Текст книги "Сказки английских писателей"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Редьярд Джозеф Киплинг,Уильям Теккерей,Алан Александр Милн,Эдит Несбит,Джеймс Барри,Элеонор (Элинор) Фарджон,Кеннет Грэм,Джордж МакДональд,Роберт Стивенсон,Эндрю Лэнг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 36 страниц)

– Сядь и пододвинь ко мне свой стул, – сказал Святой Георгий. – Мне нравятся люди, которые горой стоят за друзей, и я уверен, что у дракона есть свои положительные черты, раз у него такой друг, как ты. Но вопрос не в этом. Весь вечер я слушал с жестокой болью в сердце рассказы о его бесчинствах и злодеяниях: возможно, рассказы эти были чуть приукрашены и не всегда достаточно достоверны, но в общем и целом это вполне солидный перечень его черных дел. История учит нас, что даже отъявленные негодяи нередко обладают добродетелями, и я боюсь, что твоего благовоспитанного, просвещенного друга, несмотря на все те качества, которые заслужили ему (и вполне справедливо) твое уважение, следует как можно быстрее умертвить.

– И ты поверил всем небылицам, что тебе тут наплели! – нетерпеливо вскричал Мальчик. – Да в нашей деревне каждый что ни скажет, то соврет, мы славимся этим на всю округу. Кого хочешь спроси. Ты в наших краях недавно, не то прослышал бы уже об этом. Бой – вот что им нужно, и больше ничего. Их хлебом не корми – дай поглазеть на драку. Собаки, петухи, быки, драконы – все, что угодно, лишь бы была потасовка. Да куда дальше ходить, в этот самый момент в конюшне за домом заперт бедный, ни в чем не повинный барсук. Они хотели устроить забаву сегодня, но теперь приберегают его, раз подвернулось это дельце с тобой. Я не сомневаюсь, что они прожужжали тебе все уши про то, какой ты герой и борец за правое дело, что ты просто не можешь проиграть, ну и все такое прочее, но, хочешь – верь, хочешь – нет, когда я проходил сейчас по улице, они открыто бились об заклад и на тебя ставили четыре шиллинга, а на дракона шесть.

– Шесть против четырех в пользу дракона, – грустно проговорил Святой Георгий, подперев щеку рукой, – Этот мир погряз в грехах, и я начинаю думать, что главное зло не в драконах. И всё же не мог ли этот коварный змий ввести тебя в обман насчет своей истинной природы, чтобы твой хороший отзыв о нем прикрыл его злые деяния? Более того, не может ли в этот самый миг какая-нибудь злосчастная принцесса сидеть в заточении в его мрачной пещере?

Не успел Святой Георгий вымолвить эти слова, как пожалел о них, так искренне огорчился Мальчик.

– Уверяю тебя, Святой Георгий, – сказал он горячо, – никаких принцесс там и близко нет. Дракон – истинный джентльмен, джентльмен до кончиков когтей, и, поверь мне, никто не был бы так поражен и опечален, как он, если бы он услышал, как… как вольно ты говоришь о вещах, относительно которых у него такие твердые взгляды.

– Что ж, возможно, я оказался слишком легковерным, – сказал Святой Георгий. – Возможно, у меня создалось превратное мнение об этой тварюге. Но что нам теперь делать? Мы с драконом оба здесь, чуть ли не нос к носу, и каждый из нас, как полагают, жаждет крови другого. Я просто не вижу выхода. Что ты предлагаешь? Ты не мог бы что-нибудь придумать?

– В одно слово с драконом, – сердито ответил Мальчик. – Свалили все на меня, а сами умыли руки, что один, что другой… Тебя, верно, и просить нечего тихонько отсюда уехать, да?

– Боюсь, что это невозможно, – сказал Георгий. – Абсолютно против правил. Кому это знать, как не тебе.

– Ну, тогда… послушай, – сказал Мальчик, – сейчас еще не так поздно… ты не против пройтись со мной на гору, заглянуть к дракону и все с ним обсудить? Это недалеко, и моих друзей там всегда ждет радушный прием.

– Конечно, это не принято, – сказал Георгий, поднимаясь, – но, пожалуй, это будет самым разумным. Ты не жалеешь сил ради своего друга, – добавил он благожелательно, когда они вместе выходили из дверей. – Но не вешай носа, малыш! Возможно, мы вообще обойдемся без боя.

