Текст книги "Обещание Серебряной Крови (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

Доктор пожал плечами:

– Безрассудные люди будут говорить безрассудные слова. Вам лучше спросить у нее самой.

– Я так и сделал.

– Я... я понимаю... – Мужчина попытался скрыть свое беспокойство, еще раз затянувшись сигариллой. – Значит, вы из инквизиции? – Он задал этот вопрос непринужденно, вскользь, но его левая рука так вцепилась в подлокотник кресла, что костяшки пальцев побелели.

– Возможно. – Давайте просто посмотрим, к чему это приведет.

Доктор на мгновение встретился взглядом с Луканом – взглядом, в котором было поровну страха и отчаяния – и открыл рот, но слова застряли у него в горле. Он вздрогнул и отвел взгляд. Ему есть что сказать, подумал Лукан. И я бы даже предположил, что он хочет это сказать. Он просто не может набраться смелости.

– Извините, – сказал доктор, втыкая свою сигариллу в серебряный поднос с чуть большей силой, чем это было необходимо. – Это конфиденциальная информация. – Казалось, к нему вернулось самообладание, как будто эти слова были щитом, за которым он мог спрятаться. – Мне больше нечего вам сказать, сэр. – Он поднялся со стула, заставив Лукана отступить на шаг. – Добрый вечер.

– Доктор, подождите...

Но мужчина уже двигался, протискиваясь между группами гостей, направляясь к лестнице. Лукан направился было за ним, но остановился, заметив, что несколько гостей прервали свои разговоры и с любопытством посмотрели на него поверх своих бокалов. Черт возьми. Он беспомощно наблюдал, как Вассилис исчезает на лестничной клетке. Что вы скрываете, доктор? Чего вы так боитесь? Теперь казалось маловероятным, что он когда-нибудь узнает. Доктор исчез, а с ним и единственная возможная зацепка, которая была у Лукана. Что теперь? Он вспомнил о бокале с вином в своей руке и сделал глоток. Нотки аромата расцвели у него на языке, как поцелуй давней возлюбленной. Милосердие Леди, подумал он, глядя на свой бокал и вино в нем. Красный парван, 31-го или 32-го года...

– Должен сказать, вы выглядите прекрасно, на мой взгляд.

Лукан вздрогнул, едва не расплескав вино. Он даже не слышал, как подошел старик, хотя, приглядевшись к нему, понял, что слово старик было не совсем подходящим: волосы и борода в виде утиного хвоста у этого человека, возможно, и были совершенно седыми – причем на лице виднелись все морщины, свидетельствующие о хорошо прожитой жизни, – но во взгляде его темных глаз был молодой блеск.

– Прошу прощения? – сказал Лукан.

– Я видел, как доктор Вассилис поспешно ретировался, словно спасался бегством. – Губы мужчины скривились в усмешке. – Но не похоже, что вы передадите мне какие-либо смертельные болезни.

– Только опасную любовь к красному парвану, – ответил Лукан, поднимая свой бокал.

– Ха! Я выпью за это. – Мужчина чокнулся своим бокалом с бокалом Лукана. – Меня зовут Маркетта – лорд Маркетта, должен я добавить, – хотя мой титул мало что значит на вечеринке, где половина гостей – торговые принцы.

О, я ничего об этом не знаю. Лорд Маркетта, по словам Джуро, был не просто одним из так называемого Шелкового септета, но и главой Позолоченного совета, что, насколько понимал Лукан, было в значительной степени почетным титулом; но, учитывая, что Совет был истинной политической силой в Сафроне, это делало Маркетту человеком огромной важности. Он, безусловно, был одет в соответствии с его статусом; даже в комнате, полной хорошо одетых гостей, лорд Маркетта выделялся – зеленый бархатной камзол, отделанный золотой парчой, изумруд, украшавший набалдашник его трости, сверкает каждый раз, когда на него падал свет.

– Лорд Бастьен Дюбуа из Парвы, – ответил Лукан, склонив голову. – Хотя, должен сказать, мой титул тоже мало что значит в зале, полном таких уважаемых гостей.

– Тогда нас двое. – Маркетта усмехнулся. – Парва, хмм? Я примерно так и думал – вы похожи на жителя Центральных земель. Красивая часть мира. Хорошее вино. Что привело вас в наш прекрасный город?

– Бизнес, на самом деле.

– О, вот человек, который мне по сердцу! – Торговый принц обвел рукой комнату. – Не говоря уже о многих других, кто находится здесь сегодня вечером. Каковы ваши интересы?

– Драгоценные камни, изысканные украшения и тому подобное. – Лукан пожал плечами, как молодой дворянин, у которого много денег, но он понятия не имеет, что с ними делать. – Я слышал много замечательного о здешних серебряных рудниках, вот и решил наведаться, навести кое-какие справки, пожать пару рук...

– И поцеловать пару задниц, – вмешался Маркетта, заговорщицки подмигнув Лукану. – О, я знаю эту мелодию. Я танцевал под нее много раз за эти годы. – На его лице появилась насмешливая гримаса. – Хотя в последнее время мне кажется, что целуют в задницу меня.

Они оба рассмеялись. Лукан почувствовал, что начинает испытывать симпатию к пожилому мужчине; он встречал множество людей с гораздо меньшим состоянием и гораздо большим самомнением, и явное отсутствие высокомерия в Маркетте показалось ему освежающим.

– Что ж, – продолжил торговый принц, – вы, безусловно, выбрали интересное время для своего визита, учитывая, что через несколько дней начнется Великое возобновление и все связанные с этим торжества. – Он отхлебнул вина и поморщился, как будто оно было кислым на вкус. – И, конечно, есть недавнее дело об убийстве лорда Савиолы.

– Действительно, – сказал Лукан, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. – Я слышал много разговоров об этом. Ужасное дело. Вы хорошо его знали?

– Не особенно, нет. Он, конечно, тоже был принцем, но наши пути редко пересекались за пределами зала совета. Наши деловые интересы были совершенно разными.

– А леди Джеласси?

– Прекрасная женщина, – сказал Маркетта, качая головой. – Сообразительная, щедрая, принципиальная... По крайней мере, так мне казалось. Думаю, я ошибался. Мы все ошибались. – Он просиял. – Тем не менее, жизнь продолжается, верно? Особенно когда есть деньги, которые можно заработать. О, говоря о деньгах – вы знакомы с лордом Мурильо?

Сердце Лукана ёкнуло в груди:

– Нет, я не имел такого удовольствия.

– Тогда с удовольствием вас представлю. Лорд Мурильо владеет несколькими серебряными рудниками, так что, я бы сказал, его задница достойна поцелуя. Следуйте за мной.

Маркетта повернулся и зашагал прочь, постукивая украшенной изумрудом тростью по полированному полу. Лукан, не обращая внимания на любопытные взгляды других гостей, последовал за торговым принцем через зал. Он понимал, что привлекает к себе немного больше внимания, чем ему хотелось бы. Тем не менее, у него не было времени беспокоиться об этом – не тогда, когда он собирался встретиться лицом к лицу с человеком, который стоял за убийством лорда Савиолы и обвинением Зандрусы в этом преступлении. Главный злодей всей пьесы. Его сердце забилось быстрее, когда Маркетта подвел его к трем мужчинам, стоявшим перед большим мраморным камином, двое из которых с напряженным вниманием слушали, как третий рассказывает им что-то вроде анекдота. Это, должно быть, Мурильо, подумал Лукан, изучая говорившего. Если бы экстравагантный наряд мужчины и не выдавал его статуса (а красный бархат, кружевные манжеты и абсурдно большая оборка, безусловно, выдавали), то принужденный хохот двух других других мужчин был достаточным доказательством его высокого социального положения. Лукан провел достаточно времени среди аристократов, чтобы с первого взгляда распознать парочку сикофантов. Он всегда относился к таким подхалимам с презрением, и сейчас – наблюдая, как эта парочка хихикает над бокалами с вином, – он почувствовал, как в нем просыпается прежняя неприязнь. Это странным образом успокаивало. Даже если теперь мне самому придется притворяться одним из них.

– Чудесная шутка, лорд Мурильо, – сказал один из них, поднимая бокал. – Возможно, я мог бы поделиться одной из...

– Добрый вечер, джентльмены, – величественно произнес Маркетта, дважды стукнув тростью по полу, как бы объявляя о себе.

Говоривший бросил на него мрачный взгляд, но его раскрасневшееся от вина лицо побледнело, когда он понял, кто его перебил. Он пробормотал извинения и быстро удалился, его коллега-сикофант последовал его примеру. Маркетта их проигнорировал.

– Кровь Леди, – выругался Мурильо, и его поросячьи глазки сузились, когда он хмуро посмотрел на Маркетту. – Эти два дурака ели у меня из рук. Зачем тебе понадобилось все портить?

– Если бы эти молодые люди провели в твоем обществе еще хоть минуту, – парировал Маркетта, и на его губах заиграла кривая улыбка, – их языки были бы так глубоко у тебя в заднице, что ты бы никогда их не вытащил.

Мурильо махнул рукой, и его пальцы, унизанные драгоценностями, блеснули на свету:

– Какого черта тебе нужно, Маркетта?

– Так уж случилось, что у меня есть кое-кто, кто хочет с тобой познакомиться. – Он поманил Лукана вперед. – Позволь представить тебе лорда Бастьена Дюбуа из Парвы.

– Для меня большая честь, милорд, – сказал Лукан, отвешивая мужчине глубокий поклон.

– Взаимно, – ответил Мурильо с холодным безразличием в голосе.

– Лорд Дюбуа недавно в городе, – продолжил Маркетта, – и ему не терпится обсудить бизнес. – Он повернулся к Лукану и протянул ему руку. – Я оставлю вас, милорд. Желаю вам удачи.

– Спасибо, – ответил Лукан, пожимая руку торгового принца. – Вы были слишком добры. – И более полезен, чем ты можешь себе представить. – Я надеюсь, мы еще встретимся.

– О, я уверен, что встретимся. – Маркетта улыбнулся. – Я с нетерпением этого жду.

С этими словами он ушел, оставив Лукана наедине с человеком, который, как подозревал Лукан, не задумываясь заказал бы его убийство, узнай он об истинной личности Лукана и его целях на вечеринке. Тогда никакого давления.

– Итак, – сказал Мурильо, отхлебывая из своего бокала. – Вы хотите обсудить бизнес.

– Как вам будет угодно, милорд, – ответил Лукан, борясь с желанием сморщить нос, когда запах этого человека – резкий цитрусовый аромат духов, перебиваемый слабой струей застарелого пота, – коснулся его ноздрей.

– И что же это за бизнес? – Мурильо даже не взглянул на Лукана, когда задавал этот вопрос; вместо этого он обвел взглядом комнату, словно в поисках более интересной темы для разговора. Или кого-нибудь еще, кого можно было бы утомить своими анекдотами. Самомнение торгового принца было ясно Лукану даже издалека – оно отражалось в каждом изгибе его губ, в каждом движении унизанных кольцами пальцев, – но теперь он видел, что тщеславие этого человека распространялось и на его внешность, о чем свидетельствовал поддельный знак отличия на его левой щеке и то, что впечатляющие темные кудри на его голове явно были париком.

– Один из моих интересов – ювелирные украшения, – сказал Лукан, излагая план, который он разработал с помощью Джуро. – Я надеялся обсудить покупку партии серебра...

– Вы из Парвы. – Мурильо произнес это слово так, словно у него во рту был привкус пепла.

– Да, милорд.

– Какая торговая компания?

– О, ну... Мы новое предприятие, только начинаем, так что вы, наверное, о нас не слышали...

– Об этом мне судить.

– Конечно. Торговый Центр Серебряной Совы.

– О, да, название мне смутно знакомо. – Лорд Мурильо ухмыльнулся и взболтал вино в бокале. – Я горжусь тем, что знаю названия всех торговых предприятий, которые имеют дело с серебром в Старой империи, независимо от того, насколько недавно они были основаны.

В том числе и тех, которые не существуют. «Мы польщены вашим признанием, милорд».

– Да, да. – Торговый принц взмахом руки заставил Лукана замолчать. – Я не обсуждаю деловые вопросы в такой обстановке, но, если вы хотите записаться на прием к моему секретарю в зале совета, я, возможно, смогу уделить вам несколько минут своего времени.

– Вы очень добры.

Лорд Мурильо хмыкнул в знак явного согласия, его взгляд снова блуждал по комнате:

– В любом случае, если это все...

– На самом деле, есть еще кое-что.

– Давайте побыстрее.

– Конечно. Простите меня, милорд, но... – Лукан изобразил на лице извиняющееся выражение. – До меня дошли слухи о предстоящем обсуждении в совете законопроекта, касающегося прав и привилегий городских рабочих...

– Привилегий, – усмехнулся торговый принц, делая глоток вина, словно желая смыть с губ привкус этого слова. – Я и мои коллеги предлагаем им стабильную работу и справедливую – нет, щедрую – оплату, а у них хватает наглости требовать большего. Все они неблагодарные свиньи. Все это просто позор.

– Действительно, – сказал Лукан, кивая в притворном согласии, – но, должен признаться, мне любопытно, какое влияние этот законопроект может оказать на цену серебра…

– Этого не произойдет. Законопроект не будет принят.

– Вы уверены? Простите, но у меня сложилось впечатление, что этот законопроект получил одобрение некоторых ваших коллег – членов совета...

– Дураки и шарлатаны, большинство из них. Они позволили этой выскочке Джеласси проникнуть в их головы и отравить их умы этой... этой чепухой о гражданских правах. – Мурильо практически выплюнул последние два слова. – Она убедила их посмотреть пренебрежительно на то, что сделало этот город великим. Но они забывают. Они забывают, что Сафрона была построена кровью, потом и изнурительным трудом.

– Конечно. – Но не твоим.

– И они также забывают, что именно мои серебряные рудники изначально принесли процветание этому городу. – Затем он расслабился, скривив губы в ухмылке. – Впрочем, сейчас это вряд ли имеет значение. Только не когда Джеласси в цепях.

– Да, я слышал об этом прискорбном событии.

– В этом нет ничего прискорбного, – отрезал Мурильо, бросив на Лукана острый взгляд. – Джеласси получила именно то, что заслужила, проклятая убийца. Тот самый законопроект, за который она так упорно боролась, сгорит в огне, и это полностью ее вина. – Он фыркнул от смеха. – Я никогда не слышал о настолько милой иронии судьбы.

– Действительно... Хотя, должен сказать, мне кажется очень странным, что она убила своего ближайшего союзника. – Лукан сделал глоток вина, внимательно наблюдая за мужчиной поверх бокала. Вот – не вспышка ли беспокойства?

– Да, что ж... – Мурильо дернул себя за пышный воротник, словно внезапно смутился. – Лорд Савиола был порядочным человеком, – продолжил он, поморщившись, словно это признание причинило ему боль. – И хорошим бизнесменом, хотя я и не разделял его политических взглядов. – Он пренебрежительно махнул рукой, сверкнув кольцами. – В любом случае, дело Джеласси мало что меняет в общей схеме вещей. Ее законопроект провалился бы в любом случае. У меня было более чем достаточно поддержки, чтобы это обеспечить.

Так почему же ты убил ее союзника и обвинил в этом Зандрусу? Вопрос вертелся на кончике языка Лукана, где и должен был остаться. Тем не менее, то короткое время, которое он провел в компании Мурильо, подтвердило его подозрения: этот человек был законченным ублюдком и, скорее всего, именно он стоял за затруднительным положением Зандрусы.

– Ваши слова очень ободрили меня, милорд, – сказал он, отвешивая мужчине еще один поклон. – Я искренне благодарю вас за то, что уделили мне время. Это было очень познавательно.

– Пожалуйста, – пробормотал Мурильо, снова обводя взглядом комнату. – А теперь, вы действительно должны меня извинить...

– Да, конечно. – Лукан снова поклонился и отвернулся. Пора убираться отсюда к чертовой матери. Он узнал все, что мог, и не осмеливался испытывать судьбу дальше – все, чего он хотел сейчас, это избавиться от своей дорогой одежды и обдумать увиденное и услышанное. Желательно с бокалом вина. Опустив глаза, он направился к лестнице и спустился так быстро, как только осмелился, болтовня и смех элиты Сафроны постепенно затихли позади него.

