Текст книги "Обещание Серебряной Крови (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 32 страниц)

– Лучше тщательно подбирай слова, мальчик, – сказал Змей, скривив губы и встретившись взглядом с Луканом. – Очень тщательно.

– ...и ворота опустились как раз в тот момент, когда волк бросился на меня, – сказал Лукан, качая головой, вспоминая, как прутья прогнулись под натиском волка, а глаза существа горели багровой яростью. – Это была просто, ну, не знаю... чистая случайность, что я наступил на ту плиту. – Он пожал плечами. – Вот так я и оказался в ваших владениях. По чистой случайности.

– Чудесно! – воскликнул Скорпион, восторженно хлопая в ладоши. – Поистине история на века! Что скажешь, брат?

– Я говорю, что это все фантазия, – ответил Змей, скривив губы. – Иллюзия. Ложь. – Он взглянул на своего близнеца. – Похоже, ты попался на эту ложь, брат.

– Я сказал, что это была удивительная история, – мягко ответил Скорпион, склонив голову набок и глядя на Лукана. – Я никогда не говорил, что верю в нее.

Лукан сглотнул, чувствуя, как страх скручивает его желудок:

– Ваше Величество, клянусь, я говорю...

– Правду, да, – спокойно вставил Скорпион. – Рейнхардт неоднократно повторял нам одно и то же. Пока не признался, что все это ложь.

– Борлос, – проскрежетал Змей.

Лукан почувствовал, что гигант движется у него за спиной, и попытался подняться, но огромные руки мужчины сомкнулись у него на шее, и он повалился обратно.

– Признайся, что солгал своему королю, – рявкнула Змей.

– Я говорю правду, – ответил Лукан, стиснув зубы, когда хватка Борлоса усилилась.

– Признай это!

– Я не... лгу.

Борлос еще крепче сжал его горло.

– Признай свою ложь, и твой король будет милостив, – сказал Змей с хитрой ухмылкой, которая ясно давала понять, как сильно он наслаждается страданиями Лукана. – Дважды-Коронованный король не лишен милосердия.

– Не... ложь... – выдохнул Лукан, слова прозвучали чуть громче сдавленного шепота. – И... вы не... мой король.

Змей что-то прокричал, изо рта у него брызнула слюна, черты лица исказились от ярости, но Лукан слышал только шум собственной крови в ушах. Зрение стало размываться, края заполнила тьма. Ему показалось, что он плывет, отделившись от своего тела, и в какое-то ужасное мгновение он спросил себя, не так ли это на самом деле, не оторвал ли Борлос его голову от шеи. Когда сгустилась темнота, в его голове вспыхнуло воспоминание: старый дуб, бабочки, порхающие над яркими полевыми цветами, улыбка Амисии, когда она потянулась к нему, золотистые волосы, когда она сплела свои пальцы с его...

– Хватит.

Каким-то образом слово прорезало воспоминания и зазвенело в его голове, как далекий колокольчик. В тот же миг давление ослабло, и темнота отступила, оставив его задыхаться на диване, втягивая воздух большими глотками.

– Симпатичный, умный и смелый, – снова произнес голос – Скорпион, понял Лукан, когда зрение медленно прояснилось. Мужчина наблюдал за ним, забавно скривив губы. А его близнец, напротив, смотрел на него с убийственным выражением лица. – Мой брат считает, что ты лжец и должен совершить Долгий заплыв, – беззаботно продолжал он, – но я не могу приговорить человека с таким превосходным вкусом к вину к столь мрачной участи.

– Так... вы меня отпустите? – прохрипел Лукан.

– Боюсь, что нет, – ответил Скорпион, его веселье угасло. – Ты дал нам много поводов для размышлений. Мне нет никакого дела до заговора лорда Маркетты, но твое утверждение, что эти наемники – так называемые Семь Драгоценностей – украли Клинок Сандино, ну... – Он покачал головой, скривив рот, словно пробуя что-то кислое. – То, что Леди Полночь нарушила нашу священную Полуночную хартию – это одно. Но чтобы посторонние оспаривали нашу власть таким образом? Нет, так не пойдет. Мы не можем этого допустить. Есть вопросы, на которые нужны ответы. И ты, мой дорогой мальчик, можешь нам помочь в их получении. Если, конечно, ты говоришь правду. – Скорпион щелкнул пальцами. – Отведите его обратно в камеру.

