Текст книги "Гордость и предубеждение"
Автор книги: Джейн Остин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 29 страниц)
Ей сразу же сообщили, что оба джентльмена из Розингса побывали здесь в ее отсутствие – мистер Дарси зашел всего на несколько минут, чтобы попрощаться, а вот полковник Фицуильям провел с ними по меньшей мере час, надеясь на ее возвращение и даже порываясь отправиться на поиски. Элизабет могла лишь изобразить сожаление из-за того, что не увиделась с ним, в действительности она обрадовалась этому. Мысли о полковнике Фицуильяме больше не посещали ее голову, она могла думать только о полученном письме.
Глава 14
На следующее утро оба джентльмена покинули Розингс, и мистер Коллинз, прогуливавшийся вдоль дороги, чтобы выразить им свое прощальное почтение, смог принести домой приятное известие о том, что они появились в очень добром здравии и в сносном расположении духа, вполне отвечающем печальной сцене расставания с обитателями Розингса. Затем он поспешил в Розингс, чтобы умерить печаль теперь уже леди Кэтрин и ее дочери, и по возвращении с большим удовлетворением принес послание от ее светлости, в котором говорилось, что ей уже настолько скучно, что она не против пригласить их всех отобедать с ней.
Элизабет не могла теперь, увидев леди Кэтрин, не вспоминать, что, если бы на то было ее желание, она могла бы к этому времени быть представлена ей как ее будущая племянница; и не могла без улыбки думать о том, каково было бы негодование ее светлости. Что бы она сказала? Как бы она повела себя? – были вопросы, которые веселили ее.
Первой же темой беседы стали потери, которые понесло общество Розингса.
– Уверяю вас, я чрезвычайно переживаю из-за этого, – объявила леди Кэтрин. – Я считаю, что никто не переживает потерю друзей так сильно, как я. Но этих молодых людей я люблю особенно и знаю, что они сильно привязаны ко мне! Им было так жаль уезжать! Но так случается всегда. Дорогой полковник, похоже, взял себя в руки и в конце воспрянул духом, но Дарси, как мне показалось, переживал разлуку острее, думаю, даже сильнее, чем в прошлом году. Его привязанность к Розингсу, безусловно, возрастает.
Мистер Коллинз сразу вставил подходящий комплимент и далеко идущий намек, на что мать и дочь покровительственно улыбнулись.
Леди Кэтрин после обеда обратила общее внимание на то, что мисс Беннет, кажется, удручена, и тут же разгадала причину, предположив, что ей не хочется так скоро возвращаться домой, и добавила:
– Но если это так, вы должны написать матери и попросить ее дозволения остаться еще ненадолго. Я уверена, миссис Коллинз будет очень рада побыть подольше в вашей компании.
– Я очень признательна вашей светлости за столь любезное приглашение, – ответила Элизабет, – но не в моей власти принять его. Я должна быть в городе в следующую субботу.
– Да ведь таким образом вы пробудете здесь всего шесть недель. Я ожидала, что вы останетесь на пару месяцев. Я говорила об этом миссис Коллинз еще до вашего приезда. У вас не может быть повода столь скоро покинуть нас. Миссис Беннет, без сомнений, могла бы позволить вам остаться еще на две недели.
– Но мой отец не может. Он даже написал на прошлой неделе, чтобы поторопить мое возвращение.
– Ах! Ваш отец, конечно, может отнестись более благосклонно к вашему желанию, если ваша мать сможет обойтись без вас. Дочери никогда не имели слишком уж большого значения для отцов. И если вы останетесь еще на месяц, в моих силах будет подвезти одну из вас до Лондона, потому что я собираюсь туда в начале июня на неделю; а поскольку Доусон не возражает против коляски, там найдется достаточно места для одной из вас. В самом деле, если погода окажется прохладной, я не буду возражать против того, чтобы взять даже вас обеих, поскольку ни одна из вас не займет много места.
– Вы – сама любезность, мадам, но я считаю, что мы должны следовать нашему первоначальному плану.
Леди Кэтрин, казалось, смирилась. – Миссис Коллинз, вы должны послать с ними слугу. Вы знаете, я всегда говорю то, что думаю, так вот, я не могу вынести мысли о том, что две молодые женщины путешествуют в почтовой карете одни. Это в крайней степени непристойно. Вы должны устроить так, чтобы кто-нибудь сопровождал их. Больше всего на свете я не люблю подобные ситуации. Молодых женщин следует всегда должным образом оберегать и оказывать им помощь, в зависимости от их положения, конечно. Когда прошлым летом моя племянница Джорджиана отправилась в Рамсгейт, я настоятельно рекомендовала ей взять с собой двух слуг. Для мисс Дарси, дочери мистера Дарси из Пемберли, и леди Энн, иное не могло бы соответствовать приличиям. Я чрезмерно чувствительна к такого рода деталям. Вы должны послать Джона с барышнями, миссис Коллинз. Я рада, что мне пришло в голову упомянуть об этом; ведь для вас действительно было бы неподобающим отпустить их одних.
– Мой дядя пришлет за нами слугу.
– Ах! Ваш дядя! У него есть слуга, не так ли? Я очень рада, что у вас есть кто-то, кто помнит о таких вещах. Где вы будете менять лошадей? В Бромли, конечно! Если вы упомянете мое имя в «Колоколе», вам обязательно окажут особое внимание.
У леди Кэтрин было множество других вопросов, касающихся их путешествия, и, поскольку она не на все из них отвечала себе сама, требовалось не ослаблять внимание, что, по мнению Элизабет, было для нее удачей, иначе, задумавшись и чем-то своем, она могла и позабыть, где находится. Размышлениям же следовало посвящать время, проводимое в одиночестве; всякий раз, оставшись одна, она испытывала величайшее облегчение, и поэтому не проходило и дня без прогулки в одиночестве, во время которой она могла испытать все радости размышлений о неприятном.
Письмо мистера Дарси она вскоре выучила наизусть. Она обдумывала каждое предложение, и чувства, возникавшие к автору, были очень разными. Когда она вспоминала его манеру изложения, то по-прежнему была полна негодования, но когда думала о том, как несправедливо она осуждала и упрекала его, то гнев ее обращался против нее самой; а его чувства, не нашедшие в ней отклика, вызывали сострадание. Его влюбленность рождала благодарность и, в какой-то степени, уважение к его характеру, но она не могла принять его; и ни на мгновение не испытывала раскаяния из-за своего отказа и у нее не возникало ни малейшего желания увидеть его снова. Ее поведение в прошлом было постоянным источником досады и сожаления, а непозволительные недостатки ее семьи стали причиной еще большего огорчения. Они и в самом деле были безнадежны. Ее отец, довольствуясь тем, что посмеивался над ними, никогда не старался сдерживать не знавшее пределов легкомыслие своих младших дочерей; а ее мать, сама с манерами, достаточно далекими от принятых в обществе, совершенно не понимала проистекающей из этого опасности. Элизабет часто объединялась с Джейн, пытаясь сдержать неблагоразумие Кэтрин и Лидии, но пока их поддерживала снисходительность матери, могла ли быть надежда на улучшение? Кэтрин, безвольная, легко возбудимая и всецело находившаяся под влиянием Лидии, всегда с обидой воспринимала их советы, а Лидия, своевольная и беспечная, даже и не слушала их. Обе были невежественны, ленивы и тщеславны. Пока в Меритоне оставался хоть один офицер, барышни флиртовали бы с ним, а поскольку Меритон находился в нескольких минутах ходьбы от Лонгборна, они будут проводить там все свое свободное время.
Тревога за Джейн была еще одной не отпускавшей ее проблемой. Объяснение мистера Дарси вернуло прежнее хорошее отношение к Бингли, но при этом обострило понимание того, что Джейн потеряла. Не осталось сомнений, что его привязанность была искренней, а его поведение не вызывало никаких нареканий, разве что, такое безоговорочное доверие своему другу. Насколько невыносимой становилась тогда мысль о том, что Джейн не сохранила отношений, столь желанных во всех смыслах, полных преимуществ и столь обещающих счастье, вследствие безрассудства и пренебрежения приличиями членов ее собственной семьи!
Можно легко понять, что когда к этим мыслям добавлялись еще и воспоминания о недостойном поведении Уикхема, то радостное настроение, которое раньше только иногда прерывалось унынием, теперь было настолько подавлено, что для нее хотя бы выглядеть веселой было почти невозможно.
