Текст книги "Обещание Серебряной Крови (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Логан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 32 страниц)

– Я... я думал... – у него перехватило дыхание, когда три фигуры, как одна, шагнули вперед, их движения были медленными и размеренными.

– Мы должны уйти, – настойчиво прошептала Блоха.

Мы должны. И все же, наблюдая, как Безликие приближаются к заговорщикам, двигаясь с пугающей синхронностью, Лукан обнаружил, что не может отвести взгляд, его взгляд приковала ожившая детская сказка – миф о демонах в масках, ставший ужасной правдой. Ты был прав, отец, подумал он, когда фигуры в доспехах остановились перед Маркеттой. Ты был прав с самого начала. Они действительно реальны. Он сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и оперся о свод. У него подкосились колени.

– Лукан, – снова прошипела Блоха. – Мы должны уйти.

В ответ он смог только прохрипеть.

– Милорды, – величественно произнес Маркетта, отвешивая трем облаченным в доспехи фигурам – Безликим – глубокий поклон. – Добро пожаловать. Вы оказываете нам большую честь своим присутствием.

Ни хрена себе, подумал Лукан, к которому вернулось здравомыслие. За почти тысячелетнюю историю было зарегистрировано всего несколько случаев появления Безликих, последний из которых произошел более трехсот лет назад, так что для троих мужчин на полу зала это было поистине редким благословением. Или, что более вероятно, проклятием. Хотя исторических свидетельств было немного, все они сообщали об одном и том же факте: всякий раз, когда появлялись Безликие, за этим следовали неприятности.

Недоверие, которое испытывал Лукан, отразилось на лицах понтифика и Главного инквизитора. Лицо первого было белым, губы быстро шевелились, когда он бормотал мольбу своей богине, в то время как второй, стиснув зубы и положив руку на меч, пристально смотрел на фигуры в доспехах. Без сомнения, они – как и Лукан – всегда считали, что Безликие – не более чем миф. Как же мы ошибались, подумал он, почувствовав внезапное абсурдное желание рассмеяться. Как чудовищно, чудовищно ошибались.

Безликие молчали, не двигаясь.

– Не стесняйтесь, джентльмены, – крикнул Маркетта, бросив на своих сообщников свирепый взгляд, который никак не вязался с теплотой в его голосе. – Мои новые друзья не желают вам зла...

Безликие в унисон шагнули вперед.

Маркетта, к его чести, даже не вздрогнул. Чего нельзя было сказать о двух его союзниках; понтифик завизжал и спрятался за саркофагом, в то время как Главный инквизитор вытащил свой клинок и выставил его перед собой – как будто несколько футов стали были защитой от существ, способных подчинить ткань реальности своей воле.

– Уберите это, – рявкнул на него Маркетта, прежде чем перевести взгляд на понтифика, который выглядывал из-за саркофага. – Встаньте на ноги, Барбоза. Проявите хоть немного чертова достоинства, вы оба. Вы позорите себя. – Лукан едва ли мог винить двух мужчин за их реакцию, не тогда, когда его собственное сердце грозило выпрыгнуть из груди. Деластро, к ее чести, сохраняла самообладание лучше, чем мужчины, но неуверенность в ее взгляде была очевидна. Интересно, подумал Лукан, когда рука наемницы потянулась к мечу на ее бедре. Похоже, для нее это стало такой же неожиданностью, как и для всех остальных. Маркетта явно что-то скрывал, даже от нее.

Безликие остановился в паре ярдов от Маркетты и Деластро. Фиерро, получив резкий кивок от торгового принца, наконец опустил клинок. Барбоза неуверенно поднялся, но остался за саркофагом.

– Когда я впервые пришел к вам обоим, – сказал Маркетта, и улыбка тронула его губы, когда он взглянул на своих сообщников, – вы спросили меня, как мы можем совершить убийство на глазах у двора Великого герцога – не говоря уже о всем городе, – и возложить вину на тех, на кого мы хотим. Что ж, друзья мои... – Он махнул рукой в сторону Безликих. – Вот как.

– Вы хотите попросить... их работать на нас? – хрипло спросил Фиерро.

– Уже. – В голосе Маркетты послышались нотки триумфа. – Они убили лорда Савиолу по моей просьбе.

