Текст книги "Обещание Серебряной Крови (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 32 страниц)

Им потребовалось всего несколько мгновений, чтобы спуститься, после чего ступени перешли в проход. Впереди замаячил арочный дверной проем.

– Держись за мной, – прошептал Лукан. Не дожидаясь ответа Блохи, он ворвался в дверной проем с поднятым мечом. Его пульс участился, когда он оглядел комнату, ожидая увидеть вспышку серебра, когда убийца в капюшоне набросится на него с обнаженным клинком.

Вместо этого он увидел только кости.

Их были тысячи, сложенные в трухлявые кучи, которые достигали половины высоты стен. К некоторым из них прилипла паутина, к другим – обрывки ткани. Воздух был холодным, но странно спертым, словно отягощенным воспоминаниями о стольких жизнях. В помещении висела тяжелая тишина, нарушаемая лишь шарканьем крошечных ножек по камню. Крысы. Здесь, внизу, их, должно быть, были тысячи.

– Смотри, – прошептала Блоха, указывая на цепочку следов на пыльном полу, которые исчезали в тени.

– Пошли, – ответил Лукан. – Держись поближе ко мне.

Они шли по следам, петляя между грудами костей. Помещение оказалось больше, чем думал Лукан, но вскоре они достигли еще одного арочного проема, вдоль которого выстроились черепа, и каждый из них, казалось, смотрел на него незрячими глазами.

– Посмотри на это, – сказала Блоха, указывая на строчку букв, вырезанную на притолоке наверху. – Что здесь написано?

Лукан поднял факел повыше, щурясь на вырезанные слова:

– Берегись, ты, который душит... нет, дышит, ибо сейчас ты вступаешь... в царство мертвых.

– Это должно напугать? – пренебрежительно спросила Блоха.

– Я не знаю, – ответил Лукан, опуская факел. – Тебе страшно?

– Нет, – ответила девочка, немного слишком быстро.

– И мне, – солгал он, стараясь не обращать внимания на мрачные взгляды черепов, когда проходил через арку; Блоха следовала за ним по пятам.

Следы вели все глубже в катакомбы, через проходы, наполненные сотнями черепов, и сводчатые камеры, заваленные костями. Свет факела мерцал на безмолвных холмах, танцующие тени создавали впечатление движения – как будто в любой момент они могли внезапно сдвинуться с места и рухнуть, захлестнув их обоих волной скелетов и похоронив во тьме. Мучительная судьба, но все же предпочтительнее того, что может уготовить им эта сука, Деластро, если они попадут в ее руки. Лучше об этом не думать.

Время от времени несколько отпечатков отделялись от основной группы и исчезали через другой выход из комнаты или в другом ответвлении прохода, и Лукан вспомнил, что Топаз сказал Джуро: Семь Драгоценностей патрулируют разные коридоры, в то время как Мурильо с Деластро углубляются в катакомбы. Надеюсь, мы сможем проскользнуть сквозь сеть. В каждой новой комнате или проходе, в которые они входили, он готовился к нападению, подняв клинок и вглядываясь в тени.

Никто так и не появился. Похоже, Деластро – независимо от того, считала ли она миссию проваленной или нет – думала, что Аметист является достаточным сдерживающим фактором. Или, возможно, размышлял Лукан, вспоминая то, что ему рассказывали о подземном королевстве Дважды-Коронованного короля, ее больше беспокоят угрозы снизу, а не сверху. В любом случае, он был рад их гладкому продвижению – у него не было желания связываться с еще одним наемником Деластро. Не могу допустить, чтобы Блоха спасала мою жизнь в третий раз, подумал он, глядя на девочку, которая молча шла рядом с ним. Если ее и пугала темнота или мрачное окружение, она не подавала виду. Он считал, что она была чем-то вроде маленькой защитной тени, которая раздражала и успокаивала одновременно. Не то чтобы я когда-нибудь признаюсь ей в последнем. Он не мог отрицать, что ему было приятно, когда кто-то прикрывал его спину, кто-то, кому он мог доверять. И он действительно доверял ей, что было удивительно: этой своенравной уличной девчонке, которую он знал всего несколько дней, хотя казалось, что гораздо дольше. Он, безусловно, доверял ей больше, чем кому-либо еще в Сафроне. Не то чтобы я когда-нибудь скажу ей об этом.

– Подожди, – прошептала Блоха, когда они шли по извилистому коридору; тени собирались в глазницах черепов, выстроившихся вдоль стен. – Кажется, я что-то услышала.

Лукан прислушался, но услышал только звук собственного дыхания:

– Я ничего не слышу...

Девочка жестом потребовала тишины. «Вот, – сказала она, – ты их слышишь?»

Голоса. Настолько слабые, что были едва различимы.

– Я их слышу. – Мы приближаемся. При этой мысли его сердце забилось быстрее. – Будь начеку.

Проход вел в другую комнату, полную костей. В пыли были видны только две пары следов. Деластро и Мурильо. Они вели в левую часть комнаты, откуда свет лился через арку, расположенную примерно в двадцати ярдах от них.

– Лукан...

– Вижу. – Он воткнул факел в груду костей. – А теперь слушай и выполняй...

– Держись позади, – пробормотала Блоха, закатывая глаза. – Я поняла.

– И делай в точности, как я скажу. Если со мной что-то случится, хватай фонарь и уноси отсюда ноги. Возвращайся к Писцу и расскажи ей, что случилось.

– А как же ты?

– Со мной все будет в порядке. Я могу о себе позаботиться.

Девочка фыркнула.

– Я серьезно, Блоха, – сказал он, и его тон стал жестче. – На этот раз никакого героизма. Поняла?

– Ладно.

– Хорошо. Давай посмотрим, на какую вечеринку мы себя пригласили.

Лукан двинулся по следам через всю комнату, Блоха следовала за ним. Голоса становились громче по мере приближения.

– ...я не потерплю неудачи, понимаете? Я хочу, чтобы он умер.

– Я прослежу за этим.

– Сделайте это. Леди знает, я плачу вам достаточно.

Лукан прижался к левой стороне арки и заглянул внутрь. Лестница вела вниз, в помещение за ней, которое было самым большим из всех, что он видел до сих пор. Вдоль стен выстроились сотни черепов, освещенных пламенем, бьющим из дюжины жаровен. Изодранные в клочья знамена, цвета которых давно выцвели, украшали колонны, стоявшие в каждом углу комнаты, их верхние части терялись в тени сводчатого потолка. На низко опущенном полу, где не было костей, возвышался большой мраморный саркофаг, поверхность которого была покрыта замысловатой резьбой. Лукан перевел взгляд на две фигуры, стоящие рядом с саркофагом.

–...зашел слишком далеко, чтобы разрушить мои планы, – говорила фигура в серебряной маске, пока они расхаживали взад-вперед, поднимая плащом пыль с пола. Мурильо, подумал Лукан, хотя его голос звучал по-другому. Должно быть, из-за маски.

– Как я уже сказала, – ответила другая, – я позабочусь об этом. – И это, должно быть, Деластро. Предводительница наемников выглядела так же устрашающе, как ее и описал Джуро. Время и трудности оставили свой отпечаток на резких чертах лица женщины; ее оливковая кожа покрылась морщинами и несколькими царапинами и шрамами, а в темных волосах появились седые пряди. Но Лукан чувствовал, что они также обострили ее дух, как точильный камень оттачивает лезвие. Ее убежденность была очевидна в том, как она говорила – холодно, резко – и в том, что она оставалась совершенно неподвижной, скрестив руки на груди. Опасная женщина.

– Нам следовало убить этого ублюдка после вечеринки у Вальдезар, – сказал Мурильо, перестав расхаживать по комнате. – Но вместо этого мы позволили ему копнуть слишком глубоко, и он нашел этот проклятый дневник.

Лукан напрягся. Они говорят обо мне.

– Дневник ничего ему не сообщил, – невозмутимо ответила Деластро. – И теперь он в наших руках.

– А вот Гардова – нет.

– Ошибка, которая будет исправлена.

– Вы даже не знаете, где он. – Мурильо покачал головой. – Мы должны были просто убить его, когда у нас была возможность.

