Текст книги "Связанные сердца (ЛП)"

Автор книги: Джей Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц)

Хантер снова отворачивается, выглядя на грани яростного срыва. Сегодня он действительно изо всех сил старается быть профессионалом.

– Я не знаю, как нам убедить тебя, что ты ни в чем не виновата. – Энцо вздыхает. – Ты ни в чем не виновата.

Это та же самая чушь, которую моя мама запихнула мне в глотку, прежде чем узнала, что я сделал с Томасом Грином. Я ей не поверил. Это разные вещи, но применимо то же самое.

– Не имеет значения, что мы думаем, не так ли? – Пытаюсь успокоить ее.

Харлоу смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Важно то, что ты чувствуешь по этому поводу, а не мы.

Она кивает в знак согласия. Энцо обессиленно опускается на стул. Для умного парня он может быть твердолобым идиотом, когда дело доходит до Харлоу и ее эмоций.

– Я знаю, что могла бы сделать больше, – признается она. – Независимо от того, что ты думаешь. Каждый человек, протестующий там, думает об одном и том же.

– Что тебе нужно, чтобы все это закончилось? – Предлагаю я.

Вся комната наблюдает за нашей ссорой, затаив дыхание, включая Хантера краем глаза. Даже Энцо ждет ее ответа.

– Справедливость, – решает Харлоу.

Телефон Хантера звонит в самый неподходящий момент. Он отвечает на звонок, слушает и быстро вешает трубку.

– Джиана здесь на своем втором допросе. Я забыл отменить его вчера вечером. – Он с опаской смотрит на Харлоу. – Тебе не обязательно говорить с ней, когда все это происходит. Мы можем отложить разговор.

– Нет, мне нужно ее увидеть. Продолжают звонить из реабилитационного отделения. Я не могу говорить со своим отцом, пока сначала не выслушаю Джиану.

– Харлоу, – предупреждает Энцо. – Я не думаю...

– Со мной все будет в порядке, – обрывает она его.

Он сдерживает всю ту мачо-чушь, которой собирался ее задушить. Я думаю, грубый идиот наконец-то понимает.

– Я могу пойти с тобой, – предлагает Тео.

На этот раз она не вздрагивает, когда он берет ее за руку. Впервые я заметил их расцветающую дружбу, когда он ел с нами пиццу. Это первый раз, когда я вижу, чтобы Тео с кем-то вступал в контакт.

– Давай покончим с этим. – Она крепче сжимает руку Тео. – Ты возьмешь у нее показания после?

Хантер кивает.

– Да. Иди первой.

Разглаживая свитер, Харлоу наклоняется, чтобы поцеловать меня в губы на глазах у всей чертовой комнаты. Моя грудь горит от гордости, когда Хантер и Энцо бросают на меня кинжальные взгляды.

– Подождешь меня? – шепчет она.

– Как будто я куда-то пойду без тебя. Удачи с Джианой. Будь сильной.

– Я буду стараться изо всех сил.

Прежде чем она успевает последовать за Тео к выходу, Энцо огибает стол, чтобы подойти к Харлоу. Она взвизгивает, когда он заключает ее в изнуряющие объятия, ее голова едва достает до его грудной клетки.

– Помни, ты ей ничего не должна. – Он приглаживает ее заплетенные в косу волосы. – Просто крикни, если мы тебе понадобимся.

– Я так и сделаю, Энц.

– Я серьезно.

Она скрещивает палец на груди в молчаливом обещании. Энцо загадочно улыбается ей, прежде чем поцеловать в лоб.

– Я без колебаний вышвырну ее за волосы на улицу, если она тебя расстроит. С гребаным удовольствием.

– Я знаю, – бормочет она в ответ.

Когда Энцо отпускает ее, Хантер завершает нелепое шоу, которое мы устраиваем для всей комнаты, заключая ее в медвежьи объятия. Одному богу известно, что теперь все подумают.

