Текст книги "Недосягаемый (ЛП)"

Автор книги: Джейн Генри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Недосягаемый

Тропы:

Мафия

Враждующие семьи

Разница в возрасте 12 лет

Гг девственница

Скрытая личность

Любовь вопреки

ПРОЛОГ

ЗОЯ

Наши дни

Все это кажется сном.

Странным, жарким, лихорадочным сном, от которого я никак не могу очнуться.

– Я готова.

Вот-вот я открою глаза и пойму, что ничего этого не было. Что брат не отдал меня замуж. Что я не выхожу за человека, который меня презирает.

Нет.

Вот-вот я проснусь и снова буду просто маленькой Зоей. Домохозяйкой. Девушкой, которая готовит для родных, заботится о племянницах и племянниках, живет от месяца к месяцу, из года в год, даже не задумываясь о том, что нужно ей самой. Зоя. Просто… маленькая Зоя.

Но теперь пора.

Здесь все жены моих братьев. Каждая из них так красива, невозмутима. Так невыносимо готова меня поддержать. Так добра.

Эмбер в изумрудно-зеленом наряде, а ее глаза мерцают в свете потолочных ламп, словно драгоценные камни. Жесткие, яростные… живые. Аня одаривает меня мягкой, серьезной улыбкой, за которой таится тень печали. А Полина, жена Рафаила, единственная, кто осмеливается ко мне прикоснуться, мягко сжимает мою руку.

– Идем, Зоя, – говорит она с улыбкой, не коснувшейся глаз. – Мы ждем тебя внизу.

Я просила обойтись без торжественного шествия. Без привычной помпы.

Хотела, чтобы все прошло тихо. Скромно. Ничего традиционного или церемониального.

Потому что я никогда не мечтала о таком браке. Это не история любви, а приговор. Так зачем его приукрашивать?

Когда распахиваются огромные двустворчатые двери нашей гостиной, я сразу чувствую: что-то не так.

Не могу понять, что именно. Не сразу. Это витает в воздухе. Что-то в этой неподвижности. Мертвенная бледность. Безмолвие.

Рафаил улыбается мне, и даже Семен – холодный, отстраненный, словно высеченный из камня – кажется собранным, внимательным, живым.

Родион направляется прямо ко мне и целует в щеку.

– Если он хоть раз плохо с тобой обойдется, сестренка, – тихо говорит он, – ты знаешь, кому звонить.

И я знаю: каждое его слово искренне. Но все это слишком мало и слишком поздно. Разве защищать меня надо было не раньше – до того, как все зашло так далеко?

А где Морозовы? Разве они не должны были привести свидетелей? Я вхожу в их семью, а их самих здесь нет.

Странно. Неправильно.

– Где они? – спрашиваю я Рафаила. Мой тихий голос дрожит в разделяющем нас пространстве.

– Он здесь, – хмурясь, отвечает Рафаил. – Я видел его десять минут назад. Нам нужен только он.

Я киваю.

– Хорошо.

Звучит музыка. Отражается эхом от стен и отдается в пустоте у меня в груди.

Даже сейчас какая-то часть меня все еще ждет, что Шеймус придет и спасет меня.

От чего? От этого? Он не рыцарь в сияющих доспехах. Он – Гробовщик.

И теперь я понимаю, почему.

Тот, кто творил нечто невообразимое. Тот, кого боятся даже мои братья.

Недосягаемый.

Тот, кому не задают вопросов.

Тот, кому все подчиняются.

И он не придет меня спасать.

Я вздыхаю, подавляя желание расплакаться.

Моя жизнь не сказка. Никогда ею не была, и никогда не будет.

Когда музыка начинает играть, я отворачиваюсь.

Пора.

ГЛАВА 1

ГЛАВА 1

ЗОЯ

Годом ранее

Я смотрю на узкий просвет в живой изгороди, почти не веря своей удаче.

Неужели все и правда происходит?

Мне одиноко. Я не нахожу себе места. Почти одичала из-за чрезмерной опеки семьи. Знаю, я младшенькая, но как долго за мной будет тянуться это звание? Я и в двадцать пять останусь младшенькой? В тридцать? В сорок?