Отчаяние захлестнуло Лукана, когда Борлос его поднял.

– Стой, – проскрежетал Змей с холодной яростью в глазах. – Этот негодяй оскорбил меня. Он оскорбил нас. Это не может остаться безнаказанным.

– Да, – сказал Скорпион, притворно вздохнув. – Полагаю, что не может. Борлос?

Лукан хмыкнул, когда гигант толкнул его обратно и встал перед ним. Лукан поднял глаза и скорее почувствовал, чем увидел, что глаза человека смотрят на него из затененной прорези бронзового шлема. Гигант медленно поднял свои огромные руки и хрустнул костяшками пальцев.

Лукан глубоко вздохнул и кивнул:

– Давай покончим с этим поскорее.

Когда с его запястий сняли кандалы, он почувствовал облегчение. Толчок, от которого он, спотыкаясь, упал на пол камеры, не был таким сильным. Как и пинок, который один из охранников нанес ему, когда они уходили, звук поворачивающегося в замке ключа прорезал их грубый смех. Снова один. Лукан застонал и сел, бросив взгляд на окровавленного монстра на стене. Ну, не совсем один. «Ты не красивее», – сказал он себе, осторожно поднося руку к лицу. О таких вещах я не могу говорить. Борлос оставил его с опухшим глазом, синяком на щеке и парой разбитых губ. И без одного зуба, понял он, просовывая язык в пустоту на нижней десне. Возможно, Скорпион выставит зуб в одной из своих витрин. Тем не менее, учитывая все обстоятельства, он легко отделался по сравнению с Рейнхардтом, который, скорее всего, уже превратился в раздутый труп. И все же Лукан знал, что выиграл лишь временную отсрочку. Он не думал, что у него есть шансы победить Скорпиона во второй раз. Рано или поздно Змей исполнит свое желание.

– Надо выбираться отсюда, – пробормотал он, морщась и поднимаясь на ноги.

Следующие полчаса показали, что это было гораздо легче сказать, чем сделать. Железные прутья в передней части камеры были сильными и твердыми, а стены казались несокрушимыми. Он даже пошарил в темноте в самом дальнем конце камеры, вслепую шаря руками по камню, но не смог найти даже крохотной трещинки.

– Похоже, мне придется пробиваться с боем, – пробормотал он, возвращаясь к железным прутьям, зная, что в своем нынешнем состоянии он, вероятно, с трудом одолел бы Блоху в борьбе на руках. Блоха. Мысли о девочке вызвали новое беспокойство, усиленное чувством вины. Он снова спросил себя, выбралась ли она из катакомб или заблудилась, ее факел в конце концов погас, и она осталась одна в темноте с костями и крысами... Нет, она выбралась. Девочка слишком умна для своего же блага. Она вернулась к Писцу и рассказала ей все. Не то чтобы это ему поможет. Блоха ничего не знала о его судьбе, и Писец наверняка решит, что он мертв. Возможно, она вычеркнет его имя из бухгалтерской книге, посчитав инвестицией, которая не окупилась. Он заскрипел зубами от разочарования. Прямо сейчас он должен был быть со Писцом, Джуро и Блохой в той чайной, обдумывая, как остановить Маркетту.

Лукан вспомнил, чему стал свидетелем в катакомбах, и покачал головой от абсурдности всего этого. Он хотел только доказать невиновность Зандрусы и заполучить в свои руки шкатулку отца – и то, что было внутри. Вместо этого он оказался втянутым в заговор, включавший Безликих, который мог ввергнуть два города в войну. И все же, как ни странно, две нити были связаны вместе, и была единственная игла, которая могла их распутать. Маркетта – ключ к разгадке, подумал он. Раскрытие заговора торгового принца предотвратило бы войну и спасло бы тысячи жизней – включая жизнь Зандрусы.

– Победить злодея, спасти город, освободить принцессу, – произнес он вслух, и его горький смех эхом отразился от стен. – Легко.