– Энцо прав. – Хантер целует ее в висок. – Возьми то, что тебе нужно, но не позволяй ей ставить тебя в неловкое положение.

– Ребята. – Харлоу пытается вырваться из его удушающих объятий. – Со мной все будет в порядке. Я просто хочу задать ей несколько вопросов.

– Обнимите ее еще раз, и мне нужно будет вызвать скорую помощь, – перебивает их Хадсон. – Беги, пока можешь, Харлоу.

Ухмыльнувшись, она чмокает Хантера в покрытую щетиной щеку и выскальзывает из его мускулистых рук. Тео снова протягивает ей руку, и пара вместе выходит из комнаты.

Энцо поворачивается ко мне.

– Какого черта ты делал в ее постели прошлой ночью? Пока она была расстроена.

– Что ты делал в ней на прошлой неделе? – Спрашиваю я, проверяя, что никто не подслушивает. – Или Хантер на выходных?

Хантер вытирает лицо.

– Это смешно.

– Она не собирается выбирать, – шипит Энцо на своего партнера. – Поднимайтесь на борт, или позвольте нам двигаться дальше без вас.

– Я не собираюсь вести этот разговор здесь, – парирует он. – У нас есть работа. Друзья Кэндис ждут, когда их опросят.

Хантер подходит к команде Кобра, когда Бруклин и Кейд возвращаются из коридора. Выражение ее лица жесткое и чертовски злое, но она выглядит немного спокойнее.

– Ты думаешь, он передумает? – Энцо вздыхает.

Я поднимаю на него взгляд.

– Хантер? Сомневаюсь в этом.

– Если мы не пойдем на компромисс, это закончится только одним. Я не позволю Хантеру испортить наш шанс с Харлоу.

– Энц, я не могу притворяться, что понимаю хоть что-то из того, что происходит в голове моего брата. Мы можем только надеяться.

– Я не верю в надежду.

– Очень оптимистично с твоей стороны.

– Я собираюсь вразумить его, – клянется он.

Хлопнув его по плечу, я наливаю себе еще кофе.

– Тебе лучше начать составлять план. Удачи. Тебе это понадобится.

Энцо хмыкает.

– Смотри на меня, черт возьми.

ГЛАВА 12

ХАРЛОУ

Сидя на мягком коричневом диване, я пытаюсь сосредоточиться на текущей задаче, а не на том факте, что прямо сейчас раздевают, избивают и пытают еще одну невинную женщину.

Кэндис Бернард.

Еще одно имя в моем сердце.

Часы, висящие на стене в комнате для допросов, громко тикают, усиливая тревогу, сжимающую мое горло. Каждая секунда – это еще один порез на ее коже, еще один синяк, еще одно изнасилование.

Пастор Майклс смеется над нами.

Мы проигрываем эту бесконечную битву.

Услышав голоса в коридоре, я вытираю лицо и делаю глубокий вдох. Я не видела и не разговаривала со своей матерью, Джианой с тех пор, как в прошлом году произошел инцидент в Девоне.

Воссоединение с ней и столкновение с идеальной семьей, которую она создала, было травмирующим. У меня не было ни малейшего желания повторять этот опыт, но теперь, когда мой отец появился, я не могу долго прятаться от прошлого.

Мне нужно знать ее версию случившегося, прежде чем я смогу уделить отцу хоть секунду своего времени. Он ничего не сделал, чтобы заслужить это. Мои отношения с Джианой могут быть непростыми, но я обязана выслушать ее. Это справедливо.

Дверь подает звуковой сигнал, когда сканируется пропуск. Я заставляю себя сделать глубокий вдох, когда дверь распахивается, и виднеется копна светлых локонов Тео.

Он бросает на меня взгляд и одними губами произносит:

– Дыши.

Все, что я могу сделать, это кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Следуя за ним, зеленые глаза Джианы немедленно останавливаются на мне.

Пышные каштановые волосы свободно спадают на плечи, на ней элегантная кремовая блузка и отутюженные брюки в сочетании с блестящими туфлями-лодочками. Она даже накрасила губы.

– Харлоу, – выпаливает она, роняя сумочку. – Я видела новости вчера вечером. Я все звонила и звонила...

– Я знаю, – перебиваю я ее. – Я не была готова говорить.

Она пытается скрыть обиду на своем напудренном лице.

– Я понимаю. В прошлый раз, когда мы разговаривали, все закончилось не очень хорошо.

– Можно и так сказать, – бормочет Тео, усаживаясь в углу. – Я буду рядом, если понадоблюсь, Харлоу.

Я благодарно улыбаюсь ему.

– Хорошо.

Джиана прищуривает глаза, глядя на него с выражением неудовольствия, которое беспокоит меня. Большая часть плохих чувств, которое она разжигает во мне, остаётся безмолвной. Это не поддается объяснению, но что-то в ней не так. Хотела бы я вспомнить, почему.

И все же я была первой, кто оказался у постели моего отца. Я тоже забыла его, но мои инстинкты привели меня туда. Я знаю, что упускаю что-то важное в этой истории. Истина прямо здесь, и от меня зависит разгадать эту загадку.

– Садись. – Я указываю на стул напротив.

Она садится, скрещивая ноги в лодыжках, и снова окидывает меня проницательным взглядом. Я уверена, что выгляжу по-другому. Я прибавила еще несколько фунтов, и моя рука уже зажила. От того, как она изучает каждую деталь, у меня мурашки бегут по коже.

– Как у тебя дела? – нервно спрашивает она. – Эта бедная девочка и эти люди там… ты, должно быть, чувствуешь себя так...

– Я в порядке, – невозмутимо отвечаю я.

– Что ж, нам следует поговорить о том, что произошло.

– Я не хочу говорить о том, что произошло в Девоне. Я не поэтому хотела поговорить с тобой.

– Я хотела извиниться, – торопливо продолжает она. – Мне жаль, что ты была ошеломлена. Это последнее, чего я хотела. Я знаю, ты через многое прошла.

– Многое? – Я повторяю.

– Ну... да.

– Я хочу знать о человеке, который появился полумертвым у наших ворот. Ты сказала, что мой отец ушел навсегда.

Джиана переплетает пальцы.

– Он пропал с тех пор, как его выпустили из тюрьмы. Честно говоря, я была рада этому.

– Как ты можешь такое говорить?

Она выглядит пораженной моим тоном. Я уже не тот человек, которого она встретила дрожащим и испуганным на своей кухне. Сегодня я надела новую маску, на совершенствование которой потратила месяцы.

– Он все еще мой отец, – рассуждаю я.

– Этот человек – ничто, – выплевывает она. – Он не имеет права носить этот титул. Я вырастила тебя сама, а не он.

– Почему?

– Он был жестоким, физически и эмоционально. Ты была слишком мала, чтобы помнить большую часть этого.

Отводя от нее взгляд, я смотрю на растение в горшке в углу комнаты. Оно поникшее, сморщенное, задыхающееся от одной-единственной капли пищи.

Тео притворяется, что погружен в свой ноутбук, но я могу сказать, что он вслушивается в каждое слово. Его глаза на мгновение встречаются с моими, но он не улыбается. Это молчаливая демонстрация поддержки.

– Насколько все было плохо? – Осторожно спрашиваю я.

– Я бы предпочла не вдаваться в подробности.

– Тогда зачем ты пришла сюда?

Ее нижняя губа начинает подрагивать.

– Что на тебя нашло? Я думала, ты будешь рада меня видеть.

Проглатывая подступающую к горлу тошноту, я пытаюсь растянуть губы в улыбке, чтобы успокоить ее, но не получается. На ее лице запечатлено другое. Единственная мать, которую я помню. Она украла этот титул и не отдаст его обратно.