– О, надеюсь, что нет, – ответил Мальчик разочарованно.

– Я привел друга повидаться с тобой, дракон, – сказал Мальчик, повысив голос.

Дракон вздрогнул и проснулся.

– Я как раз… э… размышлял кое о чем, – бесхитростно сказал он. – Очень рад с вами познакомиться, сэр. Сегодня прекрасная погода.

– Это Святой Георгий, – уронил Мальчик. – Святой Георгий, позволь мне представить тебя дракону. Мы пришли, чтобы спокойно обо всем потолковать, и, ради бога, давайте проявим хоть сколько-нибудь здравого смысла и придем к какому-то практическому и деловому соглашению, потому что мне до смерти надоели теории, и взгляды на жизнь, и личные тенденции, и все такое прочее.

К тому же могу добавить, что мама не ляжет спать, пока я не вернусь домой.

– Счастлив познакомиться с вами, Святой Георгий, – начал дракон немного взволнованно, – ведь ходит молва, что вы – великий путешественник, а я всегда был домосед. Но если вы останетесь у нас подольше, я с удовольствием покажу вам все здешние памятники старины и достопримечательности… Когда вы только пожелаете…

– Мне кажется, – сказал Святой Георгий, как всегда, благожелательно и прямо, – что нам лучше последовать совету нашего юного друга и попытаться прийти к взаимопониманию на деловой основе касательно нашего с вами дельца. Вы не думаете, что самым простым, в конце концов, было бы устроить единоборство согласно принятым правилам, и пусть победу одержит сильнейший? Они ставят на вас больше, чем на меня, там, внизу, в деревне, но я не в обиде.

– Правда, дракоша, – воскликнул Мальчик в восторге, – это избавит нас от кучи хлопот!

– Мальчик, помолчи, – сурово сказал дракон. – Поверьте мне, Святой Георгий, – продолжал он, – никому на свете я бы не хотел услужить так, как вам и этому юному джентльмену. Но все это – с начала до конца – нелепица, дань условностям и поголовная дурь. Нам с вами вообще не за что драться. И, так или иначе, я не намерен это делать. Так что не о чем и говорить.

– А если я вас заставлю? – спросил задетый его словами Святой Георгий.

– Не сможете, – торжествующе возразил дракон. – Я просто уйду в пещеру и удалюсь на время от света, спущусь в ту дыру, откуда я сюда вышел. Вам скоро смертельно надоест сидеть у входа и ждать, когда я появлюсь. А как только вы, наконец, уедете, я уж тут как тут – радостно выберусь наружу, потому что, признаться по правде, мне нравится это местечко, и я намерен здесь остаться.

Несколько минут Святой Георгий смотрел на расстилавшийся перед ними ландшафт.

– Да, прекрасное место, особенно для поединка, – снова начал он убеждать дракона. – Эти необъятные голые холмы в качестве арены, вы, свившийся в огромные кольца, и я – в своих золотых доспехах на фоне вашей голубой чешуи?

Подумайте только, какая это будет картина!

– Теперь вы пытаетесь подъехать ко мне, взывая к моему эстетическому чувству, – сказал дракон. – Ничего не выйдет. Хотя, не спорю, картина была бы прекрасная, – добавил он менее твердо.

– Похоже, что мы уже ближе к делу, – сказал Мальчик. – Ты должен понять, дракон, что боя не миновать, он все равно будет, рано или поздно, не хочешь же ты на самом деле залезть в эту грязную дыру и торчать там до скончания века.

– Я кое-что придумал, – задумчиво сказал Святой Георгий. – Я, разумеется, должен где-нибудь пронзить вас копьем, но вовсе не обязан делать вам больно. Вы такой огромный, наверняка у вас найдутся где-нибудь запасные местечки. Вот здесь, к примеру, сразу за передней лапой. Вам ведь здесь не больно… вот здесь?…

– Ой, не щекочите меня, Святой Георгий, – сказал, отпрянув от него, дракон. – Нет, это место не подойдет, никоим образом. Даже если не будет больно, – а я уверен, что будет, и еще как, – я не выдержу и рассмеюсь, и все будет испорчено.

