Текст книги "Буря"
Автор книги: Джулия Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Глава тридцать первая
Пятница, 14 августа 2009 года,
06 часов 30 минут
На следующее утро я проснулся от того, что Холли перебирала пальцами мои волосы. Я открыл глаза и увидел свою девушку – она поднялась на локте и смотрела на меня почти в упор, так что достаточно было поднять голову, чтобы поцеловать ее.
– Ты могла бы будить меня так каждое утро?
На секунду ее лицо вытянулось, но потом Холли взяла себя в руки и улыбнулась:
– Я уже выглядывала в окно. Там очень красиво.
– Хол, что я сказал вчера около бассейна? – спросил я, пытаясь улыбнуться. – До того как переоделся?
Она покачала головой:
– Ничего особенного. Мне не стоило даже упоминать об этом.
Но выражение на ее лице говорило мне совсем другое. Меня это беспокоило, и я уже начинал сердиться на своего младшего двойника за его глупое поведение. Я нежно прикоснулся к ее шее.
– Ты можешь рассказать мне. В этом нет ничего страшного.
Она опустила глаза и, глядя прямо перед собой, медленно провела пальцем по моей груди.
– Ты помнишь, что я знакомилась со своей соседкой по общежитию в прошлый уик-энд?
Эта невыносимая Лидия!
– Да, конечно.
– Так вот… Этажом выше живет парень из моей школы, – принялась тараторить Холли, рассчитывая, видимо, что это помешает мне вникнуть в смысл ее слов. – Я не очень хорошо его знаю, но его сосед по комнате в последний момент решил жить в другом здании. Теперь если он не найдет ему замену, то вынужден будет платить за комнату целиком и… Я подумала, ведь твое общежитие так далеко от моего…
– Ты хочешь, чтобы я переехал… в твое здание? – Это было для меня совершенно неожиданно. Я не помнил, чтобы Холли просила меня о чем-то подобном.
– Это была всего лишь идея, то есть… я понимаю, какой смысл тебе переезжать, ведь у тебя есть место, где жить, и там намного просторнее? – Она положила голову на мою подушку.
– Теперь главный вопрос… Что я тебе ответил?
– Ты сказал, что терпеть не можешь это здание, и… мне надоест видеть тебя каждое утро.
– Но ты решила, что я имею в виду что-то другое? Что это мне надоест видеть тебя?
– Да, – подтвердила она еле слышно.
– Этого никогда не случится, – я улыбнулся и поцеловал ее, а потом встал. – Я перееду, куда ты скажешь. Но, мне кажется, тебе нужна новая соседка.
– Но ты же никогда не видел Лидию, – удивилась Холли.
– Нет, но я знаю девушек такого типа. – Я взял несколько пакетов и, вывалив их содержимое на кровать, принялся искать, во что бы переодеться.
– Что это такое? – спросила Холли, показывая мне огромные трусы.
Я расхохотался:
– Мы могли бы использовать их вместо паруса. Или как парашют.
Продолжая смеяться, она взяла бюстгальтер:
– Ты серьезно? Размер «сорок два, Д»?
– Сходи пока в душ, а я поищу что-нибудь более подходящее. – Схватив Холли за руки, я вытащил ее из кровати и прошептал на ухо: – Я буду любить тебя, даже если ты поправишься и эти трусы придутся тебе впору.
– Буду стараться! И это значит, нам нужен очень сытный завтрак, – сказала Холли со смехом, закрывая дверь в ванную.
Разбирая вещи в поисках белья меньшего размера, я набрал номер Адама.
– Привет! Есть успехи?
– Черт возьми, я лег спать десять минут назад! – сонно пробормотал он. – Нет, пока ничего.
Вздохнув, я перешел на французский, чтобы Холли, если она вдруг нас услышит, не поняла, о чем идет речь.
– Понятно. Тогда, мне кажется, у нас есть два варианта. Если бы мне удалось переместиться в тот день, когда я еще не знал о своих возможностях, то я мог бы попробовать воздержаться от прыжков во времени и занялся бы поиском информации.
– А если кто-то узнает?
Среди одежды я увидел крем для бритья и бритву и отложил их в сторону.
– Тогда мне придется выбирать, на чьей я стороне.