Миссис Майклс.

Только мои воспоминания исказились и изменились. Исчезли едкие нотки ее голоса, удары ее кулаков, хруст моих костей под ее сапогом.

Теперь я вижу испуганную девочку, брошенную в детском доме и вынужденную спасаться от жестокого мужчины с Библией. Я тоже была такой девочкой. Я ненавижу то, как эта окровавленная веревка теперь связывает нас.

Розетта.

Это ее имя. Умерев, она кое-что заработала для себя. Сбивающий с толку парадокс моей жалости. Но этого не может быть. Монстры не заслуживают нашей жалости.

Правда ли?

Ее обручальное кольцо все еще лежит под моим матрасом, защищенное от повреждений. Я достаю его каждый день и надеваю на мизинец, вспоминая проблески добра, которые сейчас возвращаются ко мне.

Кусочки хлеба.

Чашку молока.

Однажды – жалкий кусок мыла.

– Харлоу!

Я чуть не вскакиваю со стула. Джиана наклонилась вперед, положив руку на мою дрожащую ногу.

– Ты отключилась, – говорит она, нахмурившись.

– Прости, отвлеклась.

– Ты как будто меня не слышала. Что случилось?

Я не могу удержаться и тянусь к пряди волос, которая выбилась из моей косы. Когда она отводит взгляд, чтобы поправить блузку, я быстро срываю ее и отбрасываю в сторону.

– Иногда такое случается.

Она хмурится еще сильнее.

– Ты все еще ходишь к тому психотерапевту?

– Откуда ты о нем знаешь?

– Я твоя мать. Знать такие вещи – моя работа.

Это похоже на ложь. Не знаю почему, но я не доверяю ее намерениям. Это так называемое беспокойство не звучит правдиво.

– Вернемся к разговору о папе, – уклоняюсь я.

Опустив голову, она трет виски.

– Правда в том, что я планировала уйти от него до того, как тебя забрали от нас. Он был заядлым наркоманом. В основном героин.

У меня перехватывает горло.

Вот чем у него была передозировка.

– Почему ты этого не сделала? – Я спрашиваю более мягко.

Джиана смахивает невидимую ворсинку со своей ноги.

– Ты была такая маленькая, и у нас не было денег. Я оказалась в ловушке.

В углу комнаты телефон Тео жужжит от входящего звонка. Он бормочет извинения и выскальзывает наружу, чтобы ответить на звонок, оставляя нас одних.

– Что произошло после того, как меня похитили?

– Твой отец потерял контроль в своем горе. – Она шмыгает носом. – Он начал подделывать документы, чтобы покупать больше наркотиков. Насилие стало намного хуже, пока его не арестовали.

Я не уверена, что заставляет меня потянуться через кофейный столик и взять Джиану за руку. Она поднимает удивленный взгляд, но расплывается в благодарной улыбке.

– Когда власти схватили его, это было облегчением. Он был осужден, и я попыталась восстановить то, что осталось от моей жизни.

Ее пальцы сжимают мои, и я замечаю сверкающее бриллиантовое кольцо, обернутое вокруг ее безымянного пальца. Напоминание – резкая пощечина.

Она перестроилась.

Ее жизнь продолжалась.

Мой гнев возвращается, оправданный или нет. Я ничего не вижу дальше этого. Я внезапно жалею, что начала с ней общаться.

– Ты создала себе новую семью.

– Я никогда не переставала искать тебя, – настаивает она. – Мы не забывали о тебе.

– Я видела свое надгробие, Джиана.

Ее лицо вытягивается при упоминании официального имени.

– Ты похоронила меня после того, как полиция закрыла мое дело. Жизнь продолжалась, и ты позволила всем забыть, что я когда-либо существовала.

Ее рука крепче сжимает мою. Острые ногти впиваются в мое запястье. Сначала я думаю, что это случайность.

– Сколько лет твоему сыну? Он знает, что у него есть сводная сестра? – Я смаргиваю слезы.

– Ульрих всего лишь ребенок.

– Я тоже.

Изумрудные глаза Джианы прищуриваются, глядя на меня.

– Моя работа – защищать его. Он слишком молод, чтобы все это понимать.

– Защищать его? – Я слабо смеюсь. – Как ты защищала меня?

– Я не плохая мать, Летти.

Мое запястье обжигает боль. Ее ногти впиваются в меня так глубоко, что я чувствую, как приливает кровь. Она по-прежнему не двигается, чтобы отпустить меня. Это сделано специально.

– Держись подальше от своего отца, – приказывает мне Джиана. – Не навещай его. Не разговаривай с ним. Никаких контактов. Понятно?

Стиснув зубы, я отдергиваю руку назад. При движении ее ногти впиваются в мою кожу, но мне удается разнять нас, потирая больное запястье. Остаются следы в форме полумесяца.

– Немного поздновато начинать защищать меня от монстров, не так ли? – Говорю я пустым голосом. – Опоздала на тринадцать лет.

– Тебе нужно меня выслушать.

– Мне не нужно ничего ни для кого делать, включая тебя. Прости, это была ошибка. Я оставляю тебя наедине до твоего допроса.

– Пожалуйста! Не уходи.

По ее щекам текут слезы, под стать блеску ее обручального кольца с бриллиантом.

– Я умоляю тебя дать мне второй шанс, – умоляет она. – Я хочу исправить наши отношения.

– Ты не можешь.

Она снова пытается схватить меня. Вставая, я отхожу назад, убегая от пламени ее обмана, пока не обожглась снова.

Хороший человек мог бы простить ее. Возможно, они даже признали бы, что она оказалась в дерьмовой ситуации. Джиана просто добилась всего наилучшего в оставшейся части своей жизни.

Но я не хороший человек.

Я в это не верю.

Хотя я не могу контролировать решения, которые она приняла, я могу контролировать одну вещь – кого я решу простить и как. Прямо сейчас я не готова примириться с ней. Это мой выбор.

– Это все? – Она встает и пытается последовать за мной. – Месяцы молчания, и это все, что ты можешь мне сказать?

Когда я оглядываюсь через плечо, она наблюдает за мной с мокрыми щеками, ее руки сжаты в кулаки.

– Мне жаль, что я не тот человек, которого ты ожидала. Я знаю, тебе, должно быть, тяжело. Но более того, мне жаль, что Летиция не вернулась домой.

Убегая прежде, чем она успевает ответить, я быстро закрываю за собой дверь и прислоняюсь к матовому стеклу. Слезы льются ручьем, когда мой фасад наконец рушится.

Я никогда не буду ее дочерью.

Она никогда не будет моей матерью.

Под этим мостом слишком много воды, чтобы мы могли пересечь его сейчас. Я не хочу рисковать утонуть в потоке, пытаясь вплавь вернуться к ее идеально упорядоченной жизни.

Оглядев коридор, устланный толстым ковром, я замечаю Тео перед тонированным окном во весь пол рядом с лифтами. Он смотрит на улицу, забыв свой телефон.

Подходя к нему, я кладу руку на его обтянутое фланелью плечо. Он вздрагивает, его голубые глаза встречаются с моими. От осязаемого страха и тревоги у меня сводит живот.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Он выглядывает наружу.

– Это плохо.

Рев криков и ритмичного пения проникает сквозь тонированное пуленепробиваемое стекло, защищающее нас от посторонних взглядов. Мы находимся на десятом этаже, ближе к земле, чем-то место, где я проводила здесь большую часть своего времени.

Снаружи то, что Хантер назвал небольшим протестом, на самом деле является разъяренной толпой. Бесчисленное количество людей сдерживается временными металлическими ограждениями и грубой силой службы безопасности Сэйбер.

В воздухе развеваются плакаты, сопровождаемые неистовым скандированием, даже какими-то разрозненными молитвами, когда они в отчаянии взывают к небесам. Фанатики и протестующие сливаются воедино.

– Прекратите бойню!

– Кто финансирует это расследование? Налогоплательщики!

– Отдайте ее! Спасите наши улицы!

– О... Боже мой, – выдыхаю я.

Тео берет мою руку.

– Мы здесь в безопасности. Они не смогут проникнуть за периметр.

– Я не понимаю, зачем они это делают.

– Люди напуганы, они хватаются за соломинку. – Он поправляет очки на носу. – Средства массовой информации – мощная сила.

Один мужчина кричит на агента, который пытается оттолкнуть его. В его руках плакат с широкоугольным снимком симпатичной молодой женщины с вьющимися рыжими волосами.

Мое сердце кувыркается за грудной клеткой. Я узнаю женщину из полицейского отчета, который Хантер показал мне на своем телефоне прошлой ночью. Кэндис Бернард. Наша пропавшая девочка.

– Я виновата в этом, – шепчу я сама себе.

– Нет, не ты, – сопротивляется Тео. – Этот дьявол.

– А мы так уверены, что во мне тоже нет дьявола?

Он мягко поворачивает меня за плечи, отрывая мой взгляд от армии, требующей насадить мою голову на кол. Кристально-голубые глаза за стеклами его очков приоткрыты от беспокойства.

– Мы никогда не позволим ему заполучить тебя.

– Разве мое исчезновение не решило бы все твои проблемы?

Поколебавшись, его рука скользит выше.

– Нет.

Он обнимает меня сзади за шею, притягивая еще ближе, пока я не оказываюсь прижатой к фланели его рубашки. Я чувствую сильное напряжение, шипящее, между нами.

– Это не так, – заканчивает он.

Еще ближе от него чарующей волной исходит аромат старинных книг и мяты. Меня затягивает в тепло его объятий, когда я обвиваю руками вокруг его узкой талии.

Тео перестает дышать, его глаза бегают из стороны в сторону. Я жду, когда пройдет его беспокойство. Я знаю, что он не может контролировать свою реакцию.

Он постепенно расслабляется рядом со мной. Его губы достаточно близко, чтобы ощутить их вкус, но я не могу преодолеть пропасть, между нами. Пока нет.

– Ты хочешь выбраться отсюда?

– Что? – Я неловко смеюсь.

– Давай просто уйдем. Я и ты.

– Но... это небезопасно.

У меня отвисает челюсть, когда он приподнимает край рубашки с ухмылкой, которая выглядит чужеродно на его лице. У него на поясе кобура с заряженным пистолетом.

– Может, я и технарь, но я все равно могу обеспечить твою безопасность. – Тео опускает рубашку. – Давай выбираться отсюда.

Предвкушение пробегает у меня по спине.

– И куда мы пойдем?

Его большой палец скользит по моей челюсти, легко, как перышко, исследуя. Он приподнимает мой подбородок так, что мои губы оказываются открытыми для него, и наклоняется ближе. Наши губы почти соприкасаются.

– Я пойду с тобой куда угодно. Куда угодно, лишь бы не находиться тут. Мы можем оставить смерть и разрушение позади на одну ночь.

Мои глаза закрываются, когда его губы касаются моих в мучительно легком прикосновении. Это почти незаметно.

– Что насчет дела? – спрашиваю я.

– Я не единственный человек, работающий на Хантера, – отвечает он шепотом. – Они могут найти кого-нибудь другого, чтобы командовать и обращаться с ним как с дерьмом. Я бы предпочел быть с тобой.

Его большой палец все еще поглаживает мою щеку, даже когда его губы отступают. Боль разрывает меня от потери контакта. Я хочу большего. Гораздо больше.

– Что тебе терять? – бросает он вызов.

Мои глаза остаются закрытыми с безоговорочным доверием.

– Ничего. Пошли.