиграл за это?
– Это подарок, – ответил он. Но его жизнерадостный вид начал исчезать.
Подарок был слишком экстравагантным, слишком самонадеянным. Как будто она была его любовницей! – Мне жаль, – прошептала она. – Я не могу принять его.
Тобин выглядел озадаченным. Он взглянул на платье. – Уверяю вас, оно было куплено в магазине на Бонд-стрит у уважаемой портнихи…
– Дело не в этом, Тобин.
– Тогда в чем?
– Лили? Кто у нас здесь?
Сердце Лили участилось. Она обернулась к двери. – Лорд Доннелли, позвольте мне представить…
– Вам не нужно нас представлять, – сказал Деклан, входя в кабинет и взглядом упершись в Тобина. – Я знаю, кто он. – Он перевел взгляд на коробку. – Что это?
– Подарок, – сказал Тобин.
– От которого я отказываюсь, – быстро сказала Лили. Слишком быстро. Тобин посмотрел на нее, его выражение стало жестким. Она чувствовала стыд, вину и злость одновременно. Как он посмел ставить ее в такое положение?
– Что это, Лили? – Спросил Тобин, его голос опасно понизился. – Тебе стыдно за свою сделку?
Лили побледнела. Она не осмеливалась смотреть на Деклана.
– Уходите, – сказал Деклан. – Вам здесь не рады, в Эшвуде.
