Текст книги "Обещание Серебряной Крови (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 32 страниц)

– Э-э... – Лукан даже не знал, почему он колеблется. Наличие лучшего вора в городе могло только увеличить его шансы сорвать план Маркетты. Тот факт, что она может вызывать порталы, тоже не повредит. – Да, – ответил он. – Конечно.

– Ты уверена в этом, Аш? – спросил Альфонс, поднимая руку, чтобы предупредить ее упрек. – Нет, выслушай меня. Просто... ну, ты почти не знаешь этого парня.

– Я знаю достаточно, – ответила Ашра, задумчиво глядя на Лукана. – Он умеет соображать на ходу и, кажется, знает, как вести себя в бою...

– Это два моих лучших качества, – с усмешкой сказал Лукан.

– ...хотя он, безусловно, мог бы научиться держать язык за зубами. – Ее губы дрогнули в улыбке, которая могла бы означать веселье. – Нам нужно немного поспать, – продолжила она, отворачиваясь, и проблеск веселья исчез так же быстро, как и появился. – До рассвета осталось всего несколько часов. Мы отправимся с первыми лучами солнца. Постараемся смешаться с праздничной толпой. – Она посмотрела на Лукана. – Ты знаешь, как связаться с Писцом?

– Да, – ответил он. – Но нам нужно идти сейчас. Откладывая это на завтра, мы не получим достаточно времени...

– Слишком рискованно. Королевские головорезы будут искать нас повсюду. Лучше остаться здесь и немного отдохнуть. Нам это понадобится, если мы хотим получить шанс остановить Маркетту.

С этим не поспоришь. Лукан даже не мог вспомнить, когда в последний раз как следует выспался.

– Отлично, – сказал он, подавляя зевок. – Пожалуй, я прилягу в уголке.

– К счастью для тебя, – сказал Альфонс, поднимаясь со стула, – я захватил с собой несколько дополнительных подушек и одеял.

– Я не думаю, что ты прихватил еще бутылку бренди?

Мужчина приподнял бровь:

– Возможно, я сделал и это.

– Возможно, нам стоит ее открыть. – Лукан проигнорировал суровый взгляд Ашры. – Знаешь... один стаканчик на ночь.

– Вот это, – сказал мужчина с ухмылкой, – первая разумная фраза, которую ты произнес за всю ночь.

Глава

30

ДВЕ СЛАБОСТИ

Они ушли как раз в тот момент, когда колокола в Доме Леди пробили восьмой час утра – позже, чем хотелось бы Лукану, – но он все еще был мертв для этого мира, когда рука Альфонса разбудила его от того, что, к счастью, было сном без сновидений. Он нервничал, когда они выходили из подвала, его усталые глаза метались от переулка к дверному проему и открытому окну, но нападения, которого он ожидал, так и не последовало. Несмотря на это, он оставался настороже, когда они шли по улицам, на которых уже было полно людей, воздух звенел от их смеха и болтовни. Пять часов, подумал он. Осталось пять часов до того, как Маркетта убьет посла на глазах у всего города. Но в тот момент у Лукана была более насущная проблема.

У него было дикое похмелье.

Не стоило допивать этот чертов бренди. Альфонс открыл вторую бутылку, и один стаканчик на ночь превратился в несколько, к большому неудовольствию Ашры. К тому времени, как Лукан поддался изнеможению, в голове у него все плыло, зрение помутилось, и он рухнул на свою импровизированную кровать в углу подвала. Он не помнил, как закрыл глаза, но совершенно точно знал, что проснулся с ужасной головной болью, тисками сжимающей череп. Пряный кусок цыпленка, купленный с уличной тележки, и кофе, черное как грех, на мгновение помогли справиться с похмельем. Но теперь, идя за Ашрой по оживленным улицам, он чувствовал, как головная боль снова пробирается в его череп. Что еще хуже, его желудок бурлил и издавал булькающие звуки, как будто оценивал свое содержимое и решал, стоит ли...

О, черт.

Лукан бросился к ближайшему переулку и достиг его как раз в тот момент, когда его желудок решил (после, как показалось Лукану, неоправданно короткого размышления), что ему не нравится сочетание цыпленка, кофе и ликера, бурлящее в его недрах. Лукан упал на колени как раз в тот момент, когда в желудке у него в последний раз заурчало, и его вырвало на стену чьего-то дома. Несколько приступов рвоты сделали свое дело. Милосердие Леди, бренди был крепким. Он вытер струйку слюны и уставился на лужицу перед собой, слегка удивленный тем, что камень не растворился при соприкосновении, а затем не загорелся.

– Тебе следовало оставить ту бутылку в покое.

Лукан поднял глаза и увидел Ашру, прислонившуюся к стене переулка с бесстрастным лицом.

– Если бы ты знала меня лучше, – ответил он, поднимаясь на ноги, – ты бы знала, что у меня есть две слабости.

– Только две?

– Темноглазые женщины и неоткупоренные бутылки.

– В таком случае я рада, что у меня зеленые глаза.

– Я имею в виду, что зеленый цвет стоит на втором месте...

– Ты закончил?

– Да, мне кажется, – ответил Лукан, но в живот заурчал в знак явного несогласия. Ашра приподняла бровь.

– Вообще-то, – сказал он, поморщившись, – может быть нет.

Пока они пересекали город, солнце поднялось над красными черепичными крышами, и жара позднего лета усилилась. Лукан вытер пот со лба, его влажная рубашка неприятно липла к коже. Вспотел, как священник в борделе, подумал он, следуя за Ашрой по ряду оживленных проспектов, которые воровка предпочитала более тихим боковым улочкам. Это означало, что идти приходилось медленнее, но Лукан не стал спорить – отчасти потому, что его все еще мучило похмелье, но главным образом потому, что имело смысл спрятаться в толпе. Безопасность среди толпы и все такое. Кроме того, он сомневался, что любое из того, что он мог бы сказать, изменило бы мнение Ашры или вызвало бы у нее что-то большее, чем холодный взгляд.

Он ускорил шаг и украдкой взглянул на нее. При ярком солнечном свете он впервые смог разглядеть ее как следует: женщина была гораздо моложе, чем он думал: на вид ей было около двадцати, среднего роста, гибкого телосложения, с резкими чертами лица. Она называла зар-гхосцев народом своей матери, и он мог видеть это в темных волосах, коротко подстриженных и вьющихся, и светло-коричневой коже ее предков из Южных королевств. За исключением бледно-зеленых глаз, которые постоянно двигались, впитывая каждую деталь, ничто в ее внешности не намекало на статус лучшей воровки в городе. И все же, несомненно, суть вора в том, чтобы не выделяться из толпы и казаться незаметным. То, что Дважды-Коронованный король почувствовал угрозу с ее стороны, было достаточным доказательством ее способностей, а отказ от любого ультиматума, который они ей предъявили, свидетельствовал о сильной воле. В ней есть сталь, в этом нет сомнений. В остальном Лукан почти ничего не знал о своей новой спутнице, за исключением одного. Она совершенно серьезно собиралась остановить Маркетту. Ее слова в подвале не оставили у него сомнений в ее решимости, и теперь он видел это по напряженной линии рта, по выпирающему подбородку. Может, у Маркетты и есть Безликие, но у меня есть Леди Полночь.

Он мог только надеяться, что это уравняет шансы.

Они медленно продвигались по улицам, остановившись только раз, чтобы Лукан мог окунуть голову в фонтан. К тому времени, как они добрались до Западной костяной дороги, в голове у него прояснилось, а желудок успокоился. До начала церемонии оставалось еще несколько часов, но тысячи людей уже выстроились вдоль широкой улицы – всем не терпелось хоть мельком увидеть процессию Великого герцога, которая направится к Дому Леди, где в тени огромного храма обмен серебряного копья возобновит мир между Сафроной и Зар-Гхосой. Если, конечно, сначала Маркетта не убьет посла. Лукан оглядел собравшихся горожан – мужчины, женщины и дети, одетые в яркие праздничные наряды, с лицами, горящими от предвкушения. Их смех и разговоры – время от времени прерываемые звуками музыки – наполняли воздух между высокими зданиями по обе стороны улицы, отражаясь эхом от выбеленных костей, возвышавшихся над толпой. Если бы они только знали, что этот праздник может закончиться кровью. Но они не знали, и Лукан им завидовал. В тот момент он с радостью променял бы свое знание о том, что должно было произойти, на невежество, на возможность выпить и потанцевать, как многие люди вокруг него. Половина горожан, проходивших мимо него, казалось, были уже пьяны как от пышной обстановки, так и от алкоголя. Возможно, я присоединюсь к ним, если нам удастся остановить Маркетту. Самообман, учитывая, что он не имел ни малейшего представления о том, как они этого добьются. Писец знает, что делать. Она всегда знает.

– За нами следят.

Этих трех слов было достаточно, чтобы привлечь внимание Лукана. «Кто?» – спросил он, искоса взглянув на Ашру и борясь с желанием оглянуться через плечо.

– Девочка.

– Девочка?

– Она не выглядит опасной, – сказала воровка с легкой улыбкой, – но у нее на поясе висит маленький арбалет. Очень необычная штука для уличной крысы.

– Блоха, – выдохнул Лукан, и в нем взыграла надежда, когда он обернулся и оглядел толпу. – Я не вижу... – Он умолк, когда толпа гуляк расступилась и в образовавшуюся щель проскользнула девочка. Будь я проклят. Он не смог сдержать улыбки, когда Блоха увидела его, и заколебалась, неуверенность промелькнула на ее лице, когда она посмотрела на Ашру.

– Дай мне минутку, – сказал он, подходя к Блохе и поднимая руку в знак приветствия. Неуверенность девочки сменилась восторгом, и она бросилась вперед, в мгновение ока преодолев разделявшие их несколько ярдов. Лукан удивленно хмыкнул, когда она обвила руками его талию и крепко прижала к себе.

– Я думала, ты умер, – сказала она через мгновение, подняв на него сияющие глаза.

– Еще нет. – Все еще ошеломленный таким нехарактерным для нее проявлением нежности, он ограничился тем, что неловко погладил ее по голове. – Как, черт возьми, ты нас нашла?

– Я лазала по крышам и увидела тебя в толпе. Я спустилась вниз так быстро, как только могла, но эта дурацкая штука, – она одернула свое платье, – застряла. Я думала, что потеряла тебя. – Она отстранилась, ее взгляд обратился к Ашре. – И я не была уверена...

– Все в порядке, она мой друг.

– Что произошло в катакомбах? – спросила Блоха, снова встречаясь с ним взглядом. – Почему ты не вернулся?

– Долгая история. Короткая версия – я оказался в плену у Дважды-Коронованного короля.

– О... – Блоха поморщилась. – Это плохо.

– Ты даже не представляешь.

– Но ты сбежал?

– Да, благодаря присутствующей здесь Леди Полночь.

Блоха перевела взгляд на воровку, ее челюсть отвисла.

– Привет, Блоха, – сказала Ашра, в ее тоне слышалось веселье, когда она присоединилась к ним. – Лукан много о тебе рассказывал.

– Леди Полночь, – выдохнула Блоха так, словно эти слова украли воздух из ее легких.

– Мне никогда не нравилось это имя, – ответила воровка, подмигнув девочке. – Зови меня Ашра. – Она протянула руку, ладонью вниз.

– Ашра... – улыбнулась Блоха, и ее лицо просияло, когда она просунула руку под руку женщины, так что их ладони встретились. – Я слышала все эти истории, – с энтузиазмом сказала она. —Это правда, что ты можешь проходить сквозь стены?

Лукан фыркнул:

– Ты и половины не знаешь, ребенок.

Блоха обернулась.

– Я же говорила тебе, – сказала она, сжав кулак, – я не ребенок. – Последнее слово она подкрепила сильным ударом по бедру Лукана.

– А-а-а. – Он улыбнулся ей. – Как же я скучал по нашим маленьким беседам.

– Правда?

– Нет.

Она снова замахнулась на него кулаком, но на этот раз Лукан поймал удар:

– Мы можем подурачиться позже. А сейчас нам нужно поговорить с Писцом. Ты рассказала ей обо всем, что мы видели в катакомбах?

– Да, рассказала. Она ответила, что ей трудно в это поверить.

– Неужели? – Лукан выдавил из себя кривую улыбку. – Ну, поверь мне, она еще ничего не слышала.

Глава

31

СТРАСТЬ ВЫШЕ РАЗУМА

– Нам нужно поговорить.

Писец подняла взгляд, продолжая процесс добавления кубика сахара в свой чай.

– Мастер Гардова, – ответила она, приподняв бровь, что было единственным признаком удивления. – Должна признаться, я не ожидала увидеть вас снова. – Она бросила сахар в дымящуюся жидкость. – От вас пахнет, как от трупа недельной давности.

– Примите мои извинения, госпожа, – сказал Джуро, присоединяясь к ним за столом. – Я предложил нашему другу, принять ванну, прежде чем докладывать...

– И я уже говорил вам, – прервал его Лукан, – что у нас ни черта нет времени.

– Вы привлекаете внимание, мастер Гардова, – сказала Писец, поднимая чашку и осторожно дуя на чай. – Пожалуйста, говорите тише.

– Кровь Леди, это важно...

– И все же Леди Полночь выглядит совершенно спокойной. – Острый взгляд Писца метнулся к Ашре. – Приветствую вас, Ашра. Мы уже встречались однажды, несколько лет назад. Помните?

– Да. – Ашра шагнула вперед и протянула руку ладонью вверх. – Рада снова вас видеть.

– Взаимно, – ответила Писец, положив свою ладонь на ладонь Ашры. – Хотя я не могу сказать того же об опасности, которую вы навлекаете на мою дверь.

– Значит, новость уже дошла?

– Если вы имеете в виду слухи о том, что вас приговорили к Долгому заплыву, а затем вы каким-то образом сбежали из-под стражи короля, то да, боюсь, это так. – Писец склонила голову набок. – Это правда?

– Да.

– Тогда ваше присутствие здесь ставит меня в затруднительное положение.

– Король объявил вас предательницей, – сказал Джуро. – Любому из Сородичей, кто предложит вам убежище или помощь, грозит Долгий заплыв.

– Тогда я приношу извинения за то, что подвергла вас риску, – ответила Ашра, не выказав никаких эмоций по поводу этой новости. – Меня бы здесь не было, если бы это не было срочно, но, если вы предпочитаете, чтобы я ушла...

– Ушла? – усмехнулась Писец, выгибая бровь. – Милосердие Леди, нет. Только не тогда, когда у нас есть шанс услышать историю, как говорится, из первых уст.

– Я пойду понаблюдаю за улицей, госпожа, – сказал Джуро, отворачиваясь.

– Оставайтесь, Джуро. Я бы хотела услышать ваш совет. – Женщина сделала глоток чая и поставила чашку на стол. – Блоха, моя дорогая?

Блоха подошла ближе:

– Я сделаю это, если мне дадут еще одну булочку с корицей.

Уголки рта Писца изогнулись в легкой усмешке:

– Можешь взять две, если хочешь.

– Договорились. – Блоха отмахнулась от вопросительного взгляда Лукана и направилась к двери. Она уже слышала его рассказ по дороге в чайную, но только после того, как пообещала Ашре сохранить тайну колец. Как бы она ни была очарована рассказом, ее пристрастие к сладкому взяло верх на желанием услышать историю во второй раз. Лукан улыбнулся, когда девочка чуть не столкнулась с официантом и ответила на его взрыв гнева грубым жестом, прежде чем скрыться за дверью.

– Итак, – сказала Писец, сцепив пальцы и глядя на Ашру, – самая известная воровка города обвиняется в краже Клинка Сандино, отказывается от милости короля и попадает в камеру, из которой бесследно исчезает. Весь преступный мир в смятении. – Она перевела взгляд на Лукана. – И, как обычно, мастер Гардова, в самом центре всего этого оказались вы.

– Не по своей воле, – ответил Лукан.

– Но вы все равно вляпались в это дело. И все же, должна признаться, мне любопытно, как вам обоим удалось сбежать из камеры короля. Ходят слухи, что вы оба просто... исчезли. – Мастер-фальсификатор перевела взгляд на Ашру. – Я подозреваю, что за этим кроется нечто большее.

Воровка взглянула на Лукана. Он уловил вспышку предупреждения в ее глазах и вспомнил слова, сказанные ему незадолго до того, как они прибыли в чайную. «Не упоминай о моих кольцах и о том, на что они способны, – сказала она, и ее тон не допускал возражений. – Никто другой не должен знать».

– Эта история может подождать, – сказал Лукан. – Нам нужно обсудить более важные вопросы.

– А, вы имеете в виду заговор лорда Маркетты. Блоха рассказала мне о его маленькой вечеринке в катакомбах с... особыми гостями.

– Она сказала, что вы ей не поверили.

– Если бы кто-нибудь сказал вам, мастер Гардова, что видел, как появлялись мифические персонажи из детских сказок и вызывали каких-то светящихся зверей, вы бы им поверили?

– Я знаю, это звучит диковинно...

– Диковинно? – Писец приподняла бровь. – Это звучит совершенно нелепо.

– Я знаю, что я видел.

– Вы знаете, что, по-вашему, вы видели. Но свет костра и тени могут сыграть злую шутку с усталым разумом, особенно когда вовлечено вино.

– Кровь Леди, я не был пьян.

– Язык.

Лукан глубоко вздохнул, подавляя свой гнев.

– Просто выслушайте меня, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – Пожалуйста.

– Меня бы здесь не было, если бы я не верила в его историю, – вмешалась Ашра. – Пожалуйста, послушайте, что хочет сказать Лукан.

Писец переводила взгляд с одного на другого, выражение ее лица было непроницаемым.

– Очень хорошо, – ответила она, поджав губы и жестом указав на стулья перед собой. – Должна признаться, Блоха довольно расплывчато описала некоторые детали, так что давайте послушаем эту маленькую историю еще раз. Возможно, на этот раз она окажется более правдоподобной.

В отличие от Альфонса и Ашры, Писец не слушала молча рассказ Лукана – вместо этого она снова и снова перебивала его, задавая вопросы почти о каждой детали. Лукан несколько раз чуть не выходил из себя, но сдерживал свой гнев, когда Писец предупреждающе поднимала бровь. Когда он наконец закончил, мастер-фальсификатор откинулась на спинку стула, рассеянно постукивая пальцем по чашке с чаем.

– В высшей степени фантастическая история, мастер Гардова, – сказала она, задумчиво нахмурив брови. – И во второй раз еще более фантастическая.

– Все это правда, – устало произнес Лукан. – Хотите верьте, хотите нет.

– Заговор, охватывающий самые верхи общества, в котором участвуют мифические фигуры, которых никто не видел столетиями, если они вообще существуют за пределами сказок. Колдовские порталы, светящийся волк... – Писец посмотрела на своего подчиненного. – Что вы обо всем этом думаете, Джуро?

Мужчина какое-то мгновение молчал.

– Если мы примем эту историю за чистую монету, – наконец сказал он, поднимая руку, чтобы предупредить возражение, уже готовое сорваться с губ Лукана, – тогда у нас остается один очевидный вопрос. Почему? Какова цель заговора Маркетты?

– Проницателен, как всегда, – ответила Писец, щелкая пальцами, чтобы ей принесли еще чаю.

– По-моему, это очевидно, – сказал Лукан, нетерпеливо ожидая, пока официантка поставит на стол свежий чайник. – Он одержим идеей вернуть Сафроне былую славу, что бы это, черт возьми, ни значило. Он хочет изгнать зар-гхосцев из города. Убив посла, он надеется развязать войну...

– Вы слышали, как он произносил именно эти слова?

– Вы имеете в виду...

– Вы слышали, как он говорил, что хочет развязать войну?

– Да... – Лукан нахмурился, мысленно возвращаясь в прошлое. – Ну, нет. Не в точности...

– Тогда как вы можете быть уверены в его намерениях? – Писец взяла чайник и снова наполнила свою чашку. – Основные интересы Маркетты – судоходство. Война серьезно подорвет его бизнес. Трудно представить, что он выиграет, спровоцировав такой конфликт.

– То же самое относится и к его союзникам, – сказал Джуро. – Война привела бы к росту напряженности и туго затянутым кошелькам, что означало бы больше работы для инквизиции и меньше денег в храмовой кассе для пожертвований. Трудно понять, что выигрывают Главный инквизитор и понтифик от войны с Зар-Гхосой.

– Вы ищете логику там, где ее нет, – сказал Лукан, изо всех сил сдерживая раздражение. – Эти люди преследуют мечту, общую фантазию. Их доводы носят эмоциональный, а не рациональный характер...

– И возникает вопрос о Зандрусе, – продолжила Писец, не обращая на него внимания. – Какое отношение она имеет ко всему этому? Зачем Маркетте понадобилось, чтобы Безликий убил лорда Савиолу, а затем обвинил в этом преступлении Зандрусу?

– Они, должно быть, знали о его планах, – вмешалась Ашра.

Джуро кивнул:

– Это единственное объяснение.

– В таком случае, – сказала Писец, – Зандруса обязательно рассказала бы мастеру Гардове о заговоре Маркетты, когда он разговаривал с ней в Эбеновой Длани. Но она была убеждена, что за ее заключением в тюрьму стоит лорд Мурильо.

– В этой головоломке не хватает одного фрагмента, – вслух подумал Джуро. – Мы не видим полной картины.

– Согласна, – ответила Писец. – Тем не менее, сейчас это не имеет значения.

– Не имеет значения? – повторил Лукан, прищурив глаза. – Что вы имеете в виду?

– Вы оказались очень изобретательны, мастер Гардова, – продолжила Писец, ставя чашку на стол и устремив на Лукана пронзительный взгляд. – Больше, чем я могла себе представить. Примите мою благодарность за то, что вы поделились со мной этой информацией, и это, я уверена, соответствует условиям нашего соглашения.

Лукан уставился на нее, разинув рот:

– Но...

– В знак доброй воли, – продолжала Писец, – что совершенно необоснованно, поскольку вы действительно сожгли мой дом дотла, я выделю вам дополнительную сумму денег за оказанные услуги. И если мне понадобится ваш талант попадать в неприятности и выходить из них невредимым, я обязательно дам вам знать. – Она перевела взгляд на воровку, сидевшую рядом с ним. – Я желаю вам удачи, Ашра. Я надеюсь, вы справитесь со своими текущими трудностями. А теперь, Джуро, будьте добры, проводите наших гостей...

Лукан стукнул кулаком по столу, так что зазвенела посуда:

– Во что, черт возьми, вы играете? Вы не можете... мы не можем просто так оставить Маркетту безнаказанным. Мы не можем просто оставить Зандрусу гнить в Эбеновой Длани. Мы должны что-то предпринять.

Губы Писца сжались в тонкую линию.

– Страсть выше разума, – сказала она, покачав головой. – В этом ваша слабость, мастер Гардова.

– Он собирается убить посла. Он собирается начать войну...

– На этом закончим. Джуро...

– Если вас не волнует спасение города, то, по крайней мере, подумайте о спасении вашей подруги, – продолжил Лукан, и его повышенный голос привлек несколько любопытных взглядов. – Разоблачение предательства Маркетты – единственный способ доказать невиновность Зандрусы. Вы, конечно, это понимаете...

– Не смейте сомневаться в моем интеллекте, – отрезала Писец. – Конечно, я это понимаю.

– Тогда почему мы все еще здесь сидим? – требовательно спросил Лукан, вставая. – Нельзя терять ни минуты...

– Садитесь. На. Стул. – То ли потому, что от выражения лица мастера-фальсификатора молоко могло свернуться на расстоянии пятидесяти шагов, то ли потому, что ее слова были произнесены резко, как удары кинжала, – Лукан не мог сказать, – но он все равно сел.

– Вы обещали помочь мне освободить Зандрусу, – сказал он, пытаясь перехватить инициативу. – Вы обещали...

– Я ничего не обещала.

– О, приплыли. У нас была сделка...

– У нас было взаимовыгодное соглашение, – резко оборвала его Писец ровным голосом, холодным, как лед, – согласно которому я предложила вам финансовую поддержку и базу для операций, которую вы сожгли дотла...

– Милосердие Леди, это был несчастный случай...

– ...а взамен вы должны были расследовать, действительно ли Зандруса убила лорда Савиолу, и, если это не так, выяснить, кто обвинил ее в этом преступлении и почему.

– Но целью всего этого было доказать ее невиновность, освободить ее из тюрьмы...

– Цель, – сказала Писец, подняв палец, – состояла в том, чтобы определить, невиновна ли Зандруса, и если да, то можем ли мы чем-нибудь ей помочь.

– Она невиновна. И мы можем ей помочь.

– Как?

Вопрос застал Лукана врасплох:

– Я... Ну, нам нужно остановить Маркетту...

– Вы продолжаете повторять это, мастер Гардова. И я начинаю подозревать, что дальше этого вы не думали.

– Мы сообщим Обассе, – сказал Лукан, быстро соображая. – Вы сказали, что он шпион Зар-Гхосы. Он сможет предупредить посла.

– Которая, не задумываясь, отвергнет угрозу, – терпеливо пояснил Джуро. – Роль посла на предстоящей церемонии – огромная честь для нее и ее семьи, ради достижения которой ей пришлось потратить немалый финансовый и политический капитал. Она не откажется от этой чести только из-за слов незнакомца.

– Особенно когда предупреждение включает мифических существ из детских сказок, – язвительно добавила Писец.

– Тогда мы отправимся к Великому герцогу, – предложил Лукан. – Мы предупредим его о том, что Маркетта собирается сделать.

– И как вы собираетесь это доказать? – спросил Джуро. – У вас есть доказательства?

Если бы только у меня был этот проклятый дневник. Не то чтобы каракули доктора Вассилиса, написанные под воздействием наркотиков, действительно что-то доказывали.

– Никаких, – признался он. – Но, возможно, мы сможем его убедить.

– Никто не поверит вам без доказательств, – мягко сказал Джуро. – Вы даже не пройдете в ворота дворца.

– Мы должны, по крайней мере, попытаться...

– Нет, – оборвала его Писец. – Нет, не должны.

– Значит, это все? – спросил Лукан, откидываясь на спинку стула и картинно вскидывая руку. – Мы просто будем смотреть, как Маркетта убивает посла и ввергает весь город в хаос? Мы собираемся оставить Зандрусу гнить в камере за преступление, которого она не совершала? Я думал, она ваша подруга.

– Не играйте со мной в игры, мастер Гардова, – предупредила Писец. – Зандруса была – и остается – человеком, к которому я испытываю большую симпатию и уважение, вот почему я поручила вам расследовать обстоятельства ее ареста. Я ожидала какой-то нечестной игры, но это... – Она поджала губы и покачала головой. – Это гораздо хуже, чем я могла себе представить. Поверьте, мастер Гардова, если бы я могла что-то сделать, я бы с радостью это сделала. Но у нас нет доказательств предательства Маркетты, и бросить ему прямой вызов означало бы выступить против трех самых влиятельных людей в городе. Это выше меня. Это выше всех нас. И если вы правы насчет того, что в этом замешаны Безликие... – Она снова покачала головой. – Это безнадежная задача. Мы ничего не можем сделать.

– Всегда можно что-то сделать, – горячо возразил Лукан, снова вставая. – Я остановлю Маркетту и вытащу Зандрусу из этой камеры, даже если мне придется сделать это одному.

– Ты будешь не один, – сказала Ашра, поднимаясь вместе с ним. – Приятно было встретиться, госпожа, – добавила она, кивнув Писцу.

– И мне. – Мастер-фальсификатор перевела взгляд на Лукана. – Что касается вас, мастер Гардова, вопреки тому, что вы могли подумать, я желаю вам удачи. Хотя, если вы продолжите в том же духе, я не думаю, что наши пути снова пересекутся.

– Я бы не был так уверен. Вы сами сказали, что у меня талант выпутываться из неприятностей. – С этими словами он встал из-за стола, Ашра последовала за ним. Он был уже почти у двери чайной, когда чей-то голос окликнул его по имени.

– Лукан.

Он обернулся и увидел, что Джуро идет за ним, умоляюще подняв руку.

– Лукан, пожалуйста... подумайте хорошенько об этом. – Мужчина говорил тихо, чтобы его не услышали ближайшие посетители. – Я читал исторические хроники о Безликих. Каждый раз, когда кто-то бросал им вызов...

– Он умирал насильственной смертью. Я знаю. И мне все равно.

– Лукан, – повторил мужчина, схватив его за руку, когда он потянулся к двери. – Я знаю, вы с моей хозяйкой не сходитесь во взглядах, но в этом она права. Не губите свою жизнь впустую.

– Уже. – Я погубил свою жизнь много лет назад, когда согласился на ту проклятую дуэль. С мрачной улыбкой он хлопнул Джуро по плечу и повернулся к двери, Ашра последовала за ним.

Глава

32

ВЗГЛЯНУТЬ НА СИТУАЦИЮ ШИРЕ

– Итак, позвольте мне прояснить ситуацию, – сказал констебль, бросив на своего спутника понимающий взгляд, как будто это была шутка, которой они обменивались много раз до этого. – Вы хотите сказать, что лорд Маркетта планирует убить посла Зар-Гхосы на глазах у половины города?

– Верно, – устало произнес Лукан. Он уже знал, к чему это приведет.

– И он делает это с помощью Безликого. – Мужчина усмехнулся и покачал головой. – Безликий.

– Я знаю, вы думаете, что я сумасшедший...

– Нет, я думаю, вы пьяны. И что бы вы там ни пили, я могу только надеяться, что когда-нибудь попробую. – Оба констебля рассмеялись и продолжили свой путь по людной улице.

– Я не пьян, – сказал Лукан, хватая мужчину за руку и оттаскивая его назад. – Вы должны мне поверить...

– Руки прочь, – рявкнул констебль, и его юмор улетучился. – И отвали, пока я не заковал тебя в кандалы.

– Это все, на что ты способен, так? – огрызнулся Лукан, чувствуя, как его переполняют утренняя жара и разочарование.

– Лукан, – сказала Ашра, – давай просто уйдем...

– Берешь взятки и издеваешься над людьми, – продолжил Лукан, и его нарастающий гнев заглушил слова воровки. – Заковываешь людей в цепи, независимо от их невиновности или вины, довольствуешься своей маленькой сферой невежества...

Второй констебль быстро поднял свою алебарду и ударил Лукана древком в живот. Лукан согнулся пополам и отшатнулся назад. Второй удар древком пришелся ему в плечо, и он растянулся на земле. Мужчина шагнул вперед, чтобы нанести еще один удар, но Блоха успела проскочить перед ним. «Оставь его в покое!» – крикнула она.

Губы констебля насмешливо скривились.

– С удовольствием, – пробормотал он, отворачиваясь. – Пьяный придурок не стоит таких хлопот. – Он взглянул на своего спутника. – Пошли. – Двое мужчин зашагали прочь, даже не оглянувшись.

– Знаешь, – сказал Лукан, морщась и осторожно потирая живот, – был момент, когда я подумал, что почти убедил его.

– С тобой все в порядке? – спросила Блоха, протягивая ему руку.

– Все хорошо, – ответил он, садясь и протягивая свою.

Девочка отдернула руку и ударила его по плечу.

– За что, черт возьми...

– За то, что ты идиот, – сказала ему девочка. – Тебе следовало бы уже понять, что с ними так разговаривать нельзя.

– Она права, – вставила Ашра. – Сколько еще раз тебе нужно поваляться в пыли, прежде чем ты поймешь, что никто не собирается слушать?

– Столько, сколько потребуется.

– Лукан...

– Давайте попробуем зайти в одну из других караулок, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Посмотрим, сможем ли мы поговорить с кем-нибудь, кто обладает настоящей властью.

– Да, потому что наша последняя попытка прошла так успешно.

Лукан снова поморщился, но не от боли в животе. «Не напоминай мне», – пробормотал он.

Воспоминания об этом инциденте все еще были свежи в памяти. Они посетили одно из самых больших караульных помещений в районе Шелка, где дежурный сержант и ее констебли выслушали заявления Лукана со смесью веселья и безразличия, которые быстро сменились враждебностью – не говоря уже о том, что один из них поднял арбалет, – когда он отказался уходить и потребовал встречи с их командиром. Ашре пришлось оттаскивать его, пока он не получил болт в горло за свои хлопоты.

Непреклонный – но с нарастающим с каждой минутой отчаянием, – Лукан обращался к каждому констеблю, которого они могли найти, но все они реагировали с одинаковым презрением. Возможно, в другой день они были бы более расположены слушать, но сейчас им было жарко, они были обеспокоены, и у них была еще дюжина неотложных дел, требующих внимания. Лукан едва ли мог винить их за это; если бы кто-нибудь подбежал к нему, пропахший потом и вчерашним спиртным, и начал рассказывать о том, как мифические персонажи из детской сказки собирались убить посла, он бы тоже быстро расправился с ними. И все же каждый взгляд, каждое оскорбление были для него ударом, который он ощущал слишком остро, и с каждым последующим отказом он чувствовал, как слова Джуро все отчетливее звучат в его голове: Никто не поверит вам без доказательств. Как бы ему ни было неприятно это признавать, но все начинало походить на то, что помощник Писца был прав.