– Ого, кто не с нами, тот против нас! – присвистнул Адам.
Думаю, в глубине души я всегда знал, что именно этим все и закончится.
– Да, приблизительно так.
Адам снова заговорил:
– Если ты выбираешь кого-то из них, это еще не значит, что сердцем ты с ними… Понимаешь, что я хочу сказать?
Он был прав: в этой игре можно вывернуться. И я мог извлечь из этого пользу для себя.
– Отличная мысль! Но будем надеяться, что план А сработает. Моя жизнь была бы гораздо легче, если бы люди из «Бури» ничего не знали о моих способностях.
– Кое-кто теперь дружит с головой, – заметил Адам. – Интересно, что же все-таки с тобой произошло?
– Очень многое. Даже слишком. – Дверь ванной открылась, и я снова перешел на английский. – Созвонимся позже, Адам.
Я бросил телефон на кровать и повернулся к Холли. Одной рукой она придерживала полотенце, а другую протягивала за одеждой:
– Ну что, нашлось что-нибудь или мне понадобятся булавки?
– Тебе повезло! – Я показал на стопку вещей подходящего размера, и Холли принялась перебирать ее.
– Вы снова обсуждали меня по-французски? – спросила она, подозрительно подняв вверх брови.
– Возможно… но мы говорили только хорошее.
Когда мы спустились к завтраку, Джон все еще не сменился. Холли ушла чуть вперед, и, улучив момент, я развернулся и салютовал ему. Младший менеджер ответил мне едва заметным кивком. Жаль, что его смена заканчивается. И плохо, если его сменщик окажется более подозрительным и не позволит так легко собой манипулировать. Что ж, как бы то ни было, я уже знаю наизусть планы всех этажей.
После завтрака мы отправились по магазинам и наконец-то купили одежду без логотипа отеля. Вернувшись, мы переоделись в купальные костюмы и спустились вниз к бассейну, сели на бортик и опустили ноги в воду. Какое приятное ощущение, особенно если вспомнить, что моя жизнь в последние несколько недель не давала мне ни малейшего шанса расслабиться. Хотя я все равно был настороже – как бы чего не случилось.
– Почему здесь так мало людей? – поинтересовалась Холли.
– Сегодня пятница. Многие приедут вечером, на уик-энд, – ответил я и соскользнул с бортика в воду.
Холли тоже нырнула и села рядом со мной на ступеньки.
– Ты не шутил, когда сказал, что готов переехать в мое общежитие? Это вовсе не обязательно. Твоя комната гораздо лучше. Я была в том здании перед поступлением.
Я обнял Холли за талию и притянул к себе. Теперь она сидела боком у меня на коленях.
– Нет, не шутил. Если это то, чего ты хочешь.
– Ну… смотри… Рядом не будет ни моей матери, которой не нравится, когда мы закрываем дверь в мою спальню, ни портье, которые все фиксируют в своих секретных шпионских блокнотах. – Она прикоснулась к моей шее.
Я наклонился, поцеловал ее и уже раздумывал, не вернуться ли нам в номер, как вдруг увидел очень знакомого мужчину в синем костюме и черных солнцезащитных очках, который направлялся к нам.
Что ему известно? Только то, что я уехал из города без предупреждения? Или еще что-то…
Застонав, я придвинулся ближе к Холли:
– Как долго ты сможешь задерживать дыхание?
Она не успела ответить, а я уже потянул ее за собой и продержал под водой несколько секунд. Когда мы вынырнули, она громко смеялась. Отец стоял на краю бассейна, скрестив руки на груди и сдвинув очки на кончик носа.
У Холли округлились глаза. Нащупав дно ногами, она встала и направилась к ступенькам:
– Я пойду… гм, в бар, выпью чего-нибудь.
– Я с большим интересом узнал о твоих экспресс-каникулах, – произнес отец.
– Извини, забыл позвонить. – Выбравшись из воды, я взял со стула полотенце. Все это время я не сводил глаз с Холли. – Зачем ты приехал?
– Я волновался… Что здесь делает эта девушка? – спросил он.
– Ее зовут Холли, – ответил я, вытирая волосы.
– Я знаю, как ее зовут.
– Тогда ты мог бы называть ее по имени, – заметил я, стараясь говорить как раздраженный, избалованный подросток.
Холли стояла около барной стойки. На стул рядом с ней вдруг сел мужчина в костюме. Я не видел его лица, только темные волосы и широкие плечи. Бармен поставил на стойку два бокала со льдом, а потом взял кувшин с холодным чаем и наполнил их до краев.
Услышав шум в отдалении, Холли оглянулась через левое плечо. Буквально на несколько секунд, но незнакомец успел воспользоваться моментом и бросил что-то в ее бокал. Я внезапно осознал, что раньше, до последних событий, грозивших мне смертельной опасностью, не заметил бы этого, и сильно испугался.
Я рванулся к ним, слыша топот отца у меня за спиной. Оказавшись рядом с Холли, я накрыл ладонью бокал и, потянувшись к ее уху, прошептал:
– Давай уйдем отсюда. Мы можем выпить где-нибудь в другом месте.
– Гм… хорошо.
У меня в душе рос страх, но я старался с ним справиться. Вряд ли они приехали сюда с хорошими намерениями. Схватив Холли за руку, я быстро пошел в противоположную от отца сторону.
– Джексон! Куда ты? – закричал отец.
Холли оглянулась через плечо и замедлила шаг:
– Может быть, стоит поговорить с ним?
Я покачал головой и сильнее потянул ее за собой, направляясь за здание отеля, подальше от всех. Мы шли мимо мусорных контейнеров, и поблизости никого не было видно. Но вдруг я почувствовал чью-то руку у себя на шее, и какой-то молчавший до этого момента участок моего мозга тут же переключился в состояние бесшумной защиты. Сердце не должно колотиться. Никаких криков. Ни малейших признаков того, что я хотя бы немного испуган. Только идеально проведенный прием.
Холли отпрыгнула назад, и через несколько секунд нападавший уже лежал на спине, глядя в дуло собственного пистолета. Это был тот самый мужчина из бара. Наконец-то мне удалось разглядеть его лицо. Однажды я уже видел его, всего одну долю секунды в две тысячи третьем году, когда Кортни прогуляла школу, чтобы пообщаться со мной.
Меня пробрала дрожь, и я, тяжело дыша, пытался сообразить, что делать дальше. Отец подбежал к нам и оценил ситуацию:
– Фриман, что, черт возьми, здесь произошло?
– Кто-нибудь объяснит мне, в чем дело? – выпалила Холли, не сводя взгляда с Фримана, который по-прежнему лежал на земле. – Джексон… как тебе удалось… сделать это?
Но у меня не было возможности ответить. Парень по фамилии Фриман попытался сбить меня с ног. Я намеренно качнулся, чтобы он успел подняться, и тут же снова уложил его на землю лицом вниз, скрутив руки за спиной. Я несколько раз отрабатывал этот прием, тренируясь с отцом в две тысячи седьмом. Я поставил ногу на спину Фриману, чтобы он не мог сдвинуться с места, и засунул пистолет в карман брюк. Я не умел пользоваться оружием, но и не собирался возвращать его.
– Ладно… как ты это сделал? – снова спросила Холли.
Совершенно очевидно, что план А не удался. Можно уже не прятаться. Вот только, кто мой настоящий враг?
– Это элементарная самозащита, – сказал я Холли, а потом повернулся к отцу: – Что тебе нужно, черт возьми?
Отцу удалось справиться с шоком, и его лицо уже приняло обычное выражение. Он стоял немного в отдалении, а агент Фриман извивался под моей ногой.
– Мы поймали твоего друга… И знаем, чем он занимался все это время.
Я посмотрел за угол и увидел, что доктор Мелвин ведет к нам Адама Силвермана.
Итак, нас разоблачили. Круто, что тут еще скажешь!
– Адам? – удивилась Холли. – А ты что здесь делаешь?
Адам ничего не ответил. Он посмотрел сначала на Фримана, а потом на нас с Холли.
– Мистер Силверман украл секретные документы ЦРУ, и доктор Мелвин считает, что ты помогал ему, – сказал отец и, взглянув на меня, поднял одну бровь. – Мы знаем, что ты умеешь делать, где ты был и когда… Нам известно все.
Я взглянул на Адама. Слова здесь были не нужны – его измученное лицо стало ответом на мой вопрос. Я боялся подумать о том, что они сделали, чтобы заставить моего друга заговорить. Мне ни в коем случае не стоило тащить его вчера с собой в кабинет доктора Мелвина. Хорошо, что я рассказал ему не все.
– Постойте… ЦРУ? – удивилась Холли.
Я наконец взглянул ей в лицо и понял, что без объяснений не обойтись. Если Дженни Стюарт в две тысячи седьмом году было всего девятнадцать, то, может быть, Холли поверит, если сказать…
– Я готовлюсь… стать агентом. Как мой отец… Честно говоря, мы вместе с Адамом проходим обучение.
– Так вот чем вы все время заняты… Когда ведете себя как полные идиоты?
– Мы не так давно начали подготовку, и нам нравятся разные исследовательские проекты. Адам в основном взламывает компьютеры.
– Ну, это понятно, – заметила Холли и повернулась к моему отцу: – Это правда?
Неужели она ставит его слово выше моего?
– Да, правда, – не дрогнув, ответил отец. Может быть, он решил, что мы быстрее перейдем к сути дела, если он подтвердит мою ложь. В любом случае нам пришлось бы придумывать объяснение для Холли. Вряд ли стоило рассказывать ей о перемещениях во времени.
Глядя в глаза отцу, я постарался вложить в голос как можно больше уверенности и произнес:
– Раз вы помешали Адаму получить информацию, придется вам самим рассказать мне все. Я устал от лжи и глупостей и хочу знать правду, какой бы она ни была.
– Джексон, я не уверен, что это хорошая мысль, – медленно произнес отец.
– Понятно. – Я убрал ногу со спины Фримана и снова взял Холли за руку.
Она крепко ухватилась за нее – удивительно, учитывая все то, что она сейчас обо мне узнала! Адама я тоже взял за руку и потащил за нами. Отойдя на несколько шагов, я прокричал через плечо:
– Я поступлю так, как считаю нужным. Надеюсь, вы осознаете, во что ввязались. Адам не мог вам всего рассказать… Он просто не владеет всей информацией.
Отец быстро догнал нас:
– Подожди секунду. Хорошо, твоя взяла. Думаю, мы можем рассказать тебе кое-что. Я не подозревал, что ты и так уже о многом… догадался.
– Отлично, только я и доктор Мелвин, – сказал я и повернулся к Адаму: – Может быть, вы с Холли вернетесь к бассейну, и ты расскажешь ей о… наших правилах.
– Правилах? – переспросил Адам с удивлением.
– Ну да, ты ведь знаешь… Что происходит, когда раскрыта личность агента. Помнишь? – намекнул ему я.
– A-а, эти правила! – Он обнял Холли за плечи, и она обернулась ко мне:
– Я сразу же вернусь, обещаю. – Мы вчетвером проводили Холли и Адама взглядом, а потом я повернулся к отцу: – Тебе лучше проследить, чтобы они были в безопасности. И смотри, чтобы этот парень не бросил ничего в их бокалы.
– Что здесь происходит, черт возьми? – обратился Фриман к отцу.
– Я позже тебе объясню.
– Вперед, доктор Мелвин, – я указал на дальнюю дверь отеля, и мы молча поднялись в мой номер.
Пока я натягивал одежду, он сидел на диване в другой комнате и ждал, что я первым начну разговор.
– Дженни Стюарт еще жива? – спросил я. – Она по-прежнему агент и работает на вас?
Мелвин колебался некоторое время, но все же ответил:
– Да, она в Нью-Йорке.
Я выдвинул стул из-под стола и, сев прямо напротив Мелвина, достал пистолет Фримана и зажал его в руках.
– Я хочу услышать о проекте «Аксель».
– Может быть, сначала ты расскажешь мне все, что знаешь, а я заполню пробелы? – сказал он таким тоном, как будто мне было пять лет.
Я рассмеялся и немного приподнял пистолет, хотя ни разу в жизни не стрелял. Но доктор Мелвин этого не знал.
– Неплохая уловка. Однажды я оказался в одном очень интересном месте – подземном отделении вашей больницы. И сейчас хочу узнать, что именно там происходит.
Глаза доктора Мелвина округлились до размера мячиков для гольфа, но потом он кивнул и поудобнее устроился на кушетке:
– Хорошо, я объясню. «Аксель» – это проект, целью которого было совместить результаты моих исследований гена Времени и новейшие технологии, полученные нами из различных источников. Реализация проекта началась в тысяча девятьсот восемьдесят девятом году, когда нам удалось имплантировать суррогатной матери оплодотворенную яйцеклетку женщины из «Врагов времени».
– Постойте, выходит, вы украли у нее яйцеклетки? – возмутился я. – Так вот почему они так злы на вас?
– Наш эксперимент их не обрадовал, если ты это имеешь в виду. И да, мы взяли у этой женщины яйцеклетки. Но использовали сперму обычного мужчины. Это был анонимный донор.
– Вы убили ее? Ту женщину из «Врагов времени»?
Мелвин покачал головой:
– Нет, ей удалось сбежать.
У меня заколотилось сердце:
– Ее зовут Кэссиди?
– Откуда ты знаешь?
Если бы я стоял, то у меня подкосились бы ноги. Та женщина, которая пыталась вернуть меня на эту ветвь времени, была моей биологической матерью. Ничего удивительного, что она напомнила мне Кортни. И что там она сказала отцу? «Учитывая обстоятельства, я считаю, что имею право заботиться о его благополучии. Большее, чем когда-либо будет у тебя».
Для меня это было уже слишком, и я едва не попросил Мелвина замолчать. Но не стал – теперь мне не нравилось, как раньше, прятаться от правды.
– Похоже, я ее видел. Продолжайте!
– Целью проекта было смешать гены путешественников во времени и обычных людей и выяснить, какие способности проявятся у ребенка, и, если это произойдет, насколько он будет отличаться от других.
От его слов у меня перехватило дыхание. Вот и еще один недостающий кусочек головоломки встал на место.
– Полукровка… Франкенштейн, – еле слышно пробормотал я. Теперь мне все понятно. – А почему вы не создали больше таких, как я?
– Джексон, честно говоря, я не подозревал, что ты сможешь перемещаться во времени. Конечно, мы надеялись на это. Но нам достаточно было привести в этот мир человека, мозг которого работал бы так же, как у них. Путешественники во времени обладают потрясающей способностью запоминать информацию. И это меня интересовало гораздо больше, чем прыжки в прошлое или в будущее.
Ну да, можно подумать, что это как-то поможет мне.
– Но зачем нужен был эксперимент по созданию полукровок? Почему вы не сделали полную копию?
Мелвин медленно опустил голову:
– Это самый сложный момент и основная причина того, почему агенты «Бури» вынуждены вести постоянную и временами крайне тяжелую борьбу с «Врагами времени». Я, конечно, попытаюсь объяснить тебе, но ты можешь потерять доверие к нашей организации.
– Гм… его и так уже немного осталось, – заметил я. – Можете выкладывать мне все. Вряд ли что-то в состоянии ухудшить мое отношение к «Буре».
У Мелвина вытянулось лицо, но через мгновение он пришел в себя.
– «Враги времени» лишены возможности чувствовать. Они не знают, что такое страх, любовь или горе.
Я застонал и с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза.
– Вы правы, это звучит неубедительно. Получается, что «Враги времени» – отвратительные психопаты, а агенты «Бури» все как один – мать Тереза. Не так уж оригинально.
Вздохнув, Мелвин попытался пригладить непослушные седые волосы:
– Я не говорил, что они плохие. Все совсем не так. Из-за отсутствия эмоций они не видят в жизни ничего постоянного. Для меня, как и для большинства людей, потеря любимого – это страшное событие, потому что человек уходит, а мы не можем вернуться в то время, где он еще жив. В противном случае смерть уже не казалась бы мне такой страшной. Опасно то, что они перемещаются туда-сюда во времени и потенциально могут влиять на происходящие события. Это относится и к тебе, и к твоим экспериментам со временем. Но самая большая угроза таится не в их способностях, а в том, что, принимая решения, они не руководствуются принципами гуманности.
Что ж… Я могу вернуться в прошлое и увидеть Кортни в любой момент, когда мне этого хочется, но от этого мое отношение к ее смерти не изменилось. Может быть, я даже сильнее грушу по ней. Я настолько увлекся объяснениями доктора Мелвина, что совсем забыл, что держу его в заложниках под дулом пистолета.
– Никто из них не показался мне плохим. Они даже извинились за… за то, что еще не случилось… и уже никогда не случится, – твердо сказал я.
Теперь уже Мелвин смотрел на меня по-другому. В его глазах я был учеником, а он – учителем.
– Вот почему это так сложно объяснить. И в нашем мире много людей, похожих на них. Не настоящих «Врагов времени», а тех, кто принимает решения, руководствуясь логикой, и идет только на обдуманный риск.
– Но и в этом нет ничего плохого.
Брови доктора Мелвина поползли вверх:
– В самом деле? Тогда подумай о войне. Всегда, в любой стране, есть человек – мужчина или женщина, – который несет ответственность и готов отправить в бой солдат: молодых парней, которых разлучают с их девушками, и мужчин, которых дома ждут жены и дети. И тот, кто готов рискнуть их жизнями, поступает обдуманно. Взвешивает, стоит ли пожертвовать десятками жизней ради спасения тысяч. В нашем мире без таких людей не обойтись, но только представь, что будет, если мы все станем похожи на них!
Я чувствовал, что мои плечи все ниже опускаются под тяжестью его слов.
– Как вы считаете, меня тоже ждут эти изменения? Но ведь я был абсолютно нормальным до восемнадцати лет. Что, если я и дальше буду меняться и в итоге стану таким, как они?
Мелвин слегка улыбнулся:
– Джексон, я знал тебя еще до твоего рождения. Ты никогда не смог бы послать людей на смерть, сколько бы жизней это ни спасло. Их методы основаны на математическом расчете, а твои идут от сердца, хотя иногда ты действуешь импульсивно. Это замечательная черта, но в ней твоя слабость.
– Они считают это слабостью или вы? – поинтересовался я.
– И я, и они, – не задумываясь ответил Мелвин. – У нас, докторов, внутри тоже постоянно идет эта борьба. Есть ситуации, когда приходится забыть о сочувствии к пациенту и руководствоваться только медицинскими показаниями, чтобы поставить диагноз или назначить лечение. А бывают моменты, когда очень полезно установить эмоциональную связь с пациентом. Сложно только вовремя успеть отделить одно от другого.
Я успел заметить промелькнувшую в его глазах грусть.
– Как в случае с Кортни? Вы пытались продлить ей жизнь дольше, чем следовало бы?
– Она очень страдала от боли. Я знал об этом, но все равно не хотел сдаваться. – Его глаза затуманились, но остались сухими. – Я до сих пор сомневаюсь, правильно ли действовал тогда. Видимо, она начала меняться раньше, чем ты. И вот, сегодня с ней все в порядке, а через месяц весь мозг уже изъеден опухолями, и оперировать поздно. Я ведь даже предположить не мог, что такое случится, – он вздохнул и уставился куда-то вдаль. – Лучшие онкологи и нейрохирурги со всего мира по нашей просьбе изучали дело Кортни. Но современная медицина оказалась не в состоянии помочь ей.
– То есть она могла бы стать такой, как я, если бы не заболела?
– Да, – ответил он. – Джексон, я сомневаюсь, что мои ответы помогут тебе, а не сделают еще более несчастным.
– Я хотел это услышать, – я покачал головой и принялся разглядывать свои руки. – А теперь мне кажется, что все мои связи разрушены… в том числе и с отцом, ведь я всего лишь часть эксперимента.
Эти слова вырвались у меня неосознанно. Хорошо, что со мной в номере был только Мелвин. В две тысячи седьмом году отец рассказал мне, что мы с Кортни были для него заданием, а я так хотел оставаться его сыном.
– Я не знаю, какие еще доводы привести. Поверь мне, что твой отец борется за правое дело.
Я вспомнил слова Маршалла, которые он произнес в две тысячи седьмом году, стоя над телом Харольда: «Он – один из выводка доктора Людвига».
– А кто такой доктор Людвиг? – спросил я.
Брови Мелвина поползли вверх:
– Ученый, как и я, который так же увлечен исследованиями мозга людей, способных перемещаться во времени. Только он создает чистокровных путешественников. И не оригиналы, а копии.
– Вы говорите о клонировании? – спросил я.
– Что-то в этом роде. И о генетической мутации.
Я представил себе двойников Харольда, Кэссиди и парня с отпечатком каблука на лице, стоящих рядами в гигантских инкубаторах. Как страшно!
– Постойте, я ведь не клон, правда?
Мелвин энергично затряс головой:
– Вовсе нет. Вы с сестрой появились на свет так же, как многие дети. К этой процедуре прибегают женщины, когда не могут сами зачать ребенка.
Я вздохнул с облегчением. Конечно, нет ничего хорошего в том, что я родился в результате научного эксперимента. Но вряд ли я был готов принять тот факт, что меня создал робот-автомат, – как ни странно, вполне успешно – и при этом сохранить рассудок.
– И где же этот доктор Людвиг? Неужели «Буря» не хочет разделаться с ним или как-то помешать его деятельности? Нельзя допустить, чтобы он занимался клонированием людей. Постойте… он ведь, в отличие от вас, не на стороне ЦРУ?
– Нет, доктор Людвиг не на нашей стороне, – твердо ответил Мелвин. – И он мертв.
– Неужели до него уже добрались? – удивился я.
– Да, можно и так сказать.
Я узнал от Мелвина все, что хотел. Теперь все части головоломки заняли свои места, но я чувствовал, что по-прежнему не могу доверять ни отцу, ни «Врагам времени». Может быть, они так рассержены из-за того, что Мелвин украл яйцеклетки той женщины. Это было бы вполне логично.
Я знал, что мы с Кортни не были безразличны доктору Мелвину. Я уже достаточно хорошо научился читать по лицам, чтобы видеть это, но, к сожалению, не он тут командовал. Главным был шеф Маршалл, и поэтому я не мог доверять Мелвину. Но пока я решил не думать об этом, потому что доктор пристально смотрел на меня и я испугался, что он читает мои мысли. Сегодня я уже получил нужный мне ответ от Адама. У меня есть возможность выбрать одну из сторон, не продавая душу.
– Хорошо, скажите честно, шеф Маршалл где-то поблизости? Я хотел бы поговорить с ним наедине.
Лицо доктора Мелвина напряглось, но он кивнул и достал телефон.
– Схожу проверю, как там мои друзья. Пусть он найдет меня, когда будет готов к разговору, – сказал я, выходя из номера.
Пока я шел к бассейну, Адам прислал мне сообщение, которое гласило: «Ты сможешь поблагодарить меня позже».
Смысл этих слов стал мне ясен, лишь когда Холли, едва завидев меня, подпрыгнула и бросилась мне на шею. Они с Адамом сидели в шезлонгах, которые стояли вплотную друг к другу. Прямо поверх купальника Холли надела платье, которое было на ней утром. Я не сомневался, что мои друзья не станут купаться и развлекаться, пока я веду с доктором Мелвином беседу, которая изменит всю мою жизнь.
– Мне так жаль, – прошептала Холли. – Адам мне все рассказал.
Я обнял Холли и взглянул через ее плечо на Адама, надеясь пообщаться с ним без слов. Он поднял брови, как будто хотел сказать: не тупи.
Мне пришлось поломать голову, пока я пытался понять, что же все-таки теперь знает Холли, и в итоге придумал несколько вариантов. Скорее всего, Адам сообщил ей, что я – приемный ребенок и мы выяснили это, прочитав информацию на жестком диске. Этим можно было объяснить и мой побег. Конечно, все это звучит надуманно, но Холли вполне могла поверить.
– Как тебе удается спокойно относиться к моим связям с государственными организациями? – спросил я у нее.
Она слегка рассмеялась, и мы сели на шезлонг лицом друг к другу.
– Обещай, что ты не разозлишься, и я расскажу тебе кое-что.
Я улыбнулся:
– Сомневаюсь, что я вообще могу на тебя злиться.
– У меня весь дневник исписан различными теориями о тебе, и сын агента ЦРУ – это не самое страшное по сравнению с тем, что я себе напридумывала.
– Что, например? – хором спросили мы с Адамом.
Я и не подозревал, что Холли ведет дневник.
– Гм… ну, я предполагала, что вы воруете деньги. Думала, что Адам помогает тебе взламывать компьютерную сеть иностранных банков. Потом, конечно, я решила, что ты состоишь в какой-нибудь банде.
– Ну да, конечно, – согласился я. – А как Адам мог быть в этом замешан?
Холли наклонилась ко мне. На ее лице был написан такой восторг, что я по-настоящему испугался. Похоже, она не смогла оставить мечты о шпионаже в детстве.
– Адам мог делать для тебя фальшивые документы. Например, если ты собирался нанять нелегальных иммигрантов для своего строительного бизнеса, и им нужны были бы удостоверения личности. Он ведь мастер подделок!
А какие у него получаются жетоны агентов ФБР!
– Холли, почему же тогда ты продолжаешь встречаться с Джексоном? – удивился Адам.
Она покачала головой и улыбнулась:
– Боже мой, ты даже не представляешь, как часто я задавала себе этот вопрос.
Я наклонился к ней и поцеловал в губы.
– Я тебя не виню.
– Кстати, неплохая идея по поводу банды, – заметил Адам. – У нас могло бы неплохо получиться!
Холли рассмеялась:
– То, что Адам – тайный агент ЦРУ, меня почти не смущает, а вот ты… У нас в классе почти никто не сомневается, что он станет или очень крутым разработчиком программного обеспечения, или взломщиком секретных кодов в каком-нибудь государственном учреждении. Честно говоря, я думала, что он уже работает на кого-нибудь. Днем изображает обычного ученика выпускного класса, а по ночам…
Адам злобно хмыкнул, как бы в подтверждение этой идеи:
– Хотел бы я драться, как Джексон. Вот это было бы круто!
– Я научу тебя когда-нибудь.
– И меня тоже, или я всем расскажу твои секреты! – Холли встала и подняла с земли сумочку. – Пойду принесу нам всем что-нибудь перекусить.
Я проводил ее взглядом до бара, где, по-прежнему наблюдая за нами, сидели отец и Фриман, и лишь потом спросил у Адама:
– Что ты рассказал ей?
– Помимо того, что мы работаем в ЦРУ? Только историю о том, что ты – не сын своего отца. Я решил, что она поведется на это, особенно если я представлю его настоящим подонком.
– Ну так… тебе удалось найти информацию по проекту «Аксель»? – поинтересовался я. Мой друг опустил глаза и кивнул. – Неприятная история вышла, да?
– Да, – со вздохом согласился он.
– Мне очень жаль, что я втянул тебя в это… Что они сделали, чтобы заставить тебя говорить? – поинтересовался я.
Адам побледнел:
– Начали с угроз моей семьи, тебе и Холли, а потом твой отец взял инициативу в свои руки и сказал, что привезет меня сюда и я смогу убедиться, что с вами все в порядке. Нельзя сказать, что он церемонился со мной, но, по крайней мере, не угрожал, как те, другие.
Холли принесла нам поесть, но тут я увидел шефа Маршалла, который направлялся к отцу.
– Оставьте мне немного начос, ладно? У меня еще один… разговор.
Холли кивнула, провожая меня взглядом. Я шел к человеку, который во время нашей последней встречи чуть не задушил меня.
Что ж, разговор обещает быть интересным!
Остановившись прямо напротив Маршалла, я постарался выглядеть невозмутимо и придал лицу решительное выражение – в точности, как перед игрой в бейсбол. Мне пришлось немного вытянуть шею, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.
– Не возражаете, если мы немного побеседуем?
Его лицо было холодным и отстраненным как всегда:
– Нисколько.
Отец попытался пойти за нами, но я развернулся и выставил вперед руку:
– Это только наше дело: мое и шефа Маршалла.
Казалось, отец будет возражать, но он быстро сдался, и это только усилило мои подозрения. Я повернулся к Маршаллу:
– Никаких микрофонов и раций!
После минутного колебания он вынул из уха небольшое пластмассовое устройство и, бросив на землю, растоптал. Потом снял часы и протянул их отцу.
Я повел Маршалла на задний двор отеля, в самый дальний его угол. Отец или Фриман, скорее всего, уже оборудовали мой номер прослушивающим устройством. Набрав в грудь воздуха, я постарался, чтобы мои слова прозвучали твердо:
