Текст книги "Связанные сердца (ЛП)"
Автор книги: Джей Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
ГЛАВА 7
ЭНЦО
Я бьюсь лбом о стену офиса. Господи, дай мне открыть глаза – и вот я уже дома, прижавшись к Харлоу в постели, чувствуя тепло её тела у себя под мышкой... Но нет.
Вместо этого я застрял в этом аду. Два часа сна за последние сутки. Нервы на пределе. Хантер сейчас на очередном совещании с суперинтендантом – и ему конкретно влетает за наши провалы.
Мы терпим поражение.
Это дело губит нас.
– Вбей в себя немного здравого смысла? – Тео смеется.
– Тебе когда-нибудь хотелось собрать вещи, прыгнуть в самолет и улететь на какой-нибудь необитаемый остров?
Его глаза прикованы к экрану, заполненному сложным компьютерным кодом.
– Всего пять тысяч раз в день. Обычно, когда Хантер не закрывает рот и несет свою чушь.
Вздохнув, я топаю обратно к черному кожаному дивану в углу его неопрятного кабинета. В отличие от нашего полуневротичного повелителя, который требует чистоты в каждом уголке своего офиса, Тео процветает за счет неорганизованности.
Как его сверхмощный мозг функционирует в таком беспорядке, я никогда не узнаю. Он живет в постоянном состоянии хаоса, и, похоже, это его нисколько не беспокоит.
Достав телефон, я захожу на защищенный сервер Сэйбер и запускаю нашу специальную программу отслеживания. Харлоу этого не знает, но мы добавили ее телефон в наш список отслеживаемых лиц в тот день, когда она распаковала коробку.
Я не сомневаюсь, что ей бы не понравилось, что мы постоянно следим за ней, двадцать четыре часа в сутки. Никто из нас и глазом не моргнул по поводу такого вторжения в ее личную жизнь.
– Она все еще с Бруклин. – Я отбрасываю телефон в сторону. – Мы договорились о нескольких ночах. Какого черта она все еще там делает?
– Красит ногти на ногах Брук? – Рассеянно предполагает Тео. – Устраивают бои подушками в своем кружевном нижнем белье? Пьют послеобеденный чай и обсуждают подходящих холостяков для ухаживания?
Схватив ближайшую книгу, лежащую без дела, я кидаю ею, с удовлетворением наблюдая, как она попадает ему в затылок.
Тео взвизгивает, поворачиваясь на стуле и свирепо глядя на меня.
– Ты слишком много смотрел Бриджертонов.
Тео насмешливо фыркает.
– Как будто у меня есть время. Я трачу каждую секунду дня на это расследование, в то время как вы двое сидите и беспокоитесь о Харлоу.
Я вытягиваю ноги.
– Она попросила перерыв. Хантер дал ей это. Это было неделю назад. Я не могу сосредоточиться, зная, что она не в безопасности дома, под защитой армии агентов.
Тео прокручивает несколько программ на своем ноутбуке.
– Харлоу взрослая. Она может принимать собственные решения.
– Ее безопасность – это не решение. Это не подлежит обсуждению.
Он закатывает глаза.
– Она тусуется с Хадсоном, человеком, у которого текут слюнки, когда он вырывает людям языки. Рядом с ним ты выглядишь как пушистый плюшевый мишка.
– Я, блядь, не пушистый плюшевый мишка.
– Я хочу сказать, что она в безопасности. Сосредоточься, нам нужно поработать сегодня вечером.
Выпрямляя свое измученное тело, я рассматриваю огромные стопки бумаг на его кофейном столике, заставленном кружками. После допроса Рейган мы проверили имена, которые она смогла назвать.
Два члена церковной паствы отказываются давать интервью. Они были сдержанны и крайне уклончивы по телефону и оставили за собой право хранить молчание.
Никаких объяснений не дано.
Еще одна хорошая новость для нас.
Я думаю, что нет.
С положительной стороны, Фредерик Хоутон, деревенский любитель совать нос в чужие дела, был более чем готов дать интервью. В свои восемьдесят пять лет он слишком слаб, чтобы ехать в Лондон. Мы с Хантером поедем в Ньюкасл на следующей неделе, чтобы взять у него показания.
Во время сложных случаев у меня иногда возникает это чувство. Моя кровь закипает, и я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как искать эту зацепку, пока она не раскроет свои секреты.
