Текст книги "Зеленая клетка (ЛП)"

Автор книги: Джес Лоури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Я смотрю на остальных.

– Это правда. Дэвид Сейнголт признался в этом на сцене. – Я вижу, как они пытаются осмыслить это, прежде чем снова обращаю внимание на Альберта. Я замираю окончательно. – И Хранитель Записей приказал тебе использовать то самое оружие, которым ты стрелял над моей головой, чтобы убить мою мать?

Я слышу шепот стали Гриффона – это первое, что он слышит о предательстве Альберта, – но уже слишком поздно.

Голос Альберта превращается в стон:

– Он сказал, что она травит Долину, и если я ничего не сделаю, Марина умрет. Я доверял ему, потому что он помог мне улучшить кресло. А мне нужно было просто нажать на курок. Он сказал, что это даже не будет казаться реальным. – Он сглатывает рыдание. – Я совершил ужасную ошибку, Роуз. Ошибку, которая стоила нам обеим наших мам. Мне так жаль.

Мне нечего на это ответить. Это правда, и ему придется с этим жить.

– Дайте мне понять всё до конца. – Лозен подбрасывает свой нож в воздух и ловит. Подбрасывает и ловит, ни разу не промахнувшись, хотя у нее функционирует только один глаз. – Хранитель Записей – это первоначальный предатель? Он настоящий кукловод, стоящий за Яреком и армией Стражей, которые все до единого, кроме меня, сейчас собрались на площади? А у Ярека планшет. Роуз, что ты собираешься делать? Поплыть к нему, похлопать глазками и сказать, что тебе нужен лишь момент наедине, чтобы поделиться секретом от мамочки, и он поверит тебе, потому что ты похожа на единственную женщину, которую он любил? Кстати, мерзость какая. Затем, как только он окажется достаточно далеко, ты вонзишь ему шприц в шею, схватишь планшет и размозжишь его о ближайший камень?

Я киваю.

– Легче легкого. – Лозен закатывает глаза. – Лучший план на свете.

– Я отказываюсь это допустить, – говорит Гриффон. Лунный свет достаточно ярок, чтобы показать агонию, застывшую на его лице.

– А какая альтернатива? – восклицаю я в раздражении. – Прятаться в лесу до конца жизни? Здесь всего две тысячи акров против более чем трех десятков Стражей. Они рано или поздно найдут меня, а тем временем будут пытать и убивать всех, кого я люблю, не говоря уже о том, что людей продолжат приносить в Жатву, если не убьют прямо так, Вердантным Зверем. – Я вскидываю руки. – По крайней мере, при моем плане наши семьи проживут еще одну ночь.

Слова Гриффона взвешены. Опасны.

– Мне нужно остаться с Роуз наедине.

Остальные стоят на своем.

– Сейчас! – рявкает он.

Когда я не реагирую, все пятятся в лес. Лозен напоследок сверлит Гриффона взглядом. Он ждет, пока они скроются из виду, а затем разворачивается ко мне:

– Можешь перестать притворяться. Я знаю, что ты собираешься сделать.

Глава 65

Я выпрямляю спину.

– Конечно, ты знаешь. Я только что всем сказала. Я выманю Ярека от остальных, обