Текст книги "Обещание Серебряной Крови (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 32 страниц)

– Когда я была маленьким, – сказал Маркетта, переходя на непринужденный тон, – у одной из моих тетушек был гобелен, на котором была изображена древняя битва, название которой я забыл. Это была прекрасная работа, поистине замечательная.

Безликие приближались к Артемио размеренными шагами, исполненными страшной целеустремленности. Лорд-канцлер не двигался с места, в ужасе глядя на них.

– И еще у моей тети была кошка, – продолжал Маркетта, – и однажды кошке удалось забраться в комнату, где висел гобелен. Маленькое чудовище, должно быть, нашло незакрепленную нить, потому что к тому времени, как дворецкий моей тети случайно увидел эту сцену, гобелен был испорчен.

Безликие остановились перед Артемио.

– Хотя я был всего лишь ребенком, я понял мораль этой истории. Какой бы тщательной ни была твоя работа, достаточно одной незакрепленной нити, чтобы все распуталось. – Маркетта холодно улыбнулась. – Моя проблема в том, что у меня не только одна незакрепленная нить. У меня их целых три.

Его слова повисли в воздухе на несколько мгновений.

– Три, – повторил Фиерро, нахмурив брови.

– Нет, – слабым голосом произнес понтифик, на этот раз оценивший ситуацию быстрее, чем Главный инквизитор. – Лорд-протектор, пожалуйста... я... я всегда был лоялен...

– Вы дурак, – прервал его Фиерро, выплевывая это слово сквозь свою сигариллу. – Он имеет в виду не нас. – Взгляд, который он бросил на Маркетту, свидетельствовал о том, что ему не хватало убедительности в своих словах.

Безликие двигались как один, плащи-тени окутывали их закованные в броню фигуры, когда они проходили мимо дрожащего Артемио.

– Маркетта? – спросил Фиерро, делая шаг назад и протягивая руку к мечу. – Что здесь происходит?

– Ирония судьбы, – вслух подумал Маркетта, – в том, что человек, чья профессия требует от него поиска истины, не может увидеть ее в момент собственной смерти.

Лицо Главного инквизитора потемнело:

– Ты... ты предашь меня? Ты трус.

– Успокойся, Фиерро. Прояви хоть немного достоинства.

– Я оторву твою ублюдочную башку, – рявкнул Главный инквизитор, обнажая меч, и сталь заскрежетала по металлу.

– Нет, – пробормотал Лукан. – Маркетта нужна мне живым.

Когда Фиерро бросился на лорда-протектора, Кракен поднял руку в перчатке, и то, что Лукан мог принять только за щупальце черной энергии, взметнулось в воздух и обвилось вокруг руки с мечом Главного инквизитора. Сигарилла выпала у мужчины изо рта, когда его отбросило назад. Он сильно ударился об пол, но быстро поднялся на ноги, по-прежнему держа меч в руке, в его глазах светилась жажда убийства. «Думаешь, ты сможешь справиться со мной?» – прорычал он Безликому, который молча стоял перед ним в шеренге. Кракен дернул рукой, и щупальце отпустило Главного инквизитора. Мужчина пошатнулся и ударил по щупальцу мечом, но лезвие прошло насквозь, словно рассекая дым.

– Трусы! – рявкнул Фиерро, отступая назад. – Прячетесь за своими масками и колдовством... Обнажите против меня клинок, черт бы вас побрал!

Безликие обменялись невидящими взглядами. Затем Волк шагнул вперед, подняв кулак. Вокруг его затянутых в перчатки пальцев вспыхнула алая энергетическая корона, приняв форму кристаллического меча, который засиял малиновым светом. Фиерро взревел и прыгнул на фигуру в доспехах, которая с легкостью парировала его жестокий удар. Когда их клинки соприкоснулись, вспыхнул свет, и меч Главного инквизитора разлетелся вдребезги, осколки стали заскользили по плиткам пола. Фиерро оскалил зубы – последний акт неповиновения загнанного в угол животного – и метнул в Волка рукоять меча. Он угодил фигуре прямо в шлем, но не замедлил ее продвижения. Главный инквизитор повернулся и побежал к дверям, мужество покинуло его.

Он не успел сделать и нескольких шагов.

Движением, которое казалось почти ленивым, Волк швырнул свой кристаллический клинок в воздух. Вращающийся меч ударил беглеца прямо в спину, отбросив его на пол, где он дергался, задыхался, истекал кровью и через несколько ударов сердца умер.

– Кровь Леди, – прошептала Ашра. – Писец была права. Это безумие. Мы не можем с ними сражаться.

– В этом нет необходимости, – ответил Лукан, стараясь, чтобы в его голосе не слышался страх. – Если я прав, то нет.

– А если не прав?

– Тогда помолись Леди о божественном вмешательстве.

– Похоже, у Его Святейшества это не слишком хорошо получается.

Понтифик упал на колени, подняв дрожащие руки, а его губы зашевелились, как подозревал Лукан, в первой искренней молитве, которую он вознес за многие годы – и, возможно, вообще когда-либо.

Это не принесло ему пользы.

Черное щупальце Кракена метнулось к мужчине и схватило его за горло. Глаза понтифика выпучились от ужаса, когда он попытался освободиться. Его цепкие, украшенные драгоценностями пальцы сомкнулись в воздухе.

– Успокойтесь, Барбоза, – крикнул Маркетта, поднимая руку. – Нет большей жертвы, чем умереть, служа идеалу, более великому, чем вы сам.

Лицо понтифика побагровело, на губах выступила пена.

– Примите мою глубочайшую благодарность, – продолжил Маркетта. – Цените ее, потому что, я уверен, это больше, чем вы получите от Леди, когда предстанете перед ней.

Глаза Барбозы остекленели, тело обмякло. Черное щупальце исчезло, словно чернила, растворяющиеся в воде, и понтифик рухнул на пол, где и остался неподвижно лежать в луже шелковых одежд.

– Скатертью дорога, – пробормотала Ашра. – Он заслуживал гораздо более хучшей смерти.

Маркетта поднялся со своего трона и подошел к Артемио, даже не взглянув на труп понтифика, когда проходил мимо.

– Мой дорогой лорд-канцлер, – сказал он, разводя руками, – вы считаете меня жестоким? Вы боитесь, что вас постигнет та же участь от рук Безликих? Что ж, не волнуйтесь. Я не позволю им вас убить. – Он встал перед мужчиной и вытащил из-за пояса нож. – Я намерен сам доставить себе это маленькое удовольствие. – Лорд-протектор занес клинок, но замер, скривившись от очевидной боли. – Да, – прошипел он сквозь стиснутые зубы, поднимая руку в сторону Безликого. – Я... я не забыл... об оплате. Конечно... Позвольте мне принести ее для вас.

Лорд-протектор пошатнулся, когда телепатическая власть Безликого над ним исчезла. Выпрямившись, он убрал кинжал в ножны и направился к шкатулке Фаэрона.

– Вот и все, – прошептал Лукан, у него пересохло в горле. – Оставайтесь здесь, обе. Если что-то пойдет не так, бегите. Убирайтесь отсюда к чертовой матери.

– Я пойду с тобой, – ответила Ашра, вытаскивая стилет.

– Нет. Я должен сделать это один.

– Лукан, – сказала Блоха, когда он начал идти.

– Что?

Девочка сжала кулак, ударила его в бедро и свирепо поглядела на него. «Не умирай», – сказала она.

Он выдавил из себя улыбку:

– Постараюсь.

С этими последними словами – и глубоким вздохом, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, – Лукан обошел колонну и направился к Маркетте и Безликим со всей убедительностью, на какую был способен. Это было нелегко – сознательно идти навстречу мифическим существам, которые обладали силой, недоступной его пониманию, но он находил силы в осознании того, что другого пути нет, и что он – в кои-то веки – поступает правильно. Жаль только, что из-за этого меня, вероятно, убьют. Он стиснул зубы, когда Безликие обернулись при его приближении – он ощутил тяжесть их взглядов почти как физическую силу. Он ожидал, что Волк призовет еще один кристаллический клинок, или Кракен метнет в него черное щупальце. Возможно, даже Гадюка примет участие в этом действе.

Вместо этого фигуры в доспехах казались равнодушными к его присутствию.

Чего нельзя было сказать об Артемио. Мужчина уставился на него умоляющими широко раскрытыми глазами. Потребовалось бы всего мгновение, чтобы освободить его, но Лукан проигнорировал его и продолжил. Ситуация и так была достаточно напряженной, и он не мог рисковать и усложнять ее еще больше.

Безликие не пошевелились, когда Лукан приблизился к трону, словно заинтригованные его присутствием и заинтересованные его намерениями. Лорд-протектор, напротив, даже не заметил его появления, поглощенный вводом правильного кода на шкатулке Фаэрона.

– Для меня было честью иметь с вами дело, – сказал Маркетта, нажимая на последнюю панель с излишней торжественностью. Панели вспыхнули соответствующими цветами, раздалась серия щелчков, шкатулка открылась, крышка начала подниматься. – А теперь вот Клинок Сандино, как и я...

У Маркетты отвисла челюсть, когда он уставился на пустоту внутри.

– Ищешь это? – спросил Лукан, доставая Клинок из-за пояса.

Маркетта вскинул голову, его лицо потемнело от ярости.

– Мастер Гардова, – ответил он, быстро взяв себя в руки и вставая. – Вы снова удивляете меня своей глупостью. Неужели вы не понимаете, что воровство у лорда-протектора карается смертной казнью? Должен добавить, не самой приятной смертью.

– То же самое можно сказать и о людях, которые пересекают дорогу Безликим.

Маркетта взглянул на три фигуры в доспехах, но улыбка не исчезла с его лица.

– Должен признаться, – продолжил он, подходя к трону, – мне любопытно, как вам удалось украсть мою собственность. Возможно, вы просветите меня.

– Ты мог бы спросить об этом понтифика, если бы уже не убил его.

– Ах, Барбоза, – пробормотал лорд-протектор, переводя взгляд на труп мужчины, лежащий в луже шелков. – Как человеку Леди, ему больше всего не хватало веры.

– Или ты мог бы спросить Деластро, – продолжил Лукан, наслаждаясь тем, как сузились глаза Маркетты при упоминании имени наемницы. – Если бы она, конечно, была здесь. Хотя, как я понимаю, она и ее команда уже покинули город.

– Тогда ты их одурачил, – отрезал Маркетта, и маска холодного презрения слетела с его лица. – Я предложил ей целое состояние, и она охотно на это согласилась. Что такое предложил ей такой нищий, как ты, что заставило ее передумать?

– Кровь. – Лукан выдавил улыбку. – Иногда она ценнее золота.

– О, я бы, конечно, дорого заплатил, чтобы увидеть, как ты истекаешь кровью у меня на глазах. Но, к счастью, я получу это бесплатно. – Маркетта повернулся к Безликим. – Вы видите этого человека? – спросил он, тыча пальцем в Лукана. – У него Клинок Сандино – кристалл, который я вам обещал. Убейте его и забери то, что принадлежит вам по праву.

Безликие не пошевелились.

– Возьмите его! – крикнула Маркетта. – Убейте его!

Волк вышел из строя и направился к Лукану медленными, целенаправленными движениями. Лукан подавил свой страх и остался на месте. Они никогда не используют силу, чтобы забрать кристалл. Он поднял клинок, пурпурный драгоценный камень сверкнул в свете свечей. Давайте посмотрим, правда ли это.

Волк продолжал наступать. Проходя мимо трупа Главного инквизитора, он без особых усилий вытащил кристаллический меч из спины человека. Кровь закапала на полированный пол.

– Я хочу обсудить сделку, – крикнул Лукан, не в силах сдержать дрожь в голосе. – Соглашайтесь на мои условия и этот Клинок ваш.

Волк приблизился, подняв меч, расстояние между ними сократилось до десяти шагов. Девять. Восемь.

Я был неправ, подумал Лукан, ужас охватил его и он попятился. Он взглянул в сторону потайной двери и увидел, что Блоха и Ашра с ужасом наблюдают за происходящим из-за колонны. Слишком далеко. Он успел бы сделать всего несколько шагов, прежде чем его сразил бы кристаллический меч.

– Лукан! – закричала Блоха, Ашра оттащила девочку назад, когда та попыталась прийти ему на помощь.

– Уходите! – закричал Лукан, отчаянно размахивая руками. – Убирайтесь отсюда к чертовой матери! – Он повернулся к Волку, который по-прежнему молча приближался. Все было напрасно, подумал он, опуская Клинок Сандино, и его охватила безнадежность. Все кончено. Он не стал доставать свой меч, в этом не было особого смысла. Лучше просто покончить с этим...

Лукан задохнулся, почувствовав, как что-то сдвинулось у него в голове, холодное присутствие, от которого перехватило дыхание. Он упал на колени, стиснув зубы, когда ледяные пальцы, казалось, вцепились в его мысли. Он вздрогнул, инстинктивно пытаясь сопротивляться вторгшейся силе. Внезапно в его сознании возник образ: старая ива, ее низко свисающие ветви тянутся к испещренной солнечными пятнами поверхности реки. Стрекозы парят среди камышей на берегу реки, сверкая радужными крылышками на солнце. Река в глубине фруктового сада. В детстве это было его любимое место, где он проводил ленивые летние дни, и – где, когда он стал старше, – размышлял о своих отношениях с отцом. Место, о котором он не думал долгие годы. Тогда почему я подумал о нем сейчас?

Осознание пришло, когда изображение исчезло.

Я не подумал об этом. Безликие поместили этот образ в мое сознание. Милосердие Леди, они могут видеть мои воспоминания. И они выбрали именно его, чтобы показать мне – но почему? Продемонстрировать свою силу? Лукан вздрогнул, когда холод усилился, словно в знак отрицания. Нет... Тогда, возможно, они надеются успокоить меня, заверить, что не замышляют ничего плохого. Холод ослаб, подтверждая это.

Лукан поднял глаза и увидел стоящего перед ним Волка.

– Я понимаю, – сказал он, поднимаясь на ноги и уставившись на то место, где на безликом шлеме фигуры должны были быть прорези для глаз. – Ты хочешь поговорить со мной.

Ледяной импульс пронзил его разум в ответ. Да.

– Тогда говори. Я слушаю.

В его сознании возник образ Клинка Сандино, за которым последовала череда других – груда драгоценных камней, сундук с золотом, тюк шелков. Когда последний образ исчез, его разум пронзил ледяной импульс. Вопрос.

– Ты спрашиваешь, чего я хочу в обмен на Клинок. На кристалл.

Еще один ледяной импульс.

Кровь Леди, подумал Лукан, и радость вытеснила страх. Истории правдивы. Они не возьмут кристалл силой...

Импульс повторился, на этот раз сильнее.

– Хорошо, – ответил Лукан, поднимая руку. – Я понял тебя. И я отдам тебе кристалл, но мне не нужно ни золото, ни драгоценные камни...

– Нет! – закричал Маркетта, хватая свою трость, прислоненную к трону. – Этот человек вор... Я требую, чтобы вы убили его и забрали то, что принадлежит вам по праву!

– Кому бы говорить, – парировал Лукан, – учитывая, что ты заставил Деластро украсть кристалл у лорда Сандино.

– Этот старый дурак понятия не имел, чем он владеет, он не заслуживал Клинка. – Маркетта рубанул воздух тростью. – Убейте его! – снова потребовал он, взглянув на Кракена и Гадюку. – Я приказываю вам его убить.

Никто из Безликих не пошевелился.

– Я хочу, – продолжил Лукан, обращаясь к Волку, – доказательств того, что вы имели дело с этим человеком. – Он указал лезвием на Маркетту, который в ответ уставился на него с неприкрытой яростью. – Доказательства преступлений, э-э, действий, которые вы совершили от имени этого человека. Доказательства того, что вы убили лорда Савиолу, что вы овладели послом Зар-Гхосы, чтобы убить Великого герцога и двух его сыновей. Доказательства всего. Вы можете это сделать? Потому что, если вы не можете, значит, все это было напрасно...

– Ты наглый негодяй, – выплюнул Маркетта, крутанув рукоять трости и сняв футляр, обнажив длинное тонкое лезвие. Он отшвырнул футляр в сторону и бросился к Лукану. – Ты думаешь использовать мой кристалл в качестве инструмента для торга против меня?

– Вы можете это сделать? – повторил Лукан, не сводя взгляда с Волка.

Один ледяной импульс. Да.

Лукан ухмыльнулся Маркетте:

– Похоже, я только что это сделал.

