Текст книги "Сказки английских писателей"

Автор книги: Джон Рональд Руэл Толкин

Соавторы: Редьярд Джозеф Киплинг,Уильям Теккерей,Алан Александр Милн,Эдит Несбит,Джеймс Барри,Элеонор (Элинор) Фарджон,Кеннет Грэм,Джордж МакДональд,Роберт Стивенсон,Эндрю Лэнг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 36 страниц)

Почему-то принцу все время казалось, что именно в этой книге он найдет что-то такое, что он смутно припоминает и что ему должно помочь. И он действительно нашел! Так что, как видите, умная голова и старание запомнить прочитанное все-таки имеют свои преимущества. Из книги принц узнал, что существует на свете редчайшее существо Ледомаха, холодное в такой же степени, в какой Огнемет горячий.

«Эх, – подумал принц, – вот бы мне удалось стравить этих двух! Вдруг Ледомаха убьет Огнемета или хотя бы остудит его, и тогда я смогу к нему подобраться».

Схватив подзорную трубу, он опять приставил её к глазу и стал искать Ледомаху. И вот он увидел кончик её носа – белый как снег и гладкий как лед, он высовывался из трещины в ледяной горе, неподалеку от раскаленной горы, где плавал Огнемет.

– Ура! – тихонько закричал принц. Как безумный, он впрыгнул в сапоги-скороходы, нахлобучил шапку-невидимку, опоясался мечом-острорубом и сунул толстый ломоть хлеба с куском холодной говядины в дорожный мешок, который и закинул себе за спину. Никогда, если только есть такая возможность, не деритесь на голодный желудок. Берите с собой побольше еды для поддержания сил и бодрости духа.

Затем принц пустился в путь и вскоре достиг заветного вулкана.

ГЛАВА IX Принц и Огнемет

Жара над вулканом была невыносимая, даже на той высоте, где, невидимый, висел принц. Из кратера вверх взлетали раскаленные камни, и принца несколько раз чуть не задело. Дым, пламя, пар, которые Огнемет, как пену, выбрасывал из ноздрей, вполне могли устрашить и самого отчаянного смельчака. Склоны были устланы обугленными останками его жертв тех, кто хотел его убить и которых он зажарил. Садовый насос бедного Альфонсо валялся внизу в долине, сломанный и бесполезный. Но сам Огнемет, раскаленный докрасна, весело нырял и кувыркался в жидкой лаве, беспечно резвясь, словно дикий селезень посреди горного озера в Шотлании.

– Эй! – прокричал принц.

Огнемет вынырнул на поверхность, выставив свои изогнутые красными полумесяцами рога и взбивая пламя копытами и хвостом.

– Кто там? – отозвался он сердито хриплым голосом. – Погоди, дай только до тебя добраться!

– Это я! – забыв, что он невидим, ответил принц. Такая несообразительность была ему несвойственна, но уж очень он разволновался.

– Чего тебе надо? – зарычал дракон. – Эх, увидеть бы тебя! – И, неописуемо страшный, он расправил свои громадные огненные крылья, поднялся вверх и устремился прямо к принцу – на звук его голоса.

Надо сказать, что принц никогда не слыхал, что Огнемет умеет летать; но он и вообще-то в него не верил до прошлого вечера. На миг он оцепенел от страха, а затем камнем упал к подножью горы и оттуда подал голос:

– Эй!

– Послушай, в чем дело? – прорычал Огнемет, – Не можешь, что ли, вежливо ответить на вежливый вопрос?

– А можешь ты спуститься обратно в свое логово и дать честное слово Огнемета спокойно меня выслушать?

– Даю торжественное и нерушимое слово чести, – ответил дракон и походя испепелил орла, который пролетал мимо. На принца, потрескивая и позвякивая, посыпался град угольков. Потом Огнемет плюхнулся в свою лаву, пламя страшно взметнулось кверху, и вся гора загудела.

А принц взлетел над горой и закричал:

– Поручение от Ледомахи! Она говорит, что ты боишься с ней драться!

– Что-то не помню такой! – прогрохотал Огнемет.

– Она вызывает тебя на бой – не на жизнь, а на смерть!

– Вот как? – заревел Огнемет. – Дайте мне только до нее добраться! – И он взмыл в воздух, весь раскаленный докрасна.

– Предупрежу, что ты летишь! – успел крикнуть принц и в два шага перескочил через ледяную гору, где скрывалась Ледомаха.

ГЛАВА X Принц и Ледомаха

Если только что принцу было невыносимо жарко, то тут его охватила невыносимая стужа. Гора представляла собой сплошную смерзшуюся литую массу, от которой веяло холодом, словно оттуда неслось дыхание ледяного зверя, – и так оно и было. Вокруг торчали ледяные глыбы, похожие на мраморные статуи рыцарей: это и были мертвые рыцари, которые в свое время пытались убить Ледомаху, а та заморозила их до смерти вместе с их доспехами и конями. У принца кровь застыла в жилах, он почувствовал дурноту, но взял себя в руки – время терять было некогда. Однако Ледомахи он нигде не видел.

– Эй! – крикнул принц.

И тогда из узкой трещины у основания гладкой темной скалы – а трещина была как щель под дверью, но с милю шириной – показалась отвратительная голова. Плоская, как у ската, бледная как смерть, с двумя ледяными мертвыми, как камни, глазами. Послышался свистящий шепот, похожий на дыхание резкого восточного ветра в зимний день:

– Где ты? Как подойти к тебе?

– Я тут! – отозвался принц с вершины горы.

И тогда плоская белая голова приподнялась на фоне склона, и медленно, словно снежный пласт, существо заскользило вверх, сворачиваясь кольцами и неуклонно подымаясь. Ему не было конца, оно ползло, присасываясь собственным холодом к скользкой поверхности склона. Скоро все основание темной скалы покрылось плоскими, до ужаса блестящими складками, а плоская голова по-прежнему возвышалась над ними, и ледяной холод приближался неотвратимо, как смерть.

Принц едва не потерял сознание, все поплыло у него перед глазами. Еще одно мгновение – и он, окоченев, свалился бы на вершину, и белая голова переползла бы через него, и ледяные складки проскользили бы по нему, превратив в мерзлый камень.

А чудовище все еще выползало из щели под горой.

Принц сделал над собой огромное усилие, отпрянул в сторону и в два шага очутился внизу, в долине, где все-таки было не так холодно.

– Эй! – опять крикнул он, как только зубы у него перестали стучать и язык качал ему повиноваться.

Раздался резкий, четкий свист, слова закапали, как замерзшие капли:

– Подожди, сейчас я спущусь. Что тебе надо?

Белые кольца заскользили по темной горе вниз, как ледяная лавина. Принц Зазнайо почувствовал, что позади него воздух сделался теплее, а впереди – холоднее. Он оглянулся и увидел, что деревья начинают обугливаться, трава полыхает, как от степного пожара, – приближался Огнемет.

Принц едва успел крикнуть:

– Огнемет пришел навестить тебя! – и взлетел на верхушку соседней горы. И оттуда стал наблюдать происходящее.

ГЛАВА XI Бой

Страшнее это было зрелище!

Услыхав имя своего заклятого врага, Ледомаха с невиданной быстротой потекла из своей трещины вниз, в долину. Она все текла и текла, по камням, по деревьям, точно река, если бы замерзшая река могла течь; дальше, вниз, и вот вся долина заполнилась милями ледяного льющегося чудовища. Зеленые листья сыпались с деревьев, когда оно приближалось; птицы падали замертво с неба, убитые его жгучим ледяным дыханием. Но как ни торопилась Ледомаха, Огнемет летел еще быстрее, грохоча огненными крыльями. Наконец Огнемет оказался прямо над Ледомахой и, ринувшись вниз, вонзил в её ледяное тело свои пламенные рога и огненные ноги.

От этого поднялось облако такого густого белого обжигающего пара, что без волшебной подзорной трубы ничего бы не разглядеть. Со страшным ревом и рыком Огнемет попытался пробежать по плоскому телу Ледомахи и загнать её обратно в трещину под скалой. Однако Ледомаха, хотя и издавала невыносимо пронзительное шипенье и подтаяла кое-где, не сдавалась. Принц увидел в свою трубу, как белые ледяные складки медленно наползали на копыта Огнемету, забираясь все выше по ногам, пока не достигли колен, и тогда огненный зверь заревел от боли, как сотня быков. Он подпрыгнул и, расправив огненные крылья, приземлился на середину Ледомахи, пронзив её рогами. Но зловещая плоская голова изогнулась назад, и раненая Ледомаха, ползя в обратную сторону, стала снова медленно и алчно обвивать ноги Огнемета.

Тем временем принц, находившийся в полной безопасности на своей вершине, подкреплялся хлебом с холодной говядиной.

– Давай, Ледомаха, давай! А ну, Огнемет, поддай ей жару! Ты побеждаешь! Покажи ему, Ледомаха! – выкрикивал он вне себя от возбуждения. Никому никогда не приходилось наблюдать такого боя, он был единственным его очевидцем и наслаждался, как ничем и никогда в своей жизни. Принц так возненавидел Ледомаху, что почти желал Огнемету победить; из них двоих тот все-таки был более, так сказать, естественным существом. Тем не менее принц забеспокоился, когда увидел, что гигантское плоское тело Ледомахи медленно убирается назад, в щель под горой, и густейший туман свидетельствует о том, как она страдает. Но и Огнемет чувствовал себя не лучше: ноги его почернели и оледенели, рога тоже стали черными, только тело, особенно ближе к сердцу, светилось еще, как раскаленное железо.

– Вперед, Ледомаха! – закричал принц. – С ногами у него уже плохо, еще чуть-чуть – и он не сдвинется с места!

Ободренная Ледомаха снова заструилась наружу из трещины – белое ледяное тело ползло и ползло, казалось, что вся гора внутри заполнена ею. Силы её убывали, это было видно по всему: пар поднимался густым облаком, злобный свист стал затихать. Но и рев Огнемета напоминал уже, скорее, стоны. И вот Ледомаха облепила его колени, забираясь все выше, и наконец обвила грудь, добираясь до его огненного сердца. Огнемет застонал, как черный бык, стоя по колена в снегу. А Ледомаха ползла все дальше.

– Давай, Огнемет, давай! – крикнул принц. Он понимал, что если победит Ледомаха, вокруг настанет такой холод, что ему будет не спуститься в долину, чтобы отрубить голову и хвост Огнемету. – Давай, Огнюша! Она выдохлась!

И неистовый Огнемет последним неимоверным усилием расправил крылья, поднялся кверху и ринулся прямо на спину врагу.

Раненая Ледомаха опять загнула назад голову и поползла к своему врагу, истекая паром. Но у отважной Ледомахи больше не было сил. Плоская жестокая голова двигалась все медленнее, пар из тысячи ран валил всё гуще, и вот она наконец тихонько испустила дух в ту самую минуту, когда Огнемет повалился набок и, издав последний рык, мощный, как рев тысячи паровозных топок, околел.

Принц, наблюдавший сверху, сперва не поверил своим глазам: шутка ли, два чудовищных порождения Природы, столько лет разорявшие его страну, больше не существовали. Он смотрел не двигаясь; прошло полчаса; на том месте, где лежала Ледомаха, теперь текла река, а Огнемет валялся застывший и холодный. И тогда принц поспешил вниз.

Вытащив меч, он двумя ударами отрубил железную голову и хвост. Тяжесть была немалая, но несколько шагов в сапогах-скороходах – и принц в своем замке. Он скинул свою ношу и чуть не потерял сознание от возбуждения и усталости.

Но дворцовые часы пробили половину восьмого, а в восемь его ждали к обеду. И бедный принц на четвереньках пополз по винтовой лестнице в чулан. Там, надев шапочку, исполняющую желанья, он пожелал бокал шампанского, горячую ванну и свой лучший, черного бархата наряд с бриллиантами. Он получил все немедленно, принял ванну, оделся, выпил бокал шампанского, спрятал в дорожный мешок голову и хвост Огнемета, сел на ковер-самолет и стучал в дверь английского посла, как раз когда часы в Глюкштейне били восемь.

Точность – вежливость принцев. А как не быть вежливым, когда ты к тому же влюблен! ^[58] Принцу открыл дверь дородный привратник и провел его в холл, где его встретили несколько дворецких. Принц положил бренные останки Огнемета в холле, прикрыл их ковром-самолетом и был проведен наверх. Там он склонился в поклоне перед своей прелестной дамой, а она, разумеется, ответила ему элегантным реверансом. Она показалась ему еще красивее и милее, чем прежде. Принц был наверху блаженства и не заметил, как за обедом что-то пошло не так. Посол поискал кого-то взглядом, очевидно, не нашел, подозвал одного из слуг, что-то сказал ему шепотом, а тот тоже шепотом ответил нечто, явно не понравившееся послу. Но принц был так занят разговором со своей дамой и прекрасным угощеньем, что эти мелочи прошли мимо его внимания. Для него этот обед был самым приятным в его жизни.

ГЛАВА XII Удар судьбы

Когда дамы удалились из-за стола и джентльмены остались одни, посол впал в еще большую мрачность. Наконец он отвел принца в уголок под предлогом, что хочет показать ему редкостную статую.

– Вашему королевскому высочеству не известно, – спросил он, – что жизнь ваша подвергается опасности?

– Все еще? – спросил принц, имея в виду Огнемета.

Посол не понял его, поскольку ничего не слыхал о сражении, но ответил многозначительно:

– Больше, чем когда либо. – И он показал два воззвания, которые были расклеены по всему городу. Вот первое из них:

«Всем нашим верным подданным!

Ввиду того, что наш старший сын, принц Зазнайо, в последнее время оказался повинен в государственной измене, а также более мелких преступлениях, а именно:

1. уклонился от представляющего опасность сражения с Огнеметом, в результате чего погибли изжаренные этим чудовищем наши возлюбленные сыновья, принц Альфонсо и принц Энрико;

2. присутствовал на разнузданной попойке в городе Глюкштейне и учинил пьяный дебош на улицах;

3. пытался отнять у нас любовь наших верных подданных в этом городе и переманить их на свою сторону, для чего составил заговор против престола и общественного порядка, предупреждаем: тот, кто знается с вышеназванным принцем Зазнайо, оказывает ему помощь, содействие и пособничество, является, таким образом, соучастником государственной измены, а посему обещается НАГРАДА в 5 (пять) тысяч кошельков тому, кто доставит вышеназванного принца живым в наш замок Фалькенштейн.

Король Грогнио.

А вот второе воззвание:

«ОБЕЩАНА НАГРАДА

Ввиду того, что наши владения последнее время разоряет некий Огнемет (Salamander Furiosus, что в переводе означает «Ящер Яростный»), уведомляем всех:

Тот, кто принесет в наш замок Фалькенштейн рога и хвост вышеназванного Огнемета, получит 5 (пять) тысяч кошельков, титул наследного принца со всеми причитающимися привилегиями и руку королевской племянницы леди Молинды.

Король Грогнио»

– Хм, – произнес принц, – я и не знал, что у его величества такой хороший слог. – Ему очень хотелось добавить: «Не пора ли присоединиться к дамам?»

– Помилуйте, сэр, – сказал посол, – улицы кишат солдатами, не понимаю, как вы прошли сюда незамеченным. Здесь, под моей крышей, вы пока в безопасности. но это ненадолго. Ваше дальнейшее пребывание в моем доме, простите мне мое негостеприимство, нарушило бы гармонию отношений между правительством Пантуфлии и тем, которое имею честь представлять я.

– Мы не хотим воевать, и вы, я думаю, тоже, – с улыбкой заметил принц.

– Тогда каким способом намерено ваше королевское высочество ответить на воззвание?

– О, заслужив десять тысяч кошельков, разумеется! За миллион фунтов стоит, я вам скажу, постараться. Я доставлю в Фалькенштейн вышеназванного принца сегодня же до наступления ночи, а также рога и хвост вышеназванного Огнемета. Но жениться на кузине Молли я не имею желания.

– Смею напомнить вашему высочеству – отсюда до Фалькенштейна триста миль. Кроме того, мой старший дворецкий Бенсон исчез перед самым обедом, и боюсь, он пошел известить капитана стражи о том, что вы здесь!

– Это неважно. А вот не мог бы я, дорогой лорд Кельсо, поднести леди Розалинде небольшой подарок – проигранное мною вчера пари – всего лишь голова и хвост Огнемета, которого я сегодня выследил.

Посол до того удивился, что взбежал по лестнице, перескакивая через несколько ступенек, совсем забыв о хороших манерах, и закричал:

– Линда! Линда! Спускайся сейчас же. Тебя тут ждет сюрприз.

Леди Розалинда быстро сбежала вниз с улыбкой на милом личике.

Она догадывалась, что её ждет, хотя принц за обедом не проронил об этом ни слова.

– Ведите нас, ваше высочество! – воскликнул посол, и принц, предложив руку леди Розалинде, вышел в холл… где не нашел ни ковра, ни рогов, ни хвоста.

Он побледнел и сказал:

– Будьте любезны, расспросите ваших слуг, куда делся небольшой персидский ковер и пакет, который я принес с собой.

Лорд Кельсо позвонил в колокольчик, и вошли все слуги во главе с Уильямом, помощником старшего дворецкого.

– Уильям, – обратился к нему его светлость, – куда делся пакет и ковер его королевского высочества?

– С вашего позволения, ваша светлость, – ответил Уильям, – мы думаем, их взял с собой Бенсон.

– А где Бенсон?

– Не знаем, ваша светлость. Мы думаем, его унесли.

– Кто унес?

Но тут Уильям забормотал что-то невразумительное, явно затрудняясь с ответом.

– Быстро отвечай! Что тебе об этом известно?

Тогда Уильям заговорил и произнес целую речь:

– Ваше королевчество, милорды и дамы, дело было так. Его королевчество пришли с ковриком, а под ним еще что-то было. Положили они вещи вон на то местечко, и Томас проводил их в гостиную. А Бенсон и говорит: «Обед, – мол, – будет готов через пять минут. Ну и устал же я!» И тут он позволил себе сесть на коврик его королевчества и говорит, прошу извинения у вашей светлости: «Неохота мне что-то больше здесь служить, мне охота получить повышение. Вот бы попасть дворецким к самому королю». И не успел он вымолвить эти слова, вдруг – фр-р-р! – так и вылетел в открытую дверь и узелок его королевчества с собой прихватил. Подбегаю к дверям, смотрю, а он летит себе над городом и прямехонько на север целит. Вот и все, что мне известно. А что я ни словечка не приврал, кого хотите спросите. И я сам, и Томас, хоть он этого ничего не видал, и кухарка – все мы думаем: не иначе – Бенсона унесли. Кухарка, та говорит: удивляться, дескать, нечего, потому как такого жалобщика, такого сварлюги…

– Спасибо, Уильям, – прервал его лорд Кельсо, – достаточно, пока можете идти.

ГЛАВА XIII Сюрприз

Принц молчал, молчал посол, и леди Розалинда тоже не проронила ни слова, пока они не оказались в гостиной. Стоял восхитительный теплый вечер, и балконные двери, обращенные на север, были распахнуты. Внизу текли прозрачные зеленые воды Глюкталя. По-прежнему все молчали.

Наконец принц проговорил:

– История весьма странная, лорд Кельсо!

– Весьма, сэр! – отозвался посол.

– Но правдивая. Мне, во всяком случае, неизвестно, что в природе вещей могло бы ей противоречить.

– Мне с трудом верится, сэр, что поведение Бенсона, всегда казавшегося мне вполне респектабельным слугой, заслуживало, чтобы его…

– Чтобы его «унесли»? – закончил принц. – Нет, нет, это случайное стечение обстоятельств, и могло произойти с любым из нас, кто сел бы на мой ковер.

И принц поведал им вкратце всю историю: как ковер оказался среди волшебных вещей, подаренных ему на крестины, сколько прошло лет, пока он это обнаружил, и высказал предположение, что ковер, вероятно, отнес дворецкого туда, куда он пожелал, – то есть ко двору короля в Фалькенштейне.

– Все бы не имело значения, – добавил принц, – если бы я не рассчитывал примириться с его величеством, моим отцом, при помощи этих рогов и хвоста. Он так о них мечтал. И если бы леди Розалинда не выразила желания получить их, они сегодня уже были бы в распоряжении его величества.

– О, сэр, вы оказываете нам слишком большую честь, – прошептала леди Розалинда, а принц покраснел и сказал:

– Ну что вы! Разве это возможно!

После чего у посла уже не осталось сомнений в том, что дочерью его увлечен наследный принц, который находится в плохих отношениях с королем своей страны, – ситуация, для послов в высшей степени неловкая… а впрочем, для послов такие ситуации – дело привычное. «Как же мне быть с молодым человеком, ума не приложу, – размышлял он. – Навсегда он тут остаться не может, а без ковра ему моего дома не покинуть – у солдат есть приказ схватить его, как только он появится на улице.

Опять-таки Бенсон будет делать вид, что это он убил Огнемета, – сейчас он уже наверняка в Фалькенштейне, – и его захотят женить на королевской племяннице и сделать моего дворецкого наследным принцем Пантуфлии… Какой кошмар!»

Все это время принц рассказывал на балконе леди Розалинде, как ему удалось погубить Огнемета, и отвёл себе при этом самую скромную роль.

– Так что убил его не я, – заключил он. – На самом деле бедняга Ледомаха должна была бы жениться на Молли. Но Ледомахи нет.

В эту минуту в воздухе послышалось «вжж!», мимо них что-то просвистело, и через открытую дверь в гостиную посла влетели король, королева, Бенсон и бренные останки Огнемета.

ГЛАВА XIV Король дает объяснение

Первым присутствие духа и голос обрел Бенсон:

– Ваша светлость, кажется, звонили? Кофе? – спросил он спокойно и, услышав в ответ «да», поклонился и с величественной невозмутимостью удалился.

Как только он вышел, принц бросился к ногам отца.

– Простите, сеньор, простите! – вскричал он.

– Не обращайтесь ко мне, сэр! – гневно ответил король, и бедный принц бросился к ногам королевы.

Но та словно не видела его, как будто принц был не принц, а фея; он услышал, как, ущипнув себя за свою королевскую руку, она шепчет:

– Сейчас я проснусь. Такие сны случаются. Доктор Румпфино приписывает их неправильному питанию ^[59].

Все это время леди Розалинда, бледная, как мраморная статуя, стояла, прислонившись к косяку балконной двери. Принц, решив, что ему не остается ничего другого, как постараться её утешить, уговорил её выйти на балкон и сесть в кресло; он чувствовал, что в гостиной в нем не очень нуждаются. И скоро они уже болтали о звездах, которые начали появляться на вечернем летнем небе.

Между тем в гостиной король, поддавшись уговорам посла, сел, но с королевой разговаривать было бесполезно.

– Это похоже на чудо, – сказала она себе, – а чудес не бывает. Стало быть, ничего этого нет, и я сейчас проснусь в постели у себя в Фалькенштейне.

Вскоре Бенсон, Уильям и Томас внесли кофе, но королева не соизволила их заметить. Когда слуги вышли, король с послом наконец остались одни (королева, в сущности, была не в счет).

– Вероятно, вас интересует, как мы здесь очутились? – угрюмо произнес король. – Что ж, вы имеете на это право. Мы как раз садились обедать у себя в Фалькенштейне – обед довольно поздний, но я замечаю, обед вообще с каждым годом все больше запаздывает, – и вдруг я услышал снаружи какой-то шум, и капитан стражи, полковник Мак Дугал, доложил нам, что прибыл человек с рогами и хвостом Огнемета и требует награды. Мы с её величеством вышли во двор и увидели там респектабельного вида слугу, сидевшего со стаканом пива в руке на этом самом ковре; в человеке я узнал вашего дворецкого. Он уведомил нас, что только что убил дракона, и предъявил рога и хвост – вон они. Хвост смахивает на ручку от насоса, но рога, несомненно, подлинные. Во времена моего прадеда Перекориля ^[60] парочку точно таких же выбросило вулканом. Отличный у вас кофе! – Посол поклонился. – И вот на вопрос, где он убил Огнемета, он ответил, что в парке близ Глюкштейна. И сразу перешел к вопросу о вознаграждении и, как он выразился, «прилегиях», вычитанных, очевидно, из моего воззвания. Неплохо написано, я сам сочинял, – добавил его величество.

– И весьма по существу, – отозвался посол, недоумевая, к чему клонит король.

– Рад, что вам нравится. – Король был доволен как нельзя больше. – Да, так на чем я остановился? Ах да, ваш дворецкий сказал, что убил дракона в парке под Глюкштейном. Мне вся эта история пришлась не очень-то по душе: он, как вы понимаете, чужак, да еще тут моя племянница Молинда. Бедняжка наверняка стала бы упираться. Её сердце погребено, так сказать, вместе с бедным Альфонсо. Но королева… женщина совершенно замечательная, можно сказать, необыкновенная…

– Именно! – с полной искренностью подтвердил посол.

– «Презренный! – кричит она вашему дворецкому. – Клятвопреступник! Ты лжешь, негодяй! Глюкштейн стоит в сотне лиг отсюда, а, по твоему утверждению, на то, чтобы убить дракона и добраться сюда, тебе понадобилось всего несколько часов?!» Мне самому это не пришло в голову, я король простой. Но до меня сразу дошла сила доводов её величества. «Да, – сказал я, – как же тебе это удалось?» Но он, ваш слуга, и глазом не моргнул. «А что такого, ваше величество, – говорит, – я просто сел на этот ковер, пожелал быть здесь, и, пожалуйста, я здесь. И я бы уже не прочь за все свои хлопоты, да и временем я не располагаю, посмотреть на обещанные прилегии – какого они цвета». Тут её величество еще больше разгневалась. «Вздор! – кричит. – Сказка из «Тысячи и одной ночи» не годится для современной публики, она не вызывает эстетического доверия». Доподлинные её слова, сэр.

– Высказываниям её величества всегда присущи тонкость и уместность, – заметил посол.

– «Садись на ковер, негодяй, – распорядилась она, – мы с нашим супругом – со мной то есть – сядем рядом, и я сама выскажу пожелание очутиться в Глюкштейне у твоего господина. И когда опыт провалится, голова твоя слетит с твоих плеч!» На что ваш дворецкий ответил только: «Как вам будет угодно, сударыня… то есть ваше величество», – и уселся на ковер. Королева села с краю, а я занял место между ними, и королева произнесла: «Хочу быть в Глюкштейне!» И тут мы поднялись вверх, полетели с неслыханной скоростью – и вот мы здесь! А стало быть, и все остальное, что рассказывает ваш дворецкий, тоже правда, как это ни печально. Но слово короля – священно, и ваш слуга займет место этого труса Зазнайо. А теперь, коль скоро мы покинули дом до обеда, а вы уже отобедали, могу ли я заверить вашу светлость, что с радостью удовлетворюсь чем-нибудь оставшимся от обеда в холодном виде?

Посол немедленно приказал собрать обильный ужин, которому король в полной мере отдал должное, после чего его отвели в королевские покои, ибо он пожаловался на усталость. Королева последовала за ним, повторяя, что крепко спит, но вот-вот проснется. Ни отец, ни мать не сказали принцу «спокойной ночи». Правда, они больше его не видели, так как он оставался на балконе с леди Розалиндой.

Им много чего нашлось сказать друг другу, а под конец принц попросил её стать его женой, а она ответила, что если король и её отец разрешат, то она, конечно, согласна. После этого она пошла спать. Но принц, который не спал уже прошлую ночь и охотно последовал бы её примеру, знал, что сперва кое-что должен сделать. Он вернулся в гостиную, сел на ковер и пожелал оказаться… – где бы вы думали? – около дохлого Огнемета! Там он и очутился. И страшен же был дохлый Огнемет, окоченевший и холодный, в белом свете луны! Принц отрубил все его четыре копыта, спрятал их в дорожный мешок, в одну секунду долетел назад и как раз входил с балкона в гостиную, когда вернулся посол, провожавший короля в опочивальню. Затем принца тоже препроводили в отведенную ему комнату, где, оставшись один, он запер копыта, ковер, шапку-невидимку и все прочее в железный сундук. И тогда только улегся спать и во сне видел леди Розалинду.

ГЛАВА XV Королевский чек

Когда супруги проснулись на следующее утро, в голове у них стоял некоторый туман. В голове всегда бывает туман, когда просыпаешься в чужом доме, а тем более – когда накануне попал туда, прилетев по воздуху, как то случилось с королем и королевой. Королева была в наиболее затруднительном положении: вот она проснулась, сомнений в том быть не могло, но проснулась вовсе не у себя дома, как она ожидала. Однако, будучи женщиной непреклонного характера, она вела себя так, как будто ничего особенного не происходит. Дворецкий проснулся с твердым намерением добиваться титула наследного принца и руки леди Молинды – другой такой случай получить повышение, как он справедливо сказал Уильяму, вряд ли скоро представится. Что касается короля, то его заботило одно – как бы поскорее вернуться в Фалькенштейн и уладить дело в полном соответствии с конституцией. Посол, тот рад был избавиться от всей этой королевской компании; было высказано предложение усесться всем на ковер и пожелать сей же час очутиться дома. Но королева заартачилась; она утверждала, что это ребячество и абсолютно неосуществимо.

Поэтому для нее приготовили экипаж, и она двинулась в обратный путь, ни с кем не попрощавшись. Король, Бенсон и принц, не привередничая, полетели в Фалькенштейн обычным порядком и прибыли туда в одиннадцать тридцать пять, притом неделей раньше, чем её величество.

Король тотчас же созвал весь двор; собравшимся были предъявлены рога и хвост, вызвавшие бурный интерес, потом Бенсону и принцу предоставили возможность изложить свои притязания. Сперва были выслушаны показания Бенсона. Он отказался сообщить, где именно и каким образом убил Огнемета. Может, их много еще осталось, молодняка, объяснил он, с ними тоже еще придется повозиться, так что он своего секрета не выдаст. Но вознаграждение, как он напомнил, было обещано не тому, кто убьет чудовище, а тому, кто принесет его рога и хвост. Присутствующие адвокаты сочли это соображение очень обоснованным, и придворные бурно зааплодировали Бенсону, – во-первых, они решительно предпочитали в качестве преемника короля его, а не Зазнайо, а во-вторых, хотели сделать приятное будущему, в чем они не сомневались, наследному принцу. Леди Молинду раздирали самые противоречивые чувства: Зазнайо она, конечно, терпеть не могла, но мысль выйти за Бенсона была ей и вовсе невыносима. И тем не менее ей предстояло выбрать либо одного, либо другого. Бедная девушка! Ну выпадало ли на долю какой другой племянницы короля столько несчастий!

Затем вызвали принца Зазнайо. Он подтвердил, что вознаграждение было обещано за рога и хвост, а не за умерщвление дракона. Но входило ли с самого начала в намерения короля награждать просто так, зазря? Когда подданный делает что-то и действия его совпадают с его лучшими намерениями, он, разумеется, должен за это расплачиваться. Но когда король высказывает свои намерения, то говорит он одно, а подразумевать обязан нечто совсем другое. Любой обладатель фургона способен доставить в нем рога и хвост; убить дракона – вот в чем трудность. Если удовлетворить притязания Бенсона, королевская привилегия: говорить одно, а думать другое – окажется под угрозой.

Слушавший с большим увлечением эти хитроумные доводы король забылся до такой степени, что, крикнув: «Браво, отлично сказано!», – захлопал в ладоши, отчего все придворные стали кричать «ура!» и кидать вверх шапки.

Дальше принц заявил, что убивший Огнемета, естественно, может сказать, где лежит труп чудовища, а также доставить копыта. Он лично готов так поступить. А готов ли мистер Бенсон? Когда дворецкому перевели вопрос (по-пантуфельски он не понимал), он побледнел от страха, но продолжал ссылаться на воззвание. Принес он рога и хвост? Принес. А значит, ему причитаются «прилегии» и леди Молинда!

В голове у короля к этому времени настолько все перепуталось, что он решил предоставить решение самой леди Молинде.

В ответ бедняжка Молинда горько расплакалась. И тогда его величеству ну просто ничего не оставалось, как пообещать, что он отдаст награду тому, кто ровно через неделю принесет копыта. Не успел он это произнести, как принц достал копыта из своего мешка и показал всему честному народу. На том слушание дела кончилось, и Бенсона, угостив предварительно в мажордомной хересом с сандвичами, отправили к своему господину. И должен с сожалением добавить, что характер его отнюдь не улучшился после этой неудавшейся попытки получить повышение. Напротив, в течение нескольких дней он был пуще прежнего сердит и сварлив. Но, я думаю, мы должны сделать скидку на обманутые надежды.