Кто-то мог бы назвать это внутренним чутьем, отточенным за годы работы в этом грязном бизнесе. Я рассматриваю это скорее как безрадостную веру в то, что люди всегда оправдают ваши худшие ожидания от них.
Мы кружимся вокруг чего-то большого.
Я чувствую его вкус в воздухе.
– Ты узнал что-нибудь о Розетте Стоун от своего связного? – Я без особого энтузиазма просматриваю документы.
– Я жду, когда он проведет обыск. Все правительственные документы исчезли, но иногда печатные копии хранились в хранилище. Они могли что-то упустить.
– Звучит как рискованное решение.
Он делает несколько глотков кофе.
– Все, что у нас есть, – это длинные стопки. Но достаточно одной зацепки, чтобы все изменилось. Нам нужно побольше узнать об этом детском доме.
– Миссис Майклс мертва. Какое это имеет значение?
Тео делает паузу, и я понимаю, что он замышляет что-то недоброе. Хантеру нравится думать, что он пионер этой операции, но Сэйбер управляет мощная паровая машина, которая тихо работает за кулисами. А именно, отвратительно большой мозг Тео.
– У меня есть теория, – нерешительно говорит он.
Бросая бумаги, я разминаю себе шею.
– Тогда продолжай. Развлеки меня, Шерлок.
– Что, если Розетта встретила там пастора Майклса?
Я вскидываю голову, чтобы посмотреть на него. Он повернулся в своем офисном кресле, сжимая в руках чуть теплый кофе.
– Что заставляет тебя так думать?
– А почему нет? – возражает он.
– Ну, доказательств нет.
– Ну и что? – Тео приподнимает бровь. – Они должны были где-то всплыть. Розетта исчезла по какой-то причине.
– Потому что она жила в притоне с жестоким обращением?
– И растворилась в воздухе, – заканчивает он. – Пастор Майклс – призрак. У нас ничего нет ни на одного из них. Что, если его файлы были стерты вместе с файлами Розетты во время зачистки?
Мой разум бурлит от мыслей. Мы слишком долго бились лбами о стену. Возможно, именно поэтому. След, по которому нам нужно идти, был удобно стерт.
– Что побуждает убийцу убивать?
Тео пристально смотрит на меня.
– Ты хочешь, чтобы я сел и перечислил причины? Мы пробудем здесь весь день.
– Ублажай меня. Мы исходили из предположения, что пастор Майклс – религиозный фанатик, наказывающий секс-работников за то, что он квалифицирует как грех.
– Он ненормальный религиозный экстремист, – указывает он.
– Да, который убивает невинных женщин ради удовольствия.
– Мы уже знаем это, Энц.
– Но почему? Откуда взялся этот импульс?
Тео потирает точку между бровями.
– Я, блядь, слишком недосыпаю для этого разговора.
– Это была твоя теория, тупица. Все это время мы изучали жертв, искали связь. Мы никогда не задумывались о том, есть ли у пастора Майклса семья.
– Или... начал ли он убивать из-за них.
– Если Розетта родом отсюда, возможно, ее будущий фальшивый муж тоже. И он где-то познал жестокость.
Он кивает в знак согласия.
– Нам нужны доказательства.
– Ты думаешь, твой связной что-нибудь найдет?
– Я думаю, нам нужен запасной план. За эти годы правительство научилось заметать следы.
– Разве мы этого не знаем? – бормочу я.
Замолкая, мы ломаем голову. Все, что нам нужно, – это неопровержимый факт. Эти детские дома очень долго были грязным секретом.
Они взяли государственное финансирование и использовали его для выдвижения обвинений, находящихся на их попечении. Когда правда была раскрыта, правительство приняло все меры предосторожности, чтобы скрыть ее.
– Отец Хантера и Лейтона, – восклицает Тео.
– Хочешь подключить Бена?
– Он руководил местным полицейским управлением двадцать пять лет. Если кто-то и знает, с чего начать, так это он.
Мое сердце падает.
– Ты знаешь, что это нарушает правила Хантера. Мы договорились никогда не вовлекать наши семьи. Это слишком рискованно.
– К черту правила.
– Он распнет нас обоих.
Тео бросает на меня нетерпеливый взгляд.
