Текст книги "Гордость и предубеждение"

Автор книги: Джейн Остин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 29 страниц)

Глава 8

Еще задолго до этих событий мистер Беннет временами задумывался над тем, что вместо того, чтобы тратить весь свой доход без остатка, ему следовало бы откладывать ежегодно некую сумму для лучшего обеспечения своих детей и жены, если она переживет его. Теперь он желал этого больше, чем когда-либо. Если бы он именно так исполнил свой долг главы семьи, Лидии не пришлось бы быть благодарной своему дяде за немалую услугу или быть в долгу за его траты, которые мог бы обеспечить он сам. Великая честь убедить одного из самых никчемных молодых людей Великобритании стать ее мужем тогда принадлежала бы только ему.

Его всерьез беспокоило, что дело, приносящее столь незначительную пользу кому-либо, должно было решаться исключительно за счет его зятя, и он был полон решимости, если получится, выяснить размер вспомоществования и выполнить свои обязательства как можно скорее.

Когда мистер Беннет только женился, бережливость виделась совершенно бесполезной, поскольку, конечно, у них должен был родиться сын. Сын, как законный наследник, по достижении совершеннолетия должен был бы закрепить право вдовы и младших детей на достойное обеспечение. Пять дочерей последовательно появились на свет, а сын все не рождался, но миссис Беннет в течение многих лет после рождения Лидии была уверена, что это все-таки произойдет. Надежда, в конце концов, была признана несбыточной, но было уже слишком поздно думать об экономии. Миссис Беннет не имела достаточно ума для разумного ведения хозяйства, и лишь стремление ее мужа к независимости от ее замыслов позволило им сводить концы с концами.

Пять тысяч фунтов были установлены статьями брачного договора как обеспечение миссис Беннет и их потомков. Но в каких пропорциях они должны быть разделены между детьми, зависело от воли родителей. Это был тот пункт, который теперь, по крайней мере в отношении Лидии, предстояло урегулировать, и мистер Беннет не мог колебаться, принимая предложение, сделанное ему. Выразив, хотя и весьма лаконично, глубокую признательность своему брату, он подтвердил на бумаге свое полное одобрение всего, что было им сделано, и свою готовность выполнить обязательства, которые были приняты от его имени. С самого начала он и предположить не смел, что удастся уговорить Уикхема жениться на его дочери с такими малыми потерями для него, как это предусматривалось нынешним соглашением. Он едва ли терял бы десять фунтов в год, выплачивая затребованную сотню, поскольку нынешнее содержание дочери и ее карманные расходы, а также постоянные подарки, которые она получала от матери, обходились почти в такую же сумму.

То, что все будет сделано, к тому же, с такими пустяковыми усилиями с его стороны, было еще одним очень приятным сюрпризом, поскольку ему совершенно не хотелось заниматься этим. Когда первые вспышки гнева, которые подогревали его активность в поисках дочери, утихли, он, естественно, вернулся к своей прежней праздной отстраненности. Письмо было вскоре отправлено – хотя он и был медлителен в принятии решений, однако достаточно скор в их исполнении. Он просил сообщить ему больше подробностей о том, в каком объеме он обязан своему брату, но был слишком зол на Лидию, чтобы добавить хотя бы пару строк для нее.

Благая весть быстро распространилась по дому и с соответствующей скоростью по окрестностям. Соседи ее восприняли сдержанно. Конечно, было бы больше тем для пересудов, если бы мисс Лидию Беннет силой вернули в отчий дом или, как самый удачный поворот, сослали бы на какую-нибудь отдаленную ферму. Но было и так достаточно поводов для злорадства по поводу такого брака, и иронические пожелания благополучия, которые поначалу исходили от злобных старых леди Меритона, не потеряли остроту при перемене обстоятельств, ибо с таким-то мужем ее несчастье считалось неизбежным.

Прошло две недели с тех пор, как миссис Беннет смогла спуститься вниз, но только теперь настал замечательный день, когда она снова заняла свое место во главе стола, демонстрируя неуместно приподнятое настроение. Ее торжество не отравляли даже малейшие признаки переживаемого стыда. Замужество любой из дочерей, которое было наипервейшим ее желанием с тех пор, как Джейн исполнилось шестнадцать, теперь было близко к исполнению, и мысли ее и речи были всецело сосредоточены на том, кто должен быть приглашен на свадьбу, на нежных муслинах, новых экипажах и слугах. Она деловито подыскивала в ближайших окрестностях подходящий дом для своей дочери и, не представляя и не задумываясь о том, каков может быть доход молодой семьи, отвергала большинство из них как недостаточные по размеру и производимому впечатлению.

