Текст книги "Обещание Серебряной Крови (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 32 страниц)

Стук копыт стал громче, сопровождаемый грохотом экипажа. Надеюсь, это сработает, подумала она, разминая руки в перчатках. Она прижала палец к каменной кладке, с облегчением отметив, как крепко он прилип. Неплохо. С некоторым усилием ей удалось высвободить палец. Но хватит ли этого, чтобы удержать меня? Бабочки заплясали у нее в животе, когда первый всадник показался дальше по аллее, экипаж следовал за ним.

Блоха прокрался вверх по склону арки, надеясь, что четверо всадников, сопровождавших экипаж, не додумаются посмотреть вверх, а если и посмотрят, то не увидят ничего, кроме тени. Экипаж ехал быстрее, чем она ожидала, но она ничего не могла с этим поделать – нужно было правильно рассчитать время. Блоха повернулась спиной к приближающимся всадникам и перешла на другую сторону арки, ее сердце бешено колотилось, когда она посмотрела через край на булыжную мостовую примерно в пятнадцати футах внизу.

Внезапно ей показалось, что она будет лететь очень долго.

Это все равно что срезать кошелек на площади, сказала она себе. Нужно только выбрать подходящий момент. Эта мысль принесла ей некоторое утешение, даже если она знала, что это ложь. Если попытка ограбления окажется неудачной, можно просто повернуться и убежать. Но если она ошибется... Я не могу бегать со сломанными ногами.

– Прекрати, – прошипела она, злясь на себя. – Я справлюсь. Я должна. – Эти слова помогли ей собраться с мыслями, пламенная решимость, которая помогла ей выжить столько лет на улицах, вновь заявила о себе, отбросив страх и сомнения.

Эхо лошадиных копыт стало громче.

У Блохи перехватило дыхание, когда первый из всадников проехал под ней, не обращая внимания на ее присутствие над ними. Пора. Ее сердце готово было выскочить из груди, когда грохот экипажа наполнил мир, а зловещее присутствие давило на нее, лишая дыхания. Блоха стиснула зубы, не смея даже моргнуть. Вот-вот...

Лошади, тянувшие экипаж, показались под аркой.

Блоха прыгнула.

Падая, она увидела экипаж под собой. Он двигался быстро. Слишком быстро. Страх пронзил ее, и она открыла рот, чтобы закричать, уже представляя, как ее ноги ударятся о булыжники мостовой. Ее кости раздробятся. Вместо этого у нее перехватило дыхание, когда она ударилась о крышу экипажа, а шерстяные наколенники и мягкие туфли – еще один подарок Ашры – заглушили звук ее приземления. Блоха упала на живот, ударившись руками в перчатках о гладкую крышу. Она стиснула зубы, ожидая, что ее швырнет на землю; она уже чувствовала, как ее ноги разъезжаются в стороны.

Перчатки удержали.

Блоха ухмыльнулась, ее захлестнула пьянящая смесь облегчения и восторга. Она снова выпрямила ноги и легла на крышу, опираясь на руки. Я еще не в безопасности, подумала она, глядя на затылок кучера. Она ожидала, что он обернется и увидит ее – он должен был услышать, как она приземлилась, – но он продолжал смотреть вперед. И никто из других наемников не поднял тревоги. Она могла видеть ближайшего из них, женщину, ехавшую слева от экипажа, ее глаза осматривали окружающие здания в поисках потенциальных угроз. Блоха снова ухмыльнулась. Каким-то образом она умудрилась попасть в самую гущу одной из самых опасных компаний наемников Старой империи, а они даже не подозревают об этом. Это самая легкая часть работы, сказала она себе, пока карета с грохотом поднималась по склону. Самое трудное еще впереди.

Восторг Блохи быстро угас, когда весь ее мир превратился в крышу кареты, и ее единственной целью было не упасть с нее и стараться держать свое тело как можно ниже и прямее. Мимо мелькали высокие здания и боковые улочки – проблески той части города, о которой она слышала, но никогда не видела собственными глазами. Аллея Любителей Перьев —неофициальное название широкой улицы – вела к герцогскому дворцу на вершине Утеса Борха и была сердцем закона и правительства: здесь располагалась штаб-квартира инквизиции, а также помещения Позолоченного Совета, Уважаемого Суда Закона Леди, и десятков других юридических и муниципальных учреждений. Поэтому Аллея Любителей Перьев была самым охраняемым районом в городе, даже в большей степени, чем Возвышение Артуро. Служители закона и бюрократы, работавшие здесь, представляли собой привлекательные мишени, но Блоха никогда не осмеливалась бродить по мощеному проспекту длиной в милю. До нее, конечно, доходили слухи, что любого вора, пойманного здесь, передавали инквизиции, и больше его никто не видел. По крайней мере, сегодня вечером ей не стоило беспокоиться об этом. В городе царил переполох, квартал Зар-Гхосан пылал, и поблизости не было видно ни констебля, ни инквизитора.

Блоха чуть не вскрикнула, когда экипаж резко повернул, и ее тело отбросило в противоположную сторону. Она стиснула зубы, когда ее правая нога соскользнула с края крыши, мышцы на руках и животе горели, когда она возвращалась в исходное положение. Она ахнула, когда что-то кольнуло ее в поясницу, и попыталась не обращать внимания на тупую боль, ожидая, что скажут всадники. Должно быть, кто-то из них заметил меня.

Крика тревоги не последовало.

Блохе пришлось пережить еще несколько страхов, пока карета поднималась ко дворцу. Каждое мгновение казалось ей вечностью; ее руки онемели от усилий держать тело прямо, а щуплые мышцы напряглись до предела. Она хрипло и учащенно дышала, но, к счастью, все заглушал стук лошадиных копыт и грохот колес экипажа. Я не могу этого сделать, подумала она в один отчаянный момент, когда ее левая рука чуть не выскользнула из перчатки. Я не могу держаться.

Но она держалась.

Наконец экипаж достиг вершины холма и замедлила ход, остановившись перед огромными воротами из кованого железа. Две каменные летучие мыши сердито уставились на нее с обеих сторон, но Блоха смотрела только на огромное здание, возвышавшееся за ними. Дворец Великого герцога. Она видела его только издалека, его купола и башенки казались какими-то нереальными, словно были всего лишь плодом ее воображения. Теперь дворец возвышался перед ней, несомненно настоящий и гораздо бо́льший, чем она могла себе представить – его бесчисленные окна светились в ночи. Блоха была так поражена, что едва обратила внимание на крик охранника, брошенный из-за ворот, и на отрывистый ответ Деластро. Если бы только Обасса мог видеть меня сейчас, подумала она, и гордость пронзила ее грудь. Бьюсь об заклад, никто из Щепок никогда не подбирался так близко...

Скрип железных петель вернул ее к действительности; экипаж, подпрыгнув, снова тронулся вперед, въезжая через ворота на территорию дворца. Искусные живые изгороди, мраморные статуи и мощеные дорожки, освещенные мягким светом алхимических шаров, проплывали перед глазами Блохи, но трепет сменился благоговением, когда дворец приблизился. Как я собираюсь попасть внутрь? Она так и не приблизилась к ответу, когда карета, наконец, с грохотом остановилась перед впечатляющим входом, обрамленным колоннами. Свет упал на мраморные ступени, когда богато украшенные двери открылись, и из них вошел высокий широкоплечий мужчина. На нем была черная с серебром униформа инквизиции, но именно его лицо – напряженное, с резкими чертами под серым мысом вдовы – заставило Блоху содрогнуться. Главный инквизитор Фиерро. Мальчик, одетый в красивую одежду, стоял позади мужчины, нервно сжимая руки.

– Вы опоздали, – растягивая слова, произнес Фиерро своим скрипучим голосом, не выпуская изо рта сигариллу. – Лорд Маркетта – или, лучше сказать, лорд-протектор – ожидал вас более получаса назад. – Он начал спускаться по ступенькам, его движения были медленными и размеренными. – Я всегда говорил ему, что он слишком в вас верит.

– Избавьте меня от своей болтовни, Фиерро, – огрызнулась Деластро. – Половина чертова города в огне, а вы беспокоитесь из-за небольшой задержки. Скажите спасибо, что мы вообще добрались сюда, несмотря на все эти беспорядки на улицах. – Она склонила голову набок. – Кстати, разве вам не следует что-то предпринять в связи с этим?

– Все под контролем.

– Что-то не похоже.

Глаза Фиерро сузились, сигарилла вспыхнула красным. Деластро невозмутимо смотрела на него в ответ. Блоха почувствовала внезапное напряжение в рядах других наемников, шуршание одежды, когда они готовили оружие. Главный инквизитор, казалось, тоже это почувствовал.

– Она у вас? – спросил он, выпустив облако дыма. – Шкатулка лорда-протектора?

– Она в экипаже.

– Хорошо. Пусть ваша команда немедленно доставит ее в большой зал.

– Моя команда – наемники, а не вьючные лошади.

– Ваша команда такая, какой хочет ее видеть Маркетта.

– Больше нет.

– Что?

– Мы закончили. Финишировали.

– Я так и знал. – Фиерро уронил сигариллу и раздавил ее ботинком. – Я говорил Маркетте, что у вас не хватит духу на это.

– Похоже, вы много чего ему говорите. Интересно, почему он никогда вас не слушает?

– Хватит, – прорычал Фиерро, гнев отразился на его лице, когда он указал на экипаж. – Отнесите эту проклятую шкатулку во дворец. Сейчас же.

– Забудьте об этом. Мы убираемся из этого города, пока он не пожрал сам себя.

– Ты, чертова трусиха...

– Прибереги свои оскорбления, Фиерро. Надеюсь, ты ими подавишься. Леди знает, что это меньшее, чего ты заслуживаешь.

– Говорит женщина, которая зарабатывает на жизнь убийством.

– По крайней мере, я честна в своей профессии. – Деластро развернула лошадь. – Драгоценности, за мной. Мы уезжаем.

Блоха напряглась, когда кучер соскользнул со своего места, но мужчина не заметил ее, выпрыгнув из экипажа. Один из его товарищей предложил ему руку, и кучер сел на лошадь позади него.

– Ты пожалеешь об этом, – рявкнул Фиерро. – Я позабочусь о том, чтобы твоя репутация была разорвана в клочья.

Единственным ответом, который он получил, был стук копыт, эхом разносившийся по территории дворца, когда наемники пришпорили своих лошадей, направляясь обратно к воротам. Главный инквизитор смотрел им вслед, сжимая и разжимая кулаки в бессильной ярости. Он тихо выругался и повернулся ко входу во дворец. «Мальчик», – позвал он, щелкнув пальцами. Мальчик поспешил вниз по ступенькам, его юное лицо выражало нервозность.

– С-сэр? – мелодичным голосом сказал он, теребя пуговицу на тунике.

– Никогда не доверяй наемникам, парень, – сказал Фиерро, открывая серебряную коробочку и доставая еще одну сигариллу. – Они всегда будут больше озабочены спасением своей шкуры, чем твоей.

– Э-э... да, сэр.

Мужчина зажег сигариллу и глубоко затянулся. «Еще раз, как тебя зовут?» – спросил он, выпуская облако дыма прямо в лицо мальчику.

Мальчик закашлялся:

– Э-э... Падран, сэр.

– Тогда слушай внимательно, Э-э Падран. Пойди, найди капитана Джериму и скажи ей, чтобы она привела сюда шестерых своих охранников. В этой карете находится шкатулка, которую нужно немедленно доставить в большой зал.

Большой зал, подумала Блоха. Должно быть, именно там Маркетта встретится с Безликими.

– Э-э... сэр? – Падран нервно сглотнул. – Капитан Джерима не дежурит сегодня вечером. Она, наверное, играет в карты в офицерской столовой... – Мальчик умолк, когда Главный инквизитор навис над ним, и от гнева жесткие черты его лица стали еще суровее.

– Мне все равно, играет Джерима в карты или сидит в уборной, – прорычал он, стряхивая пепел в мальчика. – Найди ее и приведи сюда вместе с ее людьми. Немедленно.

– К... конечно, – заикаясь, пробормотал Падран, поднимаясь обратно по ступенькам. – Сию минуту. Сэр.

– И Падран?

Мальчик остановился и оглянулся.

– Если ты вернешься без них, я перережу тебе горло.

Мальчик побледнел, кивнул и убежал во дворец.

Блоха наблюдала за Фиерро, пытаясь найти хоть какой-то признак того, что угроза была шуткой. Но не нашла: ни подавленного смешка, ни того, что он расслабился. Вместо этого мужчина расхаживал перед экипажем, его движения были напряжены от едва сдерживаемой ярости, которая, как подозревала Блоха, всегда присутствовала в нем, кипя где-то под поверхностью. За то время, что она росла в Щепках, она повидала немало мужчин, подобных Главному инквизитору, – мужчин, которым нравилось запугивать других, которые использовали свой гнев как оружие и способ скрыть свой страх. В основном их ждал кровавый конец. Как, надеюсь, и Фиерро.

Ее взгляд переместился на открытую дверь дворца и приветливое сияние за ней. Мне нужно попасть внутрь до того, как дверь закроется. Но Фиерро преграждал ей путь, и скоро Падран вернется со стражниками. Она огляделась, отчаянно ища решение. Ничего. Страх сдавил ей грудь.

Ее внимание снова переключилось на Фиерро, который внезапно приблизился к экипажу. Она напряглась, думая, что он ее заметил, но вместо этого мужчина распахнул дверцу экипажа и забрался внутрь. Сейчас, поняла Блоха. Я должна идти сейчас. Она высвободила руки из перчаток, которые все еще крепко держались за поверхность, как можно тише скользнула к краю крыши и соскользнула вниз. Она опустилась рядом с окном, с тихим хрустом ударившись о гравий, и прижалась к одному из передних колес. Ее сердце бешено заколотилось, когда она заглянула между ног лошадей и увидела вход во дворец. Внезапно он показался ей очень далеким.

Блоха глубоко вздохнула. Сейчас или никогда.

Она бросилась к двери.

Глава

37

ВСЕ ЕЩЕ ДЫШИШЬ

Сколько времени прошло? спросил себя Лукан, расхаживая взад-вперед по аллее. Час? Больше? Она, должно быть, уже во дворце. Он остановился. Если, конечно, она нашла способ проникнуть внутрь. Он покачал головой. Конечно, она это сделала. Этот ребенок очень находчивый. Он снова принялся расхаживать. Но что, если у нее не получилось – что, если она упала с экипажа? В его голове промелькнули образы Блохи, лежащей на улице с раскинутыми конечностями и переломанными костями. Или, еще хуже, что, если ее схватили во дворце? Ему даже думать не хотелось, что Маркетта с ней сделает...

– Перестань ходить взад-вперед, – сказала Ашра.

– Что? – Лукан прищурился, с трудом различая фигуру воровки, которая прислонилась к стене, скрестив руки на груди.

– Я сказала, перестань ходить взад-вперед. Ты как маленький мальчик, которому нужно отлить.

– Извини. Я просто...

– Нервничаю.

Лукан тихо выругался. Он не хотел снова заводить этот разговор.

– Ты нервничаешь из-за Блохи, – настойчиво сказала Ашра.

– А ты? – ответил он с бо́льшим ядом, чем намеревался.

– Конечно. Но не я просила ее об этом.

– Ты не пыталась отговорить ее от этого.

– Возможно, мне следовало это сделать.

Лукан фыркнул:

– Ты думаешь, она бы послушалась? Смотри, Блоха согласилась это сделать. Я ее не заставлял.

– Возможно, она чувствовала, что у нее не было выбора.

– Конечно был. Если бы она отказалась, мы бы нашли другой способ.

– Например?

– Я, черт возьми, не знаю... – Лукан глубоко вздохнул, давая остыть своему гневу. – С ней все будет в порядке, – продолжил он, пытаясь успокоить не столько Ашру, сколько себя. – Блоха сильная, она умеет выживать...

– Ей одиннадцать лет. Она еще ребенок.

– Попробуй ей это сказать.

– Но если с ней что-то случится...

– Тогда я буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – отрезал Лукан. – Поверь мне, меньше всего я хочу, чтобы смерть Блохи была на моей совести. Но если мы хотим остановить Маркетту, нам придется рискнуть. Всем нам. – И мне в первую очередь. Он снова принялся расхаживать по комнате, и на этот раз Ашра не протестовала. Прошло мгновение. Затем еще одно.

– Надеюсь, ты прав насчет этого, – наконец сказала воровка.

– Насчет Блохи?

– Блохи, Клинка Сандино, Маркетты, Безликих... всех.

– Если у тебя есть план получше, я весь внимание.

– Нет. И я не подвергаю сомнению твою логику или суждения. Этот план – лучшее, что у нас есть.

– Я чувствую, что последует «но»...

– Просто послушай, ладно? – требовательно сказала Ашра, ее тон стал жестче. – В моей профессии я имею дело с абсолютной определенностью. Романтический миф о ворах, который ты видишь в пьесах или слышишь в рассказах, – чушь собачья. Мы не упиваемся опасностью и не наслаждаемся шансами на неизвестность. Вместо этого мы изучаем все повороты и возможности. Мы планируем свои действия до мельчайших деталей. Случай и неопределенность – наши заклятые враги. И в твоем плане я вижу их гораздо больше, чем мне бы хотелось.

– Ага, и я. – Лукан вздохнул. – Ашра, послушай... Я рад, что ты со мной, и Леди знает, что без тебя мы бы не зашли так далеко, но ты и так сделала достаточно. Тебе больше не нужно рисковать своей жизнью. Я могу справиться с этим сам.

– Забудь об этом. Я не собираюсь уходить. Это моя борьба в такой же степени, как и твоя. Даже больше. И я доведу дело до конца.

Лукан улыбнулся:

– Страсть выше разума.

– Что?

– Разве ты не помнишь? Так сказала мне сегодня утром Писец. Очевидно, это всегда было моей слабостью. Возможно, и твоей.

– Но на самом деле все наоборот, – ответила Ашра. – Меня сюда привел разум. А не страсть.

– Разум? – повторил Лукан. – Этот план... ну, назвать его неубедительным было бы слишком великодушно. Ты хочешь сказать, что выслушала его и подумала: «Да, у этого плана есть большие шансы на успех, можешь на меня рассчитывать?»

– Не будьте дураком. Конечно, нет. План плохой, а шансы еще хуже.

– Тогда почему...

– Я здесь? Потому что разум говорит мне, что Маркетта должен быть остановлен, и что ты – мы – лучший шанс, который есть у города. Возможно, единственный. И рисковать своими жизнями, чтобы спасти тысячи других, кажется мне стоящей авантюрой. Кроме того, у меня не будет лучшего шанса свести счеты с Маркеттой.

– Разум выше страсти, – заметил Лукан с кривой улыбкой, которая затерялась в темноте. – Звучит не так хорошо, а?

Ашра ничего не ответила.

Лукан снова принялся расхаживать по комнате, его мысли вернулись к Блохе.

– Расскажи мне еще о Безликих, – внезапно сказала воровка, словно пытаясь отвлечь его. – Я помню, мой отец говорил, что они путешествовали на каком-то летающем корабле. Но это же наверняка...

– Невозможно? – продолжил Лукан. – Казалось бы. Но в самом подробном отчете, который у нас есть, четко описывается Безликий, спускающийся с неба на корабле, выкованном из металла, с черными парусами. В двух других источниках этот корабль тоже упоминается.

– Это кажется неправдоподобным.

– Поверь мне, когда ты увидишь, на что способны Безликие, летающий корабль вдруг перестанет казаться таким уж невероятным.

– Что еще мы о них знаем?

– Немного. Я уже рассказал тебе почти все.

– Значит, они появляются без предупреждения, торгуются за эти пурпурные кристаллы, а затем так же быстро уходят, – сказала воровка, вспомнив слова Лукана, сказанные ранее во время церемонии. – И они не применяют силу, если их не спровоцировать.

– Так свидетельствуют записи, – подтвердил Лукан. – О, и они никогда не разговаривают – вместо этого, как говорят, они общаются, проецируя изображения в голову собеседника, хотя, кажется, понимают разговорную речь. Я видел, как Маркетта общался с ними таким образом. Похоже, у него от этого немного разболелась голова.

– Но кто такие Безликие? Кто они такие?

– Понятия не имею. – Он вспомнил три фигуры в масках, от которых исходил ледяной пар, когда они двигались с пугающей синхронностью. – В записях упоминается пятеро, но их может быть больше. Они названы в честь животных, изображенных на их доспехах. Я видел только троих из них – Волка, Гадюку и Кракена. Кем бы они ни были – чем бы они ни были, – они невероятно могущественны, в этом нет сомнений. Ради всего святого, они путешествуют через порталы.

– Как и я.

– Верно, но ты вызываешь свои порталы с помощью колец Фаэрона. Безликие создают их сами. И этот проклятый волк – они вызвали его щелчком пальцев. Даже самым могущественным мерцателям было бы трудно совершить такое колдовство.

– Ты же не думаешь... – Ашра заколебалась. – Что, если... Нет, это невозможно.

– Я начинаю думать, что для Безликих нет ничего невозможного, – сухо заметил Лукан. – Давай, высказывай свое мнение.

– Хорошо. Что, если Безликие на самом деле фаэронцы, которые каким-то образом пережили крах своей цивилизации?

– Это было тысячу лет назад.

– Ты сам сказал, что в записях говорится о появлении Безликих на протяжении веков.

– Это правда. Последние выжившие представители исчезнувшей расы, которые то появлялись, то исчезали из истории. – Лукан пожал плечами. – Я имею в виду... да, думаю, это возможно. Но...

– Но что?

– Портал, который вызвал Безликий, отличается от твоего. Вызывая свой, ты получаешь светящийся символ Фаэрона, верно? С Безликими этого не произошло; их портал проявился по-другому. Эти маленькие светящиеся сферы, соединенные вместе...

– Другой вид колдовства, – сказала Ашра, быстро поняв, что он имеет в виду.

– Да, я так думаю.

Воцарилось недолгое молчание, каждый из них погрузился в свои мысли.

– Я все еще нахожу странным, – наконец сказала воровка, – что Безликие выторговывают эти кристаллы, вместо того чтобы забрать их силой. Они опустились до убийства от имени Маркетты, хотя могли просто раздавить его, как муху, и забрать Клинок себе.

– Да, это странно, – согласился Лукан, – но, как я уже сказал, мы мало что знаем о них – это и есть причина, по которой они превратились в миф и стали монстрами из детских сказок. Мы не знаем, насколько велика их сила и что ими движет. Может, у них есть, ну, не знаю, какой-то моральный кодекс...

– Моральный кодекс? – Ашра фыркнула. – Они натравили на тебя колдовского волка, они убили трех... нет, четырех человек, и ты думаешь, что у них есть мораль?

– Ну... может, и нет, – признал Лукан. – Но по какой-то причине торговля кажется им важной. Какими бы ни были их мотивы, они вращаются вокруг кристалла. А это значит, что тот, кто владеет кристаллом, занимает влиятельное положение. И прямо сейчас, – он похлопал по Клинку Сандино, висевшему у него на поясе, – это мы.

– Будем надеяться, что ты прав. – Воровка склонила голову набок, словно оценивая его. – Ты многое знаешь обо всем этом. Безликие, Фаэрон...

– Вот что бывает, когда твой отец – одержимый ученый, – сказал Лукан, не в силах скрыть горечь в голосе. – Он не мог насытиться историей Фаэрона и мифами о Безликих. И я не мог не впитать все это в себя. – Он вздохнул. – Я начал возмущаться этим после смерти матери. Отец проводил больше времени со своими книгами и свитками, чем со мной. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что, возможно, именно так он справлялся со своим горем.

– Ты был близок со своим отцом?

– Нет. Я был ближе к матери. Отец... всегда казался рассеянным, как будто половину времени его мысли витали где-то далеко. Когда я был моложе, он всегда был добр ко мне. Заботливый. Щедрый. Все изменилось после смерти матери. Мне было всего одиннадцать, и я боролся с эмоциями от всего этого. Я не знал, как... ну, ты понимаешь, горевать. Я обратился к отцу за утешением, но он как будто изменился за одну ночь. Он замкнулся в себе, стал немногословным и вспыльчивым – совершенно другой человек. Шафия, управляющая отца, сказала мне, что это пройдет, но, по мере того, как недели превращались в месяцы, отец, казалось, становился все более отстраненным, запираясь в своем кабинете на целые дни. Я думаю, он винил себя в смерти моей матери, хотя я понятия не имею, почему – врач сказал, что у нее внезапно поднялась температура. Я был совсем маленьким, но чувствовал, как между нами растет пустота, и не знал, как это остановить. Думаю, то, что я похож на свою мать, делу не помогло – те же глаза, тот же цвет волос...

Лукан замолчал, удивленный тем, как много он рассказал. Он редко говорил о своем отце, даже с людьми, которых знал, но сейчас, стоя в темноте в компании только одной воровки, он обнаружил, что слова почти вылетают из его губ. Удивительно, но он почувствовал облегчение, произнеся их вслух.

– Расстояние между нами только увеличивалось по мере того, как я становился старше и попадал в неприятности. Вино, азартные игры, женщины... – Он пожал плечами. – Все это достигло апогея, когда меня выгнали из Академии за убийство Джорджио Кастори на дуэли. Его семья, Кастори, считается одной из самых влиятельных на Талассианских островах – Джорджио всегда хвастался их влиянием. Они потребовали компенсации. Я просил отца не выплачивать ее, но он уступил их требованиям. Они лишили нас того, что осталось от состояния нашей семьи, и сделали так, что я стал изгоем среди аристократии Парвы. Поэтому я ушел из дома и с тех пор скитаюсь, пытаясь найти хоть какой-то смысл в своей жизни. Пытаясь и постоянно терпя поражения.

– Но ты все еще дышишь.

– Но это не то же самое, что жить, так?

– Полагаю, ты прав.

– Я просто хотел бы... – Лукан покачал головой, почувствовав новый приступ горя. – Жаль, что мне не удалось уладить с ним все дела. Помириться перед его смертью.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – сказала Ашра с ноткой сочувствия в голосе. – Я потеряла отца, когда была маленькой.

– И ты?

– Да. И дня не проходит, чтобы мне не хотелось поговорить с ним еще раз.

Лукан ждал, что воровка продолжит, но, похоже, это было все, что она собиралась сказать.

– Итак, эти твои кольца, – сказал он, чувствуя необходимость сменить тему, – я полагаю, ты бы не хотела рассказать, как они к тебе попали?

– Что тебе сказал Фонс?

– Откуда ты знаешь, что я его спрашивал?

– А ты?

– Э-э... ну, да.

– И?

– Он велел мне не спрашивать, иначе ему пришлось бы всадить в меня болт.

– Вот твой ответ.

– У тебя нет арбалета.

– Я могу метать нож так же быстро. И у меня их много.

– Хорошо. Они могут нам понадобиться до конца ночи.

Они снова погрузились в молчание.

Когда он убедился – насколько это было возможно в темноте, – что Ашра не смотрит на него, Лукан вытащил из-за пояса Клинок Сандино и, затаив дыхание, прижал палец к пурпурному кристаллу. Ничего. Никакого ощущения колоссального древнего присутствия. Никаких странных образов, мелькающих в его голове, как в прошлый раз, когда он прикасался к кристаллу. Он облегченно выдохнул и убрал палец. В конце концов, это была просто усталость. Мой собственный разум сыграл со мной злую шутку. Это было неудивительно, учитывая все, что произошло, все, что он видел. Я почти не спал с тех пор, как приехал в этот город. И, возможно... возможно, Писец была права. Возможно, я немного переборщил с выпивкой. Не то чтобы я когда-нибудь признаюсь ей в этом...

– Это длится слишком долго, – сказала Ашра, прерывая размышления Лукана и возвращая его к более насущным проблемам. – Надеюсь, с Блохой все в порядке.

– Наверняка, – ответил он с уверенностью, которой не чувствовал. – С ней все в порядке.

Мяу.

– Заткнись, – прошипела Блоха на кошку. Животное замурлыкало в ответ и потерлось о ее ноги. Она вздохнула. – Глупый зверек, – прошептала она, быстро почесав ее за ушком. Она столкнулась с полосатой кошкой в коридоре после того, как взбежала по величественной спиральной лестнице, и кошка последовала за ней, когда Блоха пробиралась через ряд комнат. Сначала она терпела общество кошки, находя, что та успокаивает ее нервы, и назвала ее Вельматика в честь злодейки из своей любимой сказки. Но теперь проклятое животное не оставляло ее в покое. Хуже того, оно не желало молчать.

Мяу.

– Хватит! – прошипела она, поднимая палец. Кошка моргнула, глядя на нее своими большими зелеными глазами. Блоха повернулась к двери и посмотрела в коридор за ней. Кажется, все чисто... Но в какую сторону мне идти? Дворец представлял собой лабиринт богато обставленных комнат, коридоров и переходов, и от его роскоши – не говоря уже о запутанной планировке – у нее кружилась голова. Теперь, когда она осматривала этот новый коридор, у нее возникло смутное ощущение, что она уже видела его раньше.

Мяяяууу.

– Я сказала, хватит! – Блоха оттолкнула кошку, когда та попыталась потереться об ее ноги. Велматика заскользила задом по полированным плиткам пола, прежде чем повернуться и зашипеть, ее зеленые глаза засверкали яростью. – Прости, – прошептала Блоха, чувствуя себя до нелепости виноватой, – но ты не можешь пойти со мной. – Кошка смерила ее испепеляющим взглядом, который кошки приберегают для людей, которые их разочаровали, прежде чем направиться к вазе, стоявшей на столе в центре комнаты. Испытывая облегчение – и немного грусть от того, что Велматика уходит, – Блоха снова обратила свое внимание на коридор. Мне нужно найти какую-нибудь лестницу. Главный инквизитор велел Деластро отнести шкатулку в большой зал, поэтому Блоха предположила, что зал находится где-то наверху. Ее задачей было подобраться к нему как можно ближе, а затем найти безопасное место, чтобы активировать кольцо Ашры. Не будучи захваченной в плен, конечно.

Грохот.

Блоха развернулась, сердце у нее замерло. Ее взгляд упал сначала на вазу, которая теперь лежала на полу, а затем на Вельматику, стоявшую на столе. Когда их взгляды встретились, Блоха могла бы поклясться, что заметила в зеленых глазах кошки отблеск удовлетворения. Глупая кошка. Она повернулась к двери и внимательно прислушалась.

Тишина, нарушаемая только ее собственным дыханием.

– И для чего ты это сделала? – прошептала Блоха, хмуро глядя на Вельматику. – Ты, что, хочешь, чтобы меня поймали? – Кошка, не обращая на нее внимания, уселась на стол и принялась облизывать лапы. Затем она напряглась, навострив уши, спрыгнула со стола и бросилась к другой двери в дальнем конце комнаты. – Спасибо, – пробормотала Блоха, когда кошка исчезла, – что позволила мне прибраться за тобой... – Она замолчала, страх пронзил ее насквозь.

Голоса.

Инстинктивно Блоха хотела убежать, как это сделала Велматика, как она сама всегда делала, когда не удавалась украсть кошелек, – раствориться в хаосе рынка и затеряться среди знакомых прилавков. Но это не рынок. В этом странном мире деревянных панелей, зеркал в позолоте и бархатных штор не было ничего знакомого. И мест, где можно спрятаться, было гораздо меньше.

Голоса стали громче, шаги отдавались эхом прямо за дверью.

Сделай что-нибудь. Она оглядела комнату, и ее взгляд остановился на статуе в углу. Мраморное основание было достаточно широким, чтобы ее скрыть. Если они не будут приглядываться. Блоха начала двигаться раньше, чем эта мысль успела вылететь у нее из головы. Она протиснулась за статую как раз в тот момент, когда вошли два стражника с обнаженными короткими мечами. Они остановились, увидев разбитую вазу.

– Что за хрень... – начал было один из них, но его прервал знакомый звук.

Мяу.

Вельматика вернулась. Блоха не могла видеть кошку с того места, где притаилась, но она могла представить, как животное плавно проскользнуло в комнату.

– Опять эта чертова кошка, – сказала другая стражница, убирая меч в ножны. – Это уже третий раз за месяц, когда она что-то ломает.

– Вероятно, она делает это нарочно, – согласился ее спутник. – Маленькая чертовка.