Текст книги "Месть графа Эберлин (ЛП)"
Автор книги: Джулия Лэндон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
Желание и привязанность начали стучать в нем в одном ритме, и Тобин был так же потрясен, как и воспламенен этим. Это то, чего он хотел: обладать Лили и чтобы об этом знал весь Хадли Грин. Но, двигаясь внутри нее, прижимаясь к ее девственной плеве, он понял, что это нечто такое глубокое, такое глубоко прочувствованное, что он никогда не погубит ее. Совсем наоборот – он пойдет на все, чтобы защитить ее.
– Вдохни, – прошептал он, и, когда Лили вдохнула, он прорвался сквозь ее девственную плеву. Она издала тихий звук страдания, и ее тело напряглось, сжимая его, поглощая боль. Он гладил ее лицо, осыпал его поцелуями, и через несколько мгновений дискомфорт Лили начал ослабевать. Он двигался медленно, стиснув зубы, чтобы сдержать нарастающее в нем освобождение, наслаждаясь ощущением ее тела, теплого, влажного и плотного вокруг него.
Лили гладила его спину, двигаясь вместе с ним. Тобин ласкал ее ногу и наблюдал за оттенками удовольствия, пробегающими по ее лицу, когда он двигался внутри нее. Когда он подумал, что она готова, он снова положил руку между ее ног и начал гладить ее в такт своему телу. Она вздрогнула, затем принялась двигаться более усердно вместе с ним. Тобин тоже сделал, наблюдая, как ее освобождение приходит с пораженным криком восторга, который он заглушил поцелуем, всего за несколько мгновений до того, как его собственное освобождение вырвалось из него, как паводок.
Когда он перестал двигаться в ней, она прижалась губами к его шее, затем к его губам, и ее рука бессильно упала ей на грудь.
Тобин потерял дар речи. Грязь растрескалась, свет проникал сквозь трещины, и он был ослеплен им. Он не знал, что думать обо всем, что он чувствовал к этой женщине, но это было намного больше, чем все, что он когда-либо себе представлял. Он подвиньтесь, отстранившись от нее, затем достал свой носовой платок и вытер их обоих. Закончив приводить в порядок свою одежду, он помог ей встать, затем помог ей разгладить юбки и заправить волосы под чепец.
Лили посмотрела на него своими зелеными глазами, полными привязанности, и слегка кривой улыбкой. – Это не значит, что ты победил.
Тобин улыбнулся. Были вещи, которые он хотел сказать: Пойдем со мной, не оставляй меня. Прости меня. Все кончено, с нами покончено. Я не могу получить от тебя то, что хотел, я хочу чего-то гораздо большего, чем это. Но слова застряли слишком глубоко внутри него, поэтому он ничего не сказал. Он взял ее руку и поцеловал ее. – Я должен идти.
Она кивнула. Он поцеловал ее в щеку, затем в губы – мягкий, затяжной поцелуй – и отвернулся от нее.
– Тобин?
Он остановился и посмотрел на нее. Она стояла, сложив руки перед собой, ее лицо было безмятежным. В щеках играл розовый румянец, которого он не видел со времен ее болезни, и она выглядела очень красивой. Ее губы приоткрылись, и ему показалось, что она сейчас что-то скажет. Но затем она покачала головой и виновато улыбнулась.
Он вышел из музыкальной комнаты, прочь от Лили, прочь от скамейки и надписи. Но он не мог избежать тепла, просачивающегося сквозь трещины в его черной топи.
19 глава
19 глава
Лили полагала, что должна была сожалеть об утрате своей добродетели, но она не сожалела. Однако она чувствовала где-то глубоко разочарование в себе за то, что бросилась очертя голову, не издав даже слабого писка протеста – по сути, она приняла свое падение, жаждала его, убедив себя, что его прикосновения – это бальзам, в котором нуждалась ее израненная душа. И все произошло так быстро. С письмами Альтеи в кармане и надписью на табурете этот момент обрушился на Лили, разрушил всю ее защиту, и ей понадобился, захотелось… его.