Сначала нужно было решить проблему его собственного заключения. И то, что у него не было ни доказательств заговора Маркетты, ни даже идеи о том, как его остановить. Не говоря уже о том, что выступить против Маркетты – означало сразиться с Безликими. Сама мысль об этом заставила его сердце биться чаще. Но все же это лучше, чем столкнуться с альтернативой. Он взглянул на картину на стене. «Без обид» – пробормотал он.

Монстр смотрел на него в ответ, кровь в свете факелов казалась почти черной.

Вскоре Лукан потерял счет времени, или, возможно, оно потеряло его из виду. Дважды охранник приносил ему корку хлеба и чашку воды – утреннюю и вечернюю еду, как он предположил, – так что, наверно, я провел в камере целый день, а возможно, и больше. В этом вечном мраке ему казалось, что он потерялся в этом мире, оторвался от его поворотов. Он думал обо всей жизни, происходящей где-то над ним, о повседневных поступках, о радости, ярости и отчаянии, связанных с ними. О простых вещах, которые он воспринимал как должное – например, о вкусе персикового сока на языке. Возможно, именно так чувствуют себя мертвые, окутанные тьмой, отрезанные от мира и все же обреченные помнить о нем. Такова ли была судьба Джорджио? Сумеречное существование, когда все его мысли возвращаются к нашей дуэли и тому моменту, когда мой клинок пронзил его горло? Священники Леди утверждали, что достойные души – те, кто жил без греха и порока, – присоединятся к Ней в некой блаженной загробной жизни, но Джорджио Кастори был далеко не достойным. Не то чтобы Лукан верил священникам. Люди говорили бы о любом старом дерьме, если это приносило финансовое вознаграждение, а слуги Леди в совершенстве овладели искусством лишать людей их денег. И теперь сам понтифик замешан в заговорах с целью убийства. Но почему? Что он может выиграть от войны? Или Главный инквизитор, если уж на то пошло? Разделяют ли они ненависть Маркетты к зар-гхосцам и его желание положить конец десятилетиям мира, или ими движет что-то еще? На задворках его сознания таилось сомнение, грызущее подозрение, что он что-то упускает – какую-то неуловимую деталь, которая могла бы представить заговор в новом свете.

Он все еще искал ее, когда сон, наконец, овладел им.

Лукан резко проснулся, глаза затуманились, руки и ноги болели. Голова кружилась, но затем он пришел в себя. Камера, монстр на стене, мерцающий факел за решеткой. Все то же самое, что и раньше. Так что же меня разбудило?

Словно в ответ послышались шаги по камню.

Они идут за мной. Он неуверенно поднялся, страх придал ему сил, он схватил глиняный осколок и отступил в самый темный угол камеры. В своем нынешнем состоянии он был не способен оказать серьезное сопротивление, но единственным другим вариантом было смиренно идти навстречу своей гибели – вообще не вариант. Смерть или слава. Или, что более вероятно, небольшая потасовка, а затем смерть. Если бы я мог просто обезоружить одного из них, использовать его клинок против себя... Истечь кровью на полу камеры было едва ли привлекательным предложением, но все же предпочтительнее альтернатив. Он собрался с духом, когда голоса заглушили шаги.

Он ожидал, что за решеткой появится Сципион в сопровождении отряда стражников, но мертвенно-бледного человека нигде не было видно. Вместо этого двое стражников держали между собой пленника – голова опущена, тело обмякло – в то время как третий возился с замком камеры Лукана. Еще двое стояли рядом, настороженно глядя на пленника. Пять охранников на одного заключенного. Кто-то решил не рисковать. Дверь в его камеру со скрежетом открылась, и охранники втолкнули заключенного внутрь. Лукан напрягся, ожидая, что они заберут его, но вместо этого они поспешно ретировались, не сводя глаз с фигуры, лежащей на полу. Как будто они чего-то боялись. Насколько он мог судить, бояться было нечего: женщина даже не попыталась встать; на самом деле она вообще не пошевелилась. Тем не менее, как только ключ снова повернулся в замке, охранники расслабились, обменялись ухмылками и зло посмотрели на заключенную.

– Наслаждайся своим новым жильем, Леди Полночь, – усмехнулся один из них.

Леди Полночь, подумал Лукан. Героиня Блохи. Воровка, которая может проходить сквозь стены. Женщина, похоже, не собиралась делать ничего подобного прямо сейчас, когда медленно поднялась на ноги. Тем не менее, одного этого движения было достаточно, чтобы ближайший охранник отступил от решетки. Словно смущенный собственной нервозностью, мужчина выдавил из себя улыбку.

– Похоже, тебе предстоит Долгий заплыв, – поддразнил он, в то время как его товарищи согласно пробормотали. – Ты скоро увидишь монстра, и...

– Хватит, – рявкнул наконец появившийся Сципион. – Я поговорю с Ашрой наедине, без вашего жалкого блеяния. Убирайтесь.

Стражники, казалось, боялись управляющего Дважды-Коронованного короля не меньше, чем женщины в камере, и исчезли, не сказав ни слова. Когда затихло эхо их шагов, Сципион повернулся к Леди Полночь, или – Ашре, как он ее называл. Его черные губы раздвинулись в улыбке, сверкнули крошечные драгоценные камни.

– Привет, птичка, – промурлыкал он. – Наконец-то в клетке. – Он неодобрительно покачал головой. – Жаль.

– Избавь меня от своего фальшивого сочувствия, – ответила Ашра, и в ее голосе не было и тени страха.

– Но я тебе сочувствую, птичка. – Сципион сделал широкий жест. – Я выбрал для тебя самую большую камеру. Я даже переселил предыдущего обитателя, чтобы дать тебе немного уединения.

– Как это мило с твоей стороны.

– Я понимаю, что здесь немного... неуютно, но...

– Ты забываешь, Сципион, – холодно перебила Ашра, – я выросла в трущобах Щепок. По сравнению с ними это просто роскошь.

– Я вижу, ты и сейчас не утратила огня. Без сомнения, Долгий заплыв его потушит.

– Такой остроумный. Неудивительно, что Скорпион выбрал тебя в качестве своей комнатной собачки.

– Лучше комнатная собачка, чем жертвенный ягненок.

– Ты хочешь сказать, что я невиновна?

– Невиновна? Ты? – Мужчина хихикнул. – Ты нарушила Полуночную хартию, птичка. Ты украла Клинок Сандино, а потом отрицала свою вину перед всем двором.

– Я не крала Клинок.

– Ты продолжаешь это утверждать. – Сципион улыбнулся, довольный собой. – Но у кого еще хватило бы наглости и самонадеянности оскорбить своего короля подобным поступком? – Он презрительно фыркнул. – Такая вопиющая нелояльность не может остаться безнаказанной.

– Я всегда была лояльной, – огрызнулась Ашра, и голос ее прозвучал как удар хлыста. – Я всегда платила десятину сполна.

– И все же ты всегда был неуловимой, всегда отказывалась от щедрости короля. И, украв Клинок Сандино, ты ясно дала понять, что считаешь себя неподвластной королю.

– Это. Была. Не. Я. – Воровка произносила каждое слово, как удар кинжала. – Не то чтобы это имело значение. Мы оба знаем, о чем идет речь на самом деле.

– Я не знаю, о чем...

– Ты абсолютно точно знаешь, о чем я говорю. – Ашра шагнула к железной решетке. – Дело не в Клинке, – продолжила она, подбирая слова. – И дело даже не во мне. Дело в Леди Полночь. У всех на устах ее имя, а не имя короля. Сородичи относятся к ней с благоговением и уважением, которые они никогда бы не проявили к королю. И еще дело в том, что король ее боится.

– Боится? – захихикал Сципион. – Ты думаешь, король боится тебя?

– Не меня. – Ашра раскинула руки и сжала в каждом кулаке по железному пруту. Сципион вздрогнул и сделал шаг назад. – Они боятся мифа о Леди Полночь. Они боятся того, что она олицетворяет.

– И что же это такое? – с усмешкой спросил мужчина.

– Угроза. Вызов их власти. Тень, нависшая над ними. И с каждой монетой, украденной Леди Полночь, она становится все больше. – Ашра опустила руки. – Королю наплевать на Клинок Сандино. Это всего лишь дымовая завеса. Удобное обвинение, чтобы свалить вину на Леди Полночь. Чтобы раскрыть ее очевидное предательство и оправдать ее казнь. Чтобы разрушить миф о ней, прежде чем он поглотит короля. Вот почему я здесь.

– Ты здесь, потому что отказалась от предложения короля, – парировал Сципион. – Как великодушно со стороны их Величества простить твои прегрешения и снова предложить тебе место рядом с ними. Любой другой на твоем месте проявил бы мудрость и сдался бы на милость короля. – Его черные губы скривились. – Но не ты. Не легендарная Леди Полночь.

– Я не нуждаюсь в их милосердии. Я сама себе хозяйка. И всегда была такой.

– И куда это тебя привело? – Мужчина сделал широкий жест. – В камеру. К ужасной смерти в темноте.

– Я не боюсь.

– О, маленькая птичка. – Мужчина покачал головой с притворной грустью. – Упрямая до самого конца. Знаешь, ты могла бы стать великой. Ты всегда была любимицей короля, несмотря на свое непослушание. Только подумай, какой властью и влиянием ты могла бы обладать, став их правой рукой. О тебе говорили бы не как о воровке-авантюристке, а как о верной служанке короны. Со временем король, возможно, даже назначил бы тебя наследницей – ты могла бы стать Королевой Полночь! – Он притворно вздохнул. – Но нет. Вместо этого твоя наглость привела к твоему падению. Там, где когда-то твое имя произносили с благоговением, теперь Сородичи будут произносить его как проклятие. Тебя запомнят не как искусную воровку, а как выскочку, которая бросила вызов своему королю и умерла смертью предательницы. Такая трагедия. Мы все возлагали на тебя большие надежды. – Сципион отвернулся. – Прощай, птичка. Не думаю, что мы еще встретимся.

– Ты слышал слухи обо мне.

Мужчина остановился и оглянулся. «Конечно. – Он поднял руку и пошевелил пальцами. – Лети свободно, маленькая птичка. Если ты действительно можешь». – Его смех эхом разнесся по комнате, и он удалился, шурша шелком. Ашра что-то пробормотала себе под нос и провела рукой по своим коротким темным волосам.

– Скользкий ублюдок, а? – спросил Лукан.

Ашра обернулась – не с быстротой удивления, а с неторопливостью человека, который всегда контролирует свои действия. На ее резких чертах лица не отразилось никакого беспокойства, когда ее взгляд сразу же отыскал Лукана в тени, метнувшись к осколку керамики, который он держал в руке. «Ты кто?» – спросила она, встретившись с ним взглядом. В ее тоне не было вызова, только любопытство.

– Ты меня видишь? – спросил Лукан, не в силах скрыть удивления.

– Конечно.

– Как? Я едва могу разглядеть собственные руки...

– Ты кто? – повторила воровка.

– Меня зовут Лукан Гардова.

– Незваный гость, – сказала она, слегка наклонив голову. – Я слышала о тебе и твоем колдовском волке.

– А ты – знаменитая Леди Полночь.

– Так меня называют другие.

– Я знаю девочку, которая тебя боготворит. Леди Полночь то, Леди Полночь сё... Кажется, ты произвела на нее сильное впечатление.

– Лучше скажи ей, чтобы она нашла себе новую героиню.

– Я ничего не скажу ей, если застряну здесь. – Он шагнул к ней, в свет факела. – Она сказала мне, что ты можешь проходить сквозь стены. Я не думаю, что это правда? Потому что сейчас это было бы очень полезно.

– Похоже, король причинил тебе кучу неприятностей, – ответила она, игнорируя вопрос, и ее взгляд скользнул по синякам на его лице. – Не могу сказать, что я удивлена, учитывая все твои разговоры о колдовских волках и Безликих.

– Ты и половины всего не знаешь.

– И не хочу знать. Для меня это звучит как полная чушь.

– Я мог бы сказать то же самое об этих слухах о тебе.

– Ты можешь говорить, что хочешь.

– Это говорю не я. Девочка, которая тебя боготворит, сказала мне, что от тебя нигде не спастись, что ты можешь проникнуть в самые защищенные места. И если ты можешь проникнуть внутрь, то должна быть в состоянии так же легко и выйти. А ты можешь?

– Не твое дело.

– Напротив, – ответил Лукан, указывая на камеру, – я застрял здесь, и ты – моя единственная надежда выбраться. Так что, правдивость этих историй о тебе – во многом мое дело.

– Твоя судьба меня не касается.