Лорд-протектор бросился на него с удивительной скоростью, острие его клинка было далеко не таким острым, как ярость в его глазах. Лукан увернулся от удара и выхватил свой меч.

Ему не стоило беспокоиться.

Кракен поднял руку, и черное щупальце взметнулось в воздух, обвилось вокруг Маркетты и потащило его назад. Лорд-протектор с силой ударился об пол, дыхание вырвалось из его легких, когда его клинок заскользил по плиткам.

В сознании Лукана запульсировал лед, и он повернулся обратно к Волку. Левая рука закованной в броню фигуры была вытянута, на ладони лежал небольшой предмет овальной формы, черный, как гагат. Лукан неуверенно протянул руку, но тут же отдернул ее, когда вспыхнули два ледяных импульса. Нет. Он наблюдал, как Волк поднес предмет к своему шлему. Несколько мгновений ничего не происходило, затем вокруг предмета вспыхнул золотистый свет, который исчез так же быстро, как и появился. Когда Волк снова опустил руку, Лукан увидел светящийся золотой символ, выгравированный на поверхности овала. Что, черт возьми, только что произошло? Что это вообще за штука? Он открыл рот, чтобы задать вопрос, но понял, что Волк услышал его мысль, как будто он произнес ее вслух. Фигура в доспехах прижала палец к светящемуся символу.

Золотистый свет вернулся, излучаясь от предмета мерцающей призмой. Сначала Лукан не увидел в этом свете ничего, кроме того, что выглядело как сверкающие пылинки. Затем возникло изображение Маркетты, который жестикулировал, разговаривая с тремя Безликими. Лукан вздрогнул, услышав громкий и отчетливый голос лорда-протектора.

– ...значит, вы можете это сделать? Вы можете одержать, э-э, управлять послом, как марионеткой? Потому что она нужна мне, чтобы убить Великого герцога, вы понимаете. Весь мой план строится вокруг этой детали...

Лукан посмотрел на Маркетту, который сидел на полу – щупальце все еще держало его, – и недоверчиво разинул рот, слушая собственный голос, звучащий из черного предмета. Призма света замерцала, показывая другую сцену.

– ...все должно выглядеть так, будто Савиола был убит, понимаете? Мне нужно, чтобы вина пала на леди Джеласси...

Воспоминания, понял Лукан, и по его спине пробежали мурашки. Волк поместил свои воспоминания о взаимоотношениях Безликих с Маркеттой в этот предмет. Как Волк это сделал и как этот предмет вообще работает, Лукан не мог даже предположить. Это не имело значения – это было единственное доказательство, которое ему было нужно. И если кто-то засомневается в том, что произошло здесь сегодня вечером, подумал он, глядя на Артемио, который наблюдал за происходящим широко раскрытыми глазами, им нужно только спросить лорда-канцлера. Бедняге досталось место в первом ряду.

Ледяной импульс вернул его взгляд к Волку.

– Я принимаю ваше предложение, – сказал он фигуре в доспехах.

– Нет, – простонал Маркетта, лежа на полу. – Кристалл мой... Ты не можешь этого сделать...

– Просто наблюдай за мной, – ответил Лукан, когда Волк вложил черный овал в его свободную руку. Предмет был теплым на ощупь, золотой символ все еще светился. В ответ Лукан протянул Клинок Сандино, который фигура в доспехах приняла без колебаний.

Три ледяных импульса пронеслись у него в голове. До свидания. Волк начал отворачиваться.

– Подождите! – позвал Лукан, делая шаг вперед. – Что это за кристаллы? Зачем вы их ищите? – Он знал, что идет на риск, испытывая удачу больше, чем имел на это право, но не мог упустить такую возможность. Когда Волк посмотрел на него, он почти ожидал, что фигура поднимет свой кристаллический меч, чтобы наказать его за дерзость.

Вместо этого в его сознании возник образ: огромный город, черные башни которого вздымаются к небу. Башни Фаэрона, понял он, они выглядят точь-в-точь как Эбеновая Длань. Кровь леди, это город Фаэрон...

Изображение исчезло, сменившись другим: комната, похожая на пещеру, огромный пурпурный кристалл в центре. Кристалл покоится в металлической подставке, к его гладкой граненой поверхности прикреплены какие-то отростки. Яркое свечение пульсирует в его глубине, словно биение сердца, освещая несколько человекоподобных фигур, сражавшихся рядом с кристаллом. Кровь Леди, это фаэронцы? Отрывистый свет придавал сцене фантастический вид, позволяя лишь мельком увидеть борьбу. Несколько фигур вырвались из схватки и бросились к драгоценному сферическому камню, который они схватили вытянутыми руками.

Ослепительный свет, когда кристалл разбился вдребезги…

За этим последовала другая сцена, пейзаж, который Лукан никогда не видел, но о котором так много слышал, – покрытый шрамами, населенный тенями ландшафт, где руины черных башен съежились под расколотым небом. Серые земли... Семь Теней, теории были верны – Фаэрон уничтожил какой-то колдовской катаклизм.

Образ исчез из его памяти. Лукан осознал, что затаил дыхание, и набрал полные легкие воздуха, обдумывая последствия того, что он только что увидел – конец цивилизации Фаэрона, если он был прав, и создание Серых Земель. И все же, каково было назначение огромного драгоценного камня и из-за чего произошла драка? Он понял, что пурпурные кристаллы – это осколки огромного драгоценного камня. Но что Безликие хотят от них? Так много вопросов, но все же был один, который занимал все его мысли.

– Вы, – выдавил он, указывая трясущимся пальцем на Волка, – вы... фаэронцы?

Один ледяной импульс. Нет.

Кровь Леди, они совсем другие:

– Тогда... тогда кто же...

Лукан задохнулся, когда в его голове пронеслись три импульса, разрывая ту связь, которую он разделял с Безликим. Он пошатнулся, почувствовав внезапное головокружение. Волк отвернулся и зашагал обратно к своим товарищам.

– Я позволю вам сохранить этот секрет, – пробормотал Лукан, когда в углу зала появились три светящихся шара, и через несколько мгновений материализовался новый портал. Волк и Гадюка направились к нему, оставив Кракена стоять над Маркеттой. Лорд-протектор ахнул, когда черное щупальце сжалось вокруг его груди.

– Пожалуйста, – сказал Лукан, обращаясь к Кракену с поднятой рукой. – Он нужен мне живым. Хотя, если бы вы могли оставить его без сознания...

Кракен взмахнул запястьем, и черное щупальце щелкнуло, бросив Маркетту через весь зал. Крик лорда-протектора оборвался, когда он врезался в основание колонны и рухнул на пол.

– Да, – сказал Лукан, опуская руку. – Этого будет достаточно.

Кракен присоединился к двум другим Безликим, и они втроем встали перед порталом, в то время как фиолетовая молния сверкала на его бурлящем пространстве. Один за другим они шагнули внутрь – сначала Гадюка, затем Кракен и, наконец, Волк.

Портал закрылся за ними.

Все кончено. Лукан в изнеможении опустился на колени. Он уставился на черный овал в своей руке, на сияющий золотой символ. О, отец, как бы ты хотел это увидеть...

Двери зала загудели, когда что-то ударило в них с другой стороны, сопровождаемое слабым шумом возбужденных голосов.

А, дворцовая стражна с модным поздним появлением.

– Лукан!

Он поднял глаза, увидел бегущую к нему Блоху и едва успел встать, как девочка бросилась к нему.

– Я в порядке, – сказал он, когда она крепко обняла его. – Я в порядке.

– Не могу поверить, что твой дурацкий план сработал, – ответила она, усмехаясь и отстраняясь.

В ответ он выдавил слабую улыбку:

– Значит, нас двое.

– Трое, – сказала Ашра, присоединяясь к ним.

Двери в зал снова загудели от удара.

– Ага, я бы не справился с этим без вас обоих.

– Давайте оставим хлопки по спине на потом, – ответила воровка, вытаскивая свой стилет. – Я освобожу Артемио. Надеюсь, он сможет объяснить стражникам всю эту чертову неразбериху. – Когда Ашра принялась разрезать путы лорд-канцлера, Лукан подошел к Маркетте, Блоха последовала за ним.

– Он мертв? – спросила девочка.

Чертовски надеюсь, что нет. «Нет, – ответил он, с облегчением ощутив слабый пульс под пальцами, когда прижал их к шее мужчины. – Но когда он проснется, то, черт возьми, об этом пожалеет».

Бум. Двери зала распахнулись, и в зал ворвалась группа стражников с обнаженными мечами во главе с невысокой полной женщиной, на плечах которой красовались золотые эполеты.

– Не двигайся! – крикнула она Ашре. – Брось оружие и... и... – Она замолчала, ее широко раскрытые глаза скользнули по мертвым телам понтифика и Главного инквизитора, а затем туда, где Лукан и Блоха склонились над Маркеттой.

– Я могу честно сказать, – сказал Лукан, поднимая руку и вставая, – что это не то, на что похоже.

– Схватить их! – взревела женщина, к которой вернулось самообладание.

Ашра вырвала кляп изо рта Артемио.

– Остановитесь! – закричал лорд-канцлер, вскакивая на ноги и направляясь к стражникам, размахивая руками, как сумасшедший. – Опустите оружие!

– Лорд-канцлер? – спросила женщина, совершенно сбитая с толку. – Лорд-протектор велел нам не входить в зал ни при каких обстоятельствах, но мы услышали крики, и я подумала...

– Лорд-протектор, – перебил ее Артемио, – убийца и предатель.

– Он... убийца? Я... я не понимаю.

– Я тоже, капитан, но поверьте мне на слово: опустите оружие.

Женщина и ее товарищи-охранники обменялись озадаченными взглядами, но выполнили просьбу.

– Маркетта виновен в убийстве Великого герцога, – продолжал Артемио твердым и размеренным голосом, – а также его сыновей, понтифика Барбозы и Главного инквизитора Фиерро. Он убил бы и меня, если бы не вмешательство этого парня, – он указал на Лукана, – и двух его друзей. Я обязан им жизнью.

– Вы... уверены в этом, лорд-канцлер? – недоверчиво спросила капитан. – Вы хотите сказать, что лорд-протектор убил Великого герцога...

– И его сыновей, – вмешался Лукан, которому уже порядком надоел этот разговор. – И в заговоре были замешаны вон те два мешка с дерьмом, пока Маркетта не решил, что ими можно пренебречь. О, и еще он нанял Безликих убить лорда Савиолу, чтобы обвинить Зандрусу – э-э, леди Джеласси – в этом преступлении.

Капитан уставилась на Лукана, не находя слов.

Лукан улыбнулся ей.

– Я могу это доказать, – добавил он, поднимая черный овал. – Все это.

– Пожалуйста, – вмешался Артемио. – Капитан?..

Женщина выпрямилась, к ней понемногу возвращалась решимость:

– Джерима, сэр.

– Капитан Джерима, пожалуйста, сообщите в инквизицию, – продолжил лорд-канцлер тоном человека, привыкшего справляться с кризисными ситуациями, хотя Лукан сомневался, что этому человеку раньше приходилось сталкиваться с чем-то подобным. – И созовите всех членов Позолоченного совета. Мы должны показать торговым принцам всю степень предательства их лорда-протектора.

Капитан взглянула на Лукана, на мертвые тела, на Маркетту, лежавшего без сознания, и явно решила, что ей недостаточно платят, чтобы она разбиралась с таким дерьмом. «Вызовите инквизицию», – приказала она одному из своих охранников, прежде чем отдать остальным ряд распоряжений. Все они отдали честь и исчезли за дверями.

– Готово, – сказала капитан, поворачиваясь к Артемио. – Пока мы ждем, может быть, вы расскажете мне, что, черт возьми, здесь произошло?

– О, мы можем придумать что-нибудь получше, – сказал Лукан, прижимая большой палец к золотому символу на овале. – Мы можем вам показать.

Глава

39

ПРОФЕССИОНАЛЬНОЕ ЛЮБОПЫТСТВО

Прошло всего несколько дней с тех пор, как Лукан в последний раз стоял в атриуме виллы Зандрусы, но, казалось, прошла целая жизнь. Несмотря на это, место было таким, каким он его помнил: разноцветные птицы порхали между невысокими деревьями, солнечный свет отражался в воде фонтана. Не хватало только Магеллиса, предателя, который в течение многих лет выдавал себя за управляющего Зандрусой. Много пользы ему это не принесло. Магеллис был вознагражден перерезанным горлом, любезно предоставленным клинком Деластро, и, насколько Лукану было известно, его труп все еще лежал в катакомбах, крысы обгладывали его кости. Что касается его настоящего хозяина, Маркетты, то бывший торговый принц сидел, закованный в цепи, в Эбеновой Длани – по-видимому, в той же камере, которую занимала Зандруса. Ничего меньшего он не заслуживал.

Все было кончено.

Предательство Маркетты было раскрыто, Сафрона спасена, невиновность Зандрусы доказана.

И все же, сидя на солнышке, Лукан не мог избавиться от беспокойства, задержавшегося на задворках сознания. Он поежился, несмотря на тепло. Это просто усталость, сказал он себе, подавляя внезапный зевок. Прошло три дня с тех пор, как он расстроил планы Маркетты, и они были изнурительными, наполненными бесконечными допросами со стороны ряда инквизиторов, которые, казалось, были полны решимости отмазать своего лидера – и организацию – от любого участия в заговоре Маркетты. Они допрашивали его часами, отказывая в еде, воде и отдыхе, постоянно пытаясь разорвать его историю по швам – не в последнюю очередь в тех частях, где фигурировали Безликие.

Лукан не мог винить их за это; даже для него самого его рассказ об убийствах и наемниках, призрачных волках и пурпурных кристаллах звучал как бред сумасшедшего. И все же черный овал, каким бы странным артефактом он ни был, подтверждал его рассказ, проецируя воспоминания Волка золотым светом каждый раз, когда Лукан нажимал на светящийся символ. Что еще важнее, Артемио делал то же самое. Лорд-канцлер подтвердил все подробности того, что произошло в большом зале дворца, заставив Лукана благодарить Леди за то, что Маркетта не перерезал Артемио горло, когда у него была такая возможность. Тем не менее, именно слова другого человека в конечном счете убедили следователей в том, что Лукан говорил правду.

Выяснилось, что понтифик не погиб от рук Безликих. То ли мясистая шея спасла его от черного щупальца Кракена, то ли Леди присматривала за своим заблудшим учеником (что, по мнению Лукана, было крайне маловероятно), но вместо этого он потерял сознание и оставался в таком состоянии почти два дня. Когда он, наконец, очнулся и узнал, что Маркетта закован в цепи, он признался в своей роли в заговоре и умолял о помиловании, утверждая, что его вынудили к этому. Какой бы ни была правда, инквизиции этого было достаточно, чтобы в конце концов осудить Маркетту как предателя и убийцу и признать причастность их собственного лидера к заговору. Лукан услышал эту новость ранее тем утром, когда инквизитор сообщил ему – вместе с Блохой и Ашрой – что их заточение в нескольких комнатах дворца закончилось, и они могут быть свободны.

– Вероятно, тебе лучше покинуть город, – сказал инквизитор, бросив на Лукана мрачный взгляд, все еще полный недоверия, даже сейчас. Несмотря на все, что сделал Лукан.

– Поверь мне, – ответил Лукан, дружески хлопнув мужчину по плечу, – я действительно намерен это сделать.

И все же, как бы ему ни хотелось покинуть Сафрону, он не мог. Еще нет. Нет, пока я не получу то, ради чего проделал весь этот путь.

– Лукан Гардова. – Голос был мягким и сочным.

– Зандруса, – ответил Лукан, обернулся и обнаружил торговую принцессу, стоящую под аркой. – Хотя, полагаю, теперь мне следует называть тебя леди Джеласси.

– Пожалуйста, – сказала женщина, улыбаясь и делая шаг вперед. – Зандруса прекрасно подходит. Ты более чем заслужил это право. – Она протянула руку.

– Ты хорошо выглядишь, – ответил Лукан, протягивая свою. Пожатие женщины было крепким.

– Я это чувствую , – ответила торговая принцесса, и ее глаза засияли вновь обретенной энергией. – Забавно, что может сделать с тобой вкус свободы. – Она была совсем не похожа на ту женщину, которую Лукан впервые встретил в глубинах Эбеновой Длани; она сменила грязные лохмотья на парчовую тунику с высоким воротником, застегивающуюся на серебряные пуговицы. – Тем не менее, я не могу отрицать, что после четырехчасового заседания Совета новизна уже немного улетучилась. – Она указала на пару плетеных кресел. – Ну что, сядем?