В последнюю неделю ее пребывания в доме Коллинзов их визиты в Розингс были такими же частыми, как и в первые дни. Там был проведен и самый последний вечер. Ее светлость снова подробнейшим образом расспросила о деталях их планируемого путешествия, дала им указания, как лучше всего упаковать вещи, и так убедительно настаивала на необходимости разместить платья единственно правильным образом, что Мария сочла для себя обязательным по возвращении в дом забыть обо всех планах на утро и провести его заново упаковывая чемодан.
Когда они прощались, леди Кэтрин с небывалой благожелательностью пожелала им счастливого пути и пригласила их снова приехать в Хансфорд в следующем году, а мисс де Бург не пожалела усилий, чтобы сделать реверанс и подать руку обеим.
Глава 15
В субботу утром Элизабет и мистер Коллинз встретились за завтраком еще до появления остальных, и он воспользовался случаем, чтобы высказать прощальные любезности, без которых, по его убеждению, обойтись было совершенно невозможно.
– Мне неведомо, мисс Элизабет, – сказал он, – выразила ли уже в достаточной мере миссис Коллинз свое чувство благодарности за то великодушие, которое вы проявили, приехав к нам, но я совершенно уверен, что вы не покинете этот дом, не ощутив этой ее благодарности. Уверяю вас, душевная щедрость всей вашей компании была нами прочувствована в полной мере. Мы знаем, что мало кого можно соблазнить нашей скромной обителью. Наш незатейливый образ жизни, наши скромные комнаты и малочисленность прислуги, а также то немногое, что доступно здесь по сравнению с блеском окружающего мира, должно быть, делают Хансфорд чрезвычайно непривлекательным для такой молодой леди, как вы; но я надеюсь, что у вас сохранится память о том, как мы признательны за вашу снисходительность, и о том, что мы сделали все, что было в наших силах, чтобы не допустить ваших сожалений о впустую потраченном времени.
Элизабет, дождавшись своей очереди, выразила благодарность и заверила его в испытываемом счастье. Она ведь действительно получила большое удовольствие от прошедших шести недель, удовольствие от общения с Шарлоттой, и оказанное ей гостеприимство, должно быть, заставили ее почувствовать себя обязанной выразить все это хозяевам. Мистер Коллинз был вполне доволен и уже с менее напыщенной торжественностью ответил:
– Я испытываю глубокое удовлетворение, услышав, что вы не без удовольствия провели время. Не подлежит сомнению, что мы сделали все возможное для этого; и, к счастью, имея возможность ввести вас в очень привилегированное общество, а также, учитывая нашу связь с Розингсом, частыми визитами разнообразить скромную домашнюю обстановку. Я надеюсь, мы можем тешить себя мыслью, что ваш визит в Хансфорд не показался вам слишком утомительным. Отношение к нам семьи леди Кэтрин действительно является особой привилегией и исключительным благодеянием, которыми мало кто может похвастаться. Вы имели возможность убедиться, каково отношение к нам, вы видели, как часто мы бываем в Розингсе. По правде говоря, я должен признать, что, несмотря на все недостатки этого скромного пасторского дома, я не могу считать никого, кто живет в нем, обделенным чем-либо, пока они имеют возможность пользоваться преимуществами нашей тесной связи с Розингсом.
Слов было явно недостаточно, чтобы выразить меру его чувств, и ему пришлось ходить по комнате, в то время как Элизабет, оставаясь на месте, пыталась найти способ соединить форму вежливости с истинным содержанием в нескольких коротких предложениях.
– На самом деле, моя дорогая кузина, благодаря вам, весьма благоприятная молва о нас может достигнуть Хартфордшира. Я тешу себя, по крайней мере, тем, что вы сможете поделиться там вашими впечатлениями. В любой из дней вы были свидетелем неустанного доброжелательного внимания леди Кэтрин к миссис Коллинз; и в целом, я надеюсь, не возобладает мнение, что судьба вашей подруги оказалась не слишком удачной, но это лучше вообще не обсуждать. Лишь позвольте мне заверить вас, моя дорогая мисс Элизабет, что я могу от всего сердца пожелать вам обрести такое же счастье в браке. У нас с моей дорогой Шарлоттой одинаковые мысли и единый образ мышления. Во всем у нас поразительное совпадение характеров и взглядов. Определенно, мы были созданы друг для друга.