– Давайте поищем где-нибудь еще, – терпеливо сказал Святой Георгий. – На груди, например… все эти складки толстой кожи… если бы я кольнул вас здесь копьем, вы бы даже не заметили.

– Да, но вы уверены, что попадете точно туда, куда надо? – встревоженно спросил дракон.

– Абсолютно, – твердо проговорил Святой Георгий, – можете на меня положиться.

– Вот потому-то я вас и спрашиваю, что вынужден положиться на вас, – ответил дракон несколько раздраженно. – Без сомнения, вы будете глубоко сожалеть о любой ошибке, допущенной в пылу битвы, но вы и вполовину не будете сожалеть об этом так, как я. Однако, я полагаю, надо доверять тем, кто встречается на твоем жизненном пути, и ваш план, в общем и целом, не хуже любого другого.

– Послушай, дракоша, – прервал его Мальчик, решив вступиться за права своего друга, который в результате этого уговора остался ни с чем, а все козыри оказались в руках Святого Георгия. – Я что-то не пойму, для тебя-то какая тут корысть? Ну, будет бой, и тебя побьют, верно? Вот я и хочу знать, что это даст тебе?

– Святой Георгий, – обратился к тому дракон, – будьте так любезны, скажите Мальчику, что произойдет после того, как вы сразите меня в смертельной схватке.

– Ну, согласно правилам, я, по-видимому, поведу вас с триумфом в деревню, на рыночную площадь или другое подходящее место, – сказал Святой Георгий.

– Вот именно, – подтвердил дракон. – А потом?…

– А потом будут кричать «ура» и произносить хвалебные речи, – продолжал Святой Георгий. – И я объясню, что вы осознали свои ошибки и обещали исправиться, и так далее, и тому подобное.

– Совершенно верно, – сказал дракон. – А потом?…

– А потом… ну, конечно же, потом, как всегда, будет, надо полагать, пир горой.

– Точно, – сказал дракон. – Пир, вот что это дает мне. Послушай, – продолжал он, обращаясь к Мальчику, – мне здесь, в горах, до смерти скучно, ну кому тут меня оценить по достоинству? А так я смогу войти в общество, и войду, благодаря любезности нашего общего друга, который берет на себя труд мне помочь. Вот увидишь, хозяева пира воздадут мне должное, я тебя не осрамлю. Ну а теперь, когда мы все уладили, если вы не возражаете… я – дракон старой школы, и мне неприятно выпроваживать гостей, но…

– Не забудьте, вы должны внести в поединок свою долю, – сказал, поднимаясь, Святой Георгий, поняв намек, – я имею в виду все, что положено: становиться на дыбы, делать курбеты, изрыгать огонь и прочее.

– На дыбы-то я становлюсь запросто, – уверенно заявил дракон, – и курбет сделаю, а вот насчет огня… прямо удивительно, как легко разучиться, если у тебя нет практики. Но я постараюсь. Спокойной ночи.

Они спустились с холма и уже подходили к деревне, когда Святой Георгий вдруг остановился.

– Я знал, что я о чем-то забыл, – сказал он. – Нам нужна Принцесса. Дрожащая от ужаса, прикованная цепью к скале, ну и все остальное в таком духе. Мальчик, ты не можешь что-нибудь придумать и раздобыть Принцессу?

Мальчик в это время как раз зевал во весь рот.

– Я до смерти устал, – взмолился он, – и я не могу раздобыть Принцессу, да и вообще ничего не могу в такое время. На дворе ночь.

И мама не спит и ждет меня. Бога ради, перестаньте просить меня что-нибудь придумать до завтрашнего дня.

На следующее утро, еще и солнце не взошло, в горы устремились потоки людей: они были в своих лучших, воскресных нарядах и несли с собой корзинки, откуда выглядывали горлышки бутылок. Каждый стремился занять местечко получше, но это было далеко не просто, ведь – кто знает? – вдруг победит дракон, а в этом случае даже те, кто ставил на него, вряд ли могли ожидать, что он обойдется со своими сторонниками иначе, чем с остальными. Поэтому места выбирались осмотрительно и осторожно, чтобы в случае крайней необходимости можно было задать стрекача. В первом ряду оказались в основном мальчишки, удравшие из-под надзора родителей и теперь валявшиеся и катавшиеся по траве, не обращая внимания на громкие угрозы и предупреждения, которые обрушивали на них сзади их заботливые мамаши.

Мальчик занял хорошее место на склоне поближе к пещере; он волновался, как режиссер в день премьеры. Можно ли положиться на дракона? Вдруг он передумает и решит, что все представление – вздор, или, напротив, – ведь это действо было поставлено второпях, даже без репетиции, – разнервничается и вообще не выйдет на сцену. Мальчик во все глаза смотрел на пещеру, но там не было никаких признаков жизни. Неужели дракон ночью потихоньку удрал?

Почти весь склон горы уже чернел от зрителей, и вот приветственные возгласы и взмахи платков сказали Мальчику то, что наверху, у пещеры, ему самому не было видно. Еще минута, и красный плюмаж Святого Георгия сравнялся с вершиной холма. Святой Георгий медленно ехал вперед по огромной площадке, доходившей до мрачного входа в пещеру. До чего же он был хорош – глаз не отвести! – на своем могучем боевом коне, в сверкающих на солнце золотых доспехах, с поднятым вверх копьем, на конце которого развевался вымпел – пунцовый крест на белом поле. Святой Георгий натянул поводья и остановился. Ряды зрителей стали опасливо подаваться назад, даже мальчишки в первом ряду перестали дергать друг друга за волосы и отвешивать плюхи и выжидательно вытянули шеи.

– Ну же, дракоша, – пробормотал нетерпеливо Мальчик, не в силах усидеть на месте.

Мальчик бы так не волновался, знай он, что тщеславие дракона было задето, и тот решил показать, на что он способен, и потому с самого раннего утра готовился к своему первому выходу с таким рвением, словно годы повернули вспять и он снова был маленьким дракончиком и играл в родной пещере с сестренками в «драконы – святые» (игра, в которой драконы неизменно выигрывали).

И вот послышались глухие звуки, похожие на отдаленные раскаты грома; перемежающиеся злобным фырканьем, они становились все громче и громче, пока не перешли в оглушительный рев, заполнивший, казалось, всю долину. Затем вход в пещеру заволокло клубом дыма, и оттуда, сделав в воздухе курбет, появился блистающий лазурью, великолепный и ослепительный, как огромная шутиха, сам дракон, и все сказали: «Оо-оо-оо!..» Его чешуя сверкала, длинный остроконечный хвост хлестал по бокам, когти взрывали землю, и она летела фонтаном ему за спину, а из багровых ноздрей непрерывной струей били огонь и дым.

– Молодец, дракоша! – вне себя от радости закричал Мальчик. – Вот уж не думал, что в нем есть эта жилка, – добавил он про себя.

Святой Георгий опустил копье, наклонил голову, вонзил каблуки в бока коня и грозно помчался вперед. Дракон бросился на него с ревом и визгом – огромная круговерть голубых колец, лязгающих зубов, шипов, фырканья и огня.

– Промазал! – взревела толпа. На какой-то миг золотые доспехи и колючий хвост сплелись в один клубок, затем боевой конь, грызя удила, отнес Святого Георгия, поднявшего вверх копье, почти к самому входу в пещеру.

Дракон присел на лапы и грозно рявкнул; Святой Георгий с трудом осадил на скаку коня.

«Конец первого раунда, – подумал Мальчик. – Как хорошо они его провели! Надеюсь, Святой Георгий не слишком увлечется и не войдет в раж. За дракона можно быть спокойным. Прирожденный актер!»

Святому Георгию удалось наконец заставить коня стоять на месте, и теперь он посматривал кругом, вытирая потный лоб. Увидев Мальчика, он кивнул ему, улыбнулся и на миг поднял вверх три пальца.

«Похоже, все идет по плану, – подумал Мальчик. – Верно, третий раунд будет последним. Жаль, что так скоро. Но что еще затеял этот дурачина?»

Дракон использовал перерыв между раундами, чтобы показать на потеху зрителям интермедию «море волнуется». Надо вам объяснить, что заключается она в том, что вы бегаете по кругу, а по всему вашему утыканному шипами хребту – от заостренных ушей до колючки на конце длинного хвоста – катятся волны. И если вы при этом покрыты переливчатой голубой чешуей, это чистое загляденье! Мальчик припомнил, что только вчера вечером дракон выражал желание завоевать успех в обществе.

