Текст книги "Связанные сердца (ЛП)"

Автор книги: Джей Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Ничего.

Наблюдая за его бледным, изможденным лицом в поисках любого проблеска узнавания, я задыхаюсь, когда одинокая слеза скатывается по его щеке. Она впиталась в грубую щетину его бороды.

– Пожалуйста, не плачь, – прошу я сквозь собственные слезы. – Ты встанешь на ноги. Мы все здесь, чтобы помочь тебе.

Он по-прежнему не смотрит на меня и ничего не говорит. Мои худшие опасения подтверждаются. Хантер ненавидит меня. Из-за меня он прикован к этой кровати, не может ни ходить, ни есть сам.

Движимая диким отчаянием, я наклоняюсь, чтобы коснуться губами его щеки. Среди бинтов, защищающих его отрезанное ухо и проломленный череп, почти не видно кожи. Они провели операцию, чтобы скрепить все вместе. Он напоминает печально известного Франкенштейна, о котором я так много читала.

Когда я начинаю отступать, его взгляд, наконец, скользит ко мне. Я охвачена бурей ужасающей боли, когда он смотрит на меня в ответ. У меня перехватывает дыхание. Я чувствую, что тону в его осязаемом страдании. Оно ползет вверх по моему носу и горлу.

– Это п-п-пропало, – заикается он.

– Что пропало? Что?

Ему требуется огромное усилие, чтобы поднять мизинец и захватить мой. Сцепленный вместе, он очень мягко сжимает его, прежде чем отпустить. Краткое прикосновение не успокаивает меня. Это похоже на прощание.

– Я не могу...

Его голос искажен и звучит невнятно.

Я наклоняюсь ближе.

– Что "Не можешь"? Скажи мне, что тебе нужно. Пожалуйста, Хант. Я сделаю все, чтобы все исправить.

Еще больше слез стекает по его впалым щекам, подчеркивая потерю веса за время пребывания в больнице. Мои собственные щеки мокрые. Я протягиваю руку, чтобы смахнуть влагу.

– Хант, – шепчу я. – Пожалуйста, поговори со мной.

Наши взгляды снова встречаются. Он всегда был моей силой. Моей уверенностью. Моим защитником. Необратимый шторм, который сметает все в свой прилив, питаемый обещанием справедливости за горизонтом.

Этой силы больше нет.

Я снова смотрю на себя. Знакомая тюрьма ужаса теперь отражается и в его радужках. Его мизинец снова сжимает мой. Молчаливое извинение. Просьба. Я не могу дать ему то, чего он хочет.

Я уже знаю, какие слова, полные боли, с трудом срываются с его языка. Даже если я не хочу их слышать.

– Не с-слышу тебя, – заканчивает он тихим всхлипом. – Н-н-ничего не слышу.

– Твой слуховой аппарат? Где он?

Хантер дважды моргает, и я понимаю сигнал. Он говорит "нет". На прикроватном столике есть пара слуховых аппаратов, но он отказался от них. Признал бесполезными.

Его следующее запинающееся слово забивает последний гвоздь в крышку гроба моей вины. Я опускаю голову, и его мизинец разжимается вокруг моего.

– Г-глухой.

ГЛАВА 22

Тео

– После трагического несчастного случая, произошедшего ранее в этом месяце, мы понимаем, что директор Сэйбер Хантер Родригес остается под наблюдением врачей.

Прислонившись к холодной кирпичной стене подвального спортзала, я натягиваю капюшон, чтобы прикрыть свои светлые кудри, и слушаю репортаж в наушниках.

Энцо попросил меня включить обогрев, прежде чем он спустится на тренировку, но все равно чертовски холодно сидеть на полу в углу хорошо оборудованного спортзала.

Наступил апрель с первыми побегами свежей травы, постоянными дождями и щебетом птиц, но мы слишком заняты, находясь в плену у собственного дома, чтобы наслаждаться этим.

– А как насчет их обращения за данными?

Салли Мур закатывает глаза, указывая на знакомый особняк в викторианском стиле позади нее, шторы задернуты, чтобы скрыть находящихся внутри. Это прямая трансляция.

– Цепляюсь за соломинку, Клайв. С тех пор как было обнаружено массовое захоронение, нам назвали расплывчатые сроки убийств, и Сэйбер попросил всех свидетелей выступить с заявлением.

– Значит, никакой связи с нашим убийцей?

– Пока нет, – отвечает она с улыбкой. – Мы будем информировать наших зрителей о любых событиях по мере продолжения этой истории. А теперь давайте вернемся в студию, чтобы узнать погоду.

Выходя с сайта канала дрянных новостей, я ударяю себя тыльной стороной ладони по лбу. Эти сплетни наполняют эфир глупейшими предположениями.

Дело сложное и с ним достаточно трудно справиться без того, чтобы они не подлили масла в огонь разъяренного общественного мнения. В подобных случаях гарантировано, что мир отвернется от вас когда-нибудь в будущем.

Мы стали плохими парнями.

Козлы отпущения.

Даже враги.

Я просто никогда не думал, что это приведет к вопиющему насилию. Возможно, к некоторым. Но не такого масштаба. Мы заперты в доме, пока репортеры и протестующие толпятся у главных ворот.

Это был только вопрос времени, когда наш домашний адрес просочится в Сеть. Дополнительная угроза безопасности возникает в самый неподходящий момент, когда Хантер все еще находится в больнице и выведен из строя.

У нас есть полная команда агентов, размещенных снаружи, вооруженных и очень подготовленных к применению силы в случае необходимости. Никто не выходит из дома один и без охраны вооруженного конвоя.

– Я туда не пойду.

Упрямая жалоба Харлоу эхом разносится по бетонной лестнице этажом выше меня.

– Ты согласилась немного научиться самообороне после того, что случилось, – напоминает ей Энцо. – Двигайся.

– Да, но не в подвале!

– Ты бы предпочла тренироваться на улице под ослепительным светом вертолетов СМИ? Пожалуйста. Мне все равно.

– Ты придурок.

– Твой придурок, – огрызается он в ответ.

– Перестань пытаться умаслить меня.

Раздается топот раздраженных шагов вниз по лестнице. Я быстро сворачиваю страницы со списками загородных домов, которые смотрел, просматривая новости.

Это официально.

Мы переезжаем.

Энцо принял решение, что нам нужно оставить Лондон позади, в свете недавних событий. Я не виню его. Если мир знает, где мы живем, то и пастор Майклс тоже. Здесь больше небезопасно.

– Тео? – Восклицает Харлоу.

Остановившись на пороге подвала, она с тревогой оглядывает хорошо освещенное пространство. Ее плечи напряженно сведены от беспокойства.

Я машу ей рукой.

– Привет.

– Что ты там делаешь внизу?

– Лейтон снова пел в душе. Я не мог сосредоточиться в кабинете наверху. Его голос слышен.

– Очевидно, он проходит прослушивание для новой карьеры. – Харлоу неуверенно заходит внутрь. – Что-то насчет того, чтобы сбежать в Голливуд и оставить это безумие позади.

– Почему-то я сомневаюсь, что Голливуд затаил дыхание из-за Лейтона и его ужасного исполнения ”Мамма Миа”.

Подкрадываясь к ней сзади, что при его габаритах является действительно впечатляющим достижением, Энцо сбивает Харлоу с ног. Она вскрикивает от шока, прежде чем начать орать во все горло.

– Это тренажерный зал, – ругается он, похлопывая ее ладонью по заду. – Он не кусается. Перестань хныкать.

– Ты знаешь, почему я не спускалась сюда, – кричит она, колотя его по спине. – Отпусти меня, сейчас же.

Все эти крики привлекают внимание Лаки, когда она спускается по лестнице следующей. Громко, шмыгнув носом, она объявляет комнату безопасной и сворачивается калачиком рядом со мной, уткнувшись носом в мои выцветшие синие джинсы. Чертова сверхбдительная собака.

– Хорошая девочка. – Я глажу ее за ушами.

Энцо усаживает Харлоу посреди тренировочного коврика, окруженного ультрасовременными тренажерами, гирями и снаряжением. Не спрашивай меня, для чего все это предназначено.

Я поддерживаю достаточно приличную форму, бегая как сумасшедший за Хантером и его постоянным списком требований, а не занимаясь спортом. Физические упражнения действительно не по мне.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от автоматического приступа беспокойства, я снова сосредотачиваюсь на экране своего ноутбука. Энцо отвлекает Харлоу, командуя ею, с интересом наблюдая, как она растягивается перед ним в тренировочном костюме пастельных тонов.

– Я собираюсь научить тебя основам самообороны. – Он пожимает широкими плечами. – Мы будем тренироваться по два часа в день, пока я не удостоверюсь, что ты можешь защитить себя.

– Два часа? – Харлоу стонет.

Энцо фыркает, скрестив руки на груди.

– Хантер работает в этой области больше десяти лет, и он получил пулю в гребаную голову. Не спорь со мной по этому поводу. Тебе нужно быстро учиться.

Тяжело сглотнув, Харлоу опускает глаза на тренировочный мат. Я бросаю на Энцо раздраженный взгляд. Ему не нужно вызывать у нее чувство вины, заставляя ее делать это. Она и так достаточно себя корит.

– Давай начнем с твоей формы. Тебе придется подойти поближе, малышка.

Подавшись вперед и опустив подбородок, Харлоу встает напротив него, свободно опустив руки по бокам. Я смотрю поверх экрана своего ноутбука, как Энцо держит ее за бедра, чтобы исправить осанку.

– Смотри вверх и будь начеку, – ругает он ее. – Плечи назад, ноги расставлены, руки подняты, чтобы отразить атаку. Никогда не знаешь, когда он может появиться.

Правильно расположив ее тело, Энцо осматривает Харлоу опытным взглядом. Я чертовски надеюсь, что он не собирается учить ее так же, как других своих новобранцев. Это никому не понравится.

Хадсон месяцами ходил с подбитыми глазами и разбитыми губами на протяжении всего своего вступления в Сэйбер. Я убежден, что Энцо ежедневно выбивал из него дерьмо исключительно для собственного развлечения. Временами он настоящий садист.

– Ты маленькая и легкая. – Он демонстративно толкает ее в плечо, чуть не заставляя упасть.

– Я чувствую, что должна быть оскорблена этим.

– Совсем наоборот, – делает комплимент Энцо. – Используй это в своих интересах. Скорость – твой лучший друг в боевой ситуации. Как тебе удалось сбежать от Диабло раньше?

Лицо Харлоу бледнеет. Она прочищает горло, выглядя смущенной.

– Я укусила его, – тихо признается она. – Потом убежала, спасая свою жизнь.

Энцо выглядит действительно впечатленным.

– Это так горячо.

– Энц! Христос.

– Мыслишь нестандартно. Мне это нравится. В идеале тебе нужно, чтобы нападающий находился достаточно близко, чтобы укусить. Здесь тебе помогут элементарные маневры уклонения.

Без предупреждения он проносится через мат и поднимает ее в воздух. Харлоу визжит от шока, ее тело сковано тисками удушающих рук Энцо, удерживающих ее на месте.

– Твой первый инстинкт – паника, – выдыхает он ей на ухо. – Ты хочешь умолять меня отпустить тебя, верно?

Она пытается наступить ему на ногу и рычит, когда он не реагирует, взвыв от боли.

– Фокус в том, чтобы отстраниться. – Его руки блуждают по ее рукам, пересекая множество профессиональных границ. – Позволь своему дыханию замедлиться, а движениям остановиться.

Я чувствую себя немного странно, наблюдая за этим приватным моментом. Чертовски уверен, что он не лапал Хадсона вот так, надирая ему задницу. Глаза Харлоу закрываются, когда она делает размеренный вдох.

– Вот так, – мурлычет Энцо. – Пусть они думают, что ты уступчивая. Податливая. Они не беспокоятся о такой маленькой дурочке, как ты.

– Я не маленькая дурочка, – кипит она.

Он наклоняет голову, чтобы коснуться губами ее виска сзади.

– Когда они ослабят бдительность, это твой шанс показать им именно это. Никто не ожидает, что ты будешь сопротивляться.

Глаза Харлоу встречаются с моими с полуприкрытым любопытством. Я поспешно опускаю взгляд обратно в свой ноутбук, пойманный с поличным. Мне нужно притвориться, что я чем-то увлечен, пока для меня не станет безопасно возобновить наблюдение за ними.

– Выверни запястья наружу, вот так. – Энцо принимает правильную форму ее рук. – Ты сделаешь ложный выпад влево и сильно дернешь. Проскользни под моей рукой, когда захват ослабнет.

Стиснув зубы, Харлоу расслабляется, прижимаясь к его огромному росту. Энцо слишком сильно наслаждается этим. Лейтон убьет его, когда узнает, что он пропустил, пока ходил на тренировку, а потом в душ.

Потеряв бдительность, Харлоу решает нанести удар. Она выкручивает руки и быстро движется, покачиваясь вперед, чтобы проскользнуть сквозь его крепкую мускулистую тюрьму. Энцо позволяет ей сбежать без особой борьбы.

– Я сделала это! – взволнованно говорит она.

Он широко улыбается.

– Видишь? Просто, но эффективно.

Танцуя задом наперед на коврике, она нагнетает воздух совсем не в манере Харлоу. Черт возьми, она чертовски милая. Я бы с радостью прижал ее к земле и зацеловал до смерти прямо сейчас.

Мой член подергивается, просто наблюдая за ее маленькими, манящими изгибами, напрягающимися под облегающим материалом ее леггинсов и футболки из лайкры. Эта тренировочная одежда должна быть запрещена, чтобы она не могла дразнить меня ею.

– Еще раз, – командует Энцо с усмешкой. – Мы будем практиковаться, пока ты не научишься делать это с закрытыми глазами. Без колебаний. Понятно?

Воодушевленная своей первой победой, Харлоу кивает и прыгает обратно в его объятия. Он усиливает хватку, и они снова повторяют маневр.

Переключая внимание на свой ноутбук, чтобы отвлечься от прилива крови к моему члену, я просматриваю дома, которые я выбрал. Критерии Энцо навязчиво детализированы.

Есть несколько жизнеспособных вариантов за пределами Лондона, но все же достаточно близко, чтобы добираться на работу. Город слишком опасен для нас, даже несмотря на то, что у нас есть множество различных конспиративных квартир, разбросанных по всей территории. Слишком много любопытных глаз.

Когда на моем ноутбуке появляется сообщение по электронной почте на нашем защищенном сервере, я проверяю еще раз, чтобы убедиться, что Харлоу поглощена своим обучением. Теперь она уворачивается от фальшивых ударов, пока Энцо гоняется за ней по комнате, хохоча во все горло.

Войдя в систему с помощью сканирования отпечатка моего большого пальца в верхнем углу клавиатуры, я открываю защищенный паролем отчет от команды. Мой взгляд пробегает по сложным терминами.

Криминалистика была бы моим вторым выбором карьеры, если бы я не увлекся технологиями и программированием. Это дает аналогичное представление о мире, который большинство довольствуется тем, что пропускает мимо ушей.

Что касается меня, то я хочу понять сложные системы и невидимые правила, которые диктуют нашу реальность. Чем больше мы знаем, тем легче это контролировать. Технари за полчаса у терминала могут нанести больше вреда, чем президент в своем Овальном кабинете.

– Энц, – зову я.

Он бросает взгляд на меня, останавливая свой удар в последнюю минуту, прежде чем попасть Харлоу в живот. Она уже нырнула в сторону, чтобы избежать столкновения.

– Да? – рявкает он.

Я машу ему рукой.

– Тебе нужно это увидеть.

Вздохнув, он целует заплетенные в косу волосы Харлоу.

– Продолжай практиковаться еще минуту.

Она отмахивается от него.

– Черта с два. Что происходит?

Просматривая результаты, я чувствую головокружение. Это нервирует. Такие разговоры обычно начинаются с разочарования, но на этот раз я наблюдаю за самым большим прорывом, который у нас был за последние месяцы. Чертовски вовремя.

– Криминалисты обнаружили волокна волос на одном из тел, – быстро повторяю я. – У нас есть положительное совпадение ДНК с образцами, взятыми из Нортумберленда. Это он.

– Пастор Майклс? – Харлоу взвизгивает.

– У нас есть улики, связывающие два места преступления. Один преступник. Это доказывает, что Ли Хестон и пастор Майклс – один и тот же человек.

– Черт. – Энцо приседает, чтобы заглянуть мне через плечо. – Черт! Этого достаточно, чтобы стать достоянием общественности. Мы можем выдать ордер на арест и избавиться от этого сукина сына.

– Как? – Харлоу хмуро смотрит на него. – Мы попрежнему понятия не имеем, где он прячется. Что это изменит?

– Фотография Фредерика Хоутона, – напоминаю я ей. – Мы можем опубликовать ее в прессе. Кто-то видел его за последние шесть месяцев. Мы распространим её повсюду.

Энцо поднимается на ноги.

– А как насчет домовладельца?

– В Ньюкасле? – Уточняю я.

– Да. Я хочу, чтобы его арестовали и доставили на допрос. Он сдал это чертово место Майклсу пять лет назад и позволил другой семье жить на местое преступления.

– Ты думаешь, он знал?

– Сомнительно, но я не хочу, чтобы остались незакрытые концы. Нам также нужно послать кого-нибудь следить за резиденцией Фредерика Хоутона. Майклс знает, что мы соединили две его личности. Он может решить отомстить.

– Кажется рискованным.

– Хотя я бы не стал сбрасывать это со счетов, – возражает Энцо.

У него звонит телефон, и Энцо вздыхает, отмечая номер звонящего. Мама Хантера. Она в больнице с командой Кобра, присматривают за Хантером, пока мы в ловушке безумия, творящегося снаружи.

– Разберись с этим. – Я пожимаю плечами, не отрываясь от своего электронного письма, повторяя его инструкции. – Я скажу Бекету и команде Анаконда, чтобы отправлялись в путь. Они могут разыскать домовладельца.

Энцо кивает и направляется наверх, чтобы немного побыть наедине. Лаки бросается за ним, требуя внимания, а Харлоу опускается на пол рядом со мной. Выражение ее лица противоречивое.

– Что случилось? – Спрашиваю я, яростно печатая. – Это хорошие новости. Мы приближаемся к Майклсу. Все, что требуется, – это одна наводка, чтобы раскрыть его текущее местонахождение.

Она прикусывает нижнюю губу.

– Ничего.

Закончив, я откладываю ноутбук в сторону, неуверенно протягиваю руку и провожу пальцами по ее сжатой руке. Она уставилась на свои скрещенные ноги, изо всех сил стараясь не обращать внимания на мои прикосновения.

– Прекрасно, – бормочу я.

– Я просто... Это эгоистично с моей стороны, но я знаю, что когда мы поймаем его, все будет кончено. Все изменится.

– Что ты имеешь в виду? Нас?

– Да. Мне придется уйти, и вы все вернетесь к своим жизням без меня.

Она сейчас серьезно? Я никогда не пойму, как ее блестящий ум может временами быть таким чертовски наивным.

– Не смотри на меня так.

– Эм, трудно удержаться. – Я беру ее за руку. – Ты действительно думаешь, что Майклс – единственная причина, по которой мы вместе? Больше ничего?

Харлоу пожимает плечами.

– Я не знаю.

Гнев возвращается.

Мы пожертвовали всем, чтобы добраться до этого момента – совпадением ДНК и надежной зацепкой, которая могла бы разрушить весь карточный домик. Мы уже близко.

– Как я уже сказала, это глупо и эгоистично. – Она морщится от собственных слов. – Я говорю как избалованный ребенок, жалуясь на это, в то время как Хантер лежит на больничной койке.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, – признаю я.

Ее переливающиеся голубые глаза останавливаются на мне.

– Правда?

– Да. С тех пор, как ты вошла в нашу жизнь… Я чувствую, что начал возвращать свою семью. – Я тереблю выбившуюся нитку на джинсах. – Я боюсь потерять их снова, когда все это закончится. В каком-то долбаном смысле это дело свело нас вместе.

– Но ты же знаешь, что этого не случится.

– Разве нет? – Я указываю.

– Единственная причина, по которой они пострадали, – это из-за меня. Посмотри на Хантера. Посмотри, что я с ним сделала. Вам всем было бы лучше, если бы я была подальше от вас.

– Ты все еще не понимаешь этого, не так ли? Без тебя все это не имеет значения. Буквально ничего из этого.

Она пытается увернуться от меня, и мое терпение на исходе. Я тяну ее за руку и подкладываю локоть под ее стройные ноги. Харлоу приземляется мне на колени, растянувшись во весь рост и повернув ко мне голову.

Наши губы прильнули друг к другу. Я это не контролирую, и она тоже. Сейчас нас связывает нечто большее. Что-то, чего нельзя отменить, независимо от того, как сильно она беспокоится, что все развалится в ту минуту, когда Майклса поймают.

Харлоу на вкус как все яркое и хорошее в мире. Ее губы бархатистые, они двигаются напротив моих в нервном вальсе. Мы слишком похожи для нашего же блага, но рядом с ней я чувствую себя сильнее.

Более способным.

Уверенным в себе.

Целым.

Это чувство я испытывал только рядом с одним человеком. Я знаю, что Харлоу важна для меня на уровне, который невозможно описать, потому что я больше не мечтаю об Алиссе. Ее уже нет с нами давно.

По ночам меня преследует другое лицо. Миловидное и невинное, обрамленное пытливыми голубыми глазами, которые возбуждают во мне желание, нравится людям. Я хочу доставить ей удовольствие. Защищать ее. Любить ее. Все.

Харлоу проникла в мою систему и внедрила свой эксплойт. Теперь мой код дает сбой, и я не могу безопасно перезагрузиться, поскольку вредоносная программа повреждает мой жесткий диск. Она стала моим новым хозяином. Я хочу отдать ей все, чем я являюсь.

– С этим сукиным сыном под стражей или без него, мы все принадлежим тебе, – шепчу я ей в губы. – Ни у кого из нас нет сил уйти. В нашем мире семья – это навсегда.

– Навсегда, – вторит она. – Ты же не это имеешь в виду.

Ее пальцы сжимают мою футболку и тянут, выдавая ее неуверенность. Она все еще мне не верит. Это бесит.

– Я влюбился в тебя еще до того, как мы встретились, красавица. Месяцами ты существовала в печатных материалах дела и показаниях свидетелей. Мне не нужно было видеть тебя, чтобы понять, что ты нечто особенное.

– Я никто, – тихо говорит она.

– Со всем уважением, Харлоу, заткнись нахуй.

Она заливается мучительным смехом, ее глаза закрываются.

– Я не хочу просыпаться от этого сна. Когда мы найдем пастора Майклса… все рухнет. Я чувствую себя худшим человеком на планете из-за того, что признаю это вслух.