Элизабет могла, не кривя душой, сказать, что такая гармония – большое счастье, когда она случается, и с такой же искренностью добавила, что ее искренне порадовал уют их дома. Однако ей вовсе не было жаль, что их разговор был, наконец, прерван появлением дамы, которая и послужила главным предметом обсуждения. Бедная Шарлотта! Грустно было оставлять ее в таком обществе! Но она выбрала свою судьбу с полным пониманием и открытыми глазами, и хотя подруга, очевидно, сожалела об отъезде гостей, она, казалось, не нуждалась в их сострадании. Ее дом и ее хозяйство, ее приход, ее домашняя птица и все связанные с ними заботы еще не утратили для нее своего очарования.
Наконец карета прибыла, чемоданы были закреплены, свертки уложены внутрь, и было объявлено, что все готово. После нежного прощания между подругами мистер Коллинз сопроводил Элизабет к карете, и пока они шли по саду, он выражал свое полнейшее почтение всей ее семье, не забывая упоминать о безмерной благодарности за их доброту, выказанную во время его визита в Лонгборн зимой, и одаривал комплиментами мистера и миссис Гардинер, с которыми, к сожалению, он не был знаком. Затем мистер Коллинз помог ей подняться в карету, Мария последовала за ней, и дверь уже было закрылась, когда он внезапно с некоторым даже испугом напомнил им, что они забыли оставить какое-либо послание дамам из Розингса.
– Но, – тут же добавил он, – вы, без сомнения, захотите передать им свое смиренное почтение и неизмеримую благодарность за их доброту к вам во время пребывания здесь.
Элизабет не стала возражать; затем дверцу позволили закрыть, и карета тронулась.
– О Боже! – воскликнула Мария после нескольких минут молчания. –Кажется, прошел всего лишь день или два с тех пор, как мы приехали! А сколько всего произошло!
– Действительно очень много, – со вздохом откликнулась ее спутница.
– Мы девять раз обедали в Розингсе и дважды пили там чай! Как много мне придется рассказать!
Элизабет добавила про себя:
– И как много мне придется утаить!
Путешествие их продолжилось без утомительных бесед и каких-либо тревог, и через четыре часа после отъезда из Хансфорда они уже были у дверей дома мистера Гардинера, где им предстояло провести несколько дней.
Джейн выглядела неплохо, но у Элизабет не было возможности понять ее настроение из-за различных развлечений, предусмотренных для них любезной тетушкой. Но Джейн собиралась отправиться домой с ними, а в Лонгборне у нее будет достаточно свободного времени для наблюдения.
Между тем ей пришлось приложить немалые усилия, чтобы отложить до прибытия в Лонгборн свой рассказ о предложении мистера Дарси. Сознание того, что она может чрезвычайно удивить Джейн и при этом немало потешить собственное тщеславие, которое она еще не смогла побороть, было неимоверным искушением. Однако, ему противостояли нерешительность, в которой она находилась относительно того, о чем именно ей следует сообщить, и ее опасение из-за того, что если она заговорит на эту тему, то может ненароком поведать что-нибудь такое о Бингли, что еще больше огорчит ее сестру.
Глава 16
Шла вторая неделя мая, когда три молодые леди отправились с Грейсчерч-стрит в городок Н. в Хартфордшире. Когда они приблизились к почтовой станции, где, как было условлено, их должна была ждать карета мистера Беннета, они отдали должное пунктуальности кучера, так как Китти и Лидия уже выглядывали из окон столовой наверху. Эти две барышни прибыли в городок более часа назад и коротали время в свое удовольствие, посетив модистку напротив, а теперь пялясь на стражника и украшая салат огурцом.
Поприветствовав своих сестер, они с гордостью представили им стол, на который было подано холодное мясо, какое можно найти в кладовой любого трактира, восклицая:
– Разве это не мило? Разве это не приятный сюрприз?
– Мы решили вас всех угостить, – добавила Лидия, – но вам придется одолжить нам денег, потому что мы только что потратили все свои в здешней лавке. И продолжила, демонстрируя свои покупки: – Посмотрите какую шляпку я купила. Не думаю, что она достаточно красивая, но я так рассудила, что лучше купить ее, чем не покупать никакой. Я разберу ее всю, как только вернусь домой, и посмотрю, можно ли из этого сделать что-нибудь получше.
А когда сестры назвали ее ужасной, она ответила с полным безразличием:
– Ах! Но в магазине было всего две или три, еще более уродливых; вот когда я куплю какой-нибудь атлас покрасивее, чтобы обшить ее заново, думаю, она станет вполне сносной. Кроме того, не так уж важно, что носить этим летом, после того как через две недели полк покинет Меритон.
– Неужели они действительно оставят нас? – воскликнула Элизабет, с величайшим удовлетворением.
– Они собираются расположиться лагерем недалеко от Брайтона. Мне так хочется, чтобы папа отвез нас всех туда на лето! Это было бы восхитительно, и я осмелюсь сказать, почти ничего нам не будет стоить. Маме тоже хотелось бы поехать! Представьте только, какое унылое лето нас ждет в противном случае!
– Да, – подумала Элизабет, – это действительно восхитительный замысел, и он нам очень кстати. Боже мой! Брайтон и целый лагерь солдат – и все это нам, едва пережившим соседство с одним единственным полком ополчения и ежемесячные балы в Меритоне!
– И у меня есть для вас новость, – сказала Лидия, когда они сели за стол. – Попробуйте угадать! Это отличная новость, потрясающая новость, и о человеке, который к тому же нам всем по душе!
Джейн и Элизабет переглянулись и без промедления сказали служителю, что он может быть свободен. Лидия рассмеялась и продолжила:
– О, да! Узнаю вашу щепетильность и осмотрительность. Вы подумали, что слуге незачем слышать наш разговор, как будто ему есть до нас дело! Осмелюсь сказать, что ему часто приходится выслушивать вещи похуже тех, о чем я собираюсь поведать. Но какой же он урод! Я даже рада, что он ушел. Никогда в жизни не видела такого длинного подбородка. Ну, а теперь мои новости: речь идет о дорогом Уикхеме; вот уж любопытно для слуги, не так ли? Нет никакой опасности, что Уикхем женится на Мэри Кинг. Как тебе! Она уехала к своему дяде в Ливерпуль: уехала, чтобы остаться там. Уикхем свободен и в безопасности.
– И Мэри Кинг тоже в безопасности! – добавила Элизабет. – И ее приданое.
– Она совершеннейшая дура, что оставила его, если он ей нравился.
– Но я надеюсь, что ни с одной из сторон нет сильной любви, – сказала Джейн.
– Я уверена, что он-то точно не влюблен. Никакого сомнения, он никогда и внимания на нее не обращал – да и кого бы могла заинтересовать эта противная конопатая дура?
Элизабет поразила мысль, что, хотя она сама и неспособна к такой грубости выражений, низкое чувство, которое таким образом выражалось, было именно тем, что она сама испытывала не так давно, не считая это недостойным!
Как только все поели, и старшие заплатили, было велено подавать карету, и не без определенных усилий и находчивости вся компания со всеми своими баулами, сумками и свертками, а также неуместными покупками Китти и Лидии разместилась в ней.
– Как ловко все мы втиснулись, – воскликнула Лидия – Я рада, что купила новую шляпку, хотя бы ради забавы заталкивать одной коробкой больше! Ну, а теперь давайте устроимся поудобнее и потеснее, и будем веселиться всю дорогу до дома. И прежде всего послушаем, что случилось с вами всеми с тех пор, как вы уехали. Познакомились ли вы с какими-нибудь приятными джентльменами? Получилось ли завязать более близкие отношения хотя бы с кем-нибудь? Я очень надеялась, что одна из вас выскочит замуж еще до возвращения домой. При всех скажу, Джейн скоро превратится в старую деву. Ей же почти двадцать три! Господи, как мне должно было бы быть стыдно, если бы я не вышла замуж до двадцати трех лет! А как наша тетушка Филлипс хочет, чтобы вы, наконец, обзавелись мужьями, вы даже не представляете. Она говорит, что для Лиззи было бы лучше принять предложение мистера Коллинза, но я не вижу в этом ничего забавного. Господи! Как бы мне хотелось выйти замуж раньше любой из вас! Ведь в таком случае мне пришлось бы вывозить вас на все балы. Кстати, чуть не забыла! Мы так здорово повеселились на днях у полковника Форстера. Мы с Китти должны были гостить у них целый день, а миссис Форстер пообещала организовать вечером танцы (кстати, мы с миссис Форстер так подружились!), и поэтому она пригласила еще двух сестер Харрингтон, но Харриет заболела, и Пен была вынуждена прийти одна. И, как по вашему мнению, мы вышли из положения? Мы нарядили Чемберлена в женскую одежду, чтобы он сошел за еще одну даму, только подумайте, как это было потешно! Никто об этом не знал, кроме полковника, миссис Форстер, Китти и меня, ну и еще нашей тетушки, потому что нам пришлось одолжить одно из ее платьев, и вы не представляете, как прелестно он выглядел! Когда вошли Денни, Уикхем, Пратт и еще двое или трое мужчин, они его совершенно не признали. Господи, как же я хохотала! И миссис Форстер тоже. Я думала, что могу умереть. Это-то и заставило джентльменов что-то заподозрить, а потом они быстро разобрались, в чем дело.
Такими историями о вечеринках и сопутствующими шутками Лидия, используя напоминания и дополнения Китти, без устали развлекала своих спутниц всю дорогу до Лонгборна. Элизабет старалась пропускать все мимо ушей, но не услышать часто упоминаемое имя Уикхема было невозможно.
Дома их встретили очень радушно. Миссис Беннет обрадовалась, увидев Джейн не утратившей красоты; и не раз потом за обедом мистер Беннет без всякого повода повторял Элизабет:
– Я рад, что ты вернулась, Лиззи.
Компания в столовой собралась немаленькая, так как Лукасы почти всей семьей пришли встретить Марию и услышать последние новости. Темы всех занимали самые разные: леди Лукас расспрашивала Марию о том, как устроилась и обходится с домашней птицей ее старшая дочь; миссис Беннет не ограничивала себя одним собеседником: с одной стороны, она выслушивала отчет о нынешних модах от Джейн, сидевшей на скамеечке подле нее, а с другой – тут же пересказывала его всем младшим Лукасам; а Лидия, перекрикивая всех собравшихся, перечисляла всякого рода утренние развлечения, обращаясь не к кому-либо персонально, а ко всем, кто мог ее услышать.
– Ах, Мэри, – делилась она, – мне было ужасно жаль, что ты не поехала с нами, было так весело! Мы с Китти, пока ехали, задернули шторы и воображали, что в карете никого нет; и я бы так и продолжала до конца, если бы Китти не стало плохо; и когда мы добрались до – Джорджа, я думаю, наше поведение было безупречным, ведь мы приготовили для остальных троих самый вкусный холодный завтрак в мире, и если бы ты поехала, мы бы угостили и тебя. А потом, когда мы ехали обратно, было так весело! Я думала, что мы вообще не поместимся в карете. Я умирала от смеха. А как было весело всю дорогу до дома! Мы говорили и смеялись так громко, что нас можно было услышать за десять миль!
На это Мэри очень серьезно ответила:
– Я не стану, моя дорогая сестра, недооценивать подобные удовольствия! Они, несомненно, были бы близки по духу большинству женщин. Но для меня, не скрою, они ни в коем случае не стали бы привлекательными – я бы безоговорочно предпочла книгу.
Но из этого мудрого ответа Лидия не услышала ни слова. Она редко кого слушала более полуминуты и вообще никогда не интересовалась мнением Мэри.
В тот же день Лидии, вместе с остальными девушками, срочно потребовалось отправиться в Меритон, узнать, как там идут дела, но Элизабет решительно выступила против этой затеи. Не следует объяснять, что младшие мисс Беннет, не успев пробыть дома полдня, уже начали скучать без общества офицеров. Была и еще одна причина ее сопротивления. Она опасалась снова встретить мистера Уикхема и решила избегать этого как можно дольше. Облегчение от приближающегося вывода полка было для нее поистине невыразимым. Они должны были покинуть Меритон через две недели, и она надеялась, что после этого о нем можно будет забыть навсегда.
Не прошло и нескольких часов пребывания дома, как она услышала, что ее родители всерьез обсуждают план поездки в Брайтон, о котором Лидия мельком упомянула в трактире. Элизабет сразу поняла, что отец не имел ни малейшего намерения соглашаться на поездку, но его ответы были в то же время настолько туманны и двусмысленны, что мать, хотя каждый раз и испытывала разочарование, пока еще не теряла надежды все-таки добиться успеха.