Представляла ли она себе, что Тобин тоже нуждался в ней? Он казался совсем другим человеком, не тем, который несколько недель назад вошел в этот самый салон и объявил о своем намерении погубить ее. Он был настойчив, дико волнующ и нежен одновременно. Неужели он не чувствовал того же, что и она? Лили хотелось спросить его, сказать что-нибудь, но она не знала, что именно сказать, а он не предложил никаких слов…
Тем не менее в последующие часы Лили позволила себе представлять радостные, счастливые вещи. Например, любовь. И удовлетворенность. Она позволила себе фантазировать, что ее ситуация совершенно иная, чем у тети Альтеи. Их союз был заключен исключительно по взаимному желанию. Лили верила в это до следующего дня, когда приехал мистер Фиш.
– Простите, мадам, – сказал он. – Я опоздал, но заходил к мистеру Грейди. Он болен, знаете ли, и я забрал почту.
– Он все еще нездоров? – спросила Лили, пока мистер Фиш разбирал корреспонденцию.
– Уже идет на поправку, – рассеянно сказал мистер Фиш, просматривая корреспонденцию.
Лили снова посмотрела в окно, за которым день казался очень серым.
– Ну, это не может быть хорошей новостью, – пробормотал мистер Фиш, рассматривая одно письмо.
– Что такое? – спросила она.
– Оно пришло из Тибер-Парка. – Он открыл письмо и прочитал его содержание. – Оно от мистера Хауэлла, секретаря графа, – сказал он и взглянул на Лили. – Это экстраординарная новость.
Ее пульс забился чаще. – Какая новость?
– Он пишет, что, поразмыслив, лорд Эберлин решил, что мельница в Тибер-Парке не является прибыльным предприятием и что он не будет ею управлять как таковым.
– Что? – сказала Лили, и у нее в животе начало крутить от тошноты.
Но мистер Фиш вдруг улыбнулся. – Он капитулировал! – воскликнул он. – Он сдался и не будет конкурировать! Это значит, леди Эшвуд, что вы спасли Эшвуд!
– Я? – спросила она без энтузиазма.
– Конечно, вы! – радостно сказал он. – Вы были полны решимости, не так ли, и посмотрите на это – вы превзошли все наши самые смелые надежды, и вы вышли невредимой и с неповрежденным поместьем. Это, – сказал он, тряся перед ней письмом, – такая же хорошая сдача, какую я когда-либо видел.
– Напротив, – мягко поправила она его. – Я не вышла невредимой. Я бы сказала, что битва взяла свое.
– Ну, я думаю, вам стоит вознаградить себя за хорошо проведенный бой. Может быть, поездкой в Лондон?
– Вознаградить себя? – У Лили начала болеть голова. – Я никогда не знала, что вы такой фантазер, мистер Фиш.
– Но вам действительно стоит отпраздновать, – настаивал он.
Лили кивнула, но все, о чем она могла думать, это о том, что она отдалась Тобину, а он… он прекратил свое наступление на Эшвуд. Но что это значит для них? Неужели для него это было всего лишь сделкой?
– Эшвуд снова расцветет, вы увидите, – триумфально продолжал мистер Фиш. – Бог не позволит, чтобы преимущество богатства разрушило то, что хорошо.
Лили не знала, правда это или нет.
В течение следующих нескольких дней ее чувство вины и противоречия делали ее слишком беспокойной. Она все ждала, что увидит, как Тобин подъезжает к Эшвуду, но он не приехал.
Почему он не приехал? После того, что произошло между ними, разве его сердце не смягчилось по отношению к ней, как ее сердце по отношению к нему? Неужели он мог совершить такой интимный акт и остаться недвижим?
Когда ее не покидала растерянность от всего, что произошло, она размышляла о своем будущем. Она корила себя за то, что хандрит по мужчине. Это была невозможная ситуация, надуманный союз. Она не могла рисковать своим титулом и потерей этого поместья. Что тогда станет со всеми? Неужели она примет победу, которая у нее в руках, и выбросит ее, как корм курам? Конечно, нет.
Лили решила, что мистер Фиш прав. Ей следует принять предложение леди Дарлингтон посетить Лондон. Ей следует отвлечься от этой необычной осени, от битвы, которую она вела, и подумать о своем будущем. Ей следует заняться тем, чтобы заманить к себе титулованного мужчину. Это было единственное разумное, что можно было сделать.
******
Вечером, в ночь первого зимнего бала, Лили одевалась для этого случая в некоем эмоциональном тумане.
– Думаю, это самое красивое бальное платье, которое я когда-либо видела, му'ум, – сказала Энн, возвращая Лили к настоящему моменту. Сидя за своим туалетным столиком, Лили видела, как Энн возится позади нее, готовя ее одежду на вечер. – Оно пришло из Италии, не так ли? – спросила Энн, держа платье для лучшего обзора.
– Не из Италии, – смутно сказала Лили и улыбнулась отражению Энн в зеркале. – Мне следует одеться. – Она встала из-за туалетного столика и сняла свой пеньюар. – У тебя есть возлюбленный, Энн? – спросила она, пока горничная держала платье, чтобы она могла в него войти.
Ответом Энн был глубокий румянец.
– Прошу прощения, – со смехом сказала Лили. – Я не хотела лезть в душу.
Энн застенчиво улыбнулась, пока Лили просовывала руки в рукава-фонарики. – Да, он есть, – призналась она. – Но он не сделал предложения, и я не хотела бы говорить.. Вы понимаете, му'ум.
– Конечно. – Лили положила руки на талию, пока Энн начинала застегивать ее. – Он тебя целовал?
Пальцы Энн замерли на спине Лили.
– И вот, я снова роюсь в твоих личных делах. – Лили оглянулась через плечо с улыбкой. – Мне действительно не помешала бы женская болтовня. И я обещаю хранить твою тайну.
Энн опустила глаза и возобновила застегивание платья Лили. – Целовал, – застенчиво призналась она.
– Как мило, – пробормотала Лили.
Энн закончила застегивать платье и вернулась к шкафу за головным убором Лили. – Лорд Эберлин кажется довольно… милым, – неловко сказала Энн. – Я подумала, что было мило с его стороны прийти и навестить вас, когда вы болели.
– Мы были знакомы в детстве, – сказала Лили.
– В детстве! – сказала Энн, явно удивленная новостью.
– Да. – Лили посмотрела на свое отражение в зеркале в полный рост. Платье было потрясающим. Изысканным. Она не могла представить, сколько он на него потратил. – Сейчас он совсем другой, – рассеянно добавила она.
– Он кажется немного одиноким, – заметила Энн.
– Правда? Что заставляет тебя так говорить? – Лили посмотрела на Энн, когда та подала ей украшения.
– О, я не знаю, так ли это, му'ум, – быстро сказала Энн. – Я видела его только здесь, в Эшвуде. Но в его взгляде что-то есть.
– Что за взгляд?
– Грустный, – сказала Энн, слегка пожав плечами. – Кажется, что он несет тяжесть на своих плечах.
– Думаю, ты права, – сказала Лили. – Думаю, он несет огромный груз. – Гораздо более тяжелый, чем все, что она когда-либо несла или могла себе представить. У нее покалывала кожа; ей вдруг не терпелось увидеть Тобина. Ей не терпелось почувствовать, что она будет чувствовать, когда их встреча все еще свежа в ее памяти, на ее коже, во рту. В ее сердце.
– О, му'ум, – со вздохом сказала Энн. – Вы выглядите как принцесса.
Лили улыбнулась. – Спасибо. – Она надела плащ и спустилась по лестнице в холл. Эшвудская карета ждала ее, как и Линфорд, державший ее муфту. – Добрый вечер, леди Эшвуд. – Он поклонился и протянул ей муфту.
– Спасибо, Линфорд. Ты не будешь меня ждать, не так ли? Я буду очень поздно.
– Нет, миледи.
– У Престона и мистера Неттла есть корзина для пикника на ночь?
– Конечно, есть, мадам, а также фляга виски, чтобы согреть их.
Она улыбнулась. – Спокойной ночи, Линфорд.
– Спокойной ночи, миледи, – сказал он и медленно закрыл за ней дверь.
Очередь карет, ожидающих высадки своих пассажиров в Тибер-Парке, тянулась до самой дороги. В преддверии медленного продвижения по дороге были зажжены факелы, и сквозь окно кареты Лили видела огни, мерцающие в доме и вокруг территории. Она не могла себе представить, сколько свечей нужно, чтобы осветить дом такого размера и величия, как Тибер-Парк.
По мере того как они подъезжали ближе, Лили видела, как люди вываливаются из своих карет, встряхивая платья и внося последние коррективы в шейные платки и головные уборы. Они приезжали парами, тройками и четверками. Лили приготовилась – ее заметят, когда она приедет одна. Несколько недель назад, предположила Лили, она, возможно, испугалась бы, но не сегодня. Она осознавала ожидания общества, но не была ими запугана. Она обрела почву под ногами в маловероятном месте, и это было в Тобине.
Когда ее карета подъехала к двери, лакей из Тибер-Парка тут же помог ей выйти. Лили вышла и на мгновение остановилась, чтобы поправить плащ и юбку платья. Она пожелала Престону спокойной ночи и положила руку на руку, которую предложил лакей из Тибер-Парка. Они поднялись по ступенькам, и, когда они подошли к дверям, которые были открыты, чтобы пропускать постоянный поток гостей, она увидела Тобина, стоящего прямо внутри.
Он стоял, расставив ноги, руки за спиной. На нем был строгий черный фрак и галстук, а также жилет из черного шелка, расшитый слоновой костью. Он выглядел высоким, гордым и невероятно красивым, когда наклонил голову, чтобы выслушать слова гостя. Он улыбнулся тому, что сказала женщина, его чайные глаза заблестели. Но, когда женщина ушла, Тобин повернул голову, и его взгляд упал на Лили.
При виде его кровь бросилась ей в голову. Она видела его удивленный взгляд и то, как его взгляд поглотил ее, опустившись до самых пальцев ног и снова поднявшись. Она чувствовала голод, стоящий за его взглядом. Она улыбнулась, искренне счастливая видеть его. Но, когда она вошла внутрь, его выражение лица закрылось. – Добро пожаловать, леди Эшвуд, – сказал он, склонив голову.
Лили сузила глаза. Он примет эту роль, не так ли? Безразличного повесы? – Лорд Эберлин, – сказала она и сделала реверанс. – Как поживаете?
– Очень хорошо, спасибо. Надеюсь, вы в порядке?
– Очень, – подчеркнуто сказала она.
Он снова окинул ее взглядом. – Могу я представить свою сестру? – спросил он и посмотрел на женщину, стоящую рядом с ним.
Забавно, что за мгновение до того, как Лили посмотрела на нее, она бы сказала, что не может вспомнить лицо Чарити Скотт. Но на самом деле она узнала Чарити в тот момент, когда увидела ее. Маленькая девочка со светло-русыми волосами выросла в медоволосую, красивую женщину с бледно-янтарными глазами, такую же привлекательную, как ее брат был красив. И, как и у Тобина, намек на усталость обрамлял ее глаза.
Было и еще одно сходство с Тобином – мисс Скотт смотрела на нее с тем же презрением, которое Тобин проявил к ней при их первой встрече спустя пятнадцать лет. О нет. Ты тоже не свалишь вину за поведение твоего отца на меня.
– Чарити. – Лили протянула руку. Чарити взглянула на нее, но не взяла. – Сколько времени прошло. Я так рада, что ты в порядке.
– Да, – произнесла Чарити, скользнув взглядом по Лили. – С нашей последней встречи прошла целая вечность, леди Эшвуд. – Она не предприняла никаких усилий, чтобы продолжить разговор с Лили. Фактически, Чарити смотрела за Лили на того, кто был следующим. Лили отправили в отставку.
– Я надеюсь, что у нас появится возможность поговорить позже, – сказала Лили, заставив Чарити снова посмотреть на нее. Она улыбнулась. – Я уверена, нам есть что сказать друг другу.
Волны негодования, казалось, исходили от Чарити. – Не могу себе представить, о чем это может быть.
Лили продолжала улыбаться. – Приятно видеть, что ты в порядке, Чарити. Я говорю это совершенно искренне. – Она оглянулась на Тобина, но он приветствовал супружескую пару позади нее, его выражение лица было нечитаемым.
С горящими от позора щеками Лили пошла дальше, высоко подняв голову.
Вновь встав в очередь, она передала свой плащ лакею. Она почти не замечала никого вокруг себя; она знала только, что ее сердце бешено колотится от гнева, возмущения и сокрушительного разочарования. Но она улыбалась, когда остановилась у входа в бальный зал, чтобы дворецкий объявил о ней.
– Леди Эшвуд, – провозгласил он громовым голосом, и Лили скользнула в комнату так же, как они с Кирой тренировались, когда были девочками, когда они притворялись, что их пригласили на грандиозные балы, подобные этому. Она вежливо кивнула знакомым, сохраняла невозмутимую улыбку и была благодарна, когда рядом с ней появилась Дария Бэбкок.
– Ваша светлость, вы – звезда среди довольно тусклых планет, – восторженно воскликнула мисс Бэбкок, восхищаясь платьем Лили.
– Как любезно с вашей стороны, – сказала Лили. – Я рада увидеть подругу среди такого количества незнакомых лиц.
– Но здесь почти никого нет, не так ли? – с кривой улыбкой спросила мисс Бэбкок.
Лили огляделась. Мисс Бэбкок была права – в комнате было не так многолюдно, как можно было ожидать.
– Они все из Сассекса, – сказала мисс Бэбкок и взяла Лили под руку. – Из города не приехал никто важный.
– Нет? – с любопытством спросила Лили, внимательнее изучая толпу.
– Никто, из-за его титула и профессии, – мудро добавила мисс Бэбкок. – Они не хотят быть связанными с ним.
Как получилось, что Дария Бэбкок, казалось, знала то, что она всегда, казалось, знала?
Мисс Бэбкок мило улыбалась, хитро оценивая толпу. – Я слышала, как лакей сказал, что сегодня вечером в зале не более ста человек, – небрежно сказала она. – А он пригласил триста.
Лили не знала, что и думать об этих новостях, но они ее обеспокоили. Независимо от того, что она чувствовала к Тобину, она была потрясена ограничениями, которые общество налагало на таких, как он. Что он должен сделать, чтобы его сочли приемлемым?
– Ну? – игриво ткнула Лили плечом мисс Бэбкок. – Вы познакомились с сестрой графа?
– Да, – ответила Лили и почувствовала, как покраснели ее щеки.
– Она довольно милая, – сказала мисс Бэбкок. – Я не видела даже краешка ее дочери, – добавила она, как будто ожидала, что девочку проведут через толпу, чтобы они все могли на нее взглянуть. – Мне кажется невыносимо грустным, что мисс Скотт никогда не будет принята в приличное общество.
Лили оторвала взгляд от великолепных украшений и хрустальных снежинок над головой. – Она здесь, на этом балу, не так ли? Это сделает ее принятой для меня.
– Ну конечно, она здесь, – сказала мисс Бэбкок, теребя пальцами свисающую сережку. – Мы в Хэдли Грин простили Скоттам их скандал, потому что они хорошо себя зарекомендовали и были довольно щедрыми. Но в Лондоне все совсем по-другому. – В ответ на продолжающееся молчание Лили мисс Бэбкок пожала плечами. – Обстоятельства с титулом и профессией ее брата. И если этого было недостаточно, у мисс Скотт есть внебрачный ребенок. Это о ней плохо говорит.
Именно такое мышление могло довести Лили до безумия. Общество простит незаконные связи, если они будут осуществляться осмотрительно, но, не дай Бог, женщина родит ребенка в результате этого. – Разве украшения не великолепны? – спросила она, меняя тему.
– О, действительно! – с большим энтузиазмом сказала мисс Бэбкок. – Я слышала, что сегодня вечером на самом деле будет идти снег, – можете себе представить? В какой-то момент он упадет на танцоров. Разве это не божественно?
– Леди Эшвуд! Вы пришли! – Лили узнала голос миссис Мортон и повернулась, чтобы увидеть, как она спешит сквозь толпу, таща за собой мистера Мортона.