– Нам нужно было выяснить, на кого работает Гардова, чтобы мы могли исключить их всех из уравнения, – ответила Деластро. – Поверьте мне, милорд. Я понимаю, что поставлено на карту...

– Вы ничего не знаете о ставках, – отрезал Мурильо, делая резкий жест. – Ничего, вы понимаете? Вы даже не можете начать понимать.

Лукан нахмурился, в его душе росло сомнение. Этот голос... Он слушал, как мужчина продолжал говорить, не вслушиваясь в слова, но пытаясь представить, как они слетают с губ Мурильо. Его сердце дрогнуло, когда он осознал это. Кровь Леди... Это не Мурильо.

Словно почувствовав мысли Лукана, мужчина откинул капюшон и снял серебряную маску, положив ее на саркофаг. У Лукана отвисла челюсть, когда он уставился на седые волосы и аккуратно подстриженную бороду мужчины. Я не могу в это поверить...

Лорд Маркетта шагнул к Деластро.

– Вы найдете Гардову и на этот раз его убьете, – сказал он, и в его голосе не было и следа того добродушия, которое он выказал Лукану, когда подошел к нему на вечеринке у Вальдезар. В тот раз его глаза светились весельем, теперь же в них сверкала холодная ярость. – Никаких оправданий. Я ясно выразился?

Тень гнева пробежала по лицу Деластро, но тут же исчезла:

– Отлично.

Мы были неправы, подумал Лукан, и у него закружилась голова. Мы были совершенно неправы.

– Великолепно. – Маркетта отвернулся и снова принялся расхаживать по комнате. – Итак, куда подевались мои гости?.. – Он замолчал, бросив взгляд на арку в дальнем конце зала – прежде темная, теперь была освещена слабым светом. – А, вот и они.

В комнату вошел высокий широкоплечий мужчина. Он держал перед собой фонарь, а его военная выправка свидетельствовала о том, что он знал, как обращаться с мечом, который он небрежно держал в другой руке. Его седые волосы были коротко подстрижены, волевой подбородок гладко выбрит. Дым поднимался от сигариллы, зажатой в его рту, пока он осматривал зал, словно генерал, осматривающий поле боя. Его лицо ничего не выражало.

– Главный инквизитор Фиерро, – воскликнул Маркетта, поднимая руку. – Добро пожаловать.

Мужчина коротко кивнул Маркетте и поставил фонарь на пол. Он спустился по ступенькам медленным, размеренным шагом, на ходу убирая меч в ножны. Семь теней, подумал Лукан, что, черт возьми, здесь делает глава инквизиции?

Его внимание вернулось к арке, когда появился второй незнакомец. В то время как Фиерро был из одних острых углов, у этого человека были плавные изгибы, его круглое лицо блестело от пота, несмотря на холод. Он остановился на верхней ступеньке и, поджав губы, стряхнул паутину со своей отороченной горностаем мантии. Не та одежда, которую желательно надеть на полуночную встречу в катакомбах.

– И понтифик Барбоза, – сказал Маркетта с ноткой упрека в голосе. – Я вижу, вы получили мое сообщение о неприметной одежде.

Понтифик? Кровь Леди. Лукан уставился на Барбозу, который больше походил на прихорашивающегося павлина, чем на самого святого человека в Сафроне. С другой стороны, опыт подсказывал Лукану, что эти два понятия не являются взаимоисключающими. Высший религиозный авторитет в городе, подумал он, пока понтифик ковылял вниз по ступеням, глава инквизиции и самый могущественный торговый магнат. Ничего себе заговор.

– Избранник Леди всегда должен выглядеть наилучшим образом, – ответил понтифик, шурша мантией, которая опускалась на пол. – Конечно, я всегда являюсь Ее представителем, поэтому важно, чтобы я выглядел достойно...

– Достойно? – хриплым голосом оборвал его Фиерро. – Вы похожи на шлюху в шелках.

– Лучше это, чем мальчик в наручниках, что, как я слышал, является вашим личным предпочтением.

Фиерро вынул сигариллу изо рта и выпустил в собеседника облако дыма:

– На вашем месте я бы очень тщательно обдумал свои следующие слова, священник.

– Или вы что? Подсыплете горькую розу мне в чай, как вы поступили со своим прославленным предшественником?

Сталь заскрежетала, когда Фиерро обнажил клинок и шагнул к понтифику, лицо которого побледнело, когда он попятился.

– Джентльмены, прошу вас, – сказал Маркетта, сделав примирительный жест руками. – Мы все здесь друзья.

– Я никогда не стану дружить с этим хнычущим мешком дерьма, – ответил Фиерро, но вложил меч в ножны и вернул сигариллу в рот.

– Уверяю вас, это чувство взаимно. – Барбоза пристально посмотрел на главного инквизитора и демонстративно разгладил мантию, прежде чем повернуться к Деластро и одарить ее блаженной улыбкой. – Мадам Деластро, приятно видеть вас, как всегда.

Женщина проигнорировала его.

– Итак, лорд Маркетта, – продолжил понтифик, – могу ли я спросить, почему мы не встречаемся в более уютной обстановке? – Он изобразил кашель и похлопал себя по груди, при этом его многочисленные кольца сверкнули на свету. – Здешний холод вреден для моих легких.

Фиерро фыркнул, но ничего не сказал.

– Приношу свои извинения за холод и паутину, а также за поздний час, – ответил Маркетта, – но я должен вам кое-что показать, и сделать это я могу только здесь, вдали от любопытных глаз.

– И где именно здесь? – спросил Фиерро, оглядываясь по сторонам. – Что это за место?

Торговый принц по-волчьи улыбнулся и подошел к саркофагу.

– Это, джентльмены, – сказал он, шел вдоль саркофага и проводя рукой по мраморной крышке, – гробница Бальтазара дель Васка, который правил нашим великим городом почти столетие назад.

– Сафронский Шакал, – предположил понтифик, взглянув на саркофаг. – Разве не так его называли? Тиран, убивший тысячи…

– Он не был тираном, – рявкнул Маркетта, бросив на мужчину сердитый взгляд. – Хотя это правда – история не была благосклонна к его имени. Но, с другой стороны, историю пишут победители, и, когда все это закончится, я намерен написать несколько слов от себя лично.

Когда закончится что? спросил себя Лукан.

– Бальтазар был великим человеком, – продолжил Маркетта. – При его правлении Сафрона процветала, как никогда прежде, – и ее боялись, как никогда прежде. Он знал, что одни люди созданы для того, чтобы править, а другие – чтобы служить. Он знал, что сила заключается в железной воле и нежелании отступать, а не в компромиссах. И он знал, что мертвый враг – это нечто прекрасное.

– Пока его не убили, – сказал Фиерро.

– Действительно. Один проклятый трус. – Маркетта выплюнул последнее слово. – Бальтазар перевернулся бы в гробу, если бы увидел, во что превратилась Сафрона. Он стал бы насмехаться над тем, что мы променяли обвинение на сострадание. Он пришел бы в ярость от того, что из-за нашей слабости мы позволили зар-гхосцам обосноваться и процветать в нашем собственном городе, мы их топтали как хотели. Но потом он улыбнулся бы, увидев нас, друзья мои. Потому что в нас продолжает жить его видение. Вместе мы восстановим славу Сафроны и прогоним этих зар-гхосских пиявок обратно за море Скипетра. Скоро начнется новая славная глава в истории нашего города, и мы будем теми, кто ее напишет.

– Хорошо сказано, милорд, – ответил понтифик, с энтузиазмом хлопая в ладоши. – Действительно, хорошо сказано.

– И каковы же ваши планы? – спросил Фиерро, заставив Барбозу замолчать. – Все идет как задумано?

– Да, – кивнул Маркетта. – Все готово.

– А что с Гардовой? Он все еще представляет угрозу?

Сердце Лукана екнуло.

– Он не представляет угрозы, – пренебрежительно ответил торговый принц. – Он – всего лишь досадная помеха. Вчера вечером он присутствовал на приеме у леди Вальдезар, представившись купцом из Парвы. Я коротко поговорил с ним, чтобы получить представление об этом человеке, и не могу сказать, что был сильно впечатлен. – Маркетта снова принялся расхаживать взад-вперед, заложив руки за спину. – Гардова поговорил с доктором Вассилисом, как я и предполагал. Чего я не предвидел, так это того, что доктор согласится поделиться своими подозрениями по поводу смерти лорда Савиолы.

– Я считал, что вы предупредили его об этом, – сказал Фиерро, искоса взглянув на Деластро. – Вы сказали, что он не будет говорить. Похоже, он не так сильно боялся вас, как вы думали.

– Он выглядел достаточно напуганным, когда я приставила свой клинок к его горлу, – бесстрастно ответила Деластро.

– Значит, он мертв?

– Обычно это происходит, когда перерезаешь кому-то яремную вену.

– Если вы оба позволите мне продолжить, – сказал Маркетта с ноткой раздражения в голосе. – Вассилис пригласил Гардову встретиться с ним в Коллегиуме в полночь. Мадам Деластро сама нанесла доктору визит и купила его молчание. Постоянное. Так что не стоит беспокоиться – маленький секрет Вассилиса умер вместе с ним.

– Он не единственный, кто знал, – сказал Фиерро, стряхивая пепел со своей сигариллы. – Кое-то из слуг упомянул об инее на теле Савиолы и о неестественном холоде в комнате. Констебли, арестовавшие Зандрусу, тоже это заметили.

– Вассилис был единственным, кто имел значение, – твердо ответил Маркетта, – единственным свидетелем, чьи показания могли иметь вес. Теперь, когда его нет, бояться нечего. Никому нет дела до слов нескольких безмозглых слуг.

– Как бы то ни было, вы так и не рассказали и нам причину всей этой странности. Мороз, холод – есть гораздо более изощренные способы убить человека. – Главный инквизитор посмотрел на Деластро. – Предполагалось, что вы лучшая.

Глаза наемницы сузились, губы скривились, когда она приготовилась к резкой отповеди, но тут вмешался Маркетта.

– Пожалуйста, Главный инквизитор, со временем все прояснится. – Торговый принц улыбнулся и развел руки. – Я знаю, у вас есть вопросы. Сегодня ночью вы получите ответы.

– Итак, Вассилис мертв, – проворчал Фиерро, попыхивая сигариллой, которая пылала красным. – Что насчет Гардовы?

– Мы проследили за ним до дома в Семи Арках, – ответил Маркетта. – Деластро и ее команда совершили налет на дом ранним утром. Они убили пару охранников, но Гардова и его маленькая подручная сумели ускользнуть от них.

– Они сбежали? – воскликнул понтифик, нервно теребя амулет, висевший у него на шее. – Милорд, если Семь Драгоценностей не могут поймать Гардову, то, возможно, нам следует найти кого-нибудь, кто сможет... – Мужчина умолк, когда Деластро шагнула к нему, сверкая кинжалом в руке. Он сделал шаг назад, когда она подняла руку, широко раскрыв глаза, затем вздрогнул, когда – ловким движением запястья – наемница метнула нож в его сторону... и мимо него, пронзив крысу, которая царапала пол в нескольких ярдах от него. Умирая, грызун дернулся.

– Никогда не любила крыс, – сказала женщина, холодно глядя на Барбозу.

Мужчина сглотнул и выдавил из себя слабый смешок:

– Я, конечно, не хотел вас обидеть...

– Вы должны простить понтифика, мадам Деластро, – сказала Маркетта. – Такого рода дела заставляют его немного нервничать. Но, я уверен, он абсолютно убежден в вашей способности найти и устранить Гардову. Как и я.

Деластро ничего не ответила и пошла за своим ножом. Барбоза напрягся, когда она прошла мимо него, на лбу у него выступили капельки пота.

– В любом случае, – продолжал Маркетта, – Гардова не представляет опасности. Он ничего не знает о наших планах, как и о нашем участии в смерти лорда Савиолы и заключении леди Джеласси в тюрьму.

Теперь я знаю, ублюдок, подумал Лукан.

– Но, милорд, – сказал понтифик, – Гардова наверняка подозревает... – Он замолчал, когда торговый принц сделал резкий жест.

– Подозрения – это все, что у него есть, – твердо ответил Маркетта, – и они направляют его в совершенно ложном направлении. Леди Джеласси считает, что виноват во всем лорд Мурильо, что именно он убил лорда Савиолу и обвинил ее в этом преступлении – как я и предполагал. Не бойтесь, мой дорогой понтифик, Гардова для нас не угроза, а просто досадная помеха. Я понятия не имею, кто он такой и почему связал свою судьбу с Джеласси, и что он надеется получить от ее освобождения, но это окажется последней ошибкой, которую он совершит в своей жизни. Мадам Деластро найдет его, и мы так или иначе узнаем от него его историю. Как только мы с ним покончим, его ждет тот же конец, что и доктора Вассилиса.

Лукан понял, что Деластро не рассказала Маркетте о Топазе. Конечно, он не мог быть уверен – и каменное выражение лица Деластро ничего не выдавало, – но что-то в расслабленной уверенности Маркетты подсказывало, что наемница умолчала о некоторых мельчайших деталях налета на дом. Но почему? Какой бы ни была причина, Лукан знал, что это было в его интересах; он не сомневался, что Маркетта отменил бы эту встречу, если бы заподозрил, что ее тайна может быть раскрыта. Спасибо Леди и за малые милости. Тем не менее, это не имет никакого значения, если он не узнает больше о планах Маркетты.

– Это очень обнадеживает, милорд, – сказал Фиерро, бросая окурок сигариллы и растирая его каблуком. – Но, должен признаться, мне любопытно, откуда у вас вся эта информация – о том, как Гардова проник в Эбеновую Длань, о его разговоре с Джеласси, о его решении встретиться с доктором на приеме у леди Вальдезар... – Он достал еще одну сигариллу из серебряного портсигара и опустился на колени у ближайшей жаровни чтобы зажечь ее. – Как вы все это узнали?

Действительно, как, подумал Лукан. Я и сам задавался этим вопросом.

Маркетта снова улыбнулся.

– Справедливый вопрос, друг мой, и я ожидал его от главы инквизиции. Так получилось, что это было одной из причин, по которой я пригласил вас обоих сюда сегодня вечером. – Торговый принц прошел в угол зала и указал на тени. – Теперь вы можете выходить, друг мой, – позвал он.

Из мрака материализовалась фигура. У Лукана снова отвисла челюсть, когда незнакомец шагнул в свет жаровен. Кровь Леди, этого не может быть, ошеломленно подумал он. Он несколько раз моргнул, как будто это был мираж, который он мог просто развеять. Это было не так.

– Друзья мои, – сказал Маркетта, поворачиваясь к понтифику и Главному инквизитору, – позвольте мне представить вам Магеллиса.

Мужчина поклонился Маркетте и вежливо кивнул двум другим заговорщикам, присоединяясь к ним у саркофага.

– Я вас знаю, – сказал Барбоза, прищурившись. – Вы – управляющий леди Джеласси.

– Что здесь происходит, Маркетта? – спросил Фиерро, отбросив формальности, и его грубый голос зазвучал еще более жестко.

– Он не человек Джеласси, – сказал Маркетта, ухмыляясь и кладя руки на плечи Магеллиса. – Он мой человек. Я вытащил Магеллиса из долговой тюрьмы примерно... восемь лет назад? Девять? Я забыл. Как бы то ни было, я услышал, что леди Джеласси ищет нового управляющего, и сказал ей, что знаю подходящего человека. – Маркетта похлопал Магеллиса по плечу. – Магеллис делал замечательную работу для Джеласси, как я ей и обещал. Он также держал меня в курсе деловых дел моего дорогого коллеги и передавал любую информацию, которая, по его мнению, могла оказаться для меня полезной... например, о намерении Джеласси посетить виллу лорда Савиолы для тайной встречи по поводу предстоящего голосования в совете.

– Так вот как вам удалось обвинить ее в убийстве Савиолы, – заметил Фиерро, затягиваясь новой сигариллой. – Я восхищаюсь вашей изобретательностью, милорд. А Гардова?

– Он навестил Магеллиса и попросил его помочь доказать невиновность Джеласси. Магеллис немедленно сообщил мне об этом. Его своевременные действия избавили нас от многих неприятностей.

Ах ты ублюдок, подумал Лукан, глядя на управляющего, который улыбался в ответ на похвалу своего хозяина. Хорошо, что я не рассказал тебе всего.

– Но можем ли мы доверять его молчанию? – спросил Фиерро, пристально глядя на Магеллиса. – Чем больше людей будет знать о наших планах, тем больше мы рискуем быть раскрытыми.

– Не бойтесь, Главный инквизитор, – ответил Маркетта. – Все под контролем. – Он кивнул Деластро, и наемница шагнула вперед, заходя Магеллису сзади. В глазах управляющего промелькнуло понимание; он повернулся и поднял руки...

Слишком поздно.

Клинок Деластро блеснул серебром и перерезал ему горло. Магеллис пошатнулся, оцепенело схватившись за рану, кровь хлынула между его пальцами, окрашивая их в багровый цвет. Он посмотрел на Маркетту и упал на колени, глаза его были широко раскрыты от шока, губы дрожали. Торговый принц глядел на него в ответ, на его лице не было и намека на раскаяние. Магеллис повалился набок, дернулся в конвульсиях и замер, вокруг него образовалась лужа крови.

– Никто не хранит секреты лучше, чем мертвые, – сказал Маркетта.

– Леди, защити нас, – пробормотал понтифик, побледнев. – Это... это действительно было необходимо, милорд? Убить его просто... Ну, это кажется чересчур, и...

– Мы убили и лорда Савиолу, – вставил Фиерро, глядя на понтифика поверх огонька своей сигариллы. – Не припомню, чтобы у вас тогда были какие-то вопросы.

– Я тогда высказал свои возражения, – горячо возразил Барбоза, и гнев вернул краски на его бледное лицо. – Я всегда выступал против кровопролития в этом... начинании.

– Действительно. Как благородно с вашей стороны.

– Моя совесть чиста, – едко заметил понтифик, вздернув подбородок. – В конце концов, не я держал в руках клинок, которым был убит лорд Савиола...

– Конечно, вы этого не сделали, – усмехнулся Фиерро. – Самое опасное оружие, которое вы когда-либо держали в руках, – свой вялый член.

– Вы смеете оскорблять Избранного Леди? Я вас...

– Хватит. – Голос лорда Маркетты эхом разнесся по залу.

Двое мужчин замолчали.

– Как я уже сказал, – продолжил торговый принц, его гнев улетучился так же быстро, как и появился, – нам нечего бояться Гардовы. Нам следует сосредоточить все усилия на наших ближайших планах, и я рад сообщить, что все на месте. Время, джентльмены, уже близко. Мы будем действовать по плану и нанесем удар во время Великого Возобновления, как раз во время обмена серебряного копья. – Он улыбнулся. – Момент, призванный символизировать наш мир и дружбу с Зар-Гхосой, вместо этого станет предвестником новой славной эры для Сафроны. Восхитительная ирония, я уверен, вы согласитесь.

– А посол Зар-Гхосы? – Фиерро стряхнул пепел с сигариллы. – Вы все еще намерены...

– Да. Посол – ключ ко всему моему плану.

– Простите меня, милорд. – Понтифик снова поиграл своим амулетом. – Вы так и не рассказали, как собираетесь совершить убийство на глазах у всего двора Великого герцога, не говоря уже о половине города.

– А вот это, – ответил Маркетта с волчьей ухмылкой, – хороший вопрос.

Семь теней, подумал Лукан, и его желудок сжался. Они планируют убить посла Зар-Гхосы. Он лихорадочно обдумывал возможные последствия. Убийство посла само по себе имело бы серьезные политические последствия, но убить его на церемонии, задуманной как празднование мира между двумя народами... Ну, это совсем другое дело. Это не что иное, как объявление войны.

– Я благодарен вам обоим за то, что вы до сих пор были снисходительны ко мне, – продолжил торговый принц, снова расхаживая по комнате. – Я ценю, что, с одной стороны, требовал от вас доверия и преданности, а с другой – скрывал правду о своих планах. Вполне естественно, что вы спрашиваете себя, как я собираюсь осуществить столь амбициозное начинание. Вы можете усомниться в моей способности выполнить свое обещание. Но, уверяю вас, в таких опасениях нет необходимости. – Маркетта развернулся и развел руки. – Что я вам сейчас и покажу.

В воздухе за спиной торгового принца появился светящийся алый шар. Колдовство, понял Лукан, когда шар начал двигаться по кругу. Маркетта, должно быть, нанял мерцателей. Появились еще два шара, зеленый и фиолетовый, и присоединились к первому в его круговом движении, все три двигались согласованно. Внезапно шары начали двигаться быстрее, пока не стали неразличимы, образуя кольцо белого света. Лукан нахмурился, когда кольцо начало расширяться. Что за чертовщина... Воздух внутри расширяющегося кольца двигался. Движение сначала было едва заметным, как рябь на поверхности озера, а затем стало более интенсивным, как в бушующем море. Что это за колдовство?

Понтифик и Главный инквизитор, очевидно, подумали об одном и том же, поскольку оба отступили, поставив саркофаг между собой и происходящим. Деластро осталась на месте, хотя и бросила на Маркетту острый взгляд. Торговый принц просто стоял и улыбался, поглаживая бороду.

Вспышка снова привлекла внимание Лукана к колдовству. В бурлящем воздухе замелькал свет, отрывистые вспышки чистого белого цвета. Почти как молнии. Лукан разинул рот, когда его осенило и слова отца – истории, которым он давно перестал верить, – всплыли из глубин его памяти. Кровь Леди, это чертов портал.

Но, конечно, этого не могло быть. Такое могущественное колдовство – способность изменять саму структуру реальности – было далеко за пределами возможностей любого из мерцателей, хотя многие пытались. До Лукана доходили слухи об их неудачах; те, кто не лишился жизни, вместо этого лишились рассудка. Некоторые ученые утверждали, что Фаэрон был способен с помощью могущественного колдовства преодолевать огромные расстояния в мгновение ока, но Фаэрон давным-давно исчез, и больше не было никого, кто был бы способен на такое. За исключением... нет, это невозможно. Это миф, детская сказка. Их не существует...

– Джентльмены, – величественно произнес Маркетта, указывая на портал. – Взгляните на Безликого!

Лукан в ужасе уставился на фигуру, появившуюся из крутящейся поверхности портала; молнии вспыхивали вокруг нее, когда она вошла в зал. Ледяной пар исходил от малиновых доспехов незнакомого внешнего вида, острые края которых были отделаны серебром. Темный плащ развевался позади фигуры, словно жидкая тень, ниспадая с наплечников в форме рычащих волков, их гранатовые глаза сверкали в свете костра. Волк, подумал Лукан, вспоминая истории. На Волке был безликий шлем, в котором не было даже прорезей для глаз. Тем не менее, фигура медленно повернула голову, словно осматривая комнату и людей внутри. Лукан почувствовал, как по спине у него пробежал холодок, когда невидимый взгляд, казалось, задержался на арке, где он стоял. Показалось ли мне это?

Какое-то движение привлекло его внимание к порталу, и из него вышли еще две фигуры. Они были очень похожи на первую, у них были такие же плащи из колеблющейся тени, богато украшенные доспехи и безликие шлемы. И все же, разглядывая вновь прибывших, Лукан заметил некоторые отличия. Доспехи второй фигуры были темно-зелеными с золотой чеканкой, наплечники имели форму свернувшихся змей, их изумрудные глаза сверкали, клыки были обнажены, словно они готовились нанести удар. Гадюка, подумал он. На третьей фигуре были доспехи темно-фиолетового цвета с бронзовым тиснением, наплечники были выкованы в форме кальмара со щупальцами и аметистовыми глазами. Кракен.

Глубокий, щемящий страх скрутил Лукана изнутри, когда он увидел, как двое вновь прибывших присоединились к своему товарищу, образовав молчаливую шеренгу. Позади них вспыхнула молния, когда портал начал уменьшаться, его светящиеся края становились все меньше в диаметре, пока кольцо не превратилось в единый шар чистого белого света, который, пульсируя, исчез из виду.

В зале воцарилась тишина.

– Лукан. – В шепоте Блохи был страх, смешанный с благоговением. – Мне кажется, ты сказал, что это всего лишь история.