Святой Георгий подобрал поводья и двинулся вперед, опустив к земле острие копья и потверже усаживаясь в седле.

– Время! – возбужденно зашумела толпа, и дракон, перестав кружиться, присел на задние лапы и принялся прыгать огромными неуклюжими скачками с одного конца площадки на другой, издавая воинственные клики, как краснокожий индеец. Это, естественно, неприятно удивило боевого коня, и он резко отпрянул в сторону, так что Святой Георгий едва удержался в седле, вцепившись в гриву, а когда они проносились мимо дракона, тот злобно лязгнул зубами, чуть не схватив коня за хвост, и бедное животное, не разбирая дороги, как безумное, помчалось по холмам, и слава богу, иначе все, кто там был, услышали бы, каким языком выражался Святой Георгий, потерявший при этом стремя.

Во втором раунде симпатии публики, судя по крикам, явно перешли к дракону. Они не замедлили оценить воителя, который умеет и постоять за себя, и красиво проигрывать, одним словом, – парень что надо, поэтому до ушей нашего друга донеслось много лестных слов, в то время как, выпятив грудь и задрав хвост трубой, он важно расхаживал взад-вперед по ристалищу, наслаждаясь всеобщим признанием.

Святой Георгий спешился и, укорачивая подпруги, сообщал своему коню в цветистых восточных оборотах, лившихся из его уст потоком, что он думает о нем самом, о его родственниках и его поведении в нынешнем поединке; поэтому Мальчик пробрался в ту сторону, где был Святой Георгий, и подержал его копье.

– Замечательный бой, Святой Георгий, – сказал он, вздохнув. – Ты не можешь протянуть его еще немного?

– Думаю, не стоит, – ответил Святой Георгий. – Сказать по правде, этот твой простодушный друг возомнил о себе невесть что, после того как они принялись ему хлопать и орать «ура», и может позабыть о нашем уговоре и свалять дурака: кто его знает, какую он еще отколет штуку.

Нет, я прикончу его в этом раунде.

Святой Георгий вскочил в седло и взял копье из рук Мальчика.

– Ты не бойся, – добавил он мягко. – Я точно отметил то самое место, а уж он из чешуи вон вылезет, чтобы мне помочь, – ведь он знает, что это его единственный шанс попасть на пир.

Святой Георгий крепче взял в руку копье и, не пуская коня в галоп, как делал прежде, поскакал к дракону молодцеватой рысью: тот при его приближении припал к земле, размахивая хвостом так, что он щелкал в воздухе, как огромный кнут. Подъехав к противнику почти вплотную, Святой Георгий стал осторожно описывать вокруг него круги, не сводя глаз с заветного «местечка», а дракон, переняв его тактику, так же осторожно, в том же темпе, трусил тем же аллюром по тому же кругу, время от времени делая ложный выпад головой. Так противники кружили, выжидая удобный момент для нападения, а зрители сидели, затаив дыхание, в мертвой тишине.

Хотя третий раунд продолжался несколько минут, конец его наступил так внезапно, что Мальчик увидел лишь молниеносный взмах копья, а затем вихрь, в котором мелькали когти, шипы на хребте дракона, его хвост, комья земли и пучки травы. Наконец пыль улеглась, и под дикие вопли толпы Мальчик разглядел, что дракон лежит навзничь на земле, пригвожденный копьем, а Святой Георгий, спешившись, стоит у него на брюхе.

Все выглядело настолько натурально, что Мальчик кинулся к ним во весь дух, надеясь все же, что его милый, любимый дракоша не так уж сильно ранен.

Когда он подбежал, дракон приоткрыл один большущий глаз, торжественно подмигнул ему и снова впал в забытье. Он не мог оторвать от земли шеи, но Святой Георгий попал копьем точно в условленное место, так что дракону даже не было щекотно.

– Неужто ты не отчекрыжишь ему башку, хозяин? – спросил один из зрителей. Он ставил на дракона и, естественно, имел на него зуб.

– Ну, не сегодня, пожалуй, – благожелательно сказал Святой Георгий. – Это же никогда не поздно. К чему спешить? Лучше спустимся сперва в деревню и подкрепимся, а потом я задам ему хорошую нахлобучку, и увидишь, он станет совсем другим.

При магическом слове «подкрепиться» вся толпа выстроилась в колонну и молча ожидала сигнала тронуться в путь. Время разговоров, криков «ура» и пари миновало, настало время действовать. Вцепившись в древко обеими руками, Святой Георгий вытащил копье из шеи дракона и освободил его. Тот поднялся на лапы, отряхнулся и окинул беглым взглядом шипы, и чешую, и прочее, чтобы удостовериться, что все в порядке. Затем Святой Георгий верхом на боевом коне стал во главе процессии, за ним – в компании с Мальчиком – покорно следовал дракон, а уж затем, на почтительном расстоянии, – жаждавшие промочить горло зрители.

После того как они сошли вниз, в деревню, и столпились перед харчевней, события развернулись во весь размах. Когда все «подкрепились», Святой Георгий произнес речь, в которой уведомил своих слушателей, что ценой немалого для себя беспокойства, а также немалых усилий он избавил их от их заклятого врага – дракона и больше не желает слышать никаких жалоб, роптать им не на что, никто их не обижает, все это вздор. И пусть поменьше увлекаются боями, не то как бы в следующий раз им не пришлось биться самим, что совсем не одно и то же. А что до барсука, который заперт в конюшне за домом, так его следует немедленно выпустить, и он сам проследит, чтобы это было сделано. Затем Святой Георгий сказал им, что дракон обо всем поразмыслил и увидел, что у каждой медали есть две стороны, и будет теперь хорошим, а если и они отнесутся к нему по-хорошему, возможно, он поселится здесь навсегда. Поэтому они должны с ним помириться и подружиться и относиться к нему с открытой душой и не думать, будто они знают все на свете, потому что это вовсе не так. Он предупредил их, что делать из мухи слона, и сочинять небылицы, и возводить на других напраслину, и воображать, будто их россказням поверят потому лишь, что они расписывают все яркими красками, так что ложь начинает смахивать на правду, – тяжкий грех. Затем он сел под гром аплодисментов раскаивающихся слушателей, и дракон подтолкнул Мальчика локтем и шепнул, что он и сам бы лучше не сказал.

А потом всё разошлись, чтобы подготовиться к предстоящему пиршеству.

Пир всегда приятная штука, ведь главное, чем там занимаются, это едят и пьют; но самое приятное то, что пир венчает дело, и больше не о чем беспокоиться, а до завтра еще целый век. Святой Георгий был доволен, потому что, хотя бой и состоялся, ему не пришлось никого убивать, – он вовсе не испытывал от этого удовольствия, хоть ему и приходилось это частенько делать. Дракон был доволен, потому что, хоть бой и состоялся, на нем не было даже царапины, и к тому же он завоевал популярность у зрителей и занял прочное положение в обществе. Мальчик был доволен, потому что бой все-таки состоялся, и при этом его друзья остались в дружеских отношениях. А все остальные были довольны, потому что состоялся бой и… ну, им и не надо было больше ничего другого. Дракон постарался сказать каждому какую-нибудь любезность, все нашли его неотразимым – настоящая душа пиршества. С каждой минутой Святой Георгий и Мальчик все больше чувствовали, что они всего лишь свидетели его славы, гости на празднестве в честь дракона, где поют хвалу лишь одному ему. Но они, его добрые друзья, не были в обиде, да и дракон ничуть не загордился и ничего не забыл. Напротив, каждые десять минут он наклонялся к Мальчику и произносил многозначаще:

– Послушай, ты ведь проводишь меня потом домой, да? – И Мальчик всякий раз кивал, хотя и обещал маме пораньше вернуться.

Наконец пир окончился, все разошлись, смолкли пожелания доброй ночи, поздравления и приглашения, и дракон, проводив за порог последних гостей, тоже вышел на улицу в сопровождении Мальчика, вытер лоб, вздохнул, сел посреди дороги и уставился на небо.

– Какой веселый был вечерок! – пробормотал он невнятно. – Какие веселые звездочки! Какое веселое здесь местечко! Я, пожалуй, здесь и останусь. Что-то мне неохота лезть на эту проклятую гору. Мальчик обещал проводить меня домой. Вот пусть и провожает. Я ни за что не отвечаю. За все в ответе один Мальчик!

И, уткнувшись подбородком в свою необъятную грудь, он погрузился в мирный сон.

– Вставай, ну вставай же, дракоша! – жалобно вскричал Мальчик. – Ты же знаешь, что мама не ляжет, пока я не вернусь!

И я так устал, а ты заставил меня пообещать, что я тебя провожу. Если бы я знал, что это значит, я бы в жизни не согласился.

И Мальчик сел на землю рядом с драконом и заплакал навзрыд.

Дверь у них за спиной распахнулась, на дорогу упал сноп света, и Святой Георгий, который вышел насладиться ночной прохладой и поразмяться, увидел две сидящие фигуры – огромного неподвижного дракона и Мальчика в слезах.

– Что случилось, Мальчик? – спросил он участливо, подходя к нему.

– О, во всем виновата эта огромная, неуклюжая туша – дракон, – всхлипнул Мальчик. – Сначала он заставил меня пообещать, что я провожу его домой, потом потребовал, чтобы я это сделал, и тут же уснул! С таким же успехом я мог бы провожать домой стог сена. А я так устал! И мама… – Здесь он снова не выдержал и заплакал.

– Слезами горю не поможешь, – сказал Святой Георгий. – Ну, не тужи. Я тебя не оставлю в беде. Мы вдвоем проводим его домой. Дракон! Проснись! – громко сказал Святой Георгий и дернул его за локоть.

Дракон сонно приоткрыл глаза.

– Какой вечер, Святой Георгий! – пробормотал он. – Какой ве-ве…

– Послушай-ка меня, дракон, – сурово произнес Святой Георгий. – Парнишка уже сколько времени ждет, чтобы проводить тебя в пещеру, а ты и сам прекрасно знаешь, что ему два часа назад надо было лежать в постели, а уж что скажет его мать, я лично и не представляю. Надо быть последним эгоистом, чтобы давным-давно не отправить его спать…

– И он отправился спать! – вскричал дракон, вскакивая с земли. – Бедняжечка. Подумать только – не спать в такую поздноту! Стыд и срам, вот что это такое, и я просто удивляюсь вам, Святой Георгий, неужели так трудно было о нем позаботиться? Но не будем терять времени и хватит спорить. О чем тут раздумывать? Вперед! Помоги-ка мне, Мальчик… Спасибо, Святой Георгий, локоть друга, когда взбираешься на гору, – то самое, что нужно.

И вот они пустились в путь рука об руку – Святой Георгий, дракон и Мальчик.

Огни в деревушке погасали один за другим, но на небе зажглись звезды и появилась поздняя луна, освещавшие тропинку в гору.

И когда они завернули за последний угол и исчезли из виду, ночной ветерок донес до деревни обрывки старинной песни. Я не могу с уверенностью сказать, кто именно из них пел, но думаю, что это был дракон!

Д. БАРРИ

Питер Пэн в Кенсингтонском Саду

I. Большая прогулка по Саду

Вам следует знать, что вы не сможете следить за приключениями Питера Пэна, если не познакомитесь с Кенсингтонским Садом ^[94]. Этот Сад находится в Лондоне, где живет король, и я водил Дэвида туда гулять почти каждый день, если мальчик не слишком капризничал. С одной стороны Сад ограничен нескончаемым потоком омнибусов, над которыми ваша няня имеет такую власть, что стоит ей поднять палец, как любой из них немедленно останавливается, и вы с няней спокойно переходите на другую сторону улицы. В Сад ведут несколько ворот, но вы всегда входите через одни и те же. За ними начинается Большая Аллея, которая настолько же больше всех остальных дорожек, насколько ваш папа больше вас самих. Не могло ли так случиться, размышлял Дэвид, что сначала Большая Аллея была маленькой, но потом росла, росла и наконец стала совсем взрослой и что маленькие дорожки – её дети? Он нарисовал картину, которая немало его позабавила, как Большая Аллея-мама катает маленькую дорожку в коляске. Если бы я стал показывать все достопримечательности Большой Аллеи, то мы бы не успели даже дойти до них, из-за того что уже надо было бы поворачивать назад, и поэтому я только укажу тростью на дерево Секко, то памятное место, где мальчик по имени Секко потерял один пенни, стал искать его и нашел два. С тех пор там постоянно ведутся раскопки. Чуть дальше по дороге стоит крошечный деревянный домик, с которым связана одна ужасная история. В этом домике прятался Мармадюк Перри, который капризничал и вел себя, как девчонка, три дня подряд, и в наказание должен был пройти по Большой Аллее в платье своей сестры. Он спрятался в деревянном домике и согласился выйти оттуда только тогда, когда ему принесли бриджи с карманами.

Затем мы подходим к месту, где Большая Аллея образует Спуск, на котором проводятся все большие гонки. И даже если у вас нет ни малейшего желания бежать, вы все равно бежите, как только начинается Спуск, такой он покатый. Если вы останавливаетесь на полпути – вы теряетесь, но поскольку как раз неподалеку есть еще один деревянный домик, Дом Потерявшихся, то вас там и находят. Сбегать по Спуску – чудесное развлечение, но только оно не всегда доступно, потому что в ветреные дни вас в Сад не пускают, а вместо вас по Спуску мчатся только опавшие листья. Мало кто умеет забавляться так, как опавший лист.

Продолжая идти по Большой Аллее, справа мы увидим Тропу Малышей, на которой так много колясок, что если бы няни только разрешили по ним прыгать, то можно было бы перебраться с одной стороны тропы на другую не касаясь земли.

Ну а теперь мы у колодца Святого Говора, в котором воды было до самого верху, когда в него упал Мальком Смелый. Он был мамин любимец и разрешал ей обнимать себя на людях, потому что она была вдовой, но больше всего на свете любил путешествия и обожал играть с трубочистом, который убил множество медведей. Трубочиста звали Копоти, а как-то раз, когда они играли у колодца, Мальком упал в него и непременно утонул бы, если бы Копоти не нырнул следом и не вытащил мальчика. Вода смыла с трубочиста копоть и он оказался пропавшим отцом Малькома. С тех пор Мальком больше не разрешал маме обнимать себя.

А теперь я расскажу о Круглом Пруде, который приводит в действие весь механизм Сада.

Пруд круглый потому, что он расположен в самом центре Сада, и как только вы до него доходите, у вас пропадает всякое желание идти дальше. Круглый Пруд – это не Большая Аллея, и возле него вести себя все время примерно – невозможно, как бы вы не старались: дело в том, что сперва вы забываете, как надо себя вести, а когда вспоминаете, то уже так сильно забрызганы, что беречься дальше не имеет ни малейшего смысла. Кое-кто из взрослых пускает в Круглом Пруду лодки, причем такие большие, что их привозят на тележках. Иногда для этого используют детские коляски, и тогда ребенку приходится идти пешком. Так что если в Саду вам встретится малыш с кривыми ножками, знайте: ему пришлось пойти раньше срока потому, что коляска была нужна его отцу.

Вы мечтаете о паруснике, который можно было бы пускать в пруду, и в конце концов дядя дарит вам его. Как чудесно нести парусник к пруду в первый раз, обсуждать его достоинства с теми мальчишками, у которых нет дяди! Вскоре, однако, вы предпочтете оставлять парусник дома, потому что самое приятное занятие на пруду – это пускать кораблики-деревяшки. На земле это обыкновенная деревяшка, отсюда и его название, но стоит вам опустить эту деревяшку в воду и взять в руки бечевку, как она превращается в настоящий корабль. Вы идете по берегу, таща его на бечевке, и видите, как на его палубе появляются крошечные матросы, как паруса словно по волшебству надуваются и наполняются ветром. В бурные ночи вы отводите корабль в укромные бухточки, неизвестные величественным яхтам, но ночи кончаются быстро, и вот наш щеголеватый корабль снова ставит нос по ветру, киты снова пускают фонтаны, и вы скользите над затопленными городами, отбиваетесь от пиратов, бросаете якорь у коралловых островов. И все это время вы остаетесь один, потому что вдвоем на Круглом Пруду трудно отважиться уплыть далеко, и хотя в течение всего плавания вы можете разговаривать сам с собой, отдавая приказания и тут же их выполняя, вы совершенно забываете и о том, когда надо идти домой, и где вы побывали, и какие ветры надували ваши паруса; можно сказать, что ваше сокровище скрыто в вашем трюме, который, возможно, будет открыт каким-нибудь другим мальчиком много лет спустя.