– Этот бизнес принадлежит нашей семье, Энц. Мы должны сделать все возможное, чтобы положить этому конец.
Расхаживая по его захламленному полу, я обдумываю наши варианты. Обнаружение утерянной личности Розетты было удачей, которая свалилась нам на голову, когда мы больше всего в этом нуждались.
Это дало нам столь необходимый шаг вперед, чтобы разрушить эту башню лжи. Мы в долгу перед Харлоу довести дело до конца и выжать из зацепки каждую крупицу информации.
– Все, что мы просим, – это некоторая информация, – оправдывается Тео. – Мы не собираемся вовлекать Бена ни во что другое.
– Это все еще касается его.
– Возможно, у него есть старый приятель, который что-то знает, или он может указать нам правильное направление. Просто подумай об этом.
Я массирую виски.
– Хорошо, я позвоню.
– Хорошо. – Тео кивает. – Это правильное решение.
– Мы оставим это между нами, хорошо? Хантер и так достаточно придурковат в наши дни. Ему не нужно знать.
– Понял, босс.
Снова достаю телефон, разблокирую экран и готовлюсь отправить текстовое сообщение Бену Родригесу. Он порядочный парень несмотря на то, что был упрям и строг, как черт, после многих лет службы в полиции.
Мой телефон разблокируется с помощью программы отслеживания, и я хмуро смотрю на экран. Харлоу в движении, вместе с маленькой фиолетовой точкой, обозначающей маячок Бруклин.
Какого хрена?
Постоянный мониторинг является условием трудоустройства, когда вы присоединяетесь к Сэйбер. Вот почему вся команда Кобры также находится под наблюдением. Маркер Хадсона не переместился из их дома в нескольких милях от нашего. Его нет с ними.
Харлоу и Бруклин направляются в центр Лондона, двигаясь по главной дороге в сторону ярких огней Сохо. Невероятно.
– Ты, должно быть, издеваешься надо мной.
Тео оживляется.
– В чем дело? – спрашиваю я.
– Бруклин везет Харлоу в город. Они серьезно собираются гулять прямо сейчас? Она что, с ума сошла?
– Этого не может быть. Бруклин не настолько глупа.
Я встречаю его озадаченный взгляд.
– Хочешь поспорить?
– Ну, – признает он после паузы. – Если Хантер запретил ей тусоваться с Харлоу, ты можешь поспорить на свою задницу, что Брук делает именно это, просто назло ему.
Он чертовски прав.
Сукин сын!
– Я собираюсь убить эту женщину раз и навсегда. – Я надеваю кожаную куртку поверх футболки и кобуру с пистолетом. – Передай их местоположение в мою машину. Я собираюсь отвезти их домой.
Тео отдает мне честь.
– Хочешь, я пришлю подкрепление?
– Позвони Хадсону и выясни, какого черта он отпустил их одних. Я разберусь с ним сам. Ему не нужны руки, чтобы работать в этой компании.
Вылетая из офиса прежде, чем Тео успевает указать, какая ужасная идея – расчленить нашего лучшего агента, я обхожу лифт и, перескакивая через ступеньки, спускаюсь в гараж.
Поскольку моя машина была разбита и застряла в ремонте на последние несколько недель, я разъезжал на одном из запасных внедорожников нашей компании. Выбравшись из здания, Тео за считанные секунды запрограммировал местоположение трекера во встроенный компьютер.
Они прибыли в популярный питейный район, прямо возле хорошо известного бара, который я разыскал по предыдущему делу. Я наблюдаю, как Харлоу и Бруклин заходят внутрь.
Они собираются в клуб.
О, полетят головы.
Мне требуется больше часа, чтобы пробиться сквозь оживленное движение Лондона пятничным вечером. Несмотря на холодную февральскую температуру, улицы заполнены пошатывающийся на каблуках девушками, улыбками с оттенком алкоголя и полными надежды ожиданиями.
Я готов расплющить три машины передо мной за то, что они стояли в очереди. Ряд такси высаживает своих нетрезвых пассажиров в толпу посетителей клубов у нескольких популярных заведений. Люди повсюду.
Подъезжая к бордюру, я паркуюсь – по большей части незаконно – и с такой силой захлопываю дверцу, что тупая машина раскачивается. К черту неизбежный штраф за неправильную парковку. Мы здесь надолго не задержимся.
