Текст книги "Месть графа Эберлин (ЛП)"

Автор книги: Джулия Лэндон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

В тот момент, когда он коснулся ее губ, чудовищная волна желания обрушилась на него. Ее губы были кусочком рая, и когда он коснулся ее языка своим, он услышал, как она издала тихий звук в горле.

В следующее мгновение он развернул ее, прижав к столу. «Я и не подозревал, что месть может быть такой сладкой на вкус», – сказал он и поцеловал ее в шею.

– Сладкой? – тихо сказала она. «По-моему, у мести очень горький вкус». Она оперлась одной рукой на стол, закрыла глаза и наклонила голову в одну сторону, чтобы ему было удобнее добраться до ее благоухающей кожи.

Тобин снова перешел к ее губам. Ее дыхание было теплым на его губах; он почувствовал, как она изгибается навстречу ему, когда он поцеловал ее, его язык сплетался с ее языком. Это было опьяняюще; Тобин наклонил ее через стол и встал по обе стороны от нее ногами. Он пригладил ее волосы от лица и заглянул ей в глаза, теперь цвета теплой морской воды. «Ты убираешь горечь из моей мести».

– Тебе не нужно мне льстить, – прошептала она, задыхаясь, когда он перешел к ее декольте, обсасывая кожу у ее груди, пока она запускала руки в его волосы. «Ты уже вынудил меня к этому».

Правда этого уколола его, но Тобин едва мог сдержаться. Он поднялся, прижал ее к себе и крепко поцеловал, поцеловал ее тем, что казалось веками сдерживаемого желания. Он прикусил ее нижнюю губу, провел языком у нее во рту, нашел ее грудь и наполнил ею свою руку. Лили схватила его за запястье и крепко держала, когда она поднялась со стола, чтобы встретиться с ним. Ее поцелуй был полон страсти и нужды, голода и одиночества – как и его. Он чувствовал, как в нем нарастает давление, заполняя его, кипя, как котел, в его паху.

Он провел рукой к низкому вырезу своего платья, просунул в него пальцы и почувствовал горячую кожу ее груди, твердый пик ее между пальцами. Лили ахнула от удовольствия. «Ты теперь не кажешься особенно вынужденной к этому», – прорычал он, а затем уткнулся лицом в выпуклость ее плоти над ее лифом.

– У тебя почти не оставил мне выбора, – хрипло пробормотала она.

Тобин был поглощен желанием, его тело дрожало от него, но эти слова где-то осели в грязи. Он никогда в жизни не пользовался женщиной, которая не была бы партнером по доброй воле, и мысль об этом была отвратительна. Он отстранился от Лили так резко, что ей пришлось удержаться обеими руками за стол. Она ничего не сказала; она задыхалась. Каждый глубокий вдох поднимал ее грудь.

Они постояли так мгновение, глядя друг на друга. Тобин вернулся сюда ради мести, и вот он на грани того, чтобы получить ее. Что, черт возьми, только что произошло?

Лили оттолкнулась от стола. – Думаю, мне пора идти.

Тобин не попытался остановить ее, когда она пригладила назад свои волосы, разгладила юбки и быстро направилась к двери. Она остановилась там, оглянувшись на него. «Спокойной ночи», – сказала она, и в следующее мгновение ее не стало.

Тобин упал на стул, его ноги вытянулись перед ним. Он взял со стола кубок, налил еще вина и осушил его одним глотком.

Черт возьми, что только что произошло?

9 Глава

9 Глава

Лили была эмоционально истощена. Тобин был таким запутанным, загадочным человеком! С одной стороны, он был скользким ледяным чудовищем – бесчувственным, грубым, безразличным. Но потом были моменты, когда казалось, что что-то на него находит. Его кулаки сжимались, словно против какой-то невидимой боли, и он пытался скрыть свои усилия, чтобы перевести дух. Какая болезнь может поразить человека, который, казалось бы, обладает таким крепким здоровьем? Настоящий образец мужественности с сильным аппетитом ко… всему?

Ах, но там была слабость. Не то чтобы это имело значение, потому что она сейчас находилась в еще большей затруднительной ситуации – ее неожиданно тронул этот поцелуй. Ее тело все еще покалывало, когда она просто думала об этом. Он был таким распутным, таким смелым, а она… она была настолько неосмотрительна, что ей это нравилось. Она, со своими похотливыми мыслями о своем враге, человеке, который хотел ее только для удовольствия и для победы в своей злой игре. И все же Лили не могла удержать надоедливые чувства желания от того, чтобы проникнуть в нее – катастрофически сильные чувства желания. Она все время видела эти пронзительные глаза, полные необузданного желания к ней, и она разваливалась на части от тоски.

Что ей теперь делать? Ей отчаянно нужен был совет Кейры, даже зная, что совет Кейры часто бывает неразумным и безрассудным. Но у Кейры всегда было твердое мнение о том, что делать в любой ситуации, и видя, что у Лили его нет.

Боже, как она скучала по Кейре! Она даже скучала по своим младшим кузинам, близняшкам Молли и Мэйб, и теперь с любовью вспоминала их надоедливые привычки подслушивать и брать ее вещи без разрешения. Она скучала по всему, что было связано с Ирландией, и хотела бы, чтобы сейчас она могла быть там.

Но она была здесь, под горой долгов и в состоянии войны с человеком, который хотел ее разорить. И что еще хуже, Лили боялась, что ей понравится.

Тяжесть ее проблем заставила ее рухнуть на кровать.

По крайней мере, она могла предвкушать обед через два дня. Наконец-то она получила приглашение пообедать у миссис Мортон с некоторыми дамами из Общества. На прошлой неделе Лили видела миссис Мортон в деревне и предложила помочь благотворительной организации, чем только сможет, и приглашение было небольшой победой.

Надеюсь, это отвлечет ее от человека, который в последнее время постоянно вторгается в ее сны.

Дом миссис Мортон был настолько заполнен бесконечными безделушками, что в нем было ужасно тесно. Казалось, она особенно любила фарфоровых херувимов, которые с любовью смотрели на Лили, куда бы она ни посмотрела. Даже на кольцах для салфеток были вырезаны маленькие ангелочки.

Стол был накрыт костяным фарфором и хрусталем. Букет оранжерейных гортензий – купленных с некоторым расчетом, как предположила Лили, – украшал середину стола. Хотя цветы были великолепны в этот бурный поздний осенний день, они были настолько большими, что Лили не могла видеть сквозь них или вокруг них дам, находящихся по ту сторону стола. Это оставило ей возможность разговаривать с миссис Мортон справа от нее и мисс Дарией Бэбкок слева от нее.

Лили понравилась мисс Бэбкок. Она была молода и дружелюбна и болтала обо всех в Хэдли-Грин. От нее Лили узнала, что миссис Огл приобрела новую карету, и что леди Хорнкастл очень завидует ей. Она также узнала, что Киттридж-Лодж готовят к приезду герцога и герцогини Дарлингтонских.

– Полагаю, они снова начинают пробиваться в общество, – сказала миссис Мортон.

– Простите? – спросила Лили.

– Она имеет в виду герцогиню, – сказала мисс Бэбкок. При пустом взгляде Лили молодая женщина оживилась. – Значит, вы не знаете? Она была любовницей принца Уэльского…

– Дария! – прошипела миссис Мортон.

– Ну, она была, – сказала мисс Бэбкок, выглядя обманчиво невинной. – Все это знают. – Она наклонилась к Лили и тихо сказала: – Герцог влюбился в нее и женился на ней вопреки желанию своей семьи. И принц был очень зол и пригрозил разорить его за это, но что он мог сделать, в самом деле? Он еще не король, не так ли? Тем не менее, Свет их сторонился. Потому что она не такая, как надо.

– Она достаточно подходит для герцога, – фыркнула миссис Мортон. – Так что я думаю, она достаточно подходит для общества Хэдли-Грин.

– Боже мой, для общества Хэдли-Грин достаточно подходит кто угодно, – рассмеялась мисс Бэбкок.

Мисс Бэбкок, казалось, тоже была очень очарована вещами, так как комментировала ангелов миссис Мортон, цветы и даже стулья.

– Мне так нравятся ваши стулья, миссис Мортон, – весело сказала мисс Бэбкок. – Они новые, не так ли?

– Они из Тайбер-парка, – ответила миссис Мортон так охотно, что создалось впечатление, будто она ждала, когда ее кто-нибудь об этом спросит, чтобы она могла объявить об этом. – Граф получил новые стулья и отдал эти мистеру Фуке. Мне посчастливилось найти их первой.

– Вы действительно были там, – сказала мисс Бабкок. – Мне очень нравятся стулья, которые он привез в Тибер-Парк. Они обиты прекрасной шерстью с маленькими павлинами и их перьями, – добавила она, взмахнув пальцами.

– Неужели? – Миссис Мортон, казалось, улыбалась с усилием. – Вы видели их в Тибер-Парке?

– Да. Я была приглашена туда на ужин только вчера вечером.

– Да, мисс Бабкок. Нам всем известно, что вы были приглашены в Тибер-Парк, – сказала миссис Мортон и демонстративно разгладила салфетку на коленях. – Я удивлюсь, если об этом не услышала вся страна.

– Вы видели его новые стулья, леди Эшвуд? Я уверена, что вас приглашали в Тибер-Парк.

– О, боюсь, я ужасно невнимательна.

Мисс Бабкок изящно взяла свою чашку с чаем. – Тогда мы могли бы вместе осмотреться на балу.

Этот жалкий человек устраивает бал?

– Вы знаете о бале в Тибер-Парке? – спросила мисс Бабкок. – Который состоится в первую ночь зимы?

– Я уверена, что ее светлость в курсе, мисс Бабкок, – сказала миссис Мортон, когда двери распахнулись и вошли двое лакеев с подносами с едой. – Весь Хэдли-Грин ответил согласием.

– Вы знаете, что будут фейерверки? – взволнованно спросила мисс Бабкок. – Лорд Эберлин обещает фейерверки, каких никогда не видели в Хэдли-Грин!

– Ну, у нас были довольно впечатляющие фейерверки в Ночь Гая Фокса, вы, возможно, помните.

– Действительно, были, но…

– Должно быть, очень приятно быть доверенным лицом графа, – громко сказала миссис Мортон и взяла ложку. – Дамы, пожалуйста, начинайте. Кажется, мисс Бабкок, ваш светский календарь довольно насыщен, – продолжала миссис Мортон, не скрывая своей зависти. – Могу ли я быть столь смелой, чтобы спросить, кто еще ужинал с вами в Тибер-Парке?

– Меня сопровождали мои родители, конечно, – скромно сказала мисс Бабкок, лукаво улыбаясь Лили. – Лорд Эберлин нанял моего отца, чтобы тот отвез его шерсть на лондонский рынок. – Она взяла себе тушеный инжир. – Я думаю, они станут хорошими друзьями. О, и леди Хорнкасл с сыном тоже присутствовали. – Она взглянула на миссис Мортон сквозь свои ресницы. – Вот и все.

– Почти столько же, сколько ужинали здесь, когда мы с мистером Мортоном приглашали его светлость на ужин.

Лили удержалась от стона от нетерпения, наблюдая, как две женщины пытаются утвердить свое влияние на этого зверя-мужчину. Мужчину, который мог поцеловать ее так, будто она была единственной женщиной в мире, а на следующий вечер развлекать мисс Дарию Бабкок.

– Он случайно не упоминал о работе на своей мельнице – той, что построена выше по течению от Эшвуда? Или о недавнем приобретении земли, которая десятилетиями принадлежала Эшвуду?

– Нет, – задумчиво сказала мисс Бабкок. – Он говорил только о продаже большого количества шерсти. Слишком много овец, сказал он. – Она захихикала. – Он сказал, что их слишком хорошо кормят, потому что они думают только о размножении.

– Ну, мне не выпало удовольствия ужинать с ним, но я слышала самые интересные новости о нашем графе Эберлине, – сказала женщина по другую сторону гортензий. Лили попыталась рассмотреть, кто говорит, но особенно крупный цветок скрывал лицо женщины. – Мне показалось довольно странным, что он приехал из Дании в английское поместье, но все объяснилось. Я спросила мистера Сибли.

О, Лили с удовольствием послушала бы, как именно это было объяснено!

– Я не понимаю, почему вас это должно удивлять, – сказала миссис Мортон. – И вы могли бы спросить меня. Его светлость все ясно объяснил, когда ужинал с нами. Он приобрел поместье, а также свой титул. Он сбежал с континента, потому что в Дании царит беззаконие, а из-за всех войн он посчитал это лучшим решением.