Лукан шел по усыпанной гравием дорожке, с соседней лужайки доносились слабые звуки музыки и голосов, когда из-за живой изгороди вышла фигура и преградила ему путь.

– Сэр, – произнесла фигура приглушенным голосом, черты ее лица были скрыты тенью. – Минутку, пожалуйста.

Лукан замер, рука инстинктивно потянулась к рукояти меча, которого там не было. Он оглянулся через плечо, почти ожидая увидеть еще одну фигуру, преграждающую ему путь к отступлению, но тропинка позади него была пуста. «Кто там?» – спросил он.

– Это я, – ответила фигура, совершенно бесполезно.

Лукан нахмурился:

– Доктор Вассилис?

– Ш-ш-ш! Не так громко. – Доктор шагнул вперед, и свет алхимического шара осветил его лицо розовым сиянием, которое, казалось, противоречило выражению страха на его лице. Еще одна сигарилла превратилась в пепел между его пальцами.

Милосердие Леди, подумал Лукан, переводя дыхание, этот человек напуган. Но почему? «Доктор? Все ли в по...?»

– Тихо! – прошипел мужчина, оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что тени вот-вот оживут и задушат его. Когда они этого не сделали, он сглотнул и придвинулся ближе. – Вы хотите знать, что на самом деле случилось с лордом Савиолой? – спросил он, понизив голос почти до шепота. – Потому что... – Он запнулся, словно пытаясь найти в себе силы продолжить. – Потому что я вам расскажу.

Что ж, это интересно. «Продолжайте».

– Не здесь. – Мужчина нервно облизал губы. – Встретимся в моем кабинете в Коллегиуме, в полночь. Это в западном крыле на втором этаже. Главный вход будет заперт, но в задней части здания есть дверь, которую я оставлю открытой. – Он поднес сигариллу к губам, увидел, что она почти полностью превратилась в пепел, и бросил ее на землю. – Полночь, – повторил он, растирая каблуком тлеющие огоньки. Затем он повернулся и зашагал в сторону лужайки.

Лукан проводил его взглядом, а затем направился к воротам. Похоже, с бокалом вина придется подождать.

Глава

20

КАБИНЕТ ДИКОВИНОК

Можно было справедливо сказать, что, когда дело касалось тайных полуночных встреч, Лукан был кем-то вроде эксперта. За годы учебы в Академии он, безусловно, наслаждался ими больше чем достаточно, в основном с Амисией. Однако ему никогда не приходилось прятаться в кустах посреди ночи в надежде поговорить с человеком с сомнительным моноклем о загадочной смерти торгового принца.

– Так что, мы идем внутрь? – спросила Блоха, зашуршав листьями, когда она пошевелилась рядом с ним.

– Через минуту.

– Ты говорил это несколько минут назад.

– Мне просто нужно немного времени.

– Для чего?

– Попытаться подумать, – ответил он, бросив на нее взгляд, который потерялся в темноте, – без того, чтобы меня постоянно прерывали.

Девочка что-то пробормотала себе под нос; Лукану показалось, что он расслышал слово глупый, но не был уверен, и снова спросил себя, не следовало ли ему оставить Блоху в доме Писца. Однако, пропустив бал у леди Вальдезар, Блоха ясно дала понять, что не намерена оставаться в стороне во второй раз, а Лукан был слишком поглощен своими мыслями, чтобы спорить. В любом случае, лишняя пара глаз не помешает. Он отодвинул ветку в сторону и всмотрелся сквозь листву. Особенно если что-то пойдет не так.

Коллегиум Сафроны возвышался примерно в двадцати ярдах от них, колонны и арки его фасада были освещены лунным светом. Впечатляющее здание венчало холм в престижном торговом районе города, известном как Шелка, и было окружено полуразрушенной стеной, взобраться на которую оказалось несложно; виноградные лозы, покрывавшие ее поверхность, давали множество опор для рук. На территории было темно, аккуратные лужайки и дорожки были окутаны тишиной, нарушаемой только стрекотанием цикад – и Блохой, которая, как обычно, не могла держать рот на замке.

– Ты знаешь, что это может быть ловушка? – прошептала девочка.

– Это приходило мне в голову, – раздраженно ответил Лукан. По правде говоря, эта мысль не давала ему покоя с тех пор, как он покинул поместье леди Вальдезар, и его оптимизм по поводу новой зацепки вскоре сменился дурным предчувствием. Последующие пару часов он провел, размышляя о своей последней встрече с доктором, выискивая хоть какие-то признаки обмана, но не находя ни одного. Этот человек, насколько он мог судить, был до смерти напуган, и его обещание раскрыть тайну смерти лорда Савиолы было совершенно искренним. И все же... Лукан не мог избавиться от страха, что все это было инсценировкой, что Вассилис мог каким-то образом быть в сговоре с лордом Мурильо, а его приглашение на тайную встречу на самом деле было приглашением к чему-то гораздо более зловещему. Ему удалось отогнать эту мысль, но теперь – когда Коллегиум маячил перед ним, – игнорировать страх было гораздо труднее.

– Ну, сидеть здесь нет смысла, – настойчиво сказала Блоха, срывая лист с куста рядом с собой. – Мы не узнаем, ловушка это или нет, пока не окажемся внутри...

– Тише, мышонок, – раздался голос слева от Лукана, мягкие слова не вязались с хриплым рычанием, с которым они были произнесены. – Дай человеку спокойно подумать. – Он не мог видеть Гектора в темноте, но мог представить себе кривую ухмылку на лице охранника – выражение лица этого мужчины, казалось, редко менялось, и Лукан представил, что на нем всегда была эта улыбка, независимо от того, курил ли он сигариллу или проламывал кому-нибудь череп. Гектор был одним из охранников, приставленных к ним Писцом, и Блоха – к удивлению Лукана – сразу же прониклась симпатией к этому грубоватому человеку. Еще более удивительной была способность охранника заставить девочку замолчать, и теперь он снова ее продемонстрировал, когда Блоха безропотно замолчала. Это была одна из причин, по которой Лукан пригласил Гектора на эту небольшую полуночную прогулку, а другая заключалась в том, что этот человек был сложен как бык и у него были руки, способные раздавить грейпфрут. Или череп. Будем надеяться, что до этого не дойдет.

– Пошли, – прошептал Лукан. – Мы ничего не узнаем, сидя здесь.

– Именно это я только что и сказала, – прошипела Блоха.

– Ты уверен в этом? – прогрохотал Гектор.

– Нет, – признался Лукан. – Но у нас нет особого выбора.

– Хозяйке это не понравится.

– Да, думаю, что не понравится.

У него не было времени обсудить свои планы с Писцом и получить ее одобрение. Лучшее, что он мог сделать, вернувшись в дом, – быстро набросать сообщение о том, что произошло на приеме у леди Вальдезар и о своем намерении встретиться с Вассилисом. Он попросил коллегу Гектора, охранника по имени Веч, передать сообщение Джуро. Затем он переоделся в более подходящую одежду и снова вышел на улицы, сопровождаемый Гектором и Блохой. Писец, как заметил Гектор, вряд ли обрадуется, и то, что он взял с собой ее охранника, только разозлит ее еще больше. Тем не менее, сейчас он мало что мог с этим поделать. В любом случае, если Вассилис сдержит свое слово, информация, которую он может узнать сегодня вечером, может оказаться жизненно важным в их борьбе за доказательство невиновности Зандрусы. А если вместо этого он попадет в ловушку... Что ж, она сможет накричать на мой труп.

– Хорошо, – сказал он с убежденностью, которая предназначалась как для него самого, так и для всех остальных. – Давайте пойдем и посмотрим, что скажет в свое оправдание доктор Вассилис.

– Наконец-то, – пробормотала Блоха.

– И если это не закончится ножами, прижатыми к нашим горлам, возможно, я спрошу доброго доктора, не пропишет ли он лекарство.

– Лекарство? – эхом отозвалась девочка. – От чего?

– От твоего болтливого языка.

Лукан отодвинулся прежде, чем Блоха успела его ударить, в ушах у него звучал тихий смех Гектора.

Они прокрались по залитому лунным светом двору, миновали запертые парадные ворота и, держась в тени увитой виноградом стены, обогнули западное крыло Коллегиума.

– Лукан, – прошептала Блоха, когда они подошли к задней части здания.

– Вижу.

В комнате на втором этаже горел свет, яркий на фоне темноты.

– Гектор, ты со мной, – прошептал Лукан, когда они присели за высоким тополем. – Блоха, мне нужно, чтобы ты осталась здесь и...

– Не-а, – перебила девочка, качая головой. – Я здесь не останусь.

Благословение Леди, приплыли. «Кто-то должен остаться здесь и сторожить».

– Так заставь Гектора это делать.

– Гектор пойдет со мной. Он нужен мне на случай, если... э...

– Если кто-нибудь попытается воткнуть нож тебе в спину, – сказал охранник.

– Верно. – Лукан сжал плечо Блохи. – Ты меньше, – он почувствовал, как девушка напряглась под его рукой, – и быстрее, чем кто-либо из нас, – добавил он прежде, чем она успела высказать протест, который уже готов был сорваться с ее губ. – Ты нужна мне здесь – будешь наблюдать за теми, кто следит за нами, на случай, если это ловушка.

– Если это ловушка, – ответила девочка, стряхивая его руку, – то они уже внутри и ждут нас.

– Здесь тебе будет безопаснее.

– Я могу сама о себе позаботиться.

Лукан покосился на Гектора, надеясь, что охранник поддержит его, но тот лишь пожал плечами.

– Хорошо, – неохотно согласился Лукан, – но держись поближе к нам. И ни...

– Ничего не трогай, – сказала Блоха, закатывая глаза. – Да, я поняла.

Лукан снова перевел взгляд на темное здание, на втором этаже которого все еще горел свет. Судя по мягкому свечению, это была свеча. Пока он смотрел, она мерцала, словно маня его к себе – приглашая. Но к чему именно?

– Вассилис сказал, что там должна быть дверь...

– Вон там, – указала Блоха.

Лукану потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть вход. Он в очередной раз был поражен тем, какие острые у Блохи глаза.

– Гектор, – сказал он, взглянув на здоровяка. – Ты готов?

– Все готово, – ответил стражник, поднимая незажженный деревянный факел, который он нес в одной руке.

– Блоха?

– Готова.

– Тогда пошли.

Лукан выскочил из-за дерева и побежал через лужайку к входу, Блоха и Гектор следовали за ним по пятам. Они перегруппировались в тени арочного проема, Гектор наблюдал за происходящим, а Лукан взялся за дверную ручку и легонько ее толкнул. К его облегчению, дверь открылась, и скрип старых петель прозвучал слишком громко в ночной тишине. Василис оказался верен своему слову. Пока, по крайней мере. Он заглянул в дверной проем. Темнота, казалось, уставилась на него в ответ.

– Гектор? – позвал он, но здоровяк уже доставал из кармана кремень.

– Подержи это, мышонок, – сказал стражник, передавая факел Блохе. Девочка подчинилась и держала его ровно, пока Гектор высекал ножом искры из кремня. Из пропитанной маслом ткани, обернутой вокруг головки факела, быстро вырвалось пламя.

– Хорошо, – сказал Лукан, забирая факел у Блохи, – пошли.

Он шагнул через порог, и свет факела осветил белые стены, увешанные картинами, написанными маслом, их богато украшенные рамы, и бронзовый бюст мужчины, который возмущенно взирал на них с ближайшего пьедестала. Полированный пол уходил перед ними в темноту. Блоха и Гектор последовали за ним, последний закрыл за собой дверь.

Тишина, нарушаемая только шипением факела.

– Будьте начеку, – прошептал Лукан, доставая свой кинжал. С оружием в руке он почувствовал себя более уверенно. Гектор вытащил из петли на поясе большую дубинку; ее поверхность была покрыта царапинами и ямками, что говорило о том, что она уже раскроила сотню черепов и сгодится еще для сотни. – Свет, который мы видели, исходит со второго этажа, – продолжил Лукан, – так что нам нужно найти лестницу. Подождите… а это еще что, во имя всех чертей?

– Что? – проворчал Гектор, напрягаясь и щурясь в темноту.