Я устала от постоянных указаний. Устала быть хорошей девочкой.

Я больше не хочу быть хорошей девочкой.

Я видела, как мои братья один за другим женились. Все трое. А старшая сестра уже много лет замужем.

Словно для всех начался новый этап жизни… для всех, кроме меня.

Поэтому сегодня настало время. Что-то должно измениться.

Как минимум мне нужно доказать самой себе, что я способна отвоевать тайный клочок свободы, о котором больше никто не знает.

Я жду, пока все отвлекутся. Сегодня я приготовила великолепный ужин и подала его с улыбкой, как делаю всегда.

Меня называют маленькой Зоей. Той, что обо всех заботится. Той, что любит готовить, убирать и ухаживать за остальными.

И я действительно люблю заботиться обо всех них.

О моем старшем брате Рафаиле и его жене Полине. О племянницах и племянниках. О Родионе и его яростной, блестящей жене Эмбер. А теперь и о Семене, который явно по уши влюблен в Аню. Они еще не женаты, но свадьба наверняка не за горами.

Узкая полоска лунного света ложится на тропинку впереди. Начало лета, окрестности Москвы, и сверчки выводят тихий хор.

Красиво. Пустынно. А нарастающее тепло лишь усиливает волнение от того, что я делаю то, чего не должна.

Сегодня меня никто не найдет.

Я слишком хорошо все спланировала. На кровати в моей спальне сидит пушистый светло-коричневый плюшевый медведь – старенький, потрепанный и залюбленный. Внутри него спрятан маленький трекер, с помощью которого братья следят за мной. Свою маленькую уловку я проверила уже трижды.

Первый раз – когда ненадолго съездила в город.

Во второй раз я осталась дома, но тайком бродила по комнатам, чтобы проверить, заметят ли они.

А в третий? Сбежала за мороженым на местную уличную ярмарку.

Никто ничего не заметил.

Разумеется, у каждого входа и выхода стоит охрана. Мои братья следят за всем. Они не просто помешаны на контроле – у них все поставлено по-военному.

Я никогда прежде не выбиралась вот так. Без телохранителя, идущего по пятам.

Даже в школе за мной постоянно кто-то наблюдал. Никто не осмеливался приблизиться к драгоценной маленькой принцессе семьи Копыловых. Все знали: если кто-нибудь хоть что-то попытается сделать, мои братья его убьют.

В буквальном смысле.

Никто не хотел рисковать. Поэтому на школьных вечерах я стояла одна, пока неподалеку маячили тени моих охранников, похожих на мрачных часовых. Я одна ходила по магазинам, одна – в книжный и проводила непозволительно много времени в ресторанах за одинокими трапезами.

Мне повезло, что у меня есть хотя бы одна подруга не из семьи. Всего одна. Миа – единственная, кто когда-либо помогал мне обходить правила.

– Зоя? – шипит Миа где-то впереди.

– Я здесь, – шепчу в ответ.

Сердце бешено колотится. Я вытираю вспотевшие ладони об облегающие джинсы. Сегодня я нервничаю сильнее обычного. Но решимости не теряю.

Сегодня я делаю то, от чего мои братья окончательно слетели бы с катушек.

Я иду в клуб.

Я выпью.

Без присмотра.

И, видит бог, сегодня меня поцелуют. Я уже превратила это в свою миссию.

– Готова, детка? – ухмыляется моя лучшая подруга Миа, выглядывая из-за угла высокой живой изгороди.

Когда она оглядывает меня, ее глаза расширяются.

– Зоя… ты потрясающе выглядишь, – восхищается она. – Никто ни за что не догадается, кто ты.

Сегодня? Я пустила в ход все.

На мне облегающий красный топ-халтер с глубоким V-образным вырезом, доходящим почти до пупка. Яркий цвет выделяется на фоне моей бледной кожи, подчеркивая голубые глаза и темно-каштановые волосы. Джинсы облегают каждый изгиб моего тела. Красные туфли на каблуке добавляют мне ровно столько роста, чтобы почувствовать себя смелее, а крошечный клатч завершает образ. Я тренировалась ходить. Репетировала улыбку.

Я робко улыбаюсь ей, и в груди вспыхивает надежда. Вздыхаю. Как бы мне хотелось жить так, чтобы никто не знал, кто я. Мое имя, положение, связи, тяжесть всего, что за ними стоит… С меня хватит. Мне нужно нечто большее.

Глубоко вдохнув, я выбираюсь сквозь живую изгородь – точно так, как репетировала. Кусты увиты плющом и вплотную примыкают к старой каменной стене позади поместья. Все скрыто. Все тайно. Я уже пыталась сбежать раньше, но впервые побег ощущается настоящим.

Сумеречный воздух окутывает меня. Лунный свет пробивается сквозь ветви, а стрекот сверчков заполняет тишину. На мгновение я чувствую себя Золушкой, отправляющейся на бал.

А потом… я свободна.

Меня трясет от нервов, а Миа, сидя за рулем машины, доставшейся ей от кого-то из старших, без умолку болтает о парне, с которым собирается встретиться сегодня.

– Ты уверена, что твой двоюродный брат не придет? – поддразнивает она меня, подмигивая.

– Матвей? – фыркаю я. – Ты серьезно? Он же жуткий. Совершенно безумный.

– И единственный из них, кто еще свободен, – отвечает она, многозначительно играя бровями. – Твои братья такие горячие.

– Фу. Какая мерзость, Миа. Прекрати.

Она смеется, а я качаю головой, все еще дрожа от нервного напряжения. Но теперь уже не отступлю.

Миа паркуется подальше, у бордюра. Ее неприметная черная Kia не привлекает внимания, в отличие от ярких, лощеных машин моих братьев. Мне это нравится.

И все же я чувствую себя уязвимой. Беззащитной.

Напоминаю себе: нужно попробовать. Я обязана попробовать.

Глубоко вдохнув, я иду следом за Мией, остро чувствуя взгляды мужчин, скользящие по моему декольте и следящие за тем, как покачивается моя задница при каждом шаге.

Миа заказывает мне что-то похожее на десерт в бокале со льдом – сливочное, сладкое и пьющееся на удивление легко.

Я осторожна. Ничего не принимаю от незнакомцев и не оставляю напиток без присмотра. Я не дура. Поэтому лишь нерешительно потягиваю коктейль, делая вид, будто мне здесь самое место.

Я позволяю взгляду блуждать по залу, то и дело поглядывая на дверь, словно жду, что Рафаил вот-вот ворвется сюда и силой утащит меня домой.

Но никто не приходит.

Телефон даже не звякает от входящих сообщений.

Я выдыхаю.

Мне все сходит с рук.

Мой взгляд останавливается на мужчине у бара. Привлекательный. Старше меня. Удлиненные темные волосы завиваются у ушей. Теплые карие глаза. Когда он одаривает меня хищной улыбкой, на щеке мелькает ямочка. В голове с грохотом срабатывает сигнал тревоги, но я убеждаю себя, что просто боюсь быть разоблаченной.

– Привет, красавица, – произносит он низким голосом. – Потрясающе выглядишь сегодня. Позволь угостить тебя выпивкой.

Я застенчиво улыбаюсь.

– Спасибо.

Миа уже забилась в угол и сплелась с кем-то руками и языками. Боже. Серьезно? Она оставила меня совсем одну. Я подаю ей знак, но она даже не смотрит в мою сторону.

Я вспоминаю о доме и представляю, как сворачиваюсь клубочком в любимом кресле с чашкой горячего чая и книгой.

Вообще-то это звучит лучше, чем все происходящее здесь. Я что, совсем скучная?

– Ты одна? – спрашивает мужчина.

Это обычный подкат или мне стоит насторожиться?

Я неопределенно пожимаю плечами и позволяю разговору идти своим чередом. Он дружелюбный, и с ним легко общаться. Наверное, ему около двадцати пяти – значит, он моложе, чем я подумала сначала, но все равно старше меня.

Через некоторое время он наклоняется ближе.