Миссис Мортон говорила так, будто она из первых рук знает о ситуации на континенте или о предполагаемом беззаконии Дании.

– Возможно, Фелисити, но самое интересное в новостях – это не то, как он получил свой титул и поместье. Дело в том, что его фамилия – Скотт.

Боже милосердный, кто говорит? Лили отчаянно пыталась разглядеть что-нибудь сквозь эту нелепую композицию, но она видела только кружевные манжеты говорящей дамы.

– И что с того? – спросила миссис Мортон, явно раздраженная тем, что эта женщина может знать о графе Эберлине больше, чем она. – Это не имеет большого значения, не так ли, поскольку титул, которым он владеет, – это имя, которое он предпочитает использовать.

– Вы совершенно не понимаете, о чем я говорю! – запротестовала женщина. – Его имя – мистер Тобин Скотт… сын Джозефа Скотта.

– Кто это? – спросила мисс Бабкок, которая, как и Лили, пыталась разглядеть что-нибудь сквозь цветочную композицию.

– Дереворезчик, – сказала Лили.

– Именно, – согласилась другая женщина. – Но, конечно, вы в курсе этого, ваша светлость, учитывая вашу печальную историю в Эшвуде.

– Какая печальная история? – требовательно спросила мисс Бабкок.

Наконец-то кто-то делится правдой о Тобине!

Взгляд миссис Мортон приковался к Лили. Она не выглядела удивленной, она выглядела, непостижимо, почти довольной. – Конечно, она знает об этом, Сара.

Лили поняла, что говорит Сара Лэнгли, владелица магазина платьев. Лили ожидала, что она почувствует какое-то странное удовлетворение, когда правда о Тобине станет известна, но этого не произошло.

– Я и сама недавно узнала об этом, – сказала миссис Лэнгли.

Миссис Мортон улыбнулась Лили. – Разве это не трогательно? Подумать только, что этому бедному юноше пришлось преодолеть! Казалось бы, невозможно, чтобы он достиг такого положения, учитывая тот позор, который пережила его семья. Какая замечательная история!

– Это действительно так, – сказала миссис Лэнгли. – Я рада, что он принес свое состояние в Хэдли-Грин. Я считаю, что он хочет искупить преступление своего отца, помогая всем нам. Он одалживал деньги нуждающимся, и говорят, что он делает это без вопросов – если кто-то нуждается, он очень щедр на помощь.

Лили начала понимать, что для этих женщин смерть мистера Скотта произошла слишком давно и не имеет значения. Но его сын – совсем другое дело. Теперь он граф, красивый мужчина, и для таких дам, как мисс Бабкок, – очень желанный жених. Эти дамы не позволят вопросам о его характере или прошлом помешать перспективе его богатства; они закроют глаза на то, как он медленно разрушает Эшвуд, лишь бы с ними обращались как с местными членами королевской семьи в Тибер-Парке и он давал деньги в долг их мужьям.

В этот момент Лили очень захотела что-нибудь пнуть.

Когда обед, наконец, закончился и дамы прошли в гостиную, Лили села рядом с миссис Лэнгли и миссис Мортон, а мисс Бабкок продемонстрировала неплохие таланты на фортепиано.

Лили улыбалась и аплодировала представлению; она отвечала, как должна, на разговор миссис Лэнгли. Но в глубине души она кипела от злости. Тобин Скотт втерся в доверие к деревне, и когда он полностью разорит ее, она не сомневалась, что все поверят, что она сама каким-то образом спровоцировала это. Они никогда не скажут плохого слова против богатого, неженатого, знатного джентльмена.

Как же она могла предотвратить свое полное разорение, когда ей никто не поможет?

Ситуация усугубилась, когда миссис Огл наконец снизошла до того, чтобы заговорить с Лили.

Миссис Огл была особенно задета обманом Киры и почти не говорила с Лили с момента ее приезда. По большей части она избегала Лили, ограничиваясь обязательным приветствием и расспросами о ее здоровье. Однако после обеда миссис Огл, казалось, чувствовала себя более непринужденно и начала вести себя как хозяйка дома с другими.

– Такой джентльмен, как граф Эберлин, несомненно, захочет скоро жениться, – сказала она. – Я подозреваю, что именно по этой причине он устраивает бал, чтобы увидеть все, что может предложить Хэдли-Грин.

– Он не упоминал, что это причина, – сказала мисс Бабкок.

– Неужели, Дария, ты думаешь, что он сказал бы такое? Конечно, нет. – Миссис Огл внимательно посмотрела на мисс Бабкок. – Мне вспоминается кончина покойной миссис Кроули. Мистер Кроули так оплакивает ее. Он сказал мне, что вначале он не был ею заинтересован. Он сказал, очень правдиво, что его интересовало ее приданое. Но миссис Кроули была полна решимости добиться его, и она привлекла его к себе с благодатным терпением.

– Я не думаю, что леди подобает ухаживать за джентльменом, – фыркнула мисс Бабкок. – Должно быть наоборот.

– Однажды ты можешь увидеть все в другом свете, мисс Бабкок, – любезно сказала миссис Лэнгли.

– Возможно, мне следовало сказать, что миссис Кроули расположила к себе своего мужа, – продолжала миссис Огл. – Она делала то, что мужчины обожают в жене, и он, в свою очередь, обожал ее несравненно.

– Вы должны рассказать нам всем, что это такое, миссис Огл, – смеясь сказала миссис Мортон, – потому что я еще не расположила к себе мистера Мортона, несмотря на двадцать лет супружеского блаженства.

– Я имею в виду, что она соблазнила его полюбить ее, – сказала миссис Огл. – Теперь, Дария, если ты хочешь, чтобы граф любил тебя…

– Ее! – воскликнула миссис Мортон. – Я, скорее, думала о леди Эшвуд.

– Боже упаси, Фелисити! – воскликнула миссис Огл, потрясенная. – Он никогда не будет принят в обществе, в котором вращается наша леди Эшвуд. И, кроме того, леди Хорнкасл сама сказала мне, что ее сын проявляет некоторый интерес…

Лили была настолько потрясена пренебрежительным отношением миссис Огл к Тобину, что чуть не пропустила замечание о лорде Хорнкасле. – Нет, нет, – сказала она, подняв руку.

– Ну конечно, нет, леди Эшвуд, – сказала миссис Огл, как будто раздраженная тем, что Лили подумала, что она имела в виду что-то другое. – Для вас появятся гораздо лучшие возможности.

– О?

– Да, дорогая. – Когда никто не заговорил, миссис Огл закатила глаза. – Дарлингтоны. Там есть два неженатых сына.

– По всеобщему мнению, младший из них – сорвиголова, – сказала миссис Мортон.

– Но лорд Кристофер нет, – парировала миссис Огл. – Он пользуется большим уважением и очень богат. И я слышала, что он может присоединиться к своему брату в Киттридж-Лодж.

Дамы внезапно все загоготали и захлопали крыльями, как стайка голубей, и вежливо воскликнули, какая это прекрасная возможность для Лили.

Было время в ее жизни, когда Лили согласилась бы. Она слышала о лорде Кристофере и, конечно, была знакома с именем Дарлингтонов – это была могущественная семья в Англии. Лорд Кристофер был именно тем титулованным человеком, которого мистер Фиш имел в виду для нее: человеком, который мог решить все ее проблемы.

Как ни странно, Лили, казалось, не могла вызвать особого интереса.

10 Глава

10 Глава

Тобин занялся вырубкой живой изгороди.

Это было единственное, что заставляло его чувствовать, что он хоть как-то контролирует свое тело.

Ему нужно было сделать что-то физическое, чтобы доказать себе, что он не сходит с ума. Его болезнь была полностью обессиливающей и, что тревожно, произошла в присутствии Лили. Не с Бабкоками и не с его гостями-джентльменами. Только с ней.

И то, что Лили Бодин, из всех людей, увидела его в самом слабом состоянии, было невыносимо.

Так получилось, что вдоль дороги в Тайбер-Парк тянулась старая живая изгородь из английского тиса длиной в милю. Она была высотой шесть футов и глубиной три фута, и Тобин ее очень не любил. Он ничего не видел по другую сторону от нее, а ему нравилось смотреть на свое обширное владение, когда он ехал по этой дороге. Поэтому он предложил своему главному садовнику, мистеру Гринхейвену, что ее следует срубить.

Он не собирался делать это сам, но на утро после вечера с Лили он уже рубил ее, размахивая топором с такой силой, на какую был способен, чувствуя, как каждый удар по стволу отзывается во всем его теле.

Было абсурдно, что он должен был делать это, учитывая количество людей, которых он нанимал для таких дел. И это было ужасно неудобно, потому что у него было несколько гораздо более важных дел, которые требовали его внимания. Тем не менее, это казалось таким полезным, что Тобин вернулся на следующий день и на следующий, расчищая по несколько футов каждый день, в то время как бригада садовников нервно наблюдала издалека, время от времени бросаясь вперед, чтобы убрать мусор. Мистер Гринхейвен был вне себя. Он кружил вокруг, уверяя Тобина, пока тот работал, что он и его люди могут удалить живую изгородь. Тем не менее, Тобин отказался положить топор. Он каждый день выходил к этой чертовой живой изгороди, снимал пальто, шейный платок и жилет, закатывал рукава и брал топор.

Это было хорошо. Это заставляло его чувствовать себя живым и сильным. Это было единственное, что, казалось, приносило ему некоторое облегчение.

В тот день, когда Маккензи и Болдж поехали в Лондон, чтобы осмотреть такелаж одного из его кораблей, они остановились у живой изгороди, где работал Тобин. Болдж засмеялся, но Маккензи спокойно осмотрел работу Тобина, затем удивленно посмотрел на своего старого друга. «Я никогда не видел тебя вне себя, парень», – сказал он.

«Я в здравом уме», – заверил его Тобин. – Работа полезна для телесного юмора. Ты мог бы попробовать это сам однажды».

«Если женщина доводит мужчину до такого, я останусь верен своим мерзавским привычкам, спасибо».

«Это не имеет никакого отношения к женщине», – фыркнул Тобин, игнорируя крошечный укол совести, который говорил, что это так.

«Нет, конечно, нет», – сказал Маккензи, его глаза сверкали. – Тогда мы оставим тебя на это».

Болдж коснулся полей своей шляпы. «Да освободит тебя от власти этого безумия, шотландец». Он засмеялся и пришпорил свою лошадь, чтобы догнать Маккензи.

«Безумие гораздо глубже, чем подозревают эти двое», – мрачно подумал Тобин, и оно выходит далеко за пределы живой изгороди.

Сегодня он расчистил дополнительные шесть футов, придя с ежедневного визита на свою мельницу.

Он поручил своему мастеру, мистеру Холлису, чтобы мельница заработала к летней жатве, и обычно ездил туда после обеда, чтобы посмотреть на ход строительства.

Когда вчера он поднялся к мельнице, он был удивлен, увидев Лили и ее юную подопечную на Эшвудской стороне реки. Прошло несколько дней с тех пор, как он видел ее; дни, в течение которых он вытеснял ее из своих мыслей и хоронил в черной трясине в себе.

Но потом он увидел, как резвятся Лили и мисс Тафт. Другого слова, чтобы описать это, действительно не было. Он вспомнил о щенках, потому что они вдвоем развлекались, пиная и перебрасывая друг другу мяч, бегая за ним, а затем взрываясь смехом, когда он ускользал от них. Тобин не знал, что и думать. Он не мог себе представить, что привело их к реке, прямо напротив его мельницы, кроме какой-то уловки против него.

Он стоял на краю платформы, построенной над рекой, уперев руки в бока, наблюдая за ними и ожидая. Тем не менее, они ничего не сделали, кроме как помахали в его сторону, подобрали свой мяч, а затем побежали вверх по холму, развевая плащи за собой, к тому месту, где паслась старая, прогнувшаяся лошадь.

После того, как он увидел ход строительства на мельнице, Тобин поехал домой, его голова была полна образа Лили и Люси, играющих в золотой траве на берегу реки.

Сегодня днем, когда он прибыл на мельницу, он снова увидел Лили и Люси. Они сидели под старым дубом, красивые, как картинка, в полуденном солнце мерцающего золота, прекрасные, как осенняя погода, какую только можно надеяться увидеть.

Мистер Холлис, как всегда, встретил его. Тобин кивнул Лили и ее подопечной. «Как давно они там?»

Мистер Холлис проследил за его взглядом. "О, около часа или около того. Недолго".

Тобин прищурился. "Почему?"

«Я бы не знал, милорд. Немного безобидного веселья, да?»

Ничто в Лили Бодин не было безобидным. Она что-то замышляла, и Тобин точно это узнает. Он подошел к краю реки и встал прямо напротив них, наблюдая за ними. Спокойно сидя под деревом, они сначала не заметили его, звук их голосов доносился до него, как щебет утренних птиц.

Но потом мисс Тафт заметила его и с большим энтузиазмом помахала рукой. Лили подняла руку и вежливо кивнула, затем снова опустила взгляд на то, что казалось книгой.

Прежде чем он успел опомниться, Тобин вошел в реку и переправился через нее вброд, затем поднялся на холм к тому месту, где они сидели, между ними лежали пироги.

«У нас гость, Люси!» – сказала Лили, улыбаясь так, как будто в порядке вещей было то, что она сидит под дубом с пирогами, напротив мельницы, которую она ненавидит.

«Добрый день!» – Люси подскочила, чтобы правильно поклониться ему.

«Спасибо», – сказал он Люси, а затем Лили: «Что ты здесь делаешь?»

«Просто наслаждаемся славным днем!» – весело пропела она.

«Почему ты здесь?»

«Мы читаем». Она деликатно сложила руки на книге, лежащей у нее на коленях. "Вы любите поэзию?"

«Мы читаем о мышке», – сказала Люси. «Он зверюшка, и у него паника в груди».

Лили засмеялась, ее лицо прояснилось. «Она имеет в виду стихотворение Роберта Бернса «К мышке». Вы читали мистера Бернса?»

Тобин не читал приличных книг с тех пор, как поднялся на борт «Летающего сакса» много лет назад. "Нет. Могу я спросить: есть ли причина, по которой вы читаете стихи здесь?"

Лили и Люси переглянулись и захихикали.

У Тобина зачесалась кожа головы, и он вспомнил, как чувствовал себя в компании Черити и Кэтрин. Тепло. Счастливо. Было обескураживающе чувствовать себя так в компании своего врага.

«Прошу прощения», – приятно сказала Лили, – но у нас с Люси небольшая глупая миссия».

– Это не глупо, – запротестовала Люси. – Когда я уеду в Ирландию, ты будешь рада, что мы это сделали.

– Буду, не так ли? И я буду думать о тебе каждый раз, когда буду видеть деревья.

Они несли чушь. Тобин опустился на корточки, чтобы видеть милое лицо Лили под широкой шляпой от солнца. – В какую игру вы играете? Чего вы хотите добиться?

Глаза Лили искрились весельем, от которого Тобин почувствовал внутри себя странную мягкость, и он подумал: неужели возможно смотреть на такие глаза и нигде не чувствовать мягкости? Разве не в этом цель таких глаз в таком мире? Чтобы смягчать суровые сердца мужчин?

– Я ни разу не задумалась о том, чего могла бы добиться сегодня, кроме как прочитать до конца это стихотворение, чтобы Люси услышала каждое великолепное слово, – сказала она с беспечной веселостью привилегированной леди. Она наклонилась вперед. – Почему? Ты думаешь, я должна чего-то добиться?

Ее улыбка, ее глаза, ее поведение просвечивали сквозь Тобина. Он невольно сжал пальцы в кулак, чтобы заклинание не овладело им, потому что именно такая недуг у него и был: она обрушивалась на него, когда красивая женщина улыбалась ему.

– О, да! Теперь я вспомнила, – сказала она, подняв палец вверх. – Мы кое-чего добились, не так ли, Люси? Мы нашли идеальный камень.

– Почти идеальный, – поправила ее Люси.

– Хм, – задумчиво сказала Лили и откинулась обратно к дереву, скрестив ноги в лодыжках. – В последние несколько дней у нас была такая прекрасная погода, что мы с Люси решили найти лучшее дерево для чтения стихов. Когда человек читает стихи на природе, он лучше ценит красоту нашего мира и стихов, не согласны ли вы?

– Я никогда не задумывался об этом, – сказал он с сомнением. – Но мне интересно, как вы нашли лучшую часть мира природы здесь, – добавил он, указав на мельницу.

– О, не здесь. Мы нашли почти идеальный камень у руин.

– Он идеально круглый, – сообщила мисс Тафт.

– Но его поверхность была не совсем гладкой, – добавила Лили. – А потом мы вспомнили это прелестное старое дерево. – Она погладила ствол, как собаку.

– Оно довольно старое, – сообщила ему Люси. – Мистер Биверс сказал мне, что возраст дерева можно определить по его стволу и его рукам. Но мне больше нравится то, на которое графиня забиралась, когда была девочкой. На то гораздо лучше забираться, потому что его руки…

– Ветви, дорогая…

– Его ветви тянутся вот так. – Люси встала и вытянула руки как можно шире. – Они довольно длинные и поднимаются почти так же высоко, как небо. По этим ветвям можно очень долго лазить.

Тобин снова перевел взгляд на Лили. Ее щеки покраснели, и она переключила свое внимание на пироги, которые раскладывала на канве… – Вы были в коттедже, – констатировал он.

– Я нет! Но Люси часто посещает нашу старую игровую площадку. – Она протянула ему пирог. – Я сама их испекла.

– Вы их испекли. – Ему было трудно в это поверить. – Используя продукты из вашей истощенной кладовой, я полагаю?

Лили улыбнулась. – Именно так.

Боже спаси его, она совершенно переменилась и не посмотрела на него злобно и не бросила ему вызов. Она выглядела так, как будто она просто красивая женщина, наслаждающаяся прекрасным осенним днем. Это была лучшая игра, которую Тобин видел за последнее время.

Тобин взял пирог, чтобы быть вежливым, но не съел его. – А как вы нашли коттедж, мисс Тафт? – спросил он, не сводя глаз с Лили.

– Там довольно грязно, – сообщила Люси. – Я спросила леди Эшвуд, можно ли послать Луи подмести его, но она сказала, что у него есть другие дела. – Она прошла по небольшому кругу у края одеяла. – В одной стене большая дыра. Графиня сказала, что стена упала, но я думаю, что кто-то ее взорвал. Плохие люди и драконы так делают, знаете ли. Они взрывают целые двери и стены.

– У Люси богатое воображение, – сказала Лили. – Она может ходить в коттедж только в сопровождении одного из наших конюхов. – Она улыбнулась и откусила пирог, а затем застонала от восторга. – О, боже, это восхитительно! Люси, ты должна съесть один.

Люси плюхнулась, скрестив ноги, и взяла пирог. Она откусила его, увлеченно пожевала, а затем энергично кивнула. – Он хороший, – сказала она. – Я думаю, он лучше тех, что ты пекла вчера.

– Ты так думаешь? – спросила Лили, задумчиво склонив голову. – Миссис Катберт думала, что вчерашняя партия была лучше. – И Тобину она сказала: – Миссис Катберт считает, что мои кулинарные навыки нуждаются в некотором улучшении. Я думаю, что она не ошибается.

Кулинарные навыки? Тобин посмотрел на пирог в своей руке. Именно тогда он без сомнений понял, что она что-то замышляет. Он никогда не встречал знатной леди, которая могла бы даже повесить чайник над огнем.

– Ты не должна бояться этого. Я не нуждаюсь в столь значительном улучшении, – поддразнила она.

– В самом деле, – протянул он. – Вы хотите сказать, что я могу доверять вам, что вы не отравите меня?

Лили засмеялась, как будто он имел это в виду как шутку. Чего он не делал. Он почувствовал покалывание в груди, когда эти сверкающие глаза засияли на него. – Что ты здесь делаешь, Лили? – потребовал он еще раз. – Я не верю, что вы пришли читать стихи и есть пироги. Откуда вы знали, что я буду здесь?

Она слегка покраснела и небрежно завязала ткань вокруг пирогов, сделав небольшой узелок. – Что вы подразумеваете, сэр? То, что я вам сказала, – правда. Кто знает, как долго мы будем наслаждаться такой прекрасной погодой? Я подумала, что в интересах Люси подышать свежим воздухом. – Она грациозно встала на ноги. Когда она выпрямилась, она стояла очень близко к Тобину, ее лицо, чуть ниже его лица, сияло, как маленькое солнце. – Я хотела бы отправить эти пироги вашим людям. Они так усердно работают над вашей маленькой мельницей.