Текст книги "Связанные сердца (ЛП)"

Автор книги: Джей Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

ГЛАВА 14

ХАРЛОУ

– Хралоу? Ты можешь мне помочь?

Голос Энцо доносится через открытую входную дверь, откуда холодный, пропитанный дождем воздух просачивается в дом. Он уже принес три пакета с едой, алкоголем и льдом.

Очевидно, это еще не все.

– Иду, – кричу я в ответ.

Ставлю последние бутылки ароматизированной водки на упакованную столешницу, запахиваю толстовку Лейтона с запахом лимона и выхожу обратно на улицу под проливной дождь.

Сегодня Энцо улыбается, его настроение улучшилось благодаря недавно отремонтированному внедорожнику, припаркованному на подъездной дорожке. Его привезли из автоцентра на прошлой неделе, к его большому удовольствию.

– Сколько людей придет на эту вечеринку? – Меня передергивает от одной мысли.

Он берет из машины еще две сумки.

– Все мы, Бруклин и ее семья, а также родители Хантера. Мы большая компания.

– Родители Хантера приедут? – Я взвизгиваю.

Его янтарные глаза пригвоздили меня к месту.

– Ну, сегодня тридцать пятый день рождения их сына. Я не мог их не пригласить.

– Лейтон знает об этом?

Вот тогда его улыбка исчезает.

– Что ж, сюрприз для них обоих.

Я сжимаю переносицу.

– Хантер убьет тебя за то, что ты устроил ему вечеринку-сюрприз на день рождения. Так ты хочешь сказать, что Лейтон тоже понятия не имеет, что они приедут?

– Ему же надо как-нибудь повидаться с родителями, – рассуждает Энцо, закрывая багажник. – Это случилось бы на Рождество, если бы не случилось этого дерьма. Он не может откладывать это вечно.

– Мне не кажется, что ты все это продумал.

Балансируя еще несколькими пригоршнями алкоголя, Энцо подталкивает меня локтем, чтобы я зашла внутрь.

– Как будто ты не продумала побег с Тео две недели назад и довела меня до сердечного приступа?

– Я думала, что уже извинилась за это.

Снимая кроссовки, я возвращаюсь на грязную кухню. У Хантера бы самого случился сердечный приступ, если бы он увидел, какой хаос царит здесь во время подготовки к сегодняшнему семейному торжеству.

Лейтон возвращается домой после встречи со своим надзирателем по условно-досрочному освобождению, а Тео отвечает за то, чтобы задержать Хантера на работе до тех пор, пока все не прибудут. Все это было идеей Энцо. В недавнем хаосе было трудно выкроить время для семьи.

Я понятия не имела, что сегодня даже день рождения Хантера. Я чувствую себя паршиво из-за этого. С тех пор, как была похищена последняя девушка, все было непросто, и пастор Майклс подозрительно молчит по этому поводу, если не считать его первого сообщения.

Мы все на взводе. Ребята работают сверхурочно, чтобы выследить любые потенциальные улики, пока не стало слишком поздно, не говоря уже о работе над фальшивой личностью. День рождения Хантера даже не коснулся первой десятки вещей, о которых я беспокоюсь.

Распаковывая целую упаковку чипсов и соусов, я случайно роняю баночку с хумусом. Она разлетается по кафельному полу, и Энцо тут же разражается смехом.

– Черт, – ругаюсь я. – Мне так жаль.

– Следи за языком, малышка. Скоро мы приготовим для тебя банку ругательств.

– Укуси меня, Энцо. Я нервничаю, ясно?

Уворачиваясь от беспорядка, его устрашающий рост возвышается надо мной. Он прижимает меня спиной к мраморной барной стойке, его широкие бедра прижимают меня к ней, а огромные мозолистые руки обхватывают мои запястья.

– Это приглашение? – он мурлычет. – Я не против кусаться.

У меня перехватывает дыхание.

– Может быть.

– Мы дома одни. – Энцо проводит кончиком пальца по неровному изгибу моего носа. – Вечеринка начнется позже. С какими неприятностями мы можем столкнуться за это время?

– Бруклин приедет, чтобы помочь мне собраться. – Я извиваюсь, пытаясь вырваться, когда он прижимает мои запястья к мраморной поверхности. – Нам нужно прибраться до этого.

– К черту этот беспорядок. Я знаю, чем бы я предпочел заниматься. – Его горящие огнем глаза изучают мое лицо. – Расскажи мне, как это было?

– О ч-чем ты? – Я заикаюсь.

– Твой поцелуй с Тео на той неделе.

Я чувствую, что краснею, как свекла. Энцо читает правду на моем лице, и мне не приходится произносить предательских слов.

– Значит, это действительно произошло, – самодовольно заключает он. – Спасибо за подтверждение. Мне было интересно, каковы были его намерения, когда он тайком увозил тебя от нас.

– Я н-не понимаю, о чем ты говоришь.

– Не нужно так стесняться и ерзать. Ты знаешь, я за то, чтобы у нас были общие отношения. Целуй его сколько хочешь.

Я брыкаюсь и тяну, пытаясь вырваться из его хватки, но окончательно застряла. Энцо посмеивается, глядя на меня сверху вниз.

– Ты хочешь разделить меня, – указываю я. – Хантер хочет убить вас всех, а Лейтон хочет украсть меня. Тео – единственный, кто ведет себя по этому поводу как здравомыслящий взрослый человек.

– Здравомыслящий человек? – Энцо приподнимает густую бровь.

– Да! В отличие от вас, накачанных тестостероном идиотов, препирающихся из-за того, чья очередь что делать. Вот почему я уехала с Тео.

Соприкасаясь носом с моим, Энцо делает резкий вдох.

– Итак, ты выбрала его? Ты это хочешь сказать?

– Я никого не выбирала и не собираюсь поступать так с твоей семьей. Кроме того, я не думала, что ты этого хочешь.

– Я не знаю, – отстреливается он в ответ. – Хантер думает, что именно он удерживает эту семью вместе прямо сейчас, но он ошибается.

Я тихо ахаю, когда его нога скользит между моими, раздвигая их, пока ткань его джинсов не прижимается ко мне. В данный момент меня покалывает от малейшего прикосновения.

– На самом деле, он не мог ошибаться сильнее, – бормочет Энцо, его губы встречаются с моим ухом. – Ты та, кто держит нас всех вместе.

– Это неправда.

– Но это так. Я боюсь, что если ты решишь...

– Все развалится, – хриплю я.

– Вот чего Хантер не понимает. Никогда в жизни он ни в чем так сильно не ошибался. Чем скорее мы дадим ему понять, что мы все созданы друг для друга, тем лучше.

– А как насчет того, чего я хочу?

Глаза темнеют от желания, губы Энцо впиваются в мои в душераздирающем поцелуе, который путает мои мысли. Когда он отпускает меня, я чувствую, как внизу нарастает покалывающее тепло.

– Я точно знаю, чего ты хочешь, – произносит он. – Скажи только слово, малышка, и я перегну тебя через барную стойку и трахну так сильно, что услышит весь Лондон.

Мои ноги превращаются в желе, пока его твердый вес не становится единственным, что удерживает меня на ногах. Каждый дюйм отточенных мышц, из которых состоит его мощное тело, прижат ко мне в жестокой насмешке.

– Я хочу погрузить свой член так глубоко в тебя, что даже Хантер не сможет поспорить, что мы не принадлежим друг другу.

– А потом? – Я практически задыхаюсь.

Зубы Энцо впиваются в мочку моего уха, когда он прокладывает путь поцелуями к изгибу моего обнаженного горла.

– Потом каждый дюйм тебя будет принадлежать мне. Эти три болвана могут смотреть, как ты истекаешь в моей сперме с головы до гребаных пят.

Жесткое давление его эрекции сотрясает меня, доводя мое удовольствие все выше и выше. Ожидание мучительно. Я хочу знать все, что он сказал, и даже больше.

На грани того, чтобы согласиться на импровизированный трах среди завалов и тающего льда, система безопасности подает сигнал тревоги, когда входная дверь со щелчком открывается. Энцо не двигается ни на дюйм, даже когда Бруклин заходит внутрь.

Она стряхивает дождь со своих растрепанных светлых волос и кожаной куртки. Выкрикивая наши имена, она заглядывает на кухню и замирает.

– Я не помешала?

– Нет, – возражаю я.

– Да, – перебивает меня Энцо.

Ухмыляясь, Бруклин скидывает свои обычные ботинки Doc Martens и повыше надевает рюкзак на плечи.

– Я буду наверху готовиться, – говорит она, подмигивая. – Не задерживай ее надолго, Энц. Нам нужно сделать прическу и макияж. Феникс и Илай скоро приедут с акустической системой.