– Здесь слишком шумно, – негромко говорит он. – Давай прогуляемся.

Я колеблюсь. Это уже определенно опаснее.

И все же я хочу, чтобы меня поцеловали. Я решила, что сегодня это случится. Тайно. Безрассудно. Словно я женщина, которую кто-то желает, а не просто девочка, которую все хотят защитить.

Я снова поглядываю на Мию, пытаясь подать ей знак и убедиться, что она меня прикроет, но та не поднимает глаз.

Я сжимаю кулаки. Здесь и правда трудно что-либо расслышать, да и первый поцелуй в баре – это неловко.

– Может быть.

Я все еще обдумываю предложение. Уже почти решившись, смотрю на дверь – и вдруг ощущаю на себе тяжесть чужого взгляда.

В дальнем углу бара, скрытый тенями, сидит мужчина, держа бокал в большой загрубевшей ладони. Его лица я не вижу – только широкие, напряженные плечи. Он совершенно неподвижен, словно за всю жизнь ни разу не ерзал.

И он смотрит на меня. Даже не пытается это скрыть.

Я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь.

Меня.

Почему?

Я снова опускаю взгляд и замечаю, какие у него большие, массивные руки. Они обхватывают, как теперь становится понятно, полную пинту «Гиннесса». По стеклу стекают капли конденсата, но к напитку словно даже не притронулись. Он здесь только для вида? Мужчина просто смотрит, будто погрузился в раздумья. Или притворяется, что погрузился.

Я с трудом сглатываю, не сводя с него глаз.

Он знает Рафаила? Знает меня?

Мне хочется верить, что я все придумала. Что я в безопасности и никто не узнал во мне младшенькую сестру Рафаила Копылова.

Но я-то знаю, что это не так.

– Скоро здесь станет людно, – продолжает давить парень рядом со мной.

Я даже не знаю, как его зовут.

Если бы Рафаил сейчас меня увидел, он бы взбесился. Мой старший брат всегда был для меня скорее отцом, чем братом. Он стал моим опекуном, когда я была совсем ребенком, и я никогда его не ослушивалась.

Ну. Пока не начала тайком сбегать.

Пока груз чужих ожиданий не начал меня раздавливать.

Я стискиваю зубы и киваю, затем заставляю себя встать и поворачиваюсь спиной к мужчине в углу.

Мы идем за руки по тихой улице и болтаем о последних фильмах, которые смотрели. Оказывается, он не любит триллеры так, как люблю их я, и уж точно не читает любовные романы, которые я проглатываю один за другим. Но кое-что общее у нас все-таки находится.

И все же мне, черт возьми, до ужаса скучно. Женщинам правда такое нравится? Он красавчик, вроде достаточно милый… наверное. Но мне неинтересно. Он слишком мил, слишком старается говорить именно то, что, как ему кажется, я хочу услышать. И почему-то я все время смотрю на его слишком мягкие руки.

Мы уже подходим к уличному фонарю, когда я внезапно понимаю, что у меня нет телефона.

– Где мой телефон? – бормочу я, похлопывая себя по карманам. – Странно. Он всегда при мне. – Я вздыхаю. – Мне нужно вернуться в бар. Кажется, я оставила там телефон.

Он ухмыляется и подмигивает.

– Не оставила. Он у меня. Вот.

Мужчина разжимает ладонь и показывает мой телефон, лежащий на ней словно трофей.

По спине ползет холодок тревоги. Как он его достал? Я ни на секунду не выпускала телефон из виду – это единственная уступка Рафаилу, которая кажется мне разумной.

Я с трудом сглатываю.

– Это мое, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Можно мне его вернуть, пожалуйста?

– Я отдам, – отвечает он с подмигиванием, – в обмен на поцелуй.

Сердце резко ухает. Не понимаю, от возбуждения или от страха. Я ведь хотела поцелуя.

Разве нет?

Но теперь, когда он приблизился, все меняется. Зубы у него слегка кривые. От него едва заметно пахнет чесноком и луком. Мое влечение стремительно испаряется.

Неужели меня настолько опекали? Настолько ограждали от жизни? Вот каково это – встретить мужчину в дикой природе?

Со мной что-то не так?

– Я хотела бы получить свой телефон обратно, пожалуйста, – повторяю я, на этот раз тише. – Я не готова тебя целовать.

Он внезапно надвигается на меня, загоняя в темный дверной проем. Над нами расходятся облака, и лунный свет заливает небо серебром.

– Я купил тебе выпивку, – говорит он с ноткой раздражения. – А ты даже поцеловать меня не хочешь?

Разве парни не покупают девушкам выпивку? Или за этим скрывается какое-то странное ожидание, о котором я не знала?

Он наклоняется ко мне, слегка приоткрыв рот, и на одну безумную, дикую секунду я убеждаю себя, что он оборотень. Что сейчас обнажит зубы и укусит меня или запрокинет голову и завоет в ночи.

Я вздрагиваю.

Я прочитала слишком много книг.

– Нет, – произношу я тверже. – Не сейчас.

Мой голос все еще оставляет лазейку для возможного согласия, но это неважно. Не сейчас. Не так.

Я добавляю в голос силы.

– Отдай мне телефон.

Но он не отдает. Его глаза зло сверкают, и я понимаю: хотя он ненамного крупнее меня, я маленькая и одна. И не уверена, что смогу так просто вырваться. Да и куда мне бежать?

Паника впивается когтями в мою грудь.

Блядь.

Дерьмо.

Блядь.

Зачем я это сделала? Зачем захотела остаться одна? Зачем мне понадобилось уходить от братьев? Зачем вообще было кому-то что-то доказывать?

Я не закричу. Не могу поддаться панике. Гордость не позволит. Но я загнана в угол. Беззащитна. А этот мужчина слишком близко.

– Иди сюда, – тихо произносит он низким, скользким голосом. – Не бойся. Я позабочусь, чтобы тебе понравилось.

– Я сказала нет, – огрызаюсь я, на этот раз громче и яснее.

Черт возьми, я Зоя Копылова и умела стрелять из пистолета еще до того, как большинство моих ровесников научились водить машину. Почему я не догадалась взять оружие? У нас дома найти его не сложнее, чем пару туфель.

Его лицо искажает злость, и он выпускает мой телефон из руки. Тот с силой ударяется о землю, и я морщусь.

– Да поцелуй ты меня, блядь, – рычит он и толкает меня спиной к двери.

Братья обучили меня самообороне. Научили стрелять. Но сейчас все уроки разом вылетают из головы. Сознание пустеет. Я могла бы вырваться, но без оружия, телефона и малейшего представления о том, где нахожусь…

Он хватает меня за подбородок и снова толкает, когда чей-то голос рассекает воздух: – А теперь, блядь, оставь ее в покое.

Голос доносится из-за наших спин. Густой ирландский акцент. Холодный. Опасный.

– Сделаешь, как я говорю, прежде чем я досчитаю до трех, или я перережу твое долбаное горло. Попробуй меня проверить. Я слишком давно этого не делал.

Держащий меня мужчина вздрагивает и резко оборачивается.

– Ты еще, блядь, кто такой?

Незнакомец выходит на свет. Лет двадцать восемь, возможно, чуть за тридцать. Как минимум на десять-двенадцать лет старше меня. Высокий. Неподвижный. От него исходят сила и спокойствие – как от бури, которая вот-вот разразится.

Даже в тусклом лунном свете его голубые глаза сверкают, словно ограненные сапфиры. Челюсть покрывает вечерняя щетина, а одну бровь пересекает шрам. Татуировка вьется по ключице и исчезает под рубашкой.

Мужчина, наблюдавший за мной в баре. Он пошел за нами?

Его подослал Рафаил?

Незнакомец делает шаг вперед и упирает руки в бока. Широкие, крепкие, умелые руки.

Я сглатываю.

– Ты слышал, что я сказал, – негромко произносит он с тем же акцентом, а затем шумно выдыхает. – Я не повторяю дважды. Я и так потратил остатки своего скудного терпения.