– Добрый вечер, миссис Мортон.
– Я так рада вас видеть, – сказала миссис Мортон, быстро присев в реверансе. – Я сказала миссис Огл, что уверена, что вы придете, потому что вы не из тех, кого сильно беспокоит приличия, но миссис Огл была убеждена, что вы не придете без должного сопровождения. И я была права. – Она широко улыбнулась, лишив Лили дара речи. – Вы рассказали ей новости, Дария?
– Какие новости? – спросила Лили, будучи уверенной, что ей не понравятся новости.
– О, мы были очень рады увидеть мистера Роберта Андерса сегодня вечером, – сказала миссис Мортон. – Вы познакомились с ним?
Чтобы эти женщины не забыли, у Лили почти не было знакомых, так как все относились к ней так, словно у нее была проказа, когда она впервые приехала в Эшвуд. – Я нет.
– Правда? Тогда, конечно, ваша кузина благоприятно упоминала о нем, – сказала миссис Мортон.
– Мадам, вы окажете нам всем большую услугу, если перестанете трещать, прежде чем скажете что-нибудь, о чем мы все пожалеем. – Мистер Мортон пробормотал эти слова таким образом, как будто он говорил их так много раз, что мог говорить их и почти не осознавать, что он это сделал.
– Моя кузина не упоминала о нем, – приятно сказала Лили, но втайне она задавалась вопросом, сколько всего Кира не удосужилась ей рассказать.
– Ну! – Миссис Мортон расправила плечи и свои ожидания. – Я рада сообщить вам, что он был довольно увлечен вашей кузиной – то есть, до, ах… до события, – осторожно сказала она, имея в виду мошенничество Киры. – Мне с радостью пришло в голову, что, поскольку он был увлечен ею, и что у него пять тысяч фунтов в год, он вполне мог увлечься и вами! – Она ярко улыбнулась, как будто это заявление никоим образом не было дурным или даже слегка унизительным. Ей действительно казалось, что она оказывает Лили любезность.
Мистер Мортон был в ужасе.
– По крайней мере, он пришел сегодня вечером, – сказала мисс Бэбкок. – И из всех присутствующих здесь он единственный, кто по-настоящему достоин вашего внимания.
Лили почти не знала, что сказать на такое вопиющее сватовство. Казалось, что это единственное, что интересует этих женщин.
– Я думала, что Эберлин достоин, несмотря на то, что сказала леди Хорнкастл, – сказала миссис Мортон, закатив глаза. – Подумайте, как было бы прекрасно, если бы они оба были здесь, в Тибер-парке! Увы, Эберлин почти уехал в Лондон.
– Я не слышала, чтобы он собирался в Лондон, – сказала мисс Бэбкок.
– Дария, ты стояла рядом со мной, когда он сказал, что уедет на Рождество со своей сестрой и, скорее всего, не вернется в течение года или более.
– Но я думала, что он имел в виду, что больше не вернется в Лондон после этого.
Сердце Лили упало. Зачем ему уезжать сейчас, после того как разрыв между ними был устранен?
– Ну, мистер Андерс —
– Если позволите, миссис Мортон, я познакомлюсь с ним в другой раз, – сказала Лили. – Мне действительно нужно найти немного… пунша. – Она надеялась, что в этом доме есть хорошее ирландское виски. – Простите меня? – Она отвернулась, желая убежать, и чуть не столкнулась с джентльменом, которого узнала как одного из друзей Тобина. – Простите меня, – сказала она и отступила в сторону.
Он тоже сделал это, держась прямо перед ней. Он очаровательно улыбнулся; его чистые голубые глаза сверкали этим. – Леди Эшвуд, – сказал он, кланяясь.
– Позвольте мне! – сказал мистер Мортон, явно довольный тем, что он играет полезную роль. – Леди Эшвуд, позвольте представить вам капитана Маккензи из Шотландии?
– Моя леди, – сказал капитан Маккензи с легким шотландским акцентом и скрестил одну руку на груди, низко кланяясь.
– Капитан.
– Могу я узнать, есть ли у вас место в вашей танцевальной карточке для морского капитана?
