Текст книги "Буря"
Автор книги: Джулия Кросс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)
Глава десятая
Я резко открыл глаза и увидел, как три капли крови упали в белоснежную раковину. Кто-то протянул руку и сунул мне под нос бумажное полотенце. Кровь из носа – еще одно доказательство того, что это время стало моим настоящим. Я сейчас на моей новой основной базе.
Но что-то изменилось. Отправляясь в прошлое, я был в туалете один. Если бы я знал формулу Адама, то смог бы вычислить, как долго простоял здесь, прислонившись к стене, в полной отключке.
– Вот, сынок, возьми. Зажми этим нос, – произнес мне в ухо низкий голос.
Позади меня стоял высокий и лысый темнокожий мужчина.
– Спасибо, – поблагодарил я, и на какое-то мгновение по его взгляду мне показалось, что я ему знаком. Но у меня в голове была такая путаница, что я задумался над этим, лишь когда он исчез.
Через минуту кровь остановилась, и, вымыв руки, я вернулся в зал.
Официантка уже принесла кофе. Это была та же девушка, которая поздоровалась со мной, когда я направлялся в туалет. Вот черт. То же место и то же время.
Она улыбнулась, когда я проскользнул на свой диванчик:
– Готовы сделать заказ?
Не задумываясь, я ткнул пальцем в первую строку на левой странице меню:
– Я буду вот это.
– Лосось на гриле с сезонными овощами?
Я пожал плечами и кивнул. Она уже отвернулась и собралась уходить, когда я вдруг вспомнил:
– Постойте! Я забыл спросить… у вас есть сегодняшняя газета?
Проверять было бессмысленно, и все же я хотел это сделать.
– Конечно, я сейчас принесу.
Постукивая пальцами по столу, я ждал ответа, который знал заранее. Официантка положила газету на стол передо мной. Прочитав под заголовком «сентябрь две тысячи седьмого года», я застонал.
Все время одно и то же. Уже восемнадцать раз. Было уже восемь часов тридцать минут вечера. Прошла всего пара минут, вот и все.
Я еще никогда не задерживался в прошлом так надолго.
– У вас все в порядке? – спросила официантка.
– Извините, я расстроился из-за того, что последнее представление… – я замялся и бросил взгляд на заголовки. – Мюзикл «Энни» отменен, а мне так нравится песня «Тягостная жизнь у нас».
Официантка переминалась с ноги на ногу, накручивая на палец выбившуюся из прически прядь волос.
– Да… Гм… ваш ужин будет готов через несколько минут.
У меня в голове снова зазвучал голос Адама, и я достал из сумки дневник. Раньше это казалось мне забавным и напоминало небольшое приключение. Но с каждой несостоявшейся попыткой спасти Холли, слова Адама приобретали все большее значение.
«– Ты должен записывать все почти поминутно.
– Почему?
– Прежде всего, чтобы помнить, сколько тебе действительно лет. Во-вторых, чтобы знать, изменил ли ты что-нибудь. И в-третьих, на случай, если ты что-то забудешь».
Я ничего не менял. Никогда. Но все равно продолжал вести записи, придерживаясь плана, который был еще одной гениальной идеей Адама. Когда он написал его впервые, практически не напрягаясь, словно речь шла о списке вещей в лагерь, я хохотал как сумасшедший. Но дело в том, что большинство из предложенных им пунктов невозможно было применить к моим перемещениям во времени, пусть даже на два дня назад. Поэтому я никогда не воспринимал его всерьез. Сейчас все было по-другому.
Краткая памятка действий (по степени важности) при перемещениях во времени:
Шаг 1: определить дату и время суток
9 сентября 2007 года, 20 часов 30 минут
Шаг 2: сколько минут проведено в прошлом во время последнего перемещения
(1 июля 2004 года), 165 минут
Шаг 3: определить свой возраст в текущем году, а также возраст членов семьи и друзей
Джексон Майер (это я, только на два года моложе): 17 лет
Кевин Майер: 42 года
Адам Силверман: 16 лет
Холли Флинн: 17 лет
Кортни Майер: нет в живых
Шаг 4: разработать легенду для себя или притвориться кем-то другим
(можно изменить при необходимости).
Я (тот который моложе) должен находиться в Испании до декабря. Так как вероятность нашей случайной встречи очень мала, я притворюсь, что я – это я в семнадцать лет. Потребуется только в случае общения с кем-то из знакомых.
Шаг 5: вспомнить базовую информацию о текущем годе
(происходящие события, развитие техники и т. п.)
Упоминание того, что Джон и Кейт поссорятся и это приведет к прекращению съемок сериала «Джон и Кейт плюс восемь» может вызвать всеобщую панику. Спрятать мобильный телефон и никому его не показывать.
Я снова перебрал в уме все произошедшие со мной события, стараясь как-то упорядочить их. Совершив прыжок из две тысячи девятого года, я оказался в две тысячи седьмом. Было около шести утра девятого сентября. Сейчас уже почти девять вечера, но мои попытки вернуться в будущее продолжались не менее трех дней. Пока я нахожусь в другом месте, время на основной базе течет очень медленно. А вот ощущение смертельной болезни (гриппа или еще чего-то подобного) я испытываю впервые. И плохо мне только в этом году – возможно, потому что я в ужасе от того, что застрял здесь. Вот такая у меня карма! Или меня довели до этого многочисленные перемещения во времени, от которых у меня плавится мозг?
– Джексон Майер! Неужели это ты! – Женский голос над ухом вырвал меня из заторможенного состояния.
Подняв глаза, я увидел мою любимую школьную учительницу испанского.
– Мисс Рамзи, как поживаете?
– Отлично! Но я считала, что ты пробудешь в Испании весь семестр?
В этот момент мне пришлось напомнить себе, кем я сейчас являюсь.
В НАСТОЯЩИЙ МОМЕНТ мне семнадцать лет и я ученик выпускного класса, который должен был весь этот семестр провести в Испании, но в будний день вечером оказался в ресторане на Манхэттене в одиночестве.
– Я вернулся раньше.
Она села на диванчик напротив меня:
– Глазам не верю, как сильно ты повзрослел всего за одно лето!
Я нервно рассмеялся:
– В стране святого Мигеля быстро становишься мужчиной.
Мисс Рамзи расхохоталась, и ее очки с толстыми стеклами сползли на кончик носа:
– Надеюсь, тебе удалось перепробовать все испанское вино?
– Конечно, я выпивал по бутылке в день.
Она снова рассмеялась:
– Не обманывай меня. Итак… когда я снова увижу тебя в школе?
Я знал, что одна эта идея заставит меня скривиться от отвращения, поэтому постарался контролировать выражение лица. Я ни за какие коврижки больше не вернусь в школу!
– Даже не знаю. Я обдумываю, не сдать ли мне сразу все экзамены. Что-то я устал от школьной обстановки, – ответил я. Официантка поставила передо мной еду, и, взяв вилку, я воткнул ее в стебель спаржи. – Честно говоря, я поставил отцу ультиматум: государственная школа или экзамены на диплом об образовании. И он склоняется ко второму варианту.
– Государственная школа – это не так уж плохо. Я посещала одну из них, и посмотри, что из этого вышло.
– Так я отцу и сказал, – сообщил я и перевел взгляд на тарелку с едой.
– Ты выглядишь немного грустным. С тобой все в порядке?
Я кивнул:
– Это всего лишь разница во времени. Я вернулся всего несколько часов назад, и для меня сейчас еще два часа ночи.
Это было недалеко от правды: если говорить о времени, я не спал уже почти двое суток. Но на новой основной базе прошло всего лишь несколько часов.
Как же меня угораздило сюда попасть!
– Сочувствую тебе. Ладно… мне пора на свидание, – мисс Рамзи кивнула в сторону мужчины, который сидел за столом в одиночестве и разглядывал свои зубы в отражении в ложке. – Больше ни за что не буду знакомиться по Интернету.
– Вы всегда можете притвориться, что у вас болит живот… или тошнит.
Она улыбнулась и собралась уходить:
– Береги себя, Джексон.
Я улыбался, пока мисс Рамзи не повернулась ко мне спиной, а потом перевел взгляд на дневник, который по-прежнему лежал передо мной. Погрузившись в подробности моего последнего прыжка в прошлое, я настолько увлекся записями, что даже не заметил, как подошла официантка. Она стояла напротив меня и стучала по полу носком туфли.
– Простите, вы что-то сказали?
– Вам что-то не нравится?
Я посмотрел на тарелку с остывшим лососем. Запах рыбы показался мне отвратительным.
– Нет, все в порядке. Счет, пожалуйста.
Она положила передо мной лист бумаги.
– Упаковать вам с собой?
– Гм… нет, спасибо.
Девушка взяла тарелку и удалилась. Если учесть, что моя голова была забита размышлениями о прыжках во времени, предложение забрать с собой оставшуюся еду имело совсем иной смысл. Похожими глупыми идеями мы с Адамом обычно обменивались, играя в «Героя гитары» и попивая «Краун Ройал». Обычно я выдвигал какую-нибудь мысль, а Адам развивал ее до такой степени, что мой мозг был не в состоянии воспринимать.
Этот вопрос тоже мог бы прозвучать тогда: если я вернусь в две тысячи девятый год и возьму с собой коробку еды из этого кафе, не испортится ли рыба? Или, если переместиться назад, не исчезнет ли она из коробки? Ведь, строго говоря, тогда этой рыбы еще не было? Может ли живое существо отправиться в прошлое до своего рождения?
Затем, если у нас с Адамом была такая возможность, мы проверяли свои догадки.
Мы старались строить планы так, чтобы Холли или мой отец ничего не заподозрили, а это было очень сложно. Холли всегда чувствовала, если я чего-то не договаривал или пытался обвести ее вокруг пальца. Но сейчас я готов был отдать все, чтобы вернуться в то время! Даже если бы мне снова пришлось терпеть ее крики или часами стоять под запертой дверью.
Официантка уже возвращалась. Достав из бумажника кредитную карточку, я положил ее на край стола и принялся перелистывать страницы дневника, пытаясь найти зацепку, которая помогла бы мне составить план дальнейших действий. Хотя бы какой-нибудь. Мои пальцы замерли на странице с надписью «13 января 2003 года» наверху. Забрав кредитку, официантка ушла, а я по-прежнему смотрел на слова, которые сам когда-то написал.
«Мне кажется, отец работает на ЦРУ!»
Достаточно было вспомнить, как глаза отца сверкали гневом и его пальцы сжимали мне горло, и я ощутил сильный прилив адреналина. Я как будто снова вернулся к жизни. Он никогда не говорил, что работает в ЦРУ. Но его поведение в тот момент это подтверждало. О Центральном разведывательном управлении я знал лишь то, что показывают в голливудских фильмах. Тем не менее этого было достаточно. Агент ЦРУ (или бывший агент) должен был следить за мной и Кортни, когда мы шли в школу утром тринадцатого января две тысячи третьего года. Не могу объяснить, почему именно это привлекло мое внимание, но желание увидеть человека, чей голос я тогда слышал из динамика телефона, казалось мне достаточной причиной для прыжка. Честно говоря, большинство моих поступков за последние два дня были вызваны чем угодно, но только не логикой. Я активно болтался во времени (в буквальном смысле этого слова), в поисках чего-то конкретного, за что можно было бы ухватиться. Мне нужны были факты и ответы на мои вопросы. Закрыв глаза, я вспомнил один день четыре года назад.
Глава одиннадцатая
Понедельник, 13 января 2003 года,
07 часов 35 минут
Солнце снова ослепительно сияло, но на этот раз дул ледяной ветер и у меня тут же замерзли кончики ушей. Я стоял около кафе в нескольких кварталах от своего дома. Дверь открылась, и, словно приглашая меня войти, наружу вырвался поток теплого воздуха. Я нырнул внутрь и тут же схватил утреннюю газету с пустого столика. Убедившись, что я оказался в нужном мне дне, я почувствовал небольшое удовлетворение. Для разнообразия приятно иногда знать, в каком времени очутился.
Я чувствовал поразительную легкость в ногах. Устроившись на стуле, я положил голову на стол. Несколько глубоких вздохов – и я поднял глаза и оглядел зал.
Вот только я не знал, что именно ищу, – в этом заключалась единственная проблема. Разве важно, работает мой отец на ЦРУ или нет? Хотя… если задуматься… это может объяснить, почему в то утро разъяренные парни ворвались в комнату Холли в общежитии? От мысли, что мой отец мог иметь отношение к тому, что случилось с Холли, меня затошнило. Мне совершенно не хотелось винить себя в происшедшем, но и возлагать ответственность на отца тоже было неприятно. И все же, если на минуту начать мыслить логически (или здраво), существовало лишь несколько версий, которые могли объяснить все случившееся. Я заставил себя остаться на месте и обдумать их все вместо того, чтобы, повинуясь импульсу, совершать безумные поступки… Хотя они все равно ничего бы не изменили, ведь я не был на основной базе. Нужно постараться выбросить эту мысль из головы и забыть о ней… хотя бы на время. Я нашел обрывок бумаги и ручку, чтобы письменно изложить все версии, хотя понимал, что, возвращаясь назад, не смогу забрать записи с собой – это было невозможно. Но увидеть собственные мысли на бумаге было бы полезным.
1. Мой отец занимает пост генерального директора фармацевтической компании, втайне владеет приемами нападения и самозащиты и беспокоится о безопасности собственных детей так сильно, что это уже похоже на паранойю. Он нанимает – не знаю точно, кого именно, – но, возможно, перенесшего ранение бывшего агента ЦРУ, который должен везде следовать за детьми. Но как объяснить, что ему самому удавалось следить за нами так осторожно, что мы с Кортни этого не замечали?
2. Мой отец действительно агент ЦРУ, а его работа – это прикрытие. Но в целом он хороший человек, и не его вина, что двое парней с пушками решили угрожать мне – единственному оставшемуся в живых члену его семьи, потому что он не выдал им секретный код, с помощью которого, попади он не в те руки, можно запустить ядерные ракеты по всему миру. Отец забыл предупредить меня, что я должен остерегаться тех парней. Или, возможно, они первые до него добрались… в две тысячи девятом году. Но как я могу выяснить это, не имея возможности вернуться?
3. Мой отец действительно работает на ЦРУ. Он шпион, и ему удалось выяснить, что в две тысячи девятом году я буду путешествовать во времени. И тогда он решил, что я, как и любой связанный со мной человек, представляю угрозу национальной (или всемирной) безопасности и, чтобы уберечь мир от гибели, меня нужно изолировать (или убить).
4. И последняя версия: возможно, он действительно агент ЦРУ и, зная о странных способностях своего сына, осознает, что несколько раз в год ему нужно делать сканирование мозга. И в конечном счете он превратится в лабораторную крысу ученых из государственных организаций. Или его продадут русским шпионам.
Хорошо, согласен – эти мои теории больше похожи на сюжеты из второсортных фильмов, собирающих самую большую кассу летом, но если говорить серьезно… Какой-то агент ЦРУ (или потерявший в бою ногу бывший агент ЦРУ) следил за мной и моей сестрой-близняшкой, когда нам было по двенадцать лет. Так что мои предположения небеспочвенны! И даже если у версий со второй по четвертую менее одного процента вероятности, это исключает возможность поинтересоваться у отца в две тысячи седьмом году, чем он в действительности зарабатывает на жизнь.
Хотя, после того как он чуть не задушил меня, я решил больше не пытаться выяснять у него что-то наедине.
С трудом переставляя ноги, я подошел к прилавку, чтобы заказать кофе. Нужно придумать, как проследить за тем парнем, которого отец нанял шпионить за мной и Кортни.
– Большую чашку обычного кофе.
Мужчина за стойкой кивнул и взял деньги, а я принялся ждать.
– Маленькую чашку горячего шоколада с обезжиренным молоком и взбитыми сливками, – раздался голос у меня за спиной.
Услышав его, я тут же поднял голову, схватил протянутый мне кофе и резко обернулся. Как только она заговорила, я уже знал, что моим планам выследить практически неуловимого агента Фримана не суждено осуществиться. Не в этот раз, когда мне отчаянно захотелось снова поговорить с сестрой.
Но как это сделать? Заманить ее куда-нибудь так, чтобы агент Фриман не увидел меня? А что, если у меня получится, но он все же последует за нами? Тогда мне повезет, и я увижу его, а поскольку все события здесь никак не повлияют на будущее… Какая разница, увидит ли он меня? Главное, что я смогу какое-то время побыть с Кортни наедине!
И тут меня осенило: отец ведь когда-то придумал для нас совершенно дурацкий пароль! Мы с Кортни закатывали глаза при каждом упоминании о нем, и в старшей школе заявили, что от него нужно отказаться. «Ни при каких условиях нельзя следовать за человеком, если он не знает пароль!» – твердил отец ежедневно с того момента, как мы с Кортни начали ходить в детский сад.
Это было похоже на неудачную социальную рекламу и повторялось день за днем. Вот еще один пример отцовской паранойи, выражавшейся в чрезмерной опеке, но до сих пор я не замечал этого. А вот сегодня этот пароль может сыграть мне хорошую службу.
Я оглянулся и посмотрел на сестру, которой сейчас было двенадцать. На ней была ярко-зеленая вязаная шапка и варежки в тон, из-под белой лыжной куртки торчала школьная юбка. Щеки Кортни раскраснелись от холода, и она еще выглядела здоровой и полной сил. Когда она протянула парню за кассой кредитку, я быстро прошел мимо и бросил ей:
– Бери карту из колоды.
Кортни подпрыгнула и уронила кошелек на стойку. Потом она посмотрела мне в лицо. Четкая инструкция, которая нас очень раздражала, требовала слушаться любого, кто произнесет эти слова. Но мы ни разу не слышали их от незнакомого человека. По-моему, тогда я считал, что это всего лишь шутка. Кортни относилась серьезнее к требованию отца. Она стеснялась говорить об этом с друзьями, но вела себя более ответственно.
Я встал рядом и посмотрел ей прямо в глаза:
– Я никого тебе не напоминаю?
Мне казалось, что ее взгляд обжигает мое лицо, а потом она прошептала:
– Ты чем-то похож на моего брата.
Я не смог сдержать улыбку:
– Хочешь услышать невероятную историю?
– Давай, – медленно произнесла она.
– Я не могу в это поверить, – пробормотала она, кажется, уже в двадцатый раз. – Получается, ты уже разговаривал со мной раньше? Сколько раз?
– Всего один.
Кортни удалось незаметно выскользнуть из школы между классным часом и первым уроком, и мы зашли в маленький книжный магазинчик за углом. Я рассказал ей ту же историю, что и в прошлый раз. Она была права: это действительно похоже на «День сурка».
Я не мог сдержаться и крутил головой по сторонам, пытаясь увидеть хитрого шпиона – агента Фримана, но его пока не было видно.
– Если ты знал, куда направляешься, почему не захватил пальто? – поинтересовалась сестра.
Я выкатил на нее глаза:
– Какая ты смешная! Мне некогда было упаковать вещи!
Кортни качнулась на каблуках и прислонилась к стеллажу с книгами.
– А сколько уже прошло времени с тех пор, как ты покинул будущее? Я имею в виду две тысячи девятый год.
– Точно не знаю, но, мне кажется, уже целая вечность. Хочешь, мы куда-нибудь сходим вместе?
Чтобы вынудить агента Фримана последовать за нами.
– Конечно, но сначала нужно купить тебе пальто. Не стоит расхаживать с короткими рукавами, когда на улице всего десять градусов.
– Двенадцатилетняя девочка с кредиткой – это так опасно, – улыбнулся я.
Кортни фыркнула, и мы вышли из магазина на холод. Кортни в этом возрасте была совсем не такой, как я ее помнил. Мы всегда с ней ладили, но сейчас она казалась мне особенно жизнерадостной и милой. Повзрослевшая, но пока еще маленькая девочка с богатым воображением. Именно поэтому я мог рассказать ей мою похожую на бред историю, и она в нее поверила. Дети вообще гораздо восприимчивее взрослых, но их доверчивость тоже имеет предел. И все же Кортни видела меня насквозь и знала, что я не лгу.
В универмаге она расплатилась кредитной карточкой за мое новое пальто, а потом мы задумались, чем заняться дальше.
– Как ты это делаешь? Я имею в виду твои прыжки во времени? – спросила она.
Мы зашли в Метрополитен-музей и смешались с толпой туристов.
– Я не знаю, как объяснить, что происходит в этот момент. Как, например, описать процесс дыхания?
– Как ты думаешь, у меня получилось бы?
Я отвел взгляд от ее лица:
– Хороший вопрос. Давай, попробуй.
Она улыбнулась и покачала головой:
– Может быть, расскажешь, появятся ли у меня в будущем какие-нибудь необычные способности? Я должна морально быть готовой к этому.
Я заколебался, чувствуя, что, как и в прошлый раз, меня охватывает сильное горе, но справился с собой и не отвел взгляда, размышляя над ответом. Наш разговор вряд ли продлится очень долго. Кто-нибудь скоро хватится ее.