В его присутствии ощущается тяжесть, спокойная уверенность человека, привыкшего к тому, что его узнают. Ему подчиняются. Его даже боятся.

Он не просто наблюдал.

Он ждал.

Когда мужчина не отступает достаточно быстро, ирландец атакует молниеносно. Хватает его за ворот и наносит один точный, сокрушительный удар. Затем рычит какое-то слово – кажется, на гэльском.

– Не знаю, как у вас, русских, принято решать такие вопросы, – холодно говорит он. – Но там, откуда я родом, мы не целуем женщину, которая сказала нет.

Он стискивает ворот парня и с силой впечатал его в стену. Я вздрагиваю.

– Так ты оставишь бедную девушку в покое или мне придется преподать тебе урок?

Он не повышает голоса, но его слова рассекают воздух.

– Не лезь не в свое дело.

Грохот.

Удар в челюсть. Еще один – в живот. Следующий – в висок. Мерзавец оседает на колени.

Ирландец возвышается над ним. Костяшки испачканы кровью, но ни один волос не выбился из прически. Он хмурится, словно смотрит на выброшенный на тротуар мусор. И даже не запыхался.

– Ага, вот видишь, – с пугающим спокойствием говорит он. – Возможность сделать другой выбор ты уже упустил. Вали отсюда нахрен, пока я тебя не прикончил.

Я не могу дышать. Грудь сдавило, ноги не двигаются. Мои братья отреагировали бы точно так же. Слово в слово, движение в движение. А потом избили бы мерзавца до неузнаваемости.

Никто не смеет трогать женщину из семьи Копыловых.

Но все это… ощущается совсем иначе, чем если бы справедливость вершили и защищали меня мои братья.

Мерзавец с трудом поднимается на ноги и убегает. Разумный выбор.

Ирландец поворачивается ко мне.

Его голос смягчается, голубые глаза поблескивают.

– Ты в порядке, малышка?

Малышка. М-м-м. Мне нравится.

Я сглатываю и киваю.

– Ты не обязан был меня спасать, – шепчу я.

Он улыбается, и на его щеке появляется ямочка. Боже мой, до чего же он горячий. И совершенно точно ирландец. Румяные щеки, темно-каштановые кудри у ушей. Эти яркие, пугающе голубые глаза.

От чего-то в них у меня скручивает живот.

– Значит, я зря сюда пришел, а? – произносит он с кривой усмешкой. – Надо было хотя бы выпить этот дурацкий чертов «Гиннесс».

Затем он тянется к моей руке.

Я вздрагиваю, но его прикосновение оказывается нежным. Успокаивающим. Шершавая ладонь накрывает мою, и ее тепло внушает странное чувство безопасности.

Не говоря ни слова, он поднимает мою руку и целует костяшки пальцев.

Старомодно. Завораживающе.

– Спасибо, – шепчу я, чувствуя, как колотится сердце.

– А теперь, малышка, – говорит он, понижая голос, – я не знаю, зачем ты здесь, но что-то подсказывает мне: тебе здесь быть не следует, а?

Он наклоняется и поднимает мой телефон. Каким-то чудом тот остался цел.

Ирландец что-то вводит на экране.

– Это мой номер, – объясняет он. – Я еще какое-то время буду поблизости. Я не здешний, знаешь ли. Из Ирландии. Но пока возвращаться не собираюсь.

Он протягивает мне телефон, показывая экран.

– Попадешь в беду – звони по этому номеру. Поняла?

Почему он меня защищает? Почему ему не все равно?

Я киваю.

– Хорошо, – шепчу я.

Он одаривает меня улыбкой – ослепительной и сокрушительной. У меня внутри все тает.

– Хорошая девочка, – мягко произносит он. – Вот так.

Затем наклоняется и поддевает пальцем мой подбородок.

– А теперь возвращайся внутрь. Найди того, с кем пришла. Иди домой, где безопасно, хорошо?

Я снова киваю и с трудом сглатываю.

Безопасно.

Забавное слово из его уст.

Потому что каким-то образом я знаю…

Никогда в жизни я еще не была в такой опасности.