– Чертова вечеринка, – ворчит он.

– Твоя идея, – напоминаю я ему.

Закатив глаза, Энцо отпускает меня и делает шаг назад.

– Брук, разве мы раньше не обсуждали, что ты невежа? Мне не нужно согласие Хантера, чтобы уволить тебя.

Она уже на полпути наверх.

– Ты же знаешь, что без меня компания развалится!

– Но так было бы чертовски тише, – добавляет он. – Тогда продолжай. Я разберусь с этим дерьмом и подожду, пока прибудут остальные.

Встав на цыпочки, я чмокаю его в заросшую щетиной щеку.

– Не забудь убрать хумус.

Его раздраженная ругань преследует меня наверху. Закрывая дверь своей спальни, я обнаруживаю, что Бруклин роется в моем гардеробе, ее вещи беспорядочно разбросаны повсюду.

– Я знаю, что ты ненавидишь делать прически и макияж. – Я сажусь на край кровати. – Итак, к чему эта уловка?

Она хмуро разглядывает мою одежду.

– Энцо чуть не растерзал тебя. Я делаю тебе одолжение, поверь мне.

– Каким образом?

Оборачиваясь, она лукаво улыбается.

– Ты бы стала сдавать экзамен на вождение грузовика-монстра?

– Прости? – Выпаливаю я.

– В первый раз всегда немного неловко. Я бы посоветовала выбрать модель поменьше, кхм. Черт, Хантер, наверное, нежнее в постели, чем задница пещерного человека Энцо.

– Брук! О... Боже мой.

– Что? – Она хихикает. – Для этого и существуют друзья, верно? Я полагала, что мы скоро поговорим об этом, хотя я удивлена, что они сдерживаются так долго.

Схватив одну из подушек, я откидываюсь назад и накрываюсь ею с головой. Каждый дюйм моего тела горит. Кровать подпрыгивает под весом Бруклин, падающего рядом со мной.

– Эй. – Она убирает подушку с моей головы. – Поверь мне, сейчас самое время задавать вопросы. Как только они поймут, что ты честная добыча, все пойдет очень быстро.

– Мы совсем не об этом говорим.

Ее игривое выражение лица становится серьезным.

– Если кто-то оказывал на тебя давление, я лично отправлю его в больницу с бейсбольной битой. Просто скажи это слово.

– Все не так. Никаких бейсбольных бит.

Бруклин переворачивается на спину.

– Черт возьми, вот и рушатся мои планы на вечер развлечений. Тогда что тебя так напрягает?

Крутя прядь волос между пальцами, я борюсь с желанием вырвать ее.

– С кем бы я ни переспала первой, это послужит сигналом для остальных, кого я выбрала.

– И ты не хочешь этого делать?

– Конечно, нет.

– Просто проверяю, – хихикает она.

– Несмотря ни на что, в конце концов я причиню кому-нибудь боль. Я бы предпочла быть одна, чем заставлять кого-либо из них испытывать такую боль.

– Боль случается независимо от того, думаешь ты, что контролируешь ситуацию, или нет, – серьезно говорит она.

– Это не утешает.

Ее улыбка горько-сладкая.

– Хочешь мой совет?

– Всегда.

Бруклин крепко сжимает мою руку.

– Возьми именно то, что ты хочешь, и никогда не отпускай, потому что этот мир разорвет тебя на части. Твоя работа – не допустить этого.

– Что, если я захочу… всех?

Она снова улыбается, и дьявол внутри нее поднимает свою угрожающую голову. Уверенность светится в серебристых искорках ее глаз, непримиримых и готовых танцевать в темноте.

– Поверь мне, они твои, – заговорщически шепчет она. – Я думаю, это было так с того момента, как вы познакомились.

Сила абсолютной решимости в ее голосе закаляет мой позвоночник. Я киваю в ответ, чувствуя, как моя собственные губы растягиваются в демонической улыбке. Бруклин снова сжимает мою руку, прежде чем отпустить.

– Давай, нам нужно привести в порядок этот беспорядок у тебя на голове. – Она указывает на мои растрепанные дождем волосы.

– Я понятия не имею, что делаю, так что потерпи меня.

– Ты не можешь быть хуже меня.

– Хочешь поспорить?

Она вскакивает с кровати и начинает устанавливать различные приборы, пристально глядя на каждый из них, пытаясь придумать план игры. Нервы быстро сдают.

Мне не нравится, когда люди трогают мои волосы, но больше того… Я не хочу, чтобы она видела ущерб. Я уверена, что она знает. Они все уже знают. Но знать и видеть – это разные вещи.

– Думаю, и так нормально, – выпаливаю я. – Давай просто оставим это, ладно? Все равно всеобщее внимание будет приковано к Хантеру.

Со щипцами для завивки волос в руке Бруклин бросает на меня непроницаемый взгляд.

– Харлоу, я абсолютно последний человек, о мнение которого тебе нужно беспокоиться.

– Дело не в этом.

– Тогда в чём? – спрашивает она.

Пойманная в ловушку, я потираю боль в груди. – Я... эм, я...чёрт.

Она выгибает бровь. – Что?

– Прекрасно, ты права. Я беспокоюсь, что ты осудишь меня.

Выдвигая кресло, стоящее в углу моей комнаты, в котором когда-то настоял спать Хантер, Бруклин похлопывает по подушке со странно терпеливой улыбкой.

– Со мной ты в безопасности, – заверяет она. – Я лучше многих разбираюсь в этом дерьме. Я буду нежна и избегу эти места. Нам даже не нужно об этом говорить.

– Обещаешь?

– Всегда, – бросает она мне в ответ.

Набрав в грудь смелости, я сажусь и смотрю прямо перед собой в стену, избегая своего отражения. Она берет расческу и начинает расчесывать спутанные пряди.

– Накричи на меня, если я потяну слишком сильно.

– Поняла, – выдавливаю я.

Прокладывая себе путь вокруг моей головы, она на удивление нежна, придерживая длинную прядь у корня, чтобы не дергать. Я заставляю себя дышать, сосредотачиваясь на каждом болезненном вдохе.

– Ты тоже получила приглашение, да?

– Что? – Я отвечаю в оцепенении.

Ее палец появляется над моим плечом, указывая на мой стол в углу комнаты. Памятное приглашение лежит поверх моего дневника, вложенное обратно в конверт, адресованное мне от руки.

– Кейд рассказал мне об этом по телефону прошлой ночью. Он возвращается с севера с Хадсоном. Криминалисты сейчас разбирают старый дом Майклов на части.

– Они ничего не нашли? – Я проверяю.

– Пока нет. Последние пять лет там живет какая-то другая семья. Однако они собираются провести тщательный обыск.

– Это будет еще один тупик.

– Ты этого еще не знаешь, – возражает Бруклин. – Итак, ты собираешься идти? Мемориал состоится в следующем месяце.

– Брат Лоры просил специально меня. Он хочет, чтобы я произнесла надгробную речь или что-то в этом роде. Это было указано в приглашении.

– Что ж, это будет довольно приватное мероприятие, теперь у него есть всё необходимое … ну, знаешь, тело для похорон.

– Зачем ему вообще приглашать меня?

Щипцы для завивки издают звуковой сигнал, когда нагреваются до полной температуры, и она начинает перебирать слои волос на моей голове.

– Ты была последней, кто видел ее живой, – догадывается она. – Вероятно, он хочет встретиться с тобой именно по этой причине.

Боль в моей груди усиливается.

– Ты была со мной в самолете по пути домой на Рождество, не так ли?

– Была, – нейтрально отвечает она.

– Итак, ты слышала… что я сделала.

– Что ты убила ее? Ты что-то говорила об этом.

Я отшатываюсь, как будто меня выпороли. С тех пор, как я услышала, как много скрывал от меня мой сломленный разум, я чувствую себя больной до глубины души. Я совсем не могу доверять себе.

– Ты мне поверила?

Бруклин вздыхает, теребя локон.

– Я причинила боль достаточно дорогим мне людям, чтобы знать, каково это. Я смотрела в твои глаза. Я знала, что ты говоришь правду.

– Это ненормально, что я рада, что ты поверила, что я способна на это? – Честно спрашиваю я. – Извини. Я просто пытаюсь понять, чему верить в данный момент.

– Мы все больны, – со смехом говорит Бруклин. – Если тебе от этого станет лучше, тогда, конечно. Я в это поверила.

Каким-то образом это происходит.

Она никогда не недооценивала меня.

– Но я здесь не для того, чтобы судить кого-либо за то, что они думают или чувствуют, – замечает она. – Особенно моих друзей.

Глядя прямо в зеркало, которого я избегала, я обнаруживаю, что ее глаза сверлят меня, а щипцы забыты. Я не хотела, чтобы они знали, но на каком-то уровне я рада.

Маска сползла.

Мой контроль ослаб.

Секреты, которые грызли меня изнутри, теперь вышли наружу, и я наконец-то могу противостоять им. Я знаю, Бруклин не позволит мне сделать это в одиночку. Она такая хорошая подруга.

– Тогда как мне смотреть в глаза брату Лоры? – Хриплю я. – Из-за меня у него больше нет сестры. Как мне встать и прочитать надгробную речь, как будто это была не моя вина?

Отложив щипцы, она обходит кресло и опускается передо мной на колени. Ее руки сжимают мои колени. Я нахожусь в плену свирепых эмоций ее взгляда.

– Ты будешь стоять там, зная, что предоставила Лоре последнюю крупицу контроля, которая у нее еще оставалась, – яростно говорит Бруклин. – Ты дала ей то, что она хотела, когда у нее отняли все остальное. Вот как.

– Но… что, если ты ошибаешься?

– По поводу чего?

– Что, если я убила ее, потому что я такой же монстр, как и он?

Она протягивает руку, чтобы смахнуть слезу с моей щеки.

– Ты человек, Харлоу. Все люди чудовища. Просто некоторые из нас скрывают это лучше, чем другие.

– Включая тебя?

– Особенно я, – категорично отвечает она. – Я натворила много дерьма. Поверь мне, в твоем теле нет ни одной плохой косточки. Я бы знала, если бы она была.

– Ты кажешься уверенной в себе. – Я нервно смеюсь.

– Уверена. Тогда, может, закончим с прической?

Прерывисто вздохнув, я киваю.

– Давай сделаем это и откроем бутылку водки внизу, пока все не пришли.

– Хорошо.

Прежде чем она успевает встать, я хватаю ее за руку.

– Брук?

– Да?

– Спасибо, что не убежала с криками от дерьма в моей голове. Я рада, что ты есть в моей жизни.

Ее улыбка кривая.

– Меня мало что пугает, так что тебе повезло. Я всегда прикрою твою спину.

ГЛАВА 15

ХАРЛОУ

– Я ни за что не буду это пить.

Кейд с отвращением смотрит на пинтовый стакан, окруженный игральными картами. В нем смешиваются различные напитки, образуя отвратительный зернистый коктейль.

Бруклин сказала, что эта карточная игра была плохой идеей. Каждый раз, когда кто-то выбирал одного из королей, он должен был доливать немного своего напитка в стакан. Сейчас, когда игра близится к завершению, он заполнен.

– Ты знаешь правила ”Кольца огня". – Хадсон пододвигает к нему бокал и подмигивает. – Ты забрал последнего короля. Теперь ты должен выпить.

– Эта игра чертовски тупая, – жалуется Кейд.

Перегнувшись через Хадсона, Феникс хлопает его по обтянутому рубашкой плечу.

– И не блевать. Никто не хочет этого видеть.

– Это было бы не в первый раз, – комментирует Джуд, приклеенный к чему-то в своем телефоне. – Очевидно, вы забыли о Марди Гра в Париже. Повсюду красное вино.

– Это была вина Илая. – Кейд прищуривается, глядя на молчаливого зеленоглазого подозреваемого, о котором идет речь. – Мы выпили, чтобы он чувствовал себя более комфортно среди всех этих людей.

Илай ерзает на ковре, избегая зрительного контакта.

– Не помогло. Тот фестиваль был адом.

Покачав головой, Кейд берет пинтовый стакан и, выругавшись, начинает осушать его. Вся комната начинает хлопать и подбадривать, заставляя Лаки взволнованно повизгивать на ковре.

Я толкаю Лейтона в плечо.

– Это ты виноват, что предложил эту игру. Где ты этому научился?

Он делает глоток пива.

– Раньше я часто тусовался с университетской компанией. В Англии полно пьяных студентов, играющих в эту игру и извергающих свои кишки.

– И зачем же?

Его глаза встречаются с моими.

– Веселье. Ты тоже хочешь глоток?

– Ни за что. Я на это не куплюсь.

Хихикая, Лейтон обнимает меня за плечи и притягивает ближе, чтобы обнять сбоку.

– Мы еще сделаем из тебя тусовщицу, Златовласка.

– Тебе еще долго придется ждать.

Его губы дразнят мочку моего уха.

– Что я могу сказать, я терпеливый парень. Я буду ждать вечно, если это потребуется. Помни об этом.

Краснея, я вырываюсь из его объятий. Энцо наблюдает за нами со своего места за диваном с таким пронзительным интересом, что его янтарные глаза кажутся сегодня полностью звериными, не оставляющими ни малейшего намека на человечность.

Я почти ожидаю, что он разорвет Лейтона на куски, что бы он ни проповедовал о том, чтобы разделить меня. Очевидно, уравновешенный бенгальский тигр, выжидающий своего часа под своей загорелой шкурой, не получил этой памятки.

Сигнал тревоги в системе безопасности передних ворот прерывает радостные крики, когда Кейд заканчивает допивать пинту "смерти". Он выглядит почти зеленым. Бруклин наклоняется, чтобы поздравить его поцелуем.

– Ублюдок, – ругается Феникс.

Он вынужден отдать Хадсону десятифунтовую банкноту, проиграв свое жестокое пари на то, что Кейд не допьет пинту.

– Кто у ворот? – Спрашивает Лейтон.

Выпрямляясь со своего насеста, Энцо проводит рукой по волосам.

– Пойду посмотрю.

Я хочу закрыть лицо руками и спрятаться от приближающейся катастрофы. Энцо бросает на меня испытующий взгляд, прежде чем исчезнуть из комнаты.

Игнорируя свои инстинкты, я остаюсь на месте. Я понадоблюсь Лейтону. Он провел в тюрьме три года, и за те семь месяцев, что мы оба были дома, он отказывался видеться со своими родителями.

Это скоро изменится.

Проходит пара напряженных минут, прежде чем входная дверь с жужжанием открывается и снова закрывается. Лаки громко лает и выбегает из комнаты, чтобы поприветствовать наших гостей, виляя золотистым хвостом.

С их мест перед нами, на плетеном ковре, Бруклин и Хадсону открывается прекрасный вид позади нас. Ее глаза выпучиваются, когда она замечает вошедшего.

Сквозь шум пьяного смеха и разговоров в комнату проникает звон женского голоса. Я чувствую, как Лейтон напрягается рядом со мной, когда его спина становится прямой, как шомпол.

– Мы успели вовремя? Ты же знаешь, как медленно Бен водит машину в городе.

– Ты бы предпочла добраться сюда целой и невредимой, не так ли? – отвечает мужчина сварливым лаем. – Чертовы пробки.

– Вы, должно быть, чертовски издеваетесь надо мной, – шепчет Лейтон сам себе. – Это мои родители?

Я хватаю его за руку, прежде чем он успевает убежать.

– Ли, дыши.

Он поднимает на меня взгляд.

– Ты знала об этом?

– Ну, я...

– Ты знала, – заключает он. – Черт возьми, Харлоу. Ты знаешь, почему я не хочу их видеть!

Я крепко хватаю его за заросший щетиной подбородок.

– Я не хотела, чтобы кто-нибудь из вас видел эту часовню, или мои шрамы, или мои окровавленные залысины.

– Это не...

– Не думай говорить мне, что это не одно и то же. У меня тоже не было выбора. Соберись и поприветствуй свою маму.

Открыв рот, словно он стал свидетелем жестокого убийства, Лейтон таращится на меня. Я отказываюсь отступать, демонстрируя превосходство, которое Хантер носит как защитный щит. Я тоже могу быть таким человеком. Я учусь.

– Иди, – твердо повторяю я.

Страх искривляется на его лице.

– Пойдем со мной? – он умоляет.

Вставая, я продолжаю переплетать наши пальцы.

– Конечно.

Следуя за Энцо к выходу из переполненного зала, Лейтон сжимает мою руку до хруста костей. Энцо ведет двух наших новоприбывших на кухню, давая нам секунду на приготовление, прежде чем войти следом за ними.

– Черт. – Лейтон внезапно останавливается. – Я не могу этого сделать.

Я кладу руку на неровное биение его сердца.

– Ты не один, Ли. Вся твоя семья здесь, с тобой.

– В этом-то и проблема. Моя семья.

– Могли ли они быть хуже моих? – Я шучу.

Он тихонько посмеивается.

– Замечание принято. Я просто не видел их с тех пор, как меня приговорили. Черт, я нервничаю.

– Тем больше причин пойти туда. Тебе нечего стыдиться.

– Разве нет? – бормочет он.

Я целую его в щеку.

– Нет.