– Возможно, ты бы отнеслась к этому иначе, если бы знала, что я могу тебе предложить.

– У тебя нет ничего, что мне нужно.

– Даже имя того, кто на самом деле украл Клинок Сандино?

Ашра молча смотрела на него.

– Ты знаешь, кто его украл? – наконец спросила она. Выражение ее лица было бесстрастным, голос ровным, но во взгляде чувствовалась напряженность.

– Это было для тебя как колючка в заднице, верно? – в ответ спросил Лукан. – Кто-то украл Клинок, и обвинили в этом тебя. Держу пари, тебе хотелось бы знать, кого винить.

– Скажи мне.

– Сначала ответь на мой вопрос. Ты можешь проходить сквозь стены? – Он чуть не поморщился, вопрос был нелепым. Конечно, не может, черт возьми. Блоха просто увлеклась своим мифом, как и все остальные...

– Эта девочка, – ответила Ашра. – Как ее зовут?

– Блоха. Она карманница и, вероятно, твоя самая большая поклонница. Мне бы не хотелось говорить ей, что она не права.

– Она права.

Лукан удивленно уставился на нее:

– Ты имеешь в виду... ты хочешь сказать, что действительно можешь проходить сквозь стены?

– В некотором смысле. – Ашра склонила голову набок. – Скажи мне, кто украл Клинок Сандино.

– Нет.

В темных глазах воровки вспыхнул гнев.

– Я ответила на твой вопрос, – сказала она, и в ее ровном тоне послышалось раздражение. – А теперь ответь на мой.

– Обязательно. Но не здесь. – Лукан поднял руку, предупреждая возражение, готовое сорваться с губ воровки. – Выведи меня из этой камеры, и я скажу тебе, кто украл Клинок Сандино.

– Откуда мне знать, могу ли я тебе доверять?

– Ты не можешь знать.

– Тогда, возможно, мне следует просто оставить тебя здесь.

– Сделай это, и ты никогда не получишь ответа на свой вопрос.

Ашра молча уставилась на него, сжимая челюсти:

– Хорошо. Но если ты лжешь...

– Я не лгу, – ответил Лукан, почувствовав прилив облегчения. – Я расскажу тебе все, как только мы сбежим.

– Если мы сбежим.

– Если? – Облегчение Лукана исчезло. – Что значит если? Ты сказала, что можешь проходить сквозь стены.

– Все не так просто.

– Конечно, нет, – устало ответил он, чувствуя себя дураком из-за того, что поверил, что у него действительно есть шанс. – Не думаю, что ты потрудишься объяснить...

Воровка вздохнула в ответ, и ее холодная маска на мгновение соскользнула, позволив Лукану увидеть под ней человека – измученную женщину, опустошенную и подавленную недавними событиями. Родственную душу, возможно.

– Это трудно объяснить, – наконец сказала Ашра, снова непроницаемая. – Сомневаюсь, что ты мне поверишь.

– Попробуй. После того, что я увидел за последние несколько дней, я готов поверить во что угодно.

– Хорошо, – ответила воровка. – Но будет проще, если я тебе покажу. Повернись и закрой глаза.

– Мне нравится, когда женщина так говорит.

– И мне.

Лукан ухмыльнулся и повернулся к ней спиной. Запертый в камере с Леди Полночь, подумал он, закрыв глаза. Кто бы мог подумать. Не могу дождаться, чтобы увидеть выражение лица Блохи, когда я расскажу ей об этом... Звук рвоты отвлек его от размышлений.

– Все в порядке? – спросил он.

– Отлично.

Лукан нахмурился, когда ее снова стошнило.

– Ты в этом уверена? Если я могу помочь...

– Просто веди себя тихо. – Последовало тяжелое дыхание, сопровождаемое звуком сплевывания. – На самом деле, – продолжила воровка, – возможно, ты сможешь. Иди сюда. – Лукан обернулся и увидел Ашру, сидящую на попе. Когда он приблизился, она встала и похлопала себя по животу. – Ударь меня.

– А... Это не совсем то, что я имел в виду.

– Ты хочешь выбраться отсюда? Тогда ударь меня. Сильно.

– Ну, если ты уверена... – Лукан сжал кулак. – Готова?

Воровка кивнула.

Лукан ударил Ашру кулаком в живот. Воровка, которая и глазом не успела моргнуть, согнулась пополам, затем упала на одно колено, и ее вырвало.

– Должен признаться, – он замолчал, когда ее снова вырвало, – я испытываю довольно противоречивые чувства. – Ашра проигнорировала его, сделав несколько глубоких вдохов, прежде чем ее вырвало в третий раз. Лукан нахмурился, когда появился маленький предмет, который со звоном упал на пол камеры. – Что это?

– Наш путь отсюда, – хрипло ответила Ашра, хватая предмет, как будто боялась, что Лукан украдет его у нее. Чертовски маловероятно. Он наблюдал, как воровка вытерла предмет о свой рукав и подняла его.

– Кольцо? – Лукан наклонился, чтобы рассмотреть его поближе, и его надежда угасла. Кольцо с печаткой было сделано из полупрозрачного материала, который Лукан никогда раньше не видел, его плоская поверхность имела форму груши. Или слезы, что более точно отражало суть – плана побега пошел к чертям. – Ты планируешь подкупить стражников, чтобы выбраться отсюда?

Ашра надела кольцо на палец и потерла его поверхность большим пальцем.

– Потому что, если бы я был одним из этих стражников, – продолжил Лукан, – ничто в мире не заставило бы меня перечить Дважды-Коронованному королю. А это кольцо... взгляни, без обид, но оно не выглядит таким уж ценным...

На поверхности кольца появился символ, сияющий бирюзовым светом. Он вспыхнул три раза, осветив лицо Ашры, прежде чем исчезнуть, как будто его никогда и не было.

– С другой стороны, – пробормотал Лукан, заметив в глазах воровки что-то похожее на веселье, – этот символ... он был похож на глиф Фаэрона.

– Так оно и есть.

– Кольцо Фаэрона... – Лукан замолчал, когда до него дошло. – Все эти слухи о тебе, – продолжил он, – вот их источник, так? Вот как ты делаешь все, что бы ты ни делала... проходишь сквозь стены и все такое. Секрет твоего успеха...

– Секрет моего успеха, – прервала его воровка, – в многолетней практике. – Она показала кольцо. – Это – защита от провалов. И ничего больше.

– Для чего оно нужно?

– Оно открывает врата.

– Врата? – Лукан нахмурился. – Какие врата?

– Рожденные магией.

– Ты имеешь в виду портал? Как в... – Он нарисовал в воздухе круг.

Глаза Ашры сузились:

– Ты видел их раньше? Когда?

– Когда видел Безликих. – Когда губы женщины сжались, Лукан добавил: – Я знаю, о чем ты думаешь. Но я клянусь тебе, что я их видел. В воздухе появился портал...

– Опиши его.

Лукан втянул воздух, вспоминая то, что он видел в катакомбах:

– В воздухе появились три цветных шара… помчались друг за другом по кругу... круг начал покрываться рябью. Сверкнули маленькие молнии... и затем Безликие шагнули через него. Трое, от их доспехов исходил ледяной пар, как будто они пришли откуда-то из холодных мест...

– Холодных? – повторила Ашра, пристально глядя на него.

– Верно. Почему это важно?

– Не имеет значения, – ответила она, хотя выражение ее лица было задумчивым. – Скажем так, сейчас я больше склонна верить тебе, чем минуту назад.

Ободренный словами воровки, Лукан спросил:

– Значит, твое кольцо может открыть портал?

– Да.

– И мы просто пройдем через него?

– Да.

– И куда он нас приведет?

– В безопасное место.

– Вот так просто?

Воровка промолчала.

Лукан рассмеялся.

– Я так и знал. Это еще не все. С Фаэроном всегда так. Это подожжет нас или что-то в этом роде? – Он отмахнулся от собственного вопроса. – Знаешь что, забудь об этом. Я бы предпочел не знать. Давай просто уйдем.

Ашра покачала головой:

– Мы не можем. Пока.

– Почему?

В глазах воровки вспыхнул гнев – не из-за вопроса, как показалось Лукану, а из-за воспоминаний, которые он вызвал.

– Король охотится за мной с тех пор, как был похищен Клинок Сандино, – ответила она, глядя куда-то вдаль, словно вспоминая события прошлого. – Мне удалось ускользнуть от его головорезов, но прошлой ночью они загнали меня в угол. Я воспользовалась кольцом, чтобы сбежать, но... позже они снова меня поймали. – Ее челюсть сжалась, как будто это признание ужалило ее.

– Я не совсем понимаю, – ответил Лукан.

– Кольцу всегда требуется время, чтобы восстановить свою силу. Оно еще не готово к повторному использованию.

– Значит, пока это не произойдет, – отважился он, – мы торчим здесь.

– Да.

– Сколько времени это займет?

– Трудно сказать. Час. Может быть, два.

– Они могут прийти за нами раньше.

– Да.

Лукан выдавил из себя кривую улыбку:

– Если они это сделают, нам придется пробиваться с боем.

– С помощью этого? – Воровка вопросительно приподняла бровь.

Лукан понял, что все еще держит в руке осколок керамики. Он отшвырнул его:

– Возможно, я попытаюсь поразить их своим остроумием.

Ашра прислонилась к стене и закрыла глаза:

– Будем надеяться, что до этого не дойдет.

Призрачный волк навис над Луканом, широко раскрыв пасть, глаза горели красным.

Он почувствовал, что его парализовал волчий взгляд, конечности не слушались, горло сдавило так, что он не мог даже закричать, когда челюсти метнулись к его горлу...

Он резко проснулся, дыхание с хрипом вырывалось из его груди, когда он дико оглядывался по сторонам, замечая железные прутья, окровавленного монстра – и Ашру, наблюдавшую за ним со своего места у противоположной стены.

– Что бы тебе ни снилось, – сухо сказала воровка, – не могло быть хуже этого. – Она указала на камеру. – На твоем месте я бы снова легла спать.

– Поверь мне, – ответил Лукан, и оскаленный облик волка не выходил у него из головы, – я предпочту рискнуть с тобой и твоим кольцом Фаэрона. Кстати, об этом...

В ответ на его многозначительный взгляд Ашра потерла кольцо большим пальцем. Символ засиял бирюзовым светом, трижды вспыхнул и снова исчез. «Все еще не готово», – сказала воровка, нахмурившись, как будто это было незначительным разочарованием, а не настоящей опасностью для жизни.

– Похоже, ты не слишком обеспокоена.

– Спокойствие – ключ к успеху. Первое правило воровства.

– У вас есть правила? Я думал, что смысл работы вором в том, чтобы нарушать правила, а не создавать их...

– Смысл работы вором в том, чтобы выжить, – оборвала его Ашра, в ее голосе неожиданно зазвучали резкие нотки. – Никто не занимается воровством по своей воле. Им это навязывают.

Лукан вспомнил тот момент, когда он поймал Блоху с ее рукой в его рюкзаке. Страх в ее глазах, когда он пригрозил вызвать констеблей:

– Это была шутка. Забудь. Я не хотел...

– Тихо, – сказала Ашра, поднимая руку, ее взгляд метнулся к решетке. – Мне показалось, я услышала...

– Шаги, – закончил Лукан, и страх пронзил его, когда он услышал эхо шагов по камню. – Похоже, у нас мало времени. Думаю, нам придется действовать по старинке.

– Ты имеешь в виду, пробиваться с боем? Забудь. Их будет слишком много.

– Но у нас есть одно преимущество.

– И что это – твой острый ум?

– Неожиданность.

– Неожиданность? – Она снова посмотрела на решетку, когда шаги стали громче. – О чем ты говоришь?

– Помнишь, что сказал тебе Сципион? Эта маленькая колкость насчет того, что он хотел тебе немного уединения?

В глазах воровки промелькнуло понимание:

– Он сказал, что переселил предыдущего обитателя камеры...

– Но я все еще здесь, – сказал Лукан, – так что кто-то напортачил. И Сципион не видел меня, когда разговаривал с тобой, потому что я прятался в тени в задней части камеры.

– Они не ожидают, что ты будешь здесь, – сказала Ашра, нахмурив брови, когда поняла логику. – Что означает...

– Я могу застать их врасплох, пока они сосредоточены на тебе.

– Ты, похоже, не в том состоянии, чтобы драться.

– Если я смогу двигаться достаточно быстро, драки не будет.