– Хэй-парк мог бы подойти, – рассуждала она, – если бы Гулдинги съехали из него, или большой дом в Стоуке, если бы гостиная там была больше, но Эшворт – это слишком далеко! Я не вынесу, если она будет в целых десяти милях от меня. Что касается Пулвис-лоджа, то мансарды там ужасные.

Муж не мешал ей говорить пока слуги оставались в столовой. Но когда они ушли, он выразился недвусмысленно: – Миссис Беннет, прежде чем вы выберете любой или все эти дома для своих сына и дочери, давайте придем к правильному взаимопониманию. В один дом в этом графстве двери для них будут закрыты навсегда. Я не стану поощрять бесстыдство ни того, ни другого, принимая их в Лонгборне.

Заявление вызвало бурные протесты, но мистер Беннет был непреклонен. Вскоре он перешел к другой теме, и миссис Беннет с изумлением и ужасом узнала, что ее муж не даст ни гинеи на покупку нарядов для своей дочери. Она протестовала, напирала на то, что не может дочь не получить от отца никаких знаков благосклонности по столь знаменательному случаю. Миссис Беннет не могла этого понять. То, что его гнев мог дойти до такой немыслимой степени безжалостности, что он отказывает своей дочери в приданном, без которого ее брак общество едва ли признает состоявшимся, превзошло все, что она могла себе вообразить. Она ужасалась грядущим позором, который из-за отсутствия новых нарядов падет на свадьбу ее дочери, в куда большей степени, чем испытывала чувство стыда из-за ее побега и сожительства с Уикхемом за две недели до этой самой свадьбы.

Элизабет теперь искренне сожалела о том, что в минуту горя ей пришлось поведать мистеру Дарси об их опасениях за сестру, поскольку ее брак так скоро должен был завершиться благополучным финалом, они могли надеяться скрыть его неблагоприятное начало от всех, кто не оказался непосредственным свидетелем.

Она не боялась, что через него слухи распространятся дальше. Было не так много людей, на чью порядочность она бы положилась с большей уверенностью, но не было и никого, чье знание о проступке сестры было бы столь неприятно ей – не из-за страха ущерба, который оно могло нанести ей самой, поскольку, во всяком случае, между ними, казалось, теперь была непреодолимая пропасть. Даже если бы брак Лидии был заключен на самых почетных условиях, невозможно было бы допустить, что мистер Дарси свяжет себя с семьей, у которой ко всем другим сомнительным качествам теперь добавится союз и родственные отношения с человеком, которого он так справедливо презирал.

От такой связи, без сомнений, он решительно откажется. Не было разумных причин ожидать, что желание завоевать ее расположение, которое она увидела у него в Дербишире, могло пережить такой удар. Она была унижена, она была огорчена, она раскаивалась, хотя едва ли знала в чем. Ей захотелось его уважения, когда уже нельзя было надеяться на пользу от него. Ей захотелось услышать о нем, когда, казалось, был утрачен даже малейший шанс на это. Она была убеждена, что могла бы найти свое счастье с ним, когда уже не осталось никакой надежды, что они хотя бы встретятся.

Как бы он торжествовал – теперь она часто об этом думала, – если бы знал, что предложение, гордо отвергнутое ею всего четыре месяца назад, теперь было бы принято с радостью и благодарностью! Он был столь же великодушен, она не сомневалась, как и самые благородные представители его пола, но как все смертные, не был способен удержаться и не торжествовать.

Она начала теперь понимать, что он был именно тем человеком, который по характеру и темпераменту больше всего подходил ей. Его восприятие окружающего и характер, хотя и отличались от ее собственных, но отвечали всем ее желаниям. Это был бы союз, который должен был пойти на пользу обоим: ее непринужденность и живость могли смягчить его рациональный ум, улучшить его манеры, а от его суждений, опыта и знания света она должна была выиграть даже более.

Но настолько идеальный брак не мог теперь состояться и продемонстрировать всем, что такое настоящее супружеское счастье. Союз иного качества, разрушающий возможность этого, вскоре должен был быть заключен ее семьей.

Как Уикхем и Лидия могли обеспечить себе хотя бы какую-то независимость, она не могла себе представить. Но сколь мало простого человеческого счастья было отпущено паре, которая была соединена только тем, что их страсти оказались сильнее их добродетели, она могла легко вообразить.

* * * * *

Мистер Гардинер вскоре снова написал своему брату. На благодарности мистера Беннета он ответил коротко, заверив в своем стремлении содействовать благосостоянию любого из членов его семьи, и закончил настоятельными просьбами никогда более не затрагивать при нем эту тему. Главной целью его письма было сообщить им, что мистер Уикхем решил покинуть ополчение.

Я бы очень хотел, чтобы он сделал это, как только будет все улажено с его женитьбой, – добавил он. – И я думаю, вы согласитесь со мной, считая отчисление из этого полка весьма желательным, как для него, так и для моей племянницы. Мистер Уикхем намерен поступить в регулярные войска, и среди его бывших друзей все еще сохранились такие, что могут и хотят оказать ему поддержку. Ему обещают звание прапорщика в полку генерала N., который в настоящее время расквартирован на Севере. Преимущество в том, что он находится достаточно далеко от этой части королевства. Он настроен серьезно, и я надеюсь, что среди новых людей, где каждому из них дается возможность завоевать хорошую репутацию, они оба будут более благоразумны. Я написал полковнику Форстеру, чтобы сообщить ему о наших нынешних договоренностях и попросить его переговорить с кредиторами мистера Уикхема в Брайтоне и его окрестностях, заверив их в быстром урегулировании долгов, выплату которых я взял на себя. И не возьмете ли вы на себя труд предоставить подобные заверения его кредиторам в Меритоне, полный список которых, составленный им самим, я приложу к этому письму? Он сообщил обо всех своих долгах, и я надеюсь, что он, по крайней мере в этом, не обманул нас. Хаггерстон получил наши указания, и все будет закончено за неделю. Затем они направятся к месту его новой службы, если только вы их сначала не пригласите в Лонгборн. Я понял из рассказов миссис Гардинер, что моя племянница очень хочет увидеть вас всех, прежде чем покинет Юг. Она здорова и просит почтительно напомнить о ней вам и матери.

Ваш и т. д.

Э. Гардинер.

Для мистера Беннета и его дочерей все преимущества удаления Уикхема были так же очевидны, как и для мистера Гардинера. Но миссис Беннет была не слишком этим довольна. Пребывание Лидии далеко на Севере, как раз тогда, когда она ожидала наибольшего удовольствия и гордости от ее присутствия неподалеку, поскольку она никоим образом не отказалась от своего плана поселить их в Хартфордшире, было жестоким разочарованием. Кроме того, было так жаль, что Лидии придется покинуть полк, где она была знакома со всеми и имела так много поклонников.

– Она так любит миссис Форстер, – сожалела она, – будет просто ужасным отослать ее! К тому же есть несколько молодых людей, которые ей очень нравятся. В полку генерала N. офицеры могут оказаться не настолько приятными.

Просьба младшей дочери, если можно было бы так ее интерпретировать, снова принять ее в семью, прежде чем она отправится на Север, сначала получила категорический отказ отца. Но Джейн и Элизабет, пришедшие, ради чувств и дальнейшего благополучия своей сестры, к согласию, что ее родителям следует признать этот брак, убеждали его так искренне, но так обоснованно и ненавязчиво, принять ее и ее мужа в Лонгборне, как только они поженятся, что он вынужден был согласиться с их точкой зрения и действовать так, как они советуют. А их мать была совершенно счастлива тем, что сможет предъявить свою замужнюю дочь всем в окрестностях, прежде чем ее сошлют на Север. Поэтому, когда мистер Беннет снова написал своему брату, он послал им свое позволение приехать, и там было решено, что как только церемония закончится, они отправятся в Лонгборн. Элизабет, однако, была удивлена, что Уикхем согласился на этот план, и если бы она следовала только своим собственным желаниям, любая встреча с ним была бы последним, что ей пришло бы в голову.

Глава 9

В день свадьбы младшей сестры Джейн и Элизабет ожидали встречи с ней с волнением, вероятно, большим, чем испытывала она сама. Послали карету встретить их в ***, и она должна была вернуться к обеду. Из-за приезда пары больше всего переживали старшие мисс Беннет, и особенно Джейн, которая ожидала у Лидии наличия тех чувств, которые испытывала бы она сама, окажись виновницей таких семейных неприятностей. При мысли о том, что придется пережить ее бедной сестре, Джейн становилась совершенно несчастной.

И вот они прибыли. Семья собралась в гостиной, чтобы встретить их. Улыбка озарила лицо миссис Беннет, когда карета подъехала к крыльцу. Ее муж выглядел непроницаемо серьезным, дочери – встревоженными, возбужденными, обеспокоенными.

Из холла донесся голос Лидии, дверь распахнулась, и она вбежала в комнату. Мать выступила вперед, обняла и с восторгом приветствовала ее, затем с улыбкой умиления подала руку Уикхему, который следовал за своей дамой, и пожелала им обоим радости с восхищением, показывающим отсутствие каких-либо сомнений в их счастье.

Прием со стороны мистера Беннета, к которому они затем приблизились, был не столь сердечным. Лицо его выражало скорее строгость, и он сквозь зубы вымолвил что-то невразумительное. Беспечной уверенности молодой пары было более чем достаточно, чтобы вызвать его недовольство. Элизабет была неприятно удивлена поведением новобрачных, и даже мисс Беннет стушевалась. Лидия по-прежнему оставалась Лидией, неуправляемой, бесцеремонной, необузданной, болтливой и дерзкой. Она обращалась то к одной сестре, то к другой, требуя поздравлений, а когда, наконец, все разместились в гостиной, окинула взглядом комнату, и, заметив в ней кое-какие изменения, со смехом заметила, что давно здесь не бывала.

Уикхем испытывал смущение ничуть не большее, чем она, но его манеры всегда были настолько приятными, что, если бы его характер и брак были именно такими, какими они должны быть, его улыбки и его непринужденное обращение, когда речь заходила об их отношениях, порадовали бы всех. Элизабет прежде не предполагала, что он может быть столь самоуверен, но она молчала, решив для себя впредь не устанавливать границ наглости, на которую способен человек. Она покраснела, и Джейн залилась румянцем, и лишь на лицах этих двоих, которые вызвали их замешательство, не было заметно ни малейшего смущения.

Сразу завязалась оживленная беседа. Невеста и ее мать говорили без умолку, а Уикхем, который случайно оказался рядом с Элизабет, начал расспрашивать о своих местных знакомых с добродушием и непринужденностью, на которую она совершенно не чувствовала себя способной. Создавалось впечатление, что у каждого из них оставались только самые счастливые воспоминания. Ничто из прошлого не причиняло боль, да и Лидия без колебания затрагивала темы, которые ее сестры никогда бы не решились обсуждать.

– Вы только подумайте, – воскликнула она, – прошло всего три месяца, как я уехала, а кажется, миновало всего две недели, и все же за это время произошло столько событий. О Боже! Когда я уезжала, мне и в голову не приходило, что у меня появится муж еще до того, как вернусь сюда снова! Хотя я подумывала, что было бы очень забавно, если бы так случилось.

Отец поднял на нее глаза. Джейн выглядела обескураженной. Элизабет выразительно посмотрела на Лидию, но та, никогда не слышавшая и не замечавшая ничего такого, чего она не желала видеть или о чем не желала знать, как ни в чем ни бывало продолжала: – Ах, мама! А знают ли все наши соседи, что я уже замужем? Я боялась, что они могут быть не в курсе, поэтому когда мы обогнали Уильяма Гулдинга в его коляске, я решила, что он должен узнать об этом наверняка. Я опустила боковое стекло с его стороны и, как бы между прочим, сняла перчатку и положила руку на оконную раму, так что он мог увидеть обручальное кольцо, после чего кивнула ему и улыбнулась.

Элизабет больше не могла этого выносить. Она встала и выбежала из гостиной, и больше не возвращалась, пока не услышала, как они идут через холл в столовую. Она присоединилась к ним в тот самый момент, когда Лидия с торжествующим видом пристроилась справа от матери и стала говорить старшей сестре:

– Ах, Джейн! Теперь я занимаю твое место, а ты должна уступить его мне, потому что я уже замужняя женщина.

Невозможно было ожидать, что со временем Лидия все-таки почувствует хоть каплю сожаления, которого она с самого начала совершенно не испытывала. Ее беспечность и хорошее настроение только возросли. Ей хотелось увидеть миссис Филлипс, Лукасов и всех остальных соседей и услышать, как все они называют ее – миссис Уикхем. Теперь же, после обеда, она удовлетворилась тем, что пошла показать свое кольцо и похвастаться замужеством перед миссис Хилл и двумя горничными.

– Ну, мамочка, – поинтересовалась она, когда они все вернулись в гостиную, – что вы думаете о моем муже? Разве он не очарователен? Я уверена, что все мои сестры должны мне завидовать. Я надеюсь только, что им достанется хотя бы половина моей удачи. Им всем необходимо поехать в Брайтон. Вот место, где наверняка можно найти мужей. Как жаль, мама, что мы не поехали все вместе.

– Совершенно верно! Если бы на то была моя воля, мы бы так и сделали. Но моя дорогая Лидия, мне совсем не нравится, что ты уезжаешь так далеко. Обязательно ли это?

– О, Господи! Да, обязательно, и в этом нет ничего плохого. Мне это больше всего и нравится. Вы, папа и мои сестры должны приехать навестить нас. Мы проведем в Ньюкасле всю зиму, и я почти уверена, что там будет много балов, и я уж позабочусь о том, чтобы найти для них всех хороших кавалеров.

– Мне бы это понравилось прежде всего! – сказала ее мать.

– А потом, когда вы уедете, возможно, одна или две из моих сестер останутся, и я осмелюсь утверждать, что найду для них мужей еще до конца зимы.

– Благодарю тебя за такую заботу, – не поддержала ее восторга Элизабет, – но мне, пожалуй, не подойдет твой способ находить мужей.

Гости не были намерены оставаться у них более десяти дней. Мистер Уикхем получил офицерское звание еще до отъезда из Лондона и должен был присоединиться к своему полку через две недели.

Никто, кроме миссис Беннет, не сожалел, что их пребывание окажется столь коротким, она большую часть общалась со своей дочерью и очень часто устраивала вечеринки дома. Эти собрания были приемлемы для всех – избегать тесного семейного круга было даже более желательно для тех, кто думал, чем для тех, кто не думал вообще.

Отношение Уикхема к Лидии оказалась именно таким, каким Элизабет и ожидала его найти – совсем не похожим на отношение к нему Лидии. Ей едва ли нужны были ее нынешние наблюдения, чтобы убедиться, просто исходя из фактов, что их побег был вызван силой ее чувств, а вовсе не его. Ее бы скорее удивило, почему, не испытывая никаких заметных чувств, он вообще решил сбежать с ней, если бы она не была уверена, что его бегство было вызвано собственным критически бедственным положением. А если это было именно так, то он был не тем человеком, который отказался бы от возможности завести сообщника.

Лидия была сильно влюблена в него. Он всегда был ее дорогим Уикхемом, никто не мог сравниться с ним. Он делал все лучше всех на свете, и она была уверена, что первого сентября, в начале сезона охоты, он подстрелит больше птиц, чем кто-либо другой в королевстве.

Однажды утром, вскоре после их приезда, сидя с двумя старшими сестрами, она вдруг обратилась к Элизабет:

– Лиззи, ты ведь ничего не знаешь о нашей свадьбе. Тебя не было рядом, когда я рассказывала обо всем маме и остальным. Разве тебе не интересно узнать, как это происходило?

– Не очень, – ответила Элизабет. – Я думаю, что на эту тему вообще следует говорить как можно меньше.

– Какая ты странная! Но я должна рассказать тебе, как все прошло. Мы венчались, знаешь ли, в церкви Святого Климента, потому что в этом приходе снимал жилье Уикхем. Договорились, что мы все будем там к одиннадцати часам. Мы с дядей и тетей должны были поехать вместе, а остальные должны были встретить нас в церкви. Итак, наступило утро понедельника, и я была в таком беспокойстве! Я так боялась, знаете ли, что случится что-нибудь, из-за чего все сорвется, и поэтому мало что соображала. А еще и тетя, все время, пока я одевалась, поучала меня и поучала, будто проповедь читала. Однако до меня доходило не более одного слова из десяти, поскольку я все время думала, как вы можете предположить, о моем дорогом Уикхеме. Мне очень хотелось знать, будет ли он на церемонии в своем синем фраке. Так вот, мы позавтракали, как обычно, в десять. Я думала, это никогда не закончится. Кстати, вы должны знать, что дядя и тетя были ужасно неприветливы все время, пока я была у них. Не поверите, я ни разу не вышла из дома, хотя пробыла там две недели. Никого ни разу не пригласили, никуда ни разу не выехали сами, или хотя бы что-нибудь в этом роде. Конечно, в Лондоне сейчас не сезон, но Маленький Театр давал спектакли. Итак, как только карета приехала за нами, к дяде по срочному делу явился этот ужасный человек, мистер Стоун. Знаешь, когда они собираются вместе, этому нет конца. Ну, я была так встревожена, что не знала, что делать, потому что дядя должен был вести меня к алтарю, и если бы мы задержались, венчание уже не могло бы состоятся в этот день. Но, к счастью, через десять минут он вернулся, и мы все отправились в путь. Однако позже я сообразила, что, если бы ему что-то помешало присутствовать, венчание не пришлось бы откладывать, так-как то же самое мог бы сделать мистер Дарси.

– Мистер Дарси! – в крайнем изумлении прервала ее Элизабет.

– Ну да! Он должен был приехать туда вместе с Уикхемом. О Боже! Я совсем забыла! Я не должна была говорить об этом ни слова. Я им так твердо обещала! Что теперь скажет Уикхем? Никто не должен был узнать об этом!

– Если это должно было быть секретом, – сказала Джейн, – не говори больше ни слова об этом. Ты можешь быть уверена, что я не стану расспрашивать.

– Не сомневайся, мы не будем задавать тебе никаких вопросов – подтвердила Элизабет, хотя и сгорала от любопытства.

– Спасибо, – обрадовалась Лидия, – потому что если бы вы это сделали, я бы непременно вам все рассказала, и тогда Уикхем наверняка разозлился бы.

Несмотря на искушение, Элизабет была вынуждена лишить себя возможности во всем разобраться и просто удалилась.

Но продолжать жить в неведении было совершенно невозможно, или, по крайней мере, нельзя было не попытаться разузнать хотя бы что-нибудь. Мистер Дарси был на свадьбе ее сестры! Это было именно то событие, в котором он меньше всего захотел бы участвовать, и там присутствовали именно те люди, с которыми он менее всего хотел бы общаться. Догадки о значении всего этого, мгновенные и самые нелогичные, приходили ей в голову, но ни одна не устраивала ее. Те мысли, которые ей больше всего нравились, поскольку выставляли его поведение в самом благородном свете, казались совершенно невероятными. У нее сил не было вынести долго такое напряжение, и, поспешно схватив лист бумаги, она написала тетушке короткое письмо с просьбой объяснить, что имела в виду Лидия, если это, конечно, не нарушает данных ею обязательств.

Вы можете легко понять, – добавила она, – каково мое любопытство, как я хотела бы узнать, каким образом человек, не связанный ни с кем из нас и (в определенном смысле) совершенно чужой для нашей семьи, мог оказаться среди вас во время известного события? Умоляю вас, напишите немедленно, и позвольте мне разобраться в этом – если только по очень веским причинам не следует строго сохранять тайну, что Лидия, кажется, считает необходимым, и тогда я должна попытаться удовлетвориться неизвестностью.

　– Но это не так, – добавила она про себя, заканчивая письмо. – Моя дорогая тетушка, если вы не откроете мне тайну, мне придется прибегать к уловкам и хитрости, чтобы все выяснить.

Возвышенное понимание чести Джейн не позволяло ей обсудить с Элизабет наедине то, о чем проговорилась Лидия. А Элизабет была и рада этому – пока не выяснилось, получат ли ее вопросы хотя бы частично удовлетворительные ответы, она не хотела говорить об этом с кем бы то ни было.