У него перехватывает дыхание.

– Я боюсь того, что они подумают, принцесса. Я подвел их. Я всех подвел.

– Ты их сын, – тихо напоминаю я ему. – Это все, что для них имеет значение. Давай же.

Нервно вздохнув, Лейтон разглаживает свои простые черные джинсы и рубашку на пуговицах с небрежно расстегнутым воротом.

– Хорошо. Давай покончим с этим.

На кухне Энцо готовит два бокала красного вина. Его глаза встречаются с моими, и он ободряюще улыбается, когда мы подходим. Двое наших гостей отворачиваются от нас, ставя пакеты с подарками на барную стойку для завтрака.

Лейтон останавливается на кухне, все еще сжимая мою руку. Он прочищает горло, и его отец оборачивается первым.

– Папа, – выдавливает Лейтон.

– Ну, будь я проклят.

С короткими взъерошенными серебристыми волосами, грозными чертами лица и напряженными чертами, приобретенными за всю жизнь служения своей стране, Бенджамин Родригес производит устрашающее впечатление.

Он подходит ближе, на нем аккуратные темно-синие джинсы в тон расстегнутой белой рубашке, подчеркивающей его все еще подтянутое телосложение. Его глаза идеально подходят к глазам его сына, но кажутся более холодными.

– Дай-ка на тебя взглянуть. – Его покрытая пушком челюсть крепко сжимается. – Ты хорошо выглядишь.

Лейтон неловко кашляет.

– Да.

Сняв свой розовый плащ, его мама оборачивается следующей. В ее глубоких карих глазах уже блестят слезы, подчеркивая морщинки от улыбки и милую, полную надежды улыбку.

– О, Ли. – Ее тонкие морщинистые руки прикрывают рот. – Я не могу поверить, что это действительно ты.

– Привет, мам.

Бросившись через кухню, она заключает его в изнуряющие объятия так быстро, что Лейтон чуть не падает. Его мама на целую голову ниже его, но явно очень сильная.

– Иди сюда и обними своего сына, – приказывает она мужу.

Бен натянуто улыбается и присоединяется к их объятиям. Лейтон зажат между ними, его копна растрепанных каштановых волос выглядывает между их запечатанными грудями.

Медленно обходя их, я бросаюсь к Энцо и позволяю ему обнять меня за талию. Он наблюдает за встречей с довольной улыбкой на лице.

– Отличная работа, – шепчу я ему.

– Кто-то должен был подтолкнуть Лейтона. – Он пожимает плечами, улыбаясь мне сверху вниз. – Ему нужно было преодолеть себя.

– Ты молодец, Энц.

– Спасибо, малышка.

Разомкнув объятия, Лейтон незаметно вытирает покрасневшие веки, когда думает, что мы не смотрим. Его мама изо всех сил старается не разрыдаться, сморкаясь в салфетку, которую достала из своей дизайнерской сумочки.

– Позволь мне представить тебя. – Энцо кладет руку мне на поясницу, чтобы вести меня вперед. – Делла, это Харлоу. Она переехала к нам в прошлом году.

Сунув салфетку в карман, Делла с лучезарной улыбкой подходит ближе.

– Точно! Харлоу, мы так много слышали о тебе.

Я на мгновение впадаю в панику, думая, что она тоже попытается меня обнять, но она держится на почтительном расстоянии.

– Привет, – нервно говорю я.

– Это мой муж Бен. Мы так счастливы наконец-то познакомиться с тобой. Хантер держал нас в курсе твоего дела.

Отец Хантера с орлиным взором изучает меня авторитетным образом, как будто может видеть все мои самые темные секреты.

– Приятно познакомиться, – говорит он.

– И мне тоже, сэр.

– Напитки, – объявляет Лейтон, прерывая неловкое знакомство. – Харлоу, хочешь пива?

Я благодарно киваю.

– Пожалуйста.

Он исчезает в холодильнике и возвращается с двумя бутылками пива. Делла и Бен садятся за официальный обеденный стол перед французскими дверями.

– Подойди и сядь, сынок. – Бен выдвигает стул рядом с собой. – Нам нужно многое наверстать.

Открутив крышку со своего напитка, Лейтон делает несколько глотков для храбрости и направляется к столу, чтобы сесть напротив родителей. Они оба уставились на него, как на экзотическое животное.

– Как на пенсии? – начинает он.

Бен делает глоток красного вина.

– Спокойно. Твоя мама в прошлом году записала меня в клуб любителей ходьбы.

Она со смехом шлепает его по руке.

– Не говори так оскорбленно. Тебе нужно было выбраться после падения.

– Ты что-то повредил? – Отвечает Лейтон.

– Он упал в июне и сломал ключицу!

– Господи, папа. Почему ты мне не сказал?

– Как? С помощью телепатии? – Бен хмуро смотрит на сына.

Я наблюдаю, как лицо Лейтона морщится. Он потирает затылок, допивая пиво одним большим глотком. Я ничего так не хочу, как обнять его, но он должен сделать это один.

– Мне нужно было немного времени, – предлагает он им обоим. – Мне пришлось долго приспосабливаться, когда я вышел из тюрьмы.

– Мы хотели помочь тебе. – Делла смахивает слезу со своей напудренной кожи. – Три года, Ли. Ни визитов, ни звонков. Даже писем не было.

– Мы пытались навестить тебя, – добавляет Бен. – Ты отказывал во всех просьбах.

– Да.… Я знаю, – он замолкает.

– В конце концов, мы перестали пытаться. – Слезы Деллы усиливаются. – Ты как будто умер. Мы оплакивали тебя каждый божий день.

– Мам, – бормочет Лейтон. – Не говори так.

– Это правда. Я чувствовала себя такой беспомощной.

Отводя взгляд, Лейтон снова проводит под глазами. Я отчаянно пытаюсь защитить его от их разочарования, но они не ошибаются. Он предпочел вычеркнуть свою семью и старую жизнь, чтобы выжить за решеткой.

В отличие от них, я не могу его винить. Неволя, санкционированная законом или нет, заставляет новую, сражающуюся версию вас самих вырваться на свободу из каркаса того, кем вы были раньше.

Одиночество поддерживало жизнь Лейтона.

Его семья сделала бы только хуже.

– У меня нет достаточно веской причины для того, что я сделал, – хрипло объясняет он. – Но мне нужно было сделать это одному. Все, на что я могу надеяться, – это на то, что ты простишь меня.

Потянувшись через стол, Делла берет сжатую руку Лейтона в свою. Она проводит большим пальцем по шрамам на костяшках его пальцев, свидетельствующим о годах насилия ради выживания в мире за решеткой, который большинство никогда не поймет.

– Мне нечего прощать, Ли.

Он вскидывает голову.

– Но ты сказала...

– Возможно, ты причинил нам боль своим выбором, но я точно знаю, что тебе это причинило боль гораздо большую, чем нам. Ты был совсем один.

Лейтон пожимает плечами.

– Я выжил.

– И ты отсидел свой срок, – подтверждает она со слезливой улыбкой. – Все, чего мы когда-либо хотели, это чтобы ты снова вернулся домой.

– Даже после того, что я сделал? – Он качает головой.

Делла смотрит на своего молчаливого мужа в поисках помощи. Бен смотрит на свои сложенные руки, все еще хмурясь. Он так похож на Хантера, когда делает это. Они явно сшиты из одной ткани.

– Ты все еще мой сын, – наконец вмешивается он. – Несмотря на ошибки, которые ты совершил. Ничто и никогда не изменит этого факта.

Делла кивает.

– Мы так сильно тебя любим.

Выдыхая воздух, который отравлял его три долгих года, Лейтон переводит взгляд со слез на родителей. Все в нем кажется легким, умиротворённым, не отягощенным постоянным страхом быть отвергнутым.

– Мне жаль, что я закрылся от вас.

Она хватает его руку и целует.

– Ты здесь, и это все, что меня волнует. Мы снова можем быть семьей.

– Ты снова встаешь на ноги, – соглашается Бен со смешком. – Я слышал, ты также доводишь своего брата до белого каления.

Решив, что подходить безопасно, Энцо хлопает Лейтона по плечу.

– Он держит нас всех в напряжении.

– Кто-то же должен, – комментирует он.

– Мы еще сделаем из тебя взрослого, Ли.

Входная дверь с жужжанием открывается снова, за ней следует громкая ругань, когда по воздуху разносятся удары сильного дождя.

– Начинаем, – объявляет Энцо.

Я выскальзываю из кухни, чтобы первой встретиться с ними. Встряхнув своим длинным мокрым хвостом, Хантер снимает темно-синее бушлатное пальто и придерживает дверь открытой, чтобы Тео проскользнул за ним.