– Это, – повторил Лукан, указывая на нож, который только что вытащила Блоха.

– Это мое оружие, – небрежно ответила девочка.

– Я, черт возьми, это вижу. Откуда ты его взяла?

– Украла из твоей комнаты.

– Конечно, украла. Глупый вопрос.

– Ты хочешь, чтобы я пришла сюда безоружной?

Я бы предпочел, чтобы ты вообще сюда не приходила. Он оставил эту мысль при себе; сейчас было не время затевать спор, и ему не хотелось получать удар кинжала. Пощечин вполне достаточно. Но самое главное, он знал, что Блоха этого не поймет – она подумает, что он пытается исключить ее из-за ее возраста, ее неопытности. Правда была совсем в другом: он пытался ее защитить. Он не хотел, чтобы девочка пострадала из-за него. Но это не вся правда, не так ли? Признайся, она тебе все больше и больше нравится.

– На что ты уставился, черт возьми?

Лукан понял, что все это время пялился на Блоху, которая смотрела на него с вызовом.

– Ни на что. – Он отвернулся. – Давайте просто покончим с этим.

Лукан шел по коридору, Блоха тихо, как кошка, кралась рядом с ним, Гектор – за его спиной. Свет его факела проникал в дверные проемы по обеим сторонам, открывая взгляду отделанные деревом классы, доски, исписанные мелом диаграммами и формулами, ряды пустых парт и столов. Это напомнило Лукану о его учебе в Академии, хотя он и не проводил много времени на уроках. Таверны Парвы оказались куда более заманчивой альтернативой.

В конце коридора они нашли лестницу и цепочкой поднялись по истертым временем ступеням. На верхнем этаже было так же темно, как и на нижнем, только слева от них виднелся отблеск свечи – свет пробивался сквозь открытую дверь.

– Лукан, – прошептала Блоха.

– Вижу. – Он обменялся многозначительным взглядом с Гектором, а затем стал красться к свету с поднятым ножом и бешено колотящимся сердцем.

Дверь была приоткрыта. Ее деревянную поверхность украшала бронзовая табличка: Доктор Бенито Вассилис – медицинский факультет. Из-за двери не доносилось ни звука, а когда Лукан заглянул в узкую щель между дверью и ее рамой, то увидел лишь край письменного стола и книжный шкаф за ним. Он глубоко вздохнул.

– Доктор Вассилис? – тихо позвал он.

Ответа не последовало.

Лукан легонько постучал в дверь и попробовал еще раз:

– Доктор Вассилис?

Тишина.

– Не уверен, что мне это нравится, – пробормотал Гектор.

– И мне, – признался Лукан. – Будьте начеку.

Он осторожно открыл дверь и проскользнул в комнату.

Доктор Вассилис сидел за своим столом. На нем была все та же одежда, в которой он был на приеме у леди Вальдезар, хотя он потерял галстук-бабочку и жилет, и каким-то образом умудрился пролить красное вино на свою прекрасную рубашку.

Сердце Лукана ёкнуло. Не вино.

Василис пристально смотрел на него, но не здоровался. Без сомнения, глубокий порез на горле затруднял речь.

– Черт, – пробормотал Лукан, у которого внезапно пересохло во рту. – Черт, черт, черт...

– Кровь леди, – выругался Гектор. – Нам нужно убираться отсюда.

Лукан не слышал его, оглядывая комнату. В комнате царил беспорядок: книги были свалены в кучу на полу, бумаги разбросаны по всей поверхности, но это был скорее беспорядок отвлеченного ума, а не результат того, что кто-то перевернул здесь все вверх дном. Небольшие знаки – кружка остывшего кофе здесь, тарелка с остатками еды там – указывали на то, что Вассилис – просто еще один рассеянный ученый. Или был им до того, как кто-то перерезал ему горло. Он подошел к столу, склонился над ним и прижал пальцы к шее мужчины сбоку. Пульса не было – доктор, конечно, был совершенно мертв, – но под кожей все еще ощущалось тепло. Он умер совсем недавно. Вблизи рана выглядела не лучше: яркий красный порез, аккуратный, лучше не бывает. Работа профессионального убийцы. Который все еще может быть где-то рядом.