Трусь своим носом об её и заставляю ее глаза снова открыться. Вот она. Добросердечный, любопытный ангел, который отвлек мое внимание от страниц полицейских отчетов и фотографий с мест преступлений. Она намного лучше любой книги, которую я когда-либо читал.

– Вот тогда-то и начнется наша жизнь по-настоящему, – отвечаю я. – Мы будем свободны жить без страха. Я, черт возьми, не могу дождаться, чтобы увидеть, что ты сделаешь с этой свободой.

Робкая улыбка расцветает на ее розовых губах, и это самое захватывающее зрелище, которое я когда-либо видел. Я знаю, она все еще чувствует себя чертовски виноватой, но мне достаточно этого крошечного намека на позитив.

– Что мы будем с этим делать, – поправляет Харлоу.

– Что мы будем с этим делать, – повторяю я. – Вместе.

– Я не хочу делать это одна.

– И тебе никогда не придется. Это я могу обещать.

Мы снова целуемся, и зал тает вокруг нас. Голоса Энцо и Лейтона, разговаривающих наверху, становятся фоновым шумом. Все, что существует, – это давление сладкого тела Харлоу, уютно устроившегося у меня на коленях.

Обхватив ее подбородок, я углубляю поцелуй, нуждаясь в большем, чем могут дать мне ее губы. Я хочу вечную клятву, подписанную кровью на нежной плоти ее души, что она никогда не покинет нас.

Смерть Алиссы потребовала от меня собственной торжественной клятвы – обещания, что я никогда не позволю себе снова полюбить. Не из-за того, что в конечном итоге это обойдется, когда эту любовь украдут. И все же я здесь, по уши влюбленный. Понятия не имею, как это произошло.

Ее рука скользит под мою футболку и поглаживает мою грудную клетку. Каждое прикосновение заставляет мое сердце учащенно биться. Я хотел попробовать каждый чертов дюйм ее тела с той ночи, которую мы провели на станции метро.

– Нам нужно подняться наверх и разобраться с этим фиаско, – выдыхаю я.

– Нет. – Харлоу притягивает мои губы обратно к своим, когда я отстраняюсь. – Мне нужно… Сначала мне нужно от тебя кое-что еще.

Она ерзает у меня на коленях и вместо этого садится на меня верхом. У меня перехватывает горло от тяжести ее движений на моем твердом члене. Блядь. Она понятия не имеет, как сильно она меня заводит.

– И что же это, красавица?

Губы Харлоу касаются моей ключицы.

– Твое доверие.

– У тебя это уже есть.

– Тогда докажи это. Больше никаких пряток.

Она отклоняется назад и позволяет своему рту путешествовать по моему телу. Когда ее руки скользят к поясу моих джинсов, я вздрагиваю от неожиданности. Ребята всего в нескольких метрах над нами. Они могут вернуться в любой момент.

– Харлоу...

Пуговица щелкает, когда она запускает руку в складки джинсовой ткани, обрывая мои жалобы. Я с трудом узнаю сексуальную уверенность ангела, сжимающего мой член. Закатив глаза, я позволяю протестам замереть у меня на языке.

– Тебе нужно вести себя тихо, – инструктирует она, освобождая меня от боксеров. – Я не хочу, чтобы они нам мешали.

Обхватывая рукой основание моего члена, Харлоу украдкой бросает на меня взгляд из-под густых ресниц. Я провожу рукой по ее волосам, чувствуя, что мое сердце готово разорваться.

– Это нормально? – спрашивает она.

– До тех пор, пока ты не против.

Усмехаясь про себя, я наблюдаю, как ее рот опускается на мою эрекцию. В ту минуту, когда она входит в теплую, желанную тюрьму, я должен проглотить стон удовольствия. Я чувствую, как ее губы невероятно сжимаются вокруг меня.

– Черт возьми, красавица.

Легкое прикосновение ее зубов к моему члену – безмолвное предупреждение. Никому из нас не нужна аудитория для этого, независимо от того, сколько раз я делил Алиссу с Хантером и Энцо в прошлом. Сейчас я хочу, чтобы она была только для меня. Обмен произойдет позже.

Осторожно придерживая две ее толстые косы, чтобы не спровоцировать ее, я прислоняюсь спиной к кирпичной стене. Сначала ее рот робок, прежде чем она начинает принимать меня глубже в свое горло.

Ее голова вращается с каждым посасыванием, полная решимости выжать из меня все до последней капли удовольствия. После самого долгого периода безбрачия я долго не протяну, оседлав ее рот вот так.

Голос Энцо доносится до моего сознания, когда его шаги начинают удаляться по лестнице. Харлоу, кажется, ничего не замечает, слишком поглощенная своей задачей. Я пытаюсь оттянуть ее голову назад, но она держится крепко.

Горячая волна неловкости накрывает меня, когда из-за угла выглядывает копна потных черных волос Энцо. Он застывает в дверях, как только замечает меня, прижатого к земле и задыхающегося, в то время как Харлоу позволяет мне трахать ее в рот.

Энцо ухмыляется от уха до уха и поднимает вверх довольный большой палец. О... Господи, убей меня сейчас. Показывая ему средний палец, я отмахиваюсь от него, стараясь не вспылить от унижения.

Прикусив губу, чтобы подавить смех, он разводит руками в знак капитуляции и ныряет обратно наверх. Как раз вовремя, потому что я вот-вот кончу в рот Харлоу, если она не остановится.

– Красивица, – предупреждаю я ее.

Она принимает мое предупреждение за поощрение и опускает руку вниз, чтобы взять в горсть мои яйца. Господи Иисусе. Кто-то научил ее этому дерьму. Я ставлю на Лейтона, подлого маленького засранца.

Нежное сжатие моих яиц доводит меня до края. Моя рука сжимается в ее косичках, когда мое освобождение вырывается из меня. Ее губы сжимаются, доя мой член последним глотком.

Я не знаю, почему я ошеломленно замолкаю, когда она сглатывает, глядя на меня блестящими губами. Этот грязный, великолепный ангел – существо, совершенно не похожее на ту Харлоу, которую я знаю и люблю.

Я не жалуюсь.

Это было невероятно.

– Кто тебя этому научил? – Подозрительно спрашиваю я.

Ее губы кривятся в печальной усмешке.

– Мне помогли. Это было хорошо?

– Ты спрашиваешь, понравилось ли мне, когда ты делала мне минет?

– Ну... да.

Теперь я точно знаю, что имел в виду Энцо, когда говорил о любви к ее невинности. До сих пор я этого не совсем понимал. Здесь так чертовски жарко.

Я провожу подушечкой большого пальца по ее губам, смахивая капельки спермы, которые скатились вниз. Ее светящиеся глаза расширяются, когда я слизываю остатки собственной спермы.

Она понятия не имеет о том, что я мог бы ей показать. Я так долго сдерживался только потому, что был смущен своими чувствами и, честно говоря, немного нервничал из-за того, какие отношения у нас с ней получатся.

Алисса прекрасно понимала меня. Она уважала мою потребность в доминировании и контроле в спальне. Это были ее владения. Вот почему я был более чем рад, что Харлоу взяла этот момент под свой контроль. Мне нужно, чтобы она руководила.

– Безопасно ли спускаться? – Кричит Лейтон сверху.

Сидя на корточках, Харлоу наблюдает, как я поправляю одежду на место. В ее горячем и тяжелом взгляде есть изрядная доля интриги. Я с радостью снова стану ее подопытным кроликом для всего, чему она еще научится.

– Все чисто, – кричу я в ответ.

– Мог бы и соврать, – бормочет она. – Теперь он придет и споет Mamma Mia и здесь.