Перед баром, к которому я направляюсь, стоит дрожащая очередь посетителей. Я прохожу мимо них и вытаскиваю из бумажника пачку банкнот, молча протягивая их вышибале.
– Мистер Монпелье, – приветствует он.
Я достаточно поработал под прикрытием в Сохо, чтобы каждый сотрудник, работающий на этой улице, знал, кого я представляю. Как ни странно, опасные и неуравновешенные преступники, которые платят зарплату Сэйбер, часто посещают множество захудалых баров Сохо.
– Добрый вечер, Зейн.
– Ты ищешь кого-то конкретного?
– Две подозреваемые женщины. Первая – ростом пять футов четыре дюйма, брюнетка, вероятно, ее крепко обнимает высокая светловолосая цыпочка с с острым языком.
Уголок его рта приподнимается.
– У нее крепкая попка, у этой.
– Похоже на мою цель.
– Даже пригрозили кастрировать меня, если я не впущу их внутрь, чтобы укрыться от холода. К тому же она хорошо платила.
Бруклин гребанная задница!
– Да, она бы так и сделала, – ворчу я.
Когда я проскальзываю в темное, прокуренное помещение, в мою голову ударяет громкая басовая музыка. Я слишком чертовски устал для этого дерьма. Извивающиеся тела заполняют ночной клуб до самых стропил. Очередь только в бар насчитывает несколько человек.
Когда чья-то рука ложится мне на плечо, я инстинктивно реагирую и дергаю вперед. Татуированная масса врезается мне в плечо, разрывая мою хватку с точностью, которой мог научить только я.
– Господи, Энц.
– Хадсон?! Черт возьми.
Он расставляет ноги.
– Тео позвонил, пока ты ехал сюда.
Я хватаю его за шиворот черной футболки.
– Почему ты позволил им уйти? Ты серьезно такой тупой?
Он отталкивает меня назад, растрепанные волосы свисают на его суровые голубые глаза. Хадсон Найт из тех людей, которые вселяют страх в сердца своих врагов, не произнося ни единого слова.
– Я спал, черт возьми.
– Спал? – недоверчиво переспрашиваю я.
– Да, придурок! Твой лучший друг-садист заставил меня работать сверхурочно в течение месяца. Я понятия не имел, что они улизнули.
– Хантер сказал тебе беречь Харлоу! Это была единственная причина, по которой он позволил ей провести время с Бруклин.
– Позволил ей? – Бровь Хадсона с пирсингом приподнимается. – Ты себя слышишь? Харлоу не ваша гребаная зверушка. Ей тоже позволено жить своей жизнью.
Я собираюсь стереть его лицо в порошок.
Теперь он действительно меня достал.
– Если бы серийный убийца преследовал Бруклин, планируя заключить ее в тюрьму и пытать, вы бы выпустили ее из дома?
Его рот захлопывается.
– Да, я так и думал.
– У Бруклин есть пистолет, – предлагает он.
– О, потрясающе. Бруклин с оружием в ночном клубе, полном жадных рук. Что же в этом может пойти не так?
Отпуская его до того, как я совершу очень публичное убийство, я начинаю просачиваться сквозь толпу людей. Хадсон следует за мной по пятам, когда мы разделяем людское море, не сопровождая ничего, кроме явного запугивания и хмурых взглядов.
Очистив танцпол, мы сканируем толпу и исключаем несколько извивающихся пар, пытающихся незаметно понюхать кокаин из рук друг друга. Определенно не наши девочки.
Хадсон поднимает подбородок в сторону задней части клуба, где знаки аварийного выхода указывают на место для курения. Выйдя вместе на улицу, мы жадно глотаем свежий воздух.
Если вы хотите окунуться в интровертную версию ада, сходите в ночной клуб в Лондоне после получки. Это место – выгребная яма разгула и дешевых перепихонов. Не в моем вкусе.
– Там.
Я прослеживаю за взглядом Хадсона. Бинго.
– Ты хочешь разобраться с Бруклин? – спрашивает он.
– Она твоя проблема, Хад.
– С каких это пор?
– Ты женишься на сумасшедшей, а не я.
Хадсон громко стонет.
– Черт возьми, не напоминай мне.