– Извини, я не могу нарушать этические правила путешественника во времени. Или меня исключат из этого клуба, – ответил я и вздохнул с облегчением – Кортни не заметила, что я ушел от ответа.
– Черт! Значит, дело в маме, да? – произнесла она, словно это был уже известный факт. – Мы ведь не замечали у папы никаких странностей. Для таких способностей нужен особый родитель.
– Или цистерна токсичных отходов, – добавил я.
Кортни захихикала и покачала головой:
– Что-то я в этом сомневаюсь.
Мы с Адамом, строя наши теории, пару раз говорили о генетике. Например, в тот момент, когда мне привиделась маленькая Кортни, стоящая в одиночестве возле зоопарка. Но мы так ни до чего и не додумались и, естественно, не сделали никаких выводов. Мы разработали отличный план, как украсть мои медицинские записи, но реализовать его так и не удалось, потому что я застрял в две тысячи седьмом году. И нас интересовала моя карта, а не моей матери.
Мы с Кортни совсем не знали ее. Она умерла от осложнений всего через несколько дней после родов. Отец не хотел говорить о ней, поэтому, когда мне исполнилось лет семь или восемь, я перестал спрашивать. Как можно мечтать о матери, когда у тебя ее никогда не было? Я ведь не знал, как это бывает по-другому.
Я остановился, и Кортни повернулась ко мне.
– Ты считаешь, дело в маме? – переспросил я.
Но даже если бы я захотел взглянуть на ее медицинскую карту, где ее найти? Мамы уже так давно нет в живых. Кроме того, подобные документы не так просто украсть.
Кортни пожала плечами и спросила:
– Может быть, именно поэтому доктор Мелвин постоянно сканирует наши головы?
Не знаю, отчего – из-за догадки Кортни или от нехватки сна и еды, но у меня внезапно закружилась голова, и я почувствовал себя хуже, чем несколько часов назад.
– Мне нужно присесть.
Она потащила меня за руку к скамейке.
– Ты такой бледный! С тобой все в порядке?
Капли пота выступили у меня на шее и стали стекать за воротник рубашки.
– Я просто… устал.
Я лег на скамейку, вытянулся и закрыл глаза. Кортни провела рукой по моему лбу, стирая холодный пот. Мне нужно вернуться в две тысячи седьмой год, пока я не потерял сознание или не случилось что-нибудь более серьезное, что потребует медицинского вмешательства. Это было бы забавно! Но где же, черт возьми, агент Фриман? Этот прыжок окажется бессмысленным, если я так и не увижу его.
Я открыл глаза и прикоснулся к щеке Кортни:
– Боюсь, мне не следует дольше здесь оставаться. Хорошо?
У нее в глазах стояли слезы:
– Я ведь не буду этого помнить, да? Когда ты вернешься в две тысячи седьмой год, я тут же обо всем забуду?
У меня свело горло, и, стараясь сдержать слезы, я выдавил из себя:
– Мне так не кажется.
Она кивнула:
– Как будто я видела сон наяву, да?
– Вот именно. Обычно так бывает, когда не хочешь смотреть в лицо реальному миру. – Я медленно поднялся на ноги, и она поддержала меня за талию.
– Кортни, я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя, даже если никогда не признаюсь тебе в этом, – прошептала она.
Я почувствовал, что сделал шаг назад, хотя и не хотел этого. Только что сестра обнимала меня, и вдруг вместо тепла ее тела я ощутил холод.
Кортни была очень храброй и никогда не бросила бы истекающую кровью Холли одну. Моя сестра всегда поступала правильно. И если благородство чего-то стоит, то это я должен был умереть и лежать сейчас в земле, а не Кортни. Но из нас двоих, близнецов, я не только все еще жив, но и обладаю особыми способностями и могу путешествовать во времени.
В тот момент, когда свет вокруг меня уже почти померк, я увидел невысокого коренастого молодого человека приблизительно моего возраста, который приближался к Холли сзади, а за ним бежал мой отец. Я постарался запомнить его лицо и не отводил взгляд, пока это было возможно.
– Вот она! – услышал я крик этого парня.
– Не стреляйте! – взвизгнула Кортни, а потом они все исчезли. Или я исчез. И снова направился в свое чистилище.
