Текст книги "Сказки английских писателей"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Редьярд Джозеф Киплинг,Уильям Теккерей,Алан Александр Милн,Эдит Несбит,Джеймс Барри,Элеонор (Элинор) Фарджон,Кеннет Грэм,Джордж МакДональд,Роберт Стивенсон,Эндрю Лэнг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 36 страниц)

Наконец озеро иссякло целиком, осталось лишь несколько прудов на местах прежних больших глубин.

Однажды ватага подростков добралась до одного из таких прудов в самой середине бывшего озера. Это был окруженный скалами бассейн, довольно глубокий. Осматривая его, мальчишки увидели на дне что-то желтое, отблескивающее на солнце. Один из них нырнул в бассейн и вытащил золотую пластинку, с обеих сторон покрытую надписями. Пластинку доставили королю.

На одной стороне пластинки было написано:

Одна лишь смерть от гибели избавит,

Одна любовь на то ей сил доставит.

Одной любви пучины не страшны,

Одной любви не стронет хлад волны.

Эти слова были слишком загадочны даже для короля и придворных. Но надпись на обороте пластинки несколько проясняла дело. Она сводилась вот к чему:

«Если озеро исчезнет, следует найти отверстие, в которое уходит вода. Но незачем пробовать остановить сток обычными средствами. Помочь беде может только один способ: только живое человеческое тело прервет бег воды. Человек должен решиться на это по собственной воле, а озеро, наполняясь, лишит его жизни. Ухищрения бесполезны, а народу, не способному породить хотя бы одного героя, незачем жить на земле».

XIII. Вот и я!

Это откровение разбило сердце короля. Не потому, что мысль о принесении в жертву подданных была противна его натуре, а потому, что он не верил в существование подданных, которые добровольно приносят себя в жертву.

Но приходилось спешить: принцесса слегла и вернуть её к жизни могла лишь озерная вода, остатки которой ни на что не годились. И король приказал объявить по всему королевству о том, что написано на чудесной золотой пластинке.

Добровольцы не объявлялись.

Тем временем принц на несколько дней отправился в леса спросить совета у одного отшельника, которого повстречал еще по пути к Диво-озеру. И до возвращения ничего не знал о воле небес.

Вернувшись и во всех подробностях узнав о происшедшем, он сел и задумался. «Если я этого не совершу, – размышлял он, – принцесса погибнет, а следом и я лишусь ненужной мне больше жизни. Стало быть, совершив это, я ничего не потеряю сверх того, что теряю так или иначе. А она про меня скоро позабудет, и жизнь её опять станет такой же прекрасной, как была. Никогда не будет в мире большей красы и счастья, да только все это не для меня. (И тут бедняга принц горько вздохнул.) Как прекрасно будет озеро при лунном свете, а на нем, словно своенравная богиня, будет играть это удивительное существо! Хотя, если так-то поглядеть, тонуть дюйм за дюймом – дело, пожалуй, нелегкое. При моем-то немалом росте! (Тут принц криво усмехнулся.) Но опять же, чем дольше, тем лучше. Ведь я могу потребовать, чтобы все это время принцесса была рядом со мной. Я ещё раз её увижу, даже, может быть, поцелую и погибну, глядя ей в очи. А это не смерть. По крайней мере мне будет не до смерти. И вокруг меня будет озеро, оживающее для моей единственной красы! Ну что ж. Отлично, я готов».

Он поцеловал принцессины туфельки, положил их на место и отправился в королевские покои. На ходу сообразив, что проявлять какие-либо чувства в этом деле будет неуместно, он решил держаться как ни в чем не бывало, даже с некоторым удальством. И поэтому постучал в дверь королевской сокровищницы, поскольку тревожить там короля – не было большего преступления.

Услышав стук, король вскочил и в бешенстве распахнул дверь. Увидев перед собой чистильщика обуви, он выхватил меч. Прискорбно, но это был его обычай защищать свое королевское достоинство, когда он находил, что его чести нанесен урон. Но принц ни чуточки не испугался.

– Ваше величество, – сказал он. – Я ваш виночерпий.

– Мой виночерпий? Ты подлый врун. Ты что несешь?

– Несу пробку для вашей бутылки.

– Ты что, спятил? – гаркнул король, замахиваясь мечом.

– Я собираюсь заткнуть ваше прохудившееся озеро, великий государь, а уж чем – пробкой ли, затычкой ли, заглушкой ли – это уж называйте как угодно, – сказал принц.

Король был в таком бешенстве, что слова не мог выговорить. Пока он совладал с собой, он заодно успел сообразить, что убить единственного человека, изъявившего желание быть полезным в нынешней крайности, было бы чудовищным расточительством. Тем более что этот нахал будет вскоре умерщвлен не менее надежно, чем от собственной руки его величества.

– Ах вот что! – сказал наконец король, с трудом заталкивая меч в ножны, уж больно тот был длинен. – Весьма обязан, дурачина! Винца не хочешь?

– Нет, спасибо, – ответил принц.

– Прекрасно, – сказал король. – Может, перед этим сбегаешь домой, повидаешься с родными?

– Нет, спасибо, – ответил принц.

– Тогда за дело. Пойдем-ка поищем эту дырку, – сказали его величество и вознамерились было призвать свиту.

– Постойте, ваше величество. У меня есть одно условие, – остановил его принц.

– Условие? – воскликнул король. – Мне? Еще чего! Да как ты смеешь!

– Как вам будет угодно, – хладнокровно ответил принц. – В таком случае позвольте откланяться.

– Ах ты, вражина! Я велю тебя сунуть в мешок, я тебя башкой в эту дырку воткну!

– Прекрасно, ваше величество, – ответил принц, чуть прибавив почтительности, чтобы королевский гнев не лишил его удовольствия погибнуть ради принцессы. – Но что за прок вам от этого? Извольте припомнить волю небес: жертва должна быть добровольной.

– А разве ты явился ко мне не добровольно? Этого хватит, – возразил король.

– Добровольно, при условии…

– Ты опять? гаркнул король, снова хватаясь за меч. – А ну вон! Кой-кто другой повеселится, сняв тебе с плеч это украшение!

– Но вашему величеству ведомо, не так-то просто будет найти мне замену.

– Ну! Что у тебя за условие? – проворчал король, понимая, что тут принц прав.

– Всего одно, – ответил принц. – Поскольку я должен утонуть, а не помереть с голоду, а недель и томиться, пожалуй, придется довольно долго, я хотел бы, чтобы принцесса, ваша дочь, отправилась бы со мною, кормила бы меня из собственных рук и смотрела за тем, чтобы я был доволен. Положа руку на сердце, признайтесь: дело мне предстоит нелегкое. После того как вода дойдет мне до глаз, ваша дочь может быть свободна и счастлива и вольна забыть о своем несчастном чистильщике обуви.

И тут голос у принца дрогнул. Несмотря на всю свою решимость, он чуть было не расчувствовался.

– Что ж ты мне сразу не сказал! – воскликнул король. – Столько шуму из-за такой чепухи.

– Вы ручаетесь, что это будет так? – настойчиво переспросил принц.

– Да конечно же! – ответил король.

– Прекрасно. Я готов.

– Ступай пока пообедай, а я пошлю сыскать это место.

Король вызвал охрану и приказал командирам немедленно сыскать отверстие в дне озера. Те разделили обнаженное дно на квадраты, учинили точнейший осмотр, и вот, часу не прошло, отверстие было обнаружено. Оказалось, что это небольшая треугольная пробоина в камне, торчащем посреди того самого прудочка, где была найдена золотая пластинка. Вокруг камня еще оставалась вода, та, что не могла теперь перелиться через закраину.

XIV. Весьма любезно с вашей стороны!

Тем временем принц принарядился, решив умереть с достоинством, как королевский сын.

Когда принцесса услышала, что ради нее кто-то готов умереть, она пришла в такой восторг, что вскочила с постели и от радости заплясала по комнате, несмотря на все свои недуги.

Ее не заботило, что это за человек, ей это было ровным счетом все равно. Главное дело – заткнуть дыру. Для этого нужен человек? Ну и что – человек, так человек. Через час или два все было готово. Принцессу одели на скорую руку и доставили на берег озера. Взглянув на теперешнее озеро, она вскрикнула и закрыла лицо руками. Её отнесли на то место, где было отверстие. Там уже стояла для нее лодочка. Сейчас воды не хватало даже для такой, но ведь вскоре воды прибавится, и тогда лодочка будет в самый раз. Принцессу уложили на подушки, нанесли в лодочку вин, фруктов и прочих яств и над всем этим расставили балдахин.

Через несколько минут явился и принц. Принцесса сразу же узнала его, но ей даже в голову не пришло, что его стоит поблагодарить.

– Вот и я, – сказал принц. – Воткните меня.

– А мне сказали, что это будет чистильщик обуви, – сказала принцесса.

– А я им и был, – ответил принц. – Я чистил ваши туфельки по три раза в день, это было все, что вы мне дозволяли. Да воткните же меня!

Придворные промолчали, но между собой согласились, что этот человек ведет себя грубо и грубость эта – следствие его врожденной наглости.

Но как его воткнуть? На этот счет в надписи не было никаких указаний. Принц осмотрел отверстие и убедился, что есть только один способ. Сев на камень, он спустил в отверстие обе ноги до колена, а оставшийся угол закрыл обеими ладонями, для чего ему пришлось согнуться. В этой неудобной позе он решил покориться судьбе и, обернувшись к собравшимся, сказал:

– Можете идти.

Король давно уже ушел домой обедать.

– Можете идти, – повторила принцесса за принцем, словно попугай.

Ее послушались, и народ разошелся.

Через камень плеснула мелкая волна и замочила принцу колени. Он не обратил на это особого внимания. Он запел, и вот о чем он пел:

Мир, где не светится влага

В ямке под кручей оврага,

Мир без забавы лучей,

Прыгнувших с неба в ручей,

Мир без блистающей сини

Озера в горной долине,

Мир, где из облачных сит

Радужный мост не висит, —

Вот что за мир наготове

Тем, в ком нет света любови.

Мир, где затих шепоток

Струйки, бегущей в поток,

Где не послышится в чаще

Песенка речки журчащей,

Где замолчало навек

Шумное шествие рек,

Где не услышишь капели,

Звонко сбегающей с ели,

Где не ревет пред тобой

В яром веселье прибой, —

Вот что за мир восприемлет

Сердце, что чувствам не внемлет.

Милая, так береги же

То, чего я не увижу,

То, что в душевной борьбе

Я возвращаю тебе.

В мир ухожу я угрюмый,

Нет там ни блеска, ни шума.

Мысль обо мне, пусть тайком,

Станет тебе родником,

Чтоб утолил он однажды

Горечь очнувшейся жажды.

– Пойте, пойте, принц. Тогда не так скучно, – сказала принцесса безучастным голосом, лежа в лодке с закрытыми глазами. – Это очень любезно с вашей стороны.

Принц не мог петь дальше и замолк.

«Жаль, что не могу ответить любезностью на любезность, – подумал он, – но умереть ради вас – это проще всего».

Вторая мелкая волна смочила колени принца, плеснув через камень, за ней третья, четвертая. Но принц молчал и не шевелился. Так прошли два часа, три, четыре, принцесса очевидным образом спала, а принц был весьма терпелив. Но в нем вскипало недовольство. Он надеялся, что ему хотя бы посочувствуют, но не дождался даже этого.

Наконец он не вынес.

– Принцесса! – окликнул он.

В тот же миг принцесса вскочила с криком:

– Всплываю! Всплываю!

И её лодочка стукнулась носом о камень.

– Принцесса! – повторил принц, ободренный зрелищем прилива сил и пыла, проснувшегося в принцессе при виде подъема воды.

– Да, – сказала она, не оборачиваясь.

– Ваш папа обещал мне, что вы будете смотреть, а вы на меня даже ни разу не взглянули.

– Он обещал? Ну раз так… Но мне так спать хочется!

– Спите, прелесть моя, не обращайте на меня внимания, – сказал бедняга принц.

– Очень мило с вашей стороны, – ответила принцесса. – А то я прямо на ходу засыпаю.

– Только дайте мне сначала вина и ломтик бисквита, – смиренно сказал принц.

– От всей души, – ответила принцесса, сладко зевая.

Но всё же она взяла в руки вино и бисквит и, перегнувшись через борт лодки, невольно взглянула на принца.

– Принц, – сказала она, – вы плохо выглядите. Столько просидеть на этом камне! Вам и впрямь может надоесть.

– Есть мне ни капельки не хочется, – ответил он, – но надо. Иначе я могу умереть безо всякой пользы для вас.

– Так возьмите, – сказала она ему, протягивая вино.

– Ах нет! Вам самой придется поить и кормить меня. Я не могу шевельнуть рукой. Утечет вся вода, что набралась.

– О господи! – сказала принцесса и принялась наконец кормить его, подавая кусочки бисквита, и поить, поднося к его губам вино.

При этом ему несколько раз удалось поцеловать кончики её пальцев. Принцесса не обратила на это никакого внимания, но принц почувствовал себя лучше.

– Ради вашей собственной пользы, принцесса, – сказал он, – я не могу позволить вам заснуть. Вам придется сесть и смотреть на меня, иначе я не выдержу.

– Ну что ж! Я попытаюсь, но тогда вы мой должник, – снисходительно ответила принцесса. И усевшись, она действительно стала смотреть на него с удивительным спокойствием, если принять во внимание положение дел.

Солнце село, взошла луна, всплеск за всплеском вода потихоньку прибывала, и теперь принц сидел в ней почти по грудь.

– Не пойти ли нам поплавать? – сказала принцесса. – По-моему, воды здесь для этого уже довольно.

– Мне уже не придется плавать, – сказал принц.

– Ах да! Я забыла, – сказала принцесса и умолкла.

А вода все прибывала и прибывала, все выше подступала она к горлу принца. Принцесса сидела и смотрела на него. Время от времени она давала ему подкрепиться. Спустилась ночь. Все выше и выше поднималась вода. Луна тоже поднялась высоко и светила прямо в лицо погибающему принцу. Он был уже по шею в воде.

– Принцесса, вы меня поцелуете? – еле слышно спросил он. Вся его деланная удаль давно испарилась.

– Да, сколько угодно, – ответила принцесса и подарила ему долгий, но совершенно безучастный поцелуй.

– Теперь, – сказал он с довольным вздохом, – теперь я умру счастливый.

Больше он ничего не сказал. В последний раз поднесла принцесса к его губам вино. Ему было не до еды. Принцесса села, не сводя с него глаз. А вода все прибывала. Вот она коснулась его подбородка. Вот она коснулась его нижней губы. Вот она плеснула ему в рот. Он крепко сжал губы. Принцесса забеспокоилась. Вода коснулась его верхней губы. Он шумно дышал носом. Принцессу охватил дикий страх. Вода коснулась его ноздрей. Принцесса широко открыла глаза, странно заблестевшие в лунном свете. И тут голова принца упала, вода сомкнулась над нею, и всплыли пузырьки, принявшие последний остаток его дыхания. Принцесса дико вскрикнула и бросилась в воду.

Окунувшись с головой, она схватила его за ногу, потом за другую, она дергала их изо всех сил, но справиться не могла. Пора было поднять голову над водой, перевести дыхание, и тут только у нее мелькнула мысль, что он-то не может этого сделать. Она пришла в ярость. Подхватив его, она подняла его голову над водой. Ей это удалось, потому что он больше не зажимал ладонями отверстия в дне. Удалось, но поздно – принц был бездыханен.

Любовь и вода вернули ей силы. Снова окунувшись, она напряглась и выдернула наконец одну его ногу из стока. С другой было легче. Как она перебросила его тело в лодку, это неизвестно даже ей самой.

Но перебросила и – потеряла сознание. Придя в себя, она схватилась за весла и, страшным усилием удерживая себя на скамье, принялась грести, хотя до этого никогда в жизни не гребла. Мимо скал, через мели, через вязкие илистые разливы она довела лодку до дворцовой пристани. Там толпилась вся её челядь, услышавшая крик с озера. Она велела отнести принца к ней в комнату, уложить на её постель, принести свет и послать за врачами.

– Но озеро! Что будет с озером, ваше высочество? – воскликнул гофмейстер, разбуженный шумом, да так и не снявший ночного колпака.

– Ступай и сам в нем утопись! – ответила принцесса.

Это была последняя неучтивость, в которой принцессу когда-либо уличали. И надо признать, на то были причины – гофмейстер сам её до этого довел.

Присутствуй при том сам король, он повел бы себя не лучше. Но и он, и королева крепко спали. Ушел досыпать и гофмейстер. Так или иначе, но не явились и врачи. Возле принца осталась одна принцесса да её старая нянька. Но нянька была женщина опытная и знала, что делать.

Они перепробовали все приемы, но безуспешно. Принцесса чуть с ума не сошла, разрываясь между надеждой и страхом, но не отступалась, не отступалась, пробовала так, пробовала эдак и повторяла попытки заново и без конца.

И вот, когда обе женщины уже совершенно выбились из сил, за окном взошло солнце и принц открыл глаза.

XV. Подумать только, что за ливень!

И тут принцесса разрыдалась и рухнула на пол. Целый час пролежала она, заливаясь слезами. Слезы, что скапливались в сердце всю её жизнь, разом прорвались наружу. А за окном бушевал ливень, такой ливень, какого в этой стране не упомнят. Он лил и лил, и одновременно сияло солнце, и огромные капли били в землю, и они тоже сияли. Над дворцом, словно купол, стояла радуга. А с неба рушился рубиновый, сапфировый, изумрудный, топазовый водопад. Потоки неслись с гор, блистая жидким золотом.

И если бы у озера не было тайного подземного стока, оно переполнилось бы и затопило бы всю страну. Разом разлилось оно во всю свою прежнюю ширь.

Но принцессе было не до озера. Она лежала на полу и рыдала, и этот ливень под крышей был еще чудесней, чем ливень снаружи. Потому что, когда он поутих и принцесса попыталась встать, она, к своему удивлению, не смогла этого сделать. Наконец, после долгих попыток, ей удалось кое-как подняться с пола. Но устоять сна не сумела и тут же с шумом упала опять. И при этом шуме её старая няня издала восторженный вопль и бросилась к ней, крича:

– Золотко мое! Ты обрела свой вес!

– Ах, так это он? Это вот как? – еле вымолвила принцесса, потирая то плечо, то колено. – Но это же неприятнейшая штука! По-моему, я сейчас развалюсь на куски.

– Ур-ра! – воскликнул принц с постели. – Принцесса, если вы исцелены, я тоже исцелен! Как там озеро?

– Полнехонько! – ответила нянька.

– Значит, все мы счастливы!

– Вот уж и впрямь все! – ответила принцесса, всхлипывая.

И в этот день великого ливня радость охватила всю страну. Даже крохотные дети, забыв о былых огорчениях, плясали и вопили от счастья. Король стал рассказывать анекдоты, королева их слушала. И между всеми детьми страны король разделил все золото из своего заветного сундука, а королева – весь мед из своего горшочка. Вот был праздник так праздник – неслыханный!

Разумеется, принца и принцессу обручили сразу же. Но чтобы обвенчать их с соблюдением всех приличий, принцессу предварительно надо было научить ходить. Ведь она, уже взрослая, могла только ползать, как младенец, постоянно падала и ушибалась, и ученье давалось ей нелегко.

– И это притяжение? За что вы его так славите? – сказала она принцу однажды, когда он в очередной раз помог ей встать с пола. – Честное слово, без него мне было гораздо удобнее.

– Нет, это не притяжение. Вот что такое притяжение, – ответил принц, поднял её на руки и понес, осыпая поцелуями. – Вот это и есть притяжение.

– Так-то лучше, – сказала она. – Против такого притяжения я не возражаю.

И улыбнулась принцу прямо в глаза чудесной любящей улыбкой. И чмокнула его разочек в ответ на все его поцелуи. И принц пришел от этого в восторг и подумал, что этот крохотный поцелуй стоит дороже, чем все его собственные. Но, тем не менее, боюсь, что не раз еще принцессе довелось жаловаться на земное притяжение.

На её обучение ушло много времени. Но все тяготы учебы были уравновешены двумя обстоятельствами, каждое из которых по отдельности могло бы послужить достаточным утешением. Во-первых, её учителем был сам принц. А во-вторых, она теперь могла прыгать со скал в озеро сколько душе угодно. Принцесса, разумеется, предпочитала прыгать вместе с принцем, и при этом они поднимали такие фонтаны брызг, что прежние всплески были ничто перед нынешними.

Озеро больше не иссякало. Со временем оно источило кровлю пещеры и просто стало вдвое глубже, чем было.

Принцесса отомстила своей тетке при первом же свидании: она крепко наступила ей на мозоль, – и это было все, что она себе позволила. Но и о том ей пришлось пожалеть на следующий же день, когда разнеслась весть, что вода подмыла тетушкин дом и он посреди ночи обрушился, похоронив хозяйку под развалинами. Никто не дерзнул искать её тело под обломками. Там оно покоится и по сей день.

Принц и принцесса жили-поживали и были счастливы. Короны у них были золотые, одежда полотняная, обувь кожаная, а детки всякие: и девочки были, и мальчики, – причем ни один из них, насколько известно, даже в самых сложных обстоятельствах не утратил ни частицы из положенной им доли земного притяжения.

Э. ЛЭНГ

Хроника исторических событий в королевстве Пантуфлия

Принц Зазнайо

От автора

О древнем королевстве Пантуфлия^[40] известно очень мало. Аборигены говорят по-немецки. Но царствующая фамилия, как водится, иностранного происхождения. В Англии, в той правили монархи из норманнов, шотландцев, немцев ^[41], ну а короли Пантуфлии ведут свое происхождение от древнегреческого семейства Сонливцев ^[42], которые попали в Пантуфлию во время крестовых походов ^[43]. Они хотели, как они объясняли, избегнуть походов, считая их неблагоразумными и утомительными. Герб царствующего дома – соня, спящая на зеленом поле, – украшен девизом, который, если перевести с греческого, означает: «Любой ценой – без войны».

Юного читателя может удивить, что такой храбрый принц, как Зазнайо, ноги которого всегда были в стременах, а копье наготове, происходил из семейства Сонливцев, отличавшихся феноменальной ленью и миролюбием. Он, очевидно, унаследовал дух своей великой прародительницы, чью биографию нельзя обойти молчанием. Покинув свое родное королевство, дабы не участвовать в крестовых походах, будущий основатель монархии Пантуфлии высадился на остров Кипр ^[44], где, спасаясь от полуденной жары, забрался в пещеру и прилег отдохнуть.

Между тем, в пещере обитал громадный дракон весьма неприветливого нрава. Представьте себе ужас беглеца, когда его пробудили от сна огненное дыхание и обвившиеся вокруг него чешуйчатые кольца!

– Отстань ты со своими дурацкими шутками! – воскликнул принц, вообразив со сна, что над ним подшутил кто-то из свиты.

– Это ты называешь шуткой? – И на уровне глаз его высочества возник раздвоенный хвост.

– Убери эту штуку прочь, – раздраженно приказал принц, – и дай человеку спокойно вздремнуть.

– Поцелуй меня! – проревел дракон ^[45], сожравший на своем веку немало храбрых рыцарей, отказавшихся целовать его.

– Только и всего? – сонно пробормотал принц. – Да пожалуйста. Любой ценой – без войны! – И он поцеловал дракона, который в ту же минуту обернулся красивейшей из принцесс. Дело в том, что её заколдовал злой волшебник, и она должна была томиться в облике дракона, пока её не рискнет поцеловать какой-нибудь храбрец.

– Любовь моя! Мой герой! Мой повелитель! Как долго я тебя ждала! Отныне я навеки твоя! – Так шептала ласковым тоном леди Драконесса, как её с тех пор прозвали.

По убеждениям своим холостяк, принц, однако, был слишком хорошо воспитан, чтобы оказать сопротивление.

Леди Драконесса, дама необычайной силы воли, энергии и честолюбия, взяла в свои руки командование супругом и его приверженцами, повела их вверх по Дунаю, захватила княжество, чей владетель отсутствовал по причине крестового похода, посадила на трон своего супруга и с течением времени стала матерью маленького принца, который приходится прапрапрапрадедушкой нашему принцу Зазнайо.

От сей предприимчивой прародительницы и унаследовал наш принц отважный, деятельный характер. Но, говорят, окружающие не раз слыхали, как супруг леди Драконессы повторял в слегка измененном виде фамильный девиз: «Любой ценой – без жены».

Ну вот, теперь вы знаете о ранней истории Пантуфлии ровно столько же, сколько и автор. Собирая материалы к нижеследующей истории в архивах Пантуфлии, издатель стал неоплатным должником людей ученых. «Возвращение Бенсона» (гл. XII) – плод исследований покойного Алана Квотермена ^[46].

Тогда как последним пожеланием принца Зазнайо я обязан фантазии, а возможно, эрудиции одной дамы. Монография об огненном драконе в Южной Африке, где его называют Нанабуэлеле (ничего не поделаешь, трудное слово), опубликована на французском (перевод с языка племени басуто) господином Полем Себильо ^[47] в «Обзоре народных преданий». Ледомахой издатель обязан «Путешествию на Луну» господина Сирано де Бержерака ^[48].

ГЛАВА I О том, как феи не получили приглашения во дворец

Правили некогда Пантуфлией король с королевой. Все у них было для счастья, недоставало лишь одного – детей. Короля это огорчало еще больше, чем королеву, женщину умную, ученую, которая не признавала кукол даже в раннем детстве. Но и она, несмотря на все книги, которые читала, и картины, которые писала, не прочь была стать матерью маленького принца. Король с удовольствием посоветовался бы с феями, но королева и слышать об этом не хотела. Она в них не верила, считала, что их нет и никогда не было, и стояла на своем, хотя «История королевского дома» изобиловала рассказами про фей.

В конце концов, у них все-таки родился сын, и все в один голос заявили, что прекраснее ребенка никто не видал. Даже её величество, уж на что она привыкла не верить всему, что говорили ей придворные, и та соизволила признать, что дитя и в самом деле прекрасное, что есть, то есть.

Приближалось время крестить младенца, и вот однажды, сидя за завтраком в летней гостиной, король с королевой принялись обсуждать это событие. Комната была роскошная, вся увешенная портретами августейших предков. Тут была Золушка, бабка нынешнего монарха, выставившая вперед ножку в хрустальном башмачке. Был тут маркиз де Карабас, достигший, как всем известно, положения принца-консорта благодаря женитьбе на дочери короля. На ручке королевского кресла примостился знаменитый кот, обутый в сапоги.

Висел на стене портрет прекрасной девушки, погруженной в сои: то была Спящая Красавица, тоже родоначальница правящей королевской фамилии. Там можно было видеть еще целое множество разных знаменитостей ^[49].

– Ты пригласила всех, кого надо, моя дорогая? – спросил король.

– Всех, кого следует пригласить, – отвечала королева.

– Люди в подобных случаях очень склонны обижаться, – продолжал его величество. – Ты не забыла ни одной из наших тетушек?

– Не забыла. Уж эти мне старые ведьмы! – Тетушки короля были старомодны и относились к королеве неодобрительно. И она это знала.

– Они по-своему очень милые старушки, – заметил король, – и были так добры ко мне, когда я был мальчиком. – Он сделал небольшую паузу и сказал: – Ну, фей ты, разумеется, пригласила. В нашей семье всегда было принято приглашать их по таким поводам. Тем более что в последнее время мы их как раз немножко забросили.

– Как у тебя язык поворачивается говорить такие глупости! – вскричала королева. – Сколько раз я должна повторять: фей на свете не существует! А даже если бы и существовали… Впрочем, неважно, что тогда. Оставим эту тему, прошу тебя.

– Они старинные друзья нашей семьи, дорогая, вот ведь что, – робко вставил король. – Сплошь и рядом они бывали нашими крестными. Одна из них в особенности была добра к Золушке Первой, моей родной бабушке, и оказала ей немало услуг.

– При чем тут бабушка? – прервала его королева. – Вздор какой! Если такой чепухой будут забивать головку моему маленькому Зазнайо…

Но в эту минуту кормилица внесла малютку, и королева бросилась осыпать его поцелуями. И таким образом феи остались без приглашения! И удивительная вещь: никто из знатных людей тоже не смог явиться на крестины, узнав, что феи не приглашены. Одни уехали за границу, другие заболели, кто-то застрял в плену у сарацин, остальные отсиживались в логовах у великанов. Кончилось дело тем, что король и королева уселись на противоположных торцах длинного стола, накрытого на сто персон. Из ста гостей не явился ни один!

– Супу, дорогая? – прокричал король в рупор.

Неожиданно в воздухе послышалось шуршание, как от шелеста множества птичьих крыл. Ш-ш-ш! – раздавалось со всех сторон; королева взглянула вокруг, и – вот так штука! – за столом на каждом стуле сидела прелестная фея, все они были в зеленом и каждая держала в руке весьма заманчивого вида пакет. Любите ли вы разворачивать подарки? Король любил и вел себя с феями с безукоризненной вежливостью и дружелюбием. Но королева, отчетливо их видевшая, полностью их игнорировала. Она, как известно, не верила в фей и поэтому не доверяла своим глазам. Она разговаривала с королем через их головы так, будто в комнате больше никого нет. Но король обращался с ними любезно, как если бы они существовали на самом деле. И так оно, кстати, и было.

Когда обед закончился и кормилица внесла мальчика, феи преподнесли ему замечательные подарки. Одна подарила кошелек, который никогда не истощался; другая – семимильные сапоги; третья – шапку-невидимку; четвертая – волшебную шапочку, исполняющую желанья; пятая – ковер-самолет. Одна из фей наградила его непреходящей красотой, другая – храбростью, еще одна – удачливостью. Но последняя, злобная старушонка, подковыляла к маленькому принцу и прошамкала: «Ты будешь слишком умным, дитя мое».

Этот дар, несомненно, понравился бы королеве, которая и сама была очень умна, больше остальных, если бы она верила во все волшебное. Но королева сделала вид, что ничего не произошло, и феи разлетелись кто куда, каждая в свою страну, и ни одна не осталась ночевать во дворце, где в них никто не верил, кроме короля, – и тот чуть-чуть. Королева немедленно зашвырнула все сапоги, шапки, ковры, кошельки, мечи и прочее в темный чулан, полагая, естественно, что все это вздор – книжный хлам или реквизит для детских рождественских представлений.

ГЛАВА II Принц Зазнайо и его семья

Итак, маленький принц рос себе да рос и наконец вырос. Я, кажется, упоминал, что его звали Зазнайо? Да, таково было его имя.

Вы представить себе не можете, до чего он был умен. Он спорил со своей кормилицей, едва начав говорить, а начал он рано. Он протестовал, когда его мыли, из-за того, что мыло попадало ему в глаза. Но как только ему объяснили, что в колее есть поры и следует их промывать, если хочешь быть здоровым, он сразу перестал протестовать, так как был необычайно разумен. Он вел споры со своим отцом, вопрошая, почему короли должны быть богатыми, а бедняки нищими и почему король (который был порядочным обжорой) ест на завтрак яйца всмятку и в полдник кекс с коринкой, тогда как некоторые вообще не обедают. Король так удивился и обиделся, что дал принцу оплеуху, добавив: «Я тебя отучу умничать». Правда, он тут же вспомнил про страшное заклятье старой феи и посетовал в душе на невежливость королевы. Но когда, получив оплеуху, принц заявил, что «сила – не довод», король опять рассвирепел.

Не могу даже передать, до какой, увы, степени все невзлюбили принца! Он спускался в кухню и учил кухарку варить суп. Он посещал хижины бедняков и учил их стелить постели и приготовлять кексы с коринкой из ботвы репы и телячьи котлетки – из прогорклого бекона. Он показывал учителю фехтования, как надо фехтовать, профессиональному игроку в крикет – как подавать мяч, а крысолову – как натаскивать терьеров. Он задавал арифметические задачи лорду-казначею и уверял королевского звездочета, что Солнце не вращается вокруг Земли (лично я с ним не согласен). Молоденькие фрейлины не любили танцевать с ним, несмотря на его красоту, потому что он все время выспрашивал: «Читали вы то?» да «Читали вы се?», – и если они отвечали «нет», он насмешливо улыбался, а если отвечали «да», выводил их на чистую воду.