Это вряд ли было лондонское собрание. – У меня нет танцевальной карточки.
– Великолепно! Тогда я могу попросить вас об этом танце, да? – спросил он и протянул ей руку.
Лили моргнула.
– Нам лучше занять свои места. Трудно присоединиться к правильному рилу, когда танец уже идет.
Лили заметила, что небольшая группа знакомых пристально смотрит на нее, ожидая, примет ли она предложение. Капитан Маккензи, казалось, был доволен этим, судя по тому, как сияли его глаза. Это был либо он, либо Мортоны. Она оценила меньшее из двух зол и положила руку на руку капитана Маккензи. – Спасибо.
Он проводил ее на танцпол, где они заняли свое место с другой парой для шотландского рила. – Я очень рад, что вы приняли мое приглашение поучаствовать в этом танце, – сказал он, когда оркестр начал играть. – Потому что это единственный танец, который я умею танцевать.
Лили улыбнулась этому и присела в реверансе, и в нужный момент она подхватила его под руку и начала танец. Он повернул ее в одну сторону, потом в другую, и они продолжали танцевать таким образом без разговоров, вращаясь и двигаясь по своему маленькому квадрату. Последний раз она танцевала в Риме, много месяцев назад. Это казалось другой жизнью.
Когда песня подошла к концу, Лили улыбнулась и снова присела к реверансе. – Спасибо, капитан.
– Вы такая же прекрасная танцовщица, как и графиня, – сказал он, предлагая ей руку и провожая ее с танцпола. – Довольно легко понять, почему мой старый друг без ума от тебя.
Лили не знала что сказать на это.
– Эберлин, – сказал он, приняв ее молчание за невежество. – Ты разве не знаешь этого? Нет, конечно, ты этого не знаешь. Он не из тех, кто провозглашает свои чувства подарками или песнями, да? – весело сказал он. – Но я знаю это, девочка, и за все годы, что я его знаю, я никогда не видел его таким очарованным.
Лили остановилась. – Что ты имеешь в виду?
Маккензи засмеялся. – Я имею в виду, что он без ума. – Он снова ослепил своей заразительной ухмылкой.
– Нет, – сказала она, качая головой.
– Ах, девочка, не суди о человеке по его хмурому взгляду. Да, у него довольно свирепый вид, но он не так суров, как кажется.
– Он выразил вам свои истинные чувства?
– Нет, не совсем. Но я знаю этого парня уже много лет, и я никогда не видел, чтобы он рубил живую изгородь раньше.
Капитан путал её. – Простите?
Маккензи засмеялся. – Можете мне поверить, когда человек вырубает милю живой изгороди без зарплаты и даже без небольшой помощи, он либо сумасшедший, либо влюблен.
Было ли это правдой? И если это так, не усложняло ли это ещё больше ее запутанные чувства? Она хотела, чтобы он был влюблен, хотела, чтобы он желал её… но в то же время она понимала, что из этого ничего не выйдет. Она загнала себя в глубокую трясину.
Капитан Маккензи, очевидно, принял её молчание за сомнение, потому что сказал: – Я видел, как он смотрел на тебя, и я обратил большое внимание на изменения в нем. Я не хочу это разглагольствовать, потому что вижу, что тебе это неприятно. Тем не менее, я вижу, что он сбит с толку, и как он убеждает себя, что это не то, что он думает, – потому что он думает, что он выше этого. Я говорю тебе это, потому что он был моим хорошим и верным другом, и я хотел бы видеть его счастливым хоть раз в своей чертовой жизни. – Капитан Маккензи низко поклонился. – Большое спасибо за танец.
С этими словами он ушел.
Лили стояла, как вкопанная, и смотрела, как он исчезает в толпе. Она не знала, есть ли в этом хоть немного правды, или это были лишь чьи-то выдаваемые за действительное желания, – но разве не это она собиралась сделать? Разве она не строила планы, чтобы он влюбился в нее, чтобы она могла спасти Эшвуд? Но она никогда не мечтала, что влюбится в него. Она никогда не думала, что сможет хотя бы заботиться о нем. Но она любила. О, Боже, она любила. И теперь она не знала, что делать.