– Савиолу? Но я думал, что Семь Драгоценностей... – Главный инквизитор посмотрел на Деластро.

– Мы наемники, – ответила женщина, встретившись с ним взглядом. – Не мерцатели. Мы торгуем сталью, а не колдовством. – Последнее слово она выплюнула так, словно оно было кислым на языке.

– Значит, это они его убили? – спросил Фиерро, взглянув на Безликих. – Лучше бы это были Семь Драгоценностей. Проклятый иней на теле Савиолы заставил работать слишком много языков.

– Иней был... неприятным побочным эффектом, – признался Маркетта. – Я не совсем понимаю, в чем причина, о которой наши уважаемые друзья предпочитают умалчивать. – Он улыбнулся и развел руки. – Неважно. Только доктор Вассилис мог доставить нам неприятности, и, благодаря мадам Деластро, он мертв. История зафиксирует, что лорд Савиола скончался от ножевого ранения в горло, нанесенного леди Джеласси. Никто, кроме нас, не знает правды.

– Кроме нас и Гардовы.

– Я уже говорил вам, – сказал Маркетта с ноткой раздражения в голосе, – что Гардова – не более чем досадная помеха. Он верит в невиновность Джеласси, но не имеет возможности это доказать; и он не знает о нашем участии. Кроме того, Деластро найдет его и убьет, и на этом все закончится. А пока у нас есть дела поважнее. Приближается момент нашего триумфа, и Безликие готовы помочь нам воплотить нашу мечту в реальность.

– Почему? – спросил Главный инквизитор, задавая тот же вопрос, который не давал покоя Лукану. – Зачем им это делать? Что вы им предложили?

– Это касается только меня и Безликих. – Маркетта повернулся к трем фигурам в доспехах и отвесил им поклон. – Милорды, пожалуйста, простите моих друзей за плохие манеры – для них это уже чересчур. Позвольте мне представить Главного инквизитора и... – Торговый принц вздрогнул, его лицо исказилось от боли, когда он прикоснулся рукой к правому виску. – Да... я... я понял, – заикаясь, пробормотал он, стискивая зубы от какой-то невидимой силы, напавшей на него. – Пожалуйста... позвольте мне... показать вам.

Еще один миф оказался правдой, мрачно подумал Лукан. Все рассказы о Безликих утверждали, что они никогда не разговаривали, а вместо этого общались, проецируя образы в сознание субъекта, и что такое действие оказывало как физическое, так и психологическое воздействие на получателя. Но о чем, черт возьми, толкует Маркетта?

– Вот, – сказал торговый принц, сунув руку под мантию. Он вытащил кинжал и дрожащей рукой показал его Безликим. – Клинок Сандино, – добавил он напряженным голосом. – Я же говорил вам... я всегда выполняю свои обещания. А теперь... вы сдержите свои?

Клинок Сандино, подумал Лукан, когда кусочки этой маленькой тайны встали на свои места. Старая семейная реликвия, которую Семь Драгоценностей украли у лорда Сандино. Маркетта использует клинок в качестве платы Безликим... но почему? Зачем он им понадобился? Он прищурился и посмотрел на кинжал, но не увидел ничего примечательного в тупом лезвии.

Безликие не двинулись.

– Он ваш, – продолжил Маркетта, пряча кинжал обратно под мантию. – Все, что вам нужно сделать, это выполнить последний акт, как мы договаривались. Он задохнулся, лицо его исказилось от боли, когда он поднес дрожащую руку к голове. – Нет... конечно, нет... Никто за пределами этой комнаты не знает о наших планах.

Сердце Лукана ушло в пятки, когда три безглазых шлема повернулись к нему. Семь теней... Они знают, что мы здесь.

– Нет... это невозможно, – выдохнул торговый принц, искоса поглядывая в сторону Лукана. – Никто не знает об этой встрече... Я расставил охрану...

– Что происходит, Маркетта? – требовательно спросил Фиерро.

– Безликие... – Маркетта скорчила гримасу, указывая трясущимся пальцем в сторону укрытия Лукана. – Они... они говорят, что там кто-то есть... незваный гость.

– Лукан. – Голос Блохи превратился в испуганный шепот. – Мы должны...

– Уйти, – закончил он. Нам давно следовало уйти.

Сталь заскрежетала, когда Деластро выхватила свой клинок и двинулась вперед, но замерла, когда Волк поднял правую руку. Между его пальцами в перчатках вспыхнул алый свет, и они сплели замысловатый узор. Ленивым движением запястья – как бы намекая на то, что манипулирование такой силой было не более чем детской забавой, – Волк направил луч света на пол комнаты. Энергия ударила в камень с резким треском, рассыпав пыль, и превратилась в светящуюся алым форму мощных конечностей, острых когтей и оскаленных клыков. Кровь леди, подумал Лукан, когда колдовской волк запрокинул голову и завыл.

– Бежим! – выдохнул он, но Блоха уже бежала, мчась обратно к горящему факелу. Он бросился за ней, чувствуя, как в груди у него все сжимается от нарастающей паники.

Позади них волк начал погоню.

Глава

26

ПОСЛЕДНИЙ АКТ ГЕРОИЧЕСКОГО ВЫЗОВА

Кости посыпались на пол, когда Блоха вытащила горящий факел.

– За мной, – крикнула она, бросаясь обратно в коридор, по которому они прошли ранее. Лукан помчался за ней, эхо их шагов и его собственное тяжелое дыхание почти заглушали вой, который раздавался позади них.

Почти.

Просто продолжай бежать. Он стиснул зубы, дыхание вырывалось с шипением. Не оглядывайся, не оглядывайся...

Он оглянулся и увидел только темноту.

Они влетели в другое помещение и, следуя по следам, оказались в коридоре, усеянном черепами; мелькавшие мимо бесчисленные пустые глазницы свидетельствовали об их паническом бегстве. Лукан понял, что Блоха медленно отдаляется от него, расстояние между ними увеличивается.

– Блоха, – выдохнул он, с новой силой напрягая конечности, – помедленнее... Я не вижу своих чертовых ног!

– Сюда, – крикнула девочка, когда проход разветвился, и свет ее фонаря исчез в левом туннеле. Лукан выругался и бросился за ней. Если я споткнусь о кость... Он завернул за угол, дыхание вырвалось из его легких, когда он столкнулся с девочкой, заставив их обоих пошатнуться. Факел выпал из руки Блохи и замерцал, ударившись о каменный пол. Что, черт возьми...

Перед ними стоял человек, одетый в темную ткань и мягкую кожу. В одной руке он держал горящий факел, а в другой – кинжал. Лукан понял, что это один из Драгоценностей. Дерьмо. «Назад», – сказал он, хватая Блоху и запихивая ее себе за спину.

– Не стоило приходить сюда, – сказал наемник с талассианским акцентом.

– Не собираюсь с этим спорить, – ответил Лукан. Он потянулся за мечом, но замешкался, когда его пальцы коснулись рукояти. В узком проходе он оказался бы в невыгодном положении. Тогда ножи, мрачно подумал он. Его взгляд метнулся к черепу, лежащему у подножия стены. Если только...

Наемник бросился на него, оскалив зубы в рычании. Лукан схватил череп за глазницы и швырнул его, попав прямо в рот мужчине. Наемник споткнулся, ударился о стену, его факел упал на пол, и он выплюнул кровь вместе с зубом. Лукан прыгнул на него и почувствовал, как клинок мужчины оцарапал его предплечье, когда они столкнулись, по инерции увлекая их обоих вниз. Наемник выронил клинок, когда они упали на землю, но быстро пришел в себя, вскарабкался на Лукана и обхватил его горло обеими руками. Темнота застилала ему глаза, пока Лукан пытался вырваться из цепкой хватки мужчины. Они вместе боролись в мерцающем свете факелов.

Из темноты позади них раздался вой.

Мужчина удивленно поднял голову, его хватка ослабла:

– Что, черт возьми, это...

Лукан подскочил и ударил его головой в лицо, прежде чем оттолкнуть. Я не собираюсь умирать здесь, подумал он, и ужас придал силы его рукам, когда он схватил наемника за волосы и ударил его головой о каменный пол. Не собираюсь, он снова ударил мужчину по голове, умирать здесь, черт возьми. Он ослабил хватку, и наемник обмяк под ним.

Лукан пошатываясь поднялся на ноги, его грудь тяжело вздымалась. «Блоха?» – позвал он, и его слова, доносившиеся словно издалека, были едва слышны из-за стука крови в ушах.

– Здесь. – Девочка взяла свой факел и шагнула к нему. – Ты в порядке? – Она оглянулась через плечо. – Потому что волк...

– Я знаю. – Он схватил факел наемника. – Быстрее, пошли. Ты ведешь.

Девочке не нужно было повторять дважды, и она, не сказав больше ни слова, помчалась по коридору. Наемник застонал, но Лукан, даже не взглянув на него, побежал за ней.

Они были на полпути к следующему залу, когда услышали позади себя рычание, за которым последовал крик – нарастающая нота чистого ужаса, которая быстро смолкла. Не самый приятный конец, подумал Лукан, когда Блоха повела их в другой проход, но наемник более чем заслужил его. Они оказались в новом помещении, пламя их факелов отбрасывало мечущиеся тени на груды костей, которые их окружали; Лукану показалось, что груды перемещаются, как будто кости сговорились помешать им сбежать. Если Блоха и разделяла его мысль, то не подала виду, когда последовала по следам в другой коридор, усеянный черепами. Мы не можем быть далеко от выхода. Лукан оглянулся через плечо и не увидел ничего, кроме темноты. Он почувствовал проблеск надежды. Возможно, мы его потеряли. Возможно, он отказался от погони...

В ответ по катакомбам прокатился еще один издевательский вой.

Страх сдавил его грудь. У нас ничего не получится. «Блоха», – позвал он, останавливаясь посреди комнаты.

Девочка обернулась и бросила на него вопросительный взгляд.

– Мы не можем убежать от этой штуки. – Она хотела возразить, но он продолжил, не давая ей открыть рот. – Убирайся отсюда, возвращайся к Писцу и расскажи ей все. Все, ты понимаешь? Не оглядывайся назад. – Он попытался подтолкнуть ее, но девочка сопротивлялась.

– А как насчет тебя? – спросила она, широко раскрыв глаза.

– Я уведу эту чертову тварь, – ответил он, взглянув на один из других проходов. – Постараюсь выиграть для тебя немного времени.

– Нет. – Она покачала головой. – Я не оставлю тебя...

– Послушай меня! Это гораздо серьезнее, чем мы думали. Если ты не сообщишь об этом Писцу, посол Зар-Гхосы умрет. Дело уже не только в Зандрусе, понимаешь? Маркетта собирается развязать войну. – Он схватил ее за плечо и, как он надеялся, ободряюще сжал. – Кроме того, ты уже дважды спасла мне жизнь. Пришло время отплатить тебе тем же.

Блоха сглотнула, не зная, на что решиться.

Позади них раздался еще один вой.

– Блоха...

Девочка удивила его, заключив в объятия. «Береги себя», – прошептала она, прежде чем броситься прочь.

– Попробую, – пробормотал он ей вслед, наблюдая, как гаснет свет ее факела. Но я не вижу у себя ни одного шанса.

Лукан направился к другому проходу в дальнем конце помещения. Куда он вел, оставалось только догадываться. Джуро говорил о катакомбах, что они тянутся в темноте на многие мили. Нет смысла убежать от зверя, преследующего его по пятам, если он заблудится в туннелях. Он просто сменил бы быструю смерть на медленную, дрожа и умирая от голода в темноте еще долго после того, как его факел догорел бы окончательно...

Позади него раздалось рычание.

Лукан тихо выругался и обернулся.

Зверь появился из прохода в дальнем конце комнаты. Он был по меньшей мере вдвое больше настоящего волка, его мощное тело – хотя и призрачное – отбрасывало красный отблеск на груды костей. И все же, несмотря на то, что это было творение колдовства, существо кралось как живой волк – низко опустив голову и оскалив клыки. Его движения были медленными, целеустремленными – движения мастера-хищника, который выжидает своего часа, зная, что его добыча не сможет убежать. Все инстинкты Лукана кричали ему бежать, но он не мог. Пока нет – пока не будет уверен, что Блоха в безопасности.

Волк – или кем бы он ни был на самом деле – остановился, поравнявшись с туннелем, по которому прошла Блоха, и повернул свою огромную голову, словно почувствовав, что она только что прошла.

– Эй, – крикнул Лукан. – Сюда, ты, большой ублюдок.

Голова существа повернулась, его глаза засветились малиновым, когда оно посмотрело на него.

– Давай же, – крикнул Лукан, и страх заглушил его голос. – Тебе нужен я.

Из горла волка вырвалось низкое рычание, когда он оглянулся на проход, в который ушла Блоха.

Семь теней... Лукан схватил череп и швырнул его в волка:

– Давай, ты, глупый...

Зверь зарычал, когда череп ударил его в правый бок. Он не бесплотный, понял Лукан, когда волк, наконец, направился к нему. И, если по нему можно ударить, то, возможно, ему можно и навредить.

Лукан повернулся и побежал по коридору, ужас придал его телу бешеную энергию. Его сердце бешено колотилось, когда он мчался по сети туннелей и комнат, стараясь не думать о звере, преследующем его по пятам, или о том, что произойдет, если его факел погаснет. Просто продолжай двигаться. Он нырнул в другой проход, черепа злобно скалились на него в свете факела. Может быть, только может быть, ему удастся скрыться от волка в глубинах катакомб.

Слабая надежда.

Гораздо вероятнее, что он услышит, как когти заскрежещут по камню у него за спиной, почувствует холодное колдовское дыхание на своей шее, когда зверь бросится на него...

Охваченный паникой от этой мысли, Лукан развернулся и взмахнул мечом.

Клинок рассек пустой воздух.

Он стоял один в коридоре, легкие тяжело вздымались, руки и ноги дрожали. Холодный пот заливал глаза.

Нет, с растущим ужасом понял он. Не один.

Лукан чувствовал тяжесть взгляда волка, наблюдавшего за ним из-за света факелов. Он глубоко вздохнул и опустил факел.

Темнота... и слабое багровое свечение в дальнем конце туннеля. Из горла волка вырвалось низкое рычание, когда зверь направился к нему.

Дерьмо.

Он повернулся и побежал, заставляя свое ноющее тело сделать последнее усилие, хотя и знал, что это безнадежно. Свет факела высветил впереди арку – вход в еще одну комнату, заваленную костями.

Без сомнения, его собственные кости скоро к ним присоединятся.

Лукан ворвался в комнату и развернулся, с ревом поднимая меч – последний акт героического вызова. Эффект был несколько испорчен тем, что каменная плита под его правым ботинком провалилась в пол, из-за чего он едва не потерял равновесие. Что за чертовщина... Скрежет металла привлек его внимание к арке, откуда спускались несколько толстых железных прутьев, перекрывая вход. Лукан ошеломленно наблюдал, как концы прутьев исчезли в нескольких отверстиях в полу.

Он вздрогнул, когда буквально через мгновение волк врезался в решетку. Полетели алые искры.

Прутья выдержали.

Волк зарычал и бросился на прутья снова, затем в третий раз. Металл заскрежетал, когда они прогнулись внутрь. Существо взвыло от явного триумфа и стало бросаться всем своим огромным телом на прутья снова и снова. С каждым разом они, казалось, поддавались все сильнее. Лукан стоял неподвижно, не решаясь убрать ногу с провалившейся каменной плиты. Существо слишком сильное, подумал он с нарастающим отчаянием. Прутья не выдержат...

Но они выдержали. Они прогнулись еще сильнее под яростным натиском волка, но почему-то отказались поддаваться полностью. Волк замер, издав низкое горловое рычание, а его алые глаза сердито уставились на Лукана.

Каждое мгновение казалось вечностью.

Затем зверь зарычал и отвернулся, его багровое свечение исчезло в глубине коридора. Он будет искать другой вход. Возможно, он его найдет. Лучше убраться отсюда, пока он этого не сделал. Лукан медленно убрал ногу с каменной плиты. Прутья остались на месте. Он закрыл глаза, чувствуя легкое головокружение от облегчения, едва ли способный осознать, что только что произошло. Это было близко. Слишком, слишком близко...

Его глаза резко открылись, когда он услышал шум позади себя.

Он резко обернулся, ожидая увидеть волка, крадущегося через другой вход. Вместо этого его взгляд упал на другую арку с железной решеткой в дальнем конце помещения – единственный другой выход из комнаты. Прутья поднимались, открывая ступеньки за ними. Выход.

Надежда Лукана угасла, когда три фигуры спустились по ступеням и вошли в зал. Сначала он подумал, что они из команды Деластро, но новоприбывшие – двое грубых на вид мужчин и суровая женщина между ними – были одеты в кожаные доспехи разного цвета, а не в элегантные черные наряды, которые предпочитали Семь Драгоценностей. У мужчин были арбалеты, в то время как у женщины в руках не было ничего опаснее фонаря, хотя за поясом у нее были заткнуты топорики.

– Итак, что у нас тут? – спросила она хриплым голосом, демонстративно оглядывая Лукана с ног до головы, скривив губы, как будто увиденное не произвело на нее впечатления. – Брось его, – добавила она, выпятив подбородок.

– С удовольствием, – ответил Лукан, роняя факел на пол.

Женщина сжала челюсти:

– Я имела в виду меч.

– Я знаю.

Женщина хмыкнула, что могло означать удивление:

– Кто ты?

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос.

– Вопросы буду задавать я.

– Кровь Леди, – пробормотал мужчина справа от нее, глядя мимо Лукана. – Посмотри на другие ворота.

Взгляд женщины метнулся к изогнутым железным прутьям; ее глаза сузились, когда она снова повернулась к Лукану. «Что здесь произошло?» – спросила она.

Он выдавил из себя смешок:

– Ты бы мне не поверила, если бы я тебе рассказал.

– Это мне решать. – Она взглянула на двух мужчин. – Свяжите его.

– Опусти свой клинок, – прорычал один из них, когда они приблизились.

Лукан посмотрел на двух мужчин и на арбалеты, которые они направили на него. Даже в лучшем случае у него было мало шансов справиться с ними обоими и остаться в живых, а он был далек от своей лучшей формы – у него едва хватало сил, чтобы стоять на ногах. Он слабо улыбнулся иронии судьбы: ему удалось сбежать от ужасающего существа, обладающего могущественной магией, только для того, чтобы быть схваченным... кем бы ни были эти головорезы. Его улыбка погасла, когда он уронил меч на пол. Он подозревал, что уже знает.

Один из мужчин держал Лукана под прицелом арбалета, в то время как другой защелкивал наручники на его запястьях.

– Куда мы идем? – спросил Лукан, когда женщина направилась к лестнице. Она нахмурилась, в то время как мужчины обменялись удивленными смешками.

– Ты ведь не местный, а? – спросила она, приподняв бровь. – Мы, конечно, идем повидаться с королем.

Страх снова вспыхнул в груди Лукана:

– Дважды-Коронованным королем.

– А, так ты не такой невежественный, каким кажешься. – Она подошла к нему и потрепала по щеке. – В чем дело, ты не рад встрече с ними?

– Я уже встречался с королями. Их переоценивают.

– Поверь мне, – с ухмылкой ответила женщина, – сейчас все будет совсем по-другому.

Лукан вздохнул:

– Не сомневаюсь.

Глава

27

ПОЛУНОЧНЫЙ ДВОР

Лукан уставился на монстра.

Монстр в ответ уставился на него единственным глазом без век, расположенным над разинутой пастью, усеянной острыми зубами. Лукан поднял руку и прижал ее к одному из щупалец существа. Кровь, подумал он, глядя на ржавый след на кончике пальца. Он нарисован кровью. Картину окружало множество граффити, слова и фразы были нацарапаны на камне с помощью глиняных черепков, которые все еще лежали у основания стены. Почему здесь так темно? спрашивало одно. Я не могу выбраться, говорило другое. Я этого не делал. Я люблю Селиссу. Хейрон – лжец. Снова и снова, бесконечный перечень просьб и опасений, их авторы давно ушли в неизвестность. Почему я? спросило последнее, которое успел поймать взгляд Лукана.

Действительно, почему я.

– Любопытно, верно?

Лукан обернулся и увидел человека, стоящего за решеткой его камеры. Свет ближайшего факела смягчал резкие черты его лица, но он все равно сохранял вид трупа, чему помогали выбритая макушка и бледная кожа. Золотая цепочка, протянувшаяся от его носа до кончика левого уха, блеснула, когда он наклонил голову, его подведенные глаза смотрели мимо Лукана на кошмар, нарисованный на стене.

– Я часто спрашиваю себя, – продолжил мужчина мягким, почти мурлыкающим голосом, – насколько точно это эта картина изображает существо из Черного Лабиринта. Жаль, что никого из тех, кто знает ответ, нет рядом, чтобы рассказать нам. – Он улыбнулся, и покрытые черными пятнами губы приоткрылись, обнажив зубы, украшенные крошечными драгоценными камнями. – Возможно, ты сам скоро узнаешь правду. В конце концов, за нарушение границ владений Дважды-Коронованного короля полагается смерть.

– Кто ты?

– Меня зовут Сципион.

– И ты кто, королевский жополиз?

– Смиренный слуга короля, не более того. – Взгляд мужчины метнулся к Лукану. – А ты...

– Тот, кто сожалеет о своем недавнем жизненном выборе.

– Как и все предыдущие обитатели твоей камеры. Это пошло им на пользу.

– Послушай, я не... я не хотел вторгаться во владения твоего короля. Я был...

– Тише, маленькая муха. Ты прилетел сюда, даже не спросив разрешения, и теперь попал в паутину Дважды-Коронованного короля. Только по их слову ты сможешь улететь на свободу.

– Тогда отведи меня к ним. Дай мне объяснить.

– Всему свое время. У тебя еще будет шанс пасть ниц перед королем. Хотя, когда ты это сделаешь, я советую тебе проявить немного больше смирения, иначе добром это для тебя не закончится.

– Черным лабиринтом, который ты упомянул.

– Именно так. Ты знаешь, о чем я говорю? О том, что мы называем Долгим заплывом?

– Никогда о таком не слыхал. Если бы я знал, что промокну, я бы захватил полотенце.

– Комик! – Воскликнул Сципион, хлопая в ладоши. – Как замечательно. Возможно, мне следует обратиться к королю с просьбой сохранить тебе жизнь, чтобы немного скрасить это унылое место. Видит бог, нам здесь не помешало бы немного посмеяться, не так ли, Рейнхардт? – Вопрос был адресован другой камере, за пределами поля зрения Лукана; ему показалось, что в ответ он услышал слабое хныканье. – Именно так, – продолжил Сципион, и улыбка сползла с его лица, когда он повернулся к Лукану. – Если бы ты знал, о чем я говорю, маленькая муха, ты бы не стал так быстро шутить.

– Тогда скажи мне.

– Черный лабиринт – древнейшая часть катакомб, которую поглотило море, – затопленная сеть туннелей и камер, темных, как ночь. В центре этого лабиринта есть лестница, ведущая на поверхность и к свободе... если ты сможешь ее найти. Это Долгий заплыв, кость, которую Дважды-Коронованный король бросают приговоренному. Никто не может сказать, что они безжалостны.

– А это? – спросил Лукан, указывая на кошмар, нарисованный на стене.

– Ах, да. – Улыбка мужчины снова погасла. – Говорят, в Лабиринте живет... существо. Одни утверждают, что это бледная акула со светящимися глазами, другие – что это какой-то гигантский осьминог. – Он пожал плечами. – Единственное, с чем все согласны, так это с тем, что монстру нравится человеческое мясо.

– Утони или будь съеден в темноте. Небогатый выбор.

– Или плыви к свободе. Каким бы ни был исход, ты не будешь страдать в темноте и не останешься безоружным. Мы выдаем всем пловцам фонарь и кинжал.

– Как заботливо.

– Как я уже сказал, король не лишен милосердия. – Сципион отвернулся. – Я скоро вернусь. Подумай над тем, что я сказал, маленькая муха.

– Я бы предпочел этого не делать.

– Выбор за тобой. Скоро Дважды-Коронованный король сделают свой. Надеюсь, они будут снисходительны.

– Велика ли возможность этого?

Сципион оглянулся на него, и его улыбка стала еще шире:

– Нет.

Следующий час Лукан провел, расхаживая по своей камере, пытаясь вспомнить все, что Блоха рассказывала ему о Дважды-Коронованном короле. Вместо этого его мысли постоянно возвращались к катакомбам. К заговору Маркетты, убийству Магеллиса и появлению Безликих. Но больше всего он думал о призрачном волке, и холодок пробежал у него по спине, когда он вспомнил, как зверь бросился на металлические ворота, а его глаза горели алым. Надо было позволить этой чертовой твари забрать меня, подумал он, переводя взгляд на монстра на стене. Лучше, чем альтернатива.

Шаги, отдававшиеся эхом по камню, отвлекли его от размышлений.

Сципион снова появился за решеткой в сопровождении нескольких стражников.

– Я пришел, чтобы доставить тебя на суд, маленькая муха, – промурлыкал он елейным голосом, полным недобрых обещаний. – Лучше не сопротивляйся.

Лукан наблюдал, как они отпирают его дверь. Один или два охранника могли бы предоставить ему такую возможность, но четверо давали шанс только на жестокое избиение. Ему потребовалось некоторое усилие, чтобы оставаться неподвижным, когда они ворвались в камеру и защелкнули наручники на его запястьях. Еще больше – чтобы не отреагировать на скрытный удар одного из охранников в бок.

– Хватит, – рявкнул Сципион, когда они выволокли Лукана в коридор. – А теперь приведите Рейнхардта.

Обитатель соседней камеры подошел совсем не так тихо. Рейнхардт – несмотря на то, что он был изможденным парнем, покрытым грязью и в поношенных лохмотьях – дрался как дикий кот, и в конце концов потребовалось трое охранников, чтобы его усмирить. «От ублюдка пахнет, как от окровавленного трупа», – пробормотала одна из них, сморщив нос.

– Чем ты и станешь, если он умрет без разрешения короля, – ответил Сципион, одарив ее тяжелым взглядом. – А теперь пошли.

Двое охранников шли по бокам от Лукана, пока они следовали по коридорам за мертвенно-бледным человеком. В промежутках между эхом их шагов и бесконечными рыданиями Рейнхардта Лукан впервые почувствовал это – что бы это ни было – вибрацию, настолько слабую, что он решил, что ему показалось. Она быстро усиливалась, сопровождаемая звуком, который из тихого бормотания превратился в отчетливый ритм из неистовых ударов, эхом разносившийся по туннелям и заглушавший все остальные звуки. Камень загудел под ногами Лукана. Он проглотил подступивший к горлу страх, когда впереди показался большой дверной проем, по обе стороны от которого стояли два охранника. Один из них распахнул дверь, когда они приблизились.

– Узрите, – сказал Сципион, стараясь перекричать внезапный рев, – Полуночный двор.

Пьянящий аромат дыма, пота и секса ударил в ноздри Лукана, когда его протащили через дверной проем в помещение за ним, и от волны жара у него перехватило дыхание. Он моргнул, его глаза заслезились от яркого пламени, вырывавшегося из жаровен и освещавшего клетки, свисавшие со сводчатого потолка зала. Обнаженные, намазанные маслом тела извивались за решетками, двигаясь под неистовый ритм трех барабанщиков, которые сидели на одной стороне зала; их мышцы ходили волной, когда они били в свои огромные барабаны. Под ними, на утоптанном полу, придворные развалились на диванах, пили, курили и ласкали плоть куртизанок. Слуги, одетые только в набедренные повязки, ходили по залу, разнося подносы с наркотиками и вином, делая все возможное, чтобы поддерживать атмосферу гедонизма.

В дальнем конце зала, восседая на высоком троне, Дважды-Коронованный король смотрел на свой двор сверху вниз всеми четырьмя глазами и улыбался обоими губами. «Люди говорят, что они близнецы, что они срослись бедрами», – сказала Блоха, но в то время Лукан не воспринял эти слова буквально. Теперь истина стояла – или, скорее, сидела – перед ним. «Сросшиеся близнецы», – подумал он, и эта фраза всплыла из глубин его памяти. Такое явление не было чем-то необычным – говорили, что знаменитые художницы Порселина и Полиндра были сестрами, соединенными плотью. Но есть разница между тем, чтобы быть художником и королем... чертовски непонятно чего. Он даже не мог предположить, как такие близнецы смогли подняться и возглавить Сородичей Сафроны. Возможно, Писец сможет меня просветить. Это, конечно, будет зависеть от того, выпадет ли ему когда-нибудь шанс снова насладиться язвительной компанией мастера-фальсификатора, – и эта возможность с каждым мгновением становилась все более отдаленной.