Закинув ноги на скамейку и покуривая сигарету, Бруклин наблюдает за нашим приближением с явным раздражением. У нее распущенные белокурые волосы до плеч, но ее обычные джинсы и футболку были заменены облегающим черным кожаным платьем и кроссовками Doc Martens.
– А вот и тусовщики!
– Приятно видеть вас двоих здесь, – рычу я на них.
– Серьезно, ребята. Это длилось едва ли час.
Подойдя к своей невесте с грозным выражением лица, Хадсон берет сигарету из ее пальцев и раздавливает ее.
– Я ожидал этого от тебя, черный дрозд. Но вывести Харлоу без защиты? О чем ты только думала?
Бруклин вкрадчиво улыбается.
– Харлоу месяцами сидела взаперти. Ей нужно немного пожить.
– Это небезопасно, и ты это знаешь.
– Я могу обеспечить ее безопасность! – возражает она.
Игнорируя болтливую нахалку, я становлюсь перед Харлоу, чтобы привлечь ее внимание. Она смотрит в землю, ее плечи опущены, а аквамариновые глаза отведены в сторону.
По крайней мере, на ней надето больше, чем на Бруклин. Ее узкие голубые джинсы и свободная, летящая блузка подчеркивают ее естественную бледность лица и четко очерченные ключицы.
– Малышка?
Она не поднимает на меня глаз.
В последнее время между нами была напряженность. Я признаю, что был чрезмерно заботливым придурком. Я чувствовал себя дерьмово из-за того, как мы расстались после нашей ссоры, слишком дерьмово, чтобы забраться к ней под простыни и заключить ее в свои объятия.
Но я не ошибся.
Ее безопасность всегда будет приоритетом.
– Мне очень жаль, – тихо бормочет она.
– Я знаю, ангел.
– Я просто хотела заняться чем-нибудь нормальным.
Бросив на Бруклин обвиняющий взгляд, она подмигивает мне и вызывающе вздергивает подбородок. Чертова умница.
– Я же говорила тебе, – одними губами произносит она.
– Отвези ее домой, – приказываю я Хадсону.
Бруклин качает головой.
– Мне и здесь хорошо.
Я тычу в нее пальцем.
– Мы обсудим это завтра, лесной пожар. Убирайся с глаз моих.
– Или что? – Бруклин отстреливается.
– Тебе не захочется это выяснять.
– Просыпайся, Энц! Тебе нужно перестать заворачивать ее в вату, или ты потеряешь ее навсегда.
– Брук, – шепчет Харлоу. – Пожалуйста, не надо.
– Ему нужно знать, что ты чувствуешь.
– Хватит, – кричу я, прежде чем понизить голос. – Серьезно, Брук. Иди домой и будь благодарна, что ты женщина, иначе я бы уже выбил из тебя все дерьмо.
– Попробуй, здоровяк. Мой гребаный пол не имеет к этому никакого отношения. Я все равно выиграю в бою против тебя.
– Уходи! – Кричу я, мое терпение на исходе.
Все еще хмурясь, Бруклин отталкивает Хадсона в сторону, когда тот пытается схватить ее. Она наклоняется ближе, чтобы прошептать что-то на ухо Харлоу, прежде чем крепко обнять ее и неторопливо удалиться.
– Извини, – говорит Хадсон.
– Просто отвези ее домой и, черт возьми, оставь там.
Кивнув, он исчезает. Как только они уходят, я сажусь на скамейку рядом с Харлоу. Она скрипит под моим весом, угрожая рассыпаться в пыль. Застывшая статуя рядом со мной издает тихий смешок.
– Заткнись, – поддразниваю я ее, чтобы разрядить напряжение.
– Пожалуйста, не сломай ее.
Толкая ее в плечо, я кладу руку ей на бедро.
– Если ты хочешь пойти выпить, я мог бы отвести тебя куда-нибудь получше, чем в эту дыру.
– Правда? – С надеждой спрашивает Харлоу.
– Тебе стоит посмотреть, как танцует Хантер. Это зрелище, на которое стоит посмотреть.
– Я не могу себе этого представить.
– После такого количества текилы и лайма его ничто не остановит. Хотя я не уверен, что это можно квалифицировать как танец. Больше похоже на преступление против человечности.
– Настолько плохо, да?
Харлоу наконец поднимает голову и встречается со мной взглядом. Меня пронзает в груди холодная, бездонная пропасть одиночества, смотрящая на меня в ответ. Тот же пустой взгляд, который я привык видеть в зеркале. Это было до того, как она вошла в мою жизнь.
– Мне очень жаль, – говорим мы одновременно.
Ее щеки пылают.
– Это была моя реплика.
– Моя тоже.
Я тянусь к ее руке и беру ее в свои. У нее такие нежные птичьи косточки, что мне кажется, одно неверное движение, и я мог бы сломать все ее тело, не моргнув глазом.
Она мне совершенно не подходит.
Хрупкая. Сломанная.
Уязвимая.
Но с каждым прошедшим днем я влюбляюсь в нее все больше. Любопытство переросло в безрассудное увлечение. Она нужна мне. Она воздух в моих легких и удушающая рука на моем горле одновременно. Вот какой властью она обладает.
– Ты не меняла одну тюрьму на другую.
– Разве нет? – Она усмехается.
Я поглаживаю костяшки ее пальцев.
– Все, чего я хочу, это оберегать тебя, малышка. Но я знаю, что иногда меня заносит.
– Хотя ты прав. Приходить сюда было глупо.
– Я понимаю.
Она бросает на меня косой взгляд.
– Правда?
– Да. – Я переплетаю наши пальцы. – С нами не так-то легко жить, а ты слишком долго сидела взаперти.
– Дело не в тебе. Мне нужно было сделать это для себя.
– Ну, есть способы остыть получше, чем сбежать с Бруклин в качестве напарника.
– В то время это казалось хорошей идеей, – говорит она со вздохом. – Мне нужно было сбежать от Хантера и Лейтона.
Хантер умолчал о том, почему Харлоу решила отправиться в импровизированный ночной визит, который обернулся тем, что она скрывалась от нас с Бруклин до конца недели.
– Что произошло на прошлой неделе? – спрашиваю я.
Она озабоченно теребит волосы.
– Неизбежное. Я знаю, ты думаешь, что у нас все получится, но этого не произойдет.
Я провожу пальцем по линии ее подбородка, поднимая его, что взглянуть на ее блестящие голубые глаза. Смотреть на нее – все равно что спасаться из горящего здания, прыгнув в море, невзирая на вполне реальный риск утонуть.
Я знаю, чем рискую.
Я все равно возьму это.
Того, что она готова мне дать, достаточно. Мы под огнем, и на нас грозит обрушиться кислотный дождь. Я наполню свои легкие и позволю своей собственной коже отслоиться, чтобы сохранить ее сухой, если это потребуется.
– Почему нет? – Я выдыхаю.
– Потому что я собираюсь причинить тебе боль. Всем вам.
– Ты этого не знаешь наверняка.
Она закусывает губу, ее глаза сверкают от эмоций.
– Я не такая, как пастор Майклс. Я не могу причинить вред людям, тем кто мне… кто мне…
Притянутый невидимой нитью, связывающей наши сердца, я позволяю своим губам коснуться ее в нежной ласке.
– Закончи это предложение.
Она вздрагивает.
– Я не могу.
Мое самообладание лопается. Я не позволю ей снова ускользнуть. Мы уже проходили по этому пути раньше. Я прижимаюсь губами к ее губам, желая ощутить вкус ее сладкой эссенции.
Харлоу видит себя не так, как я. Она – все, что есть хорошее и чистое в этом мире. Все, чем я не являюсь, но надеюсь стать. Рядом с ней я чувствую, как тает тьма внутри меня.
Я хочу запереть ее в защитных глубинах моей души, в безопасности, где ни один ублюдок не сможет снова поранить ее кожу. Мир полон людей, пытающихся сломать нас. Моя работа – не позволять им этого.
Ее губы приоткрываются в блаженном вздохе, когда она растворяется в поцелуе. Естественная, безмолвная симфония направляет наши соприкасающиеся рты. Я скольжу рукой вверх, зарываясь в ее густые, ниспадающие локоны.
Она прерывает поцелуй.
– Энцо, не надо.
Но уже слишком поздно.
Кончики моих пальцев уже перебирают ее волосы, следуя за изгибами ее черепа. Когда бархатистая мягкость сменяется покрытой струпьями, сырой кожей, которая кажется горячей на ощупь, я отстраняюсь.
– Это что...
Ее лицо морщится.
– Пожалуйста, не смотри.
Лейтон сказал мне, что после Нортумберленда она стала больше выдерживать себе волосы. Среди хаоса мы упустили из виду наше наблюдение. Она старается не делать этого, когда мы вместе проводим время.
Я сжимаю ее затылок.
– Все в порядке. Тебе не нужно бояться. Мне нужно посмотреть, или я не смогу тебе помочь.
– Но мне не нужна помощь.
– Харлоу, – говорю я хрипло. – Я дал клятву защищать тебя, несмотря ни на что. Ты можешь довериться мне в этом.
Она кивает, закрыв глаза.
– Хорошо.
Приподнимая ее мышино-каштановые волосы, чтобы обнажить то, что раньше было небольшой лысиной, ярость окрашивает мое зрение в оттенки красного.
Под тонким слоем нетронутых волос, скрывающих правду от мира, почти вся левая половина ее головы кровоточит и покрыта яркими пятнами боли.
Она, должно быть, в агонии.
На это уйдут месяцы.
Я не могу даже представить, какая решимость, должно быть, потребовалась, чтобы вырвать все эти волосы вручную. Прядь за прядью. Мне хочется рычать от ярости при одной мысли об этом.
– Это. – Она приоткрывает один глаз, изучая меня. – Этот взгляд именно поэтому я не хотела, чтобы ты это увидел.
Я отпускаю ее волосы и осторожно приглаживаю их. Слезы текут по ее щекам густыми ручейками. Прижимаясь губами к ее макушке, я целую поверх секрета, который она хранит от всех нас.
– Нам нужно оказать тебе дополнительную поддержку.
– Ричардс уже знает, – шепчет она.
– И? Что он думает?
Харлоу пожимает плечами.
– Он дал мне кучу техник преодоления. Просто трудно использовать их, когда все так… сложно.
Черт. Это плохо. Даже хуже, чем я думал.
– Тебе нужно попробовать, – пытаюсь подбодрить я.
– Да, я знаю.
Я провожу пальцем по ее губам.
– Ты в этом не одинока, даже когда тебе так кажется. Со временем это станет легче.
– А если этого не произойдет?
Мои губы встречаются с ее губами в захватывающем дух поцелуе. Соленые слезы обжигают мою кожу. Я чувствую, как ее боль обретает собственную жизнь и заползает в меня. Это приводит в действие мои защитные инстинкты.
– Я не позволю тебе сдаться, – шепчу я ей в губы. – Ни за что на свете.
– Ты не можешь сражаться за меня во всех моих битвах.
– Но я могу держать тебя за руку, пока ты будешь бороться за себя. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить тебе задачу.
Харлоу позволяет мне прижать ее к себе, утыкаясь лицом в изгиб моей шеи. Мы сидим, прижавшись друг к другу, в дымной темноте на пронизывающем лондонском воздухе.
– Я не имела в виду то, что сказала на прошлой неделе, – говорит она робким голосом. – О желании уйти. Я чувствовала себя разбитой, и мне нужно было немного пространства, чтобы отдышаться.
– Тебе не нужно извиняться.
– Но мне не следовало говорить тебе этого.
– Мы оба сказали то, чего не имели в виду, сгоряча. – Я вздыхаю, уткнувшись ей в голову. – Я мог бы общаться лучше, вместо того чтобы угрожать тебе домашним арестом.
– Наверное, да.
Мы оба смеемся, последние капли напряжения рассеиваются. Я беру ее за руку и рывком ставлю на ноги. Прямо сейчас я хочу крепко прижать ее к себе и никогда не отпускать. Это первый шаг, чтобы начать исправлять ситуацию.
– Пойдем домой. Остальным идиотам строго приказано вести себя прилично или найти себе другое жилье.
Харлоу морщится.
– Ты не должен был этого делать.
– Никто не расстраивает тебя в мое дежурство, и это не сойдет им с рук. Хантеру повезло, что я люблю его, иначе он был бы уже мертв и похоронен. Не заставляй меня заводить разговор о его засранце-братце.
– Думала, ты перестанешь угрожать?
– Угрожать тебе, – поправляю я ее. – Я не могу взять на себя обязательство не выбивать дух из своих товарищей по команде на полурегулярной основе. Особенно когда они ведут себя как ревнивые подростки.
Харлоу выдавила слабую улыбку.
– Думаю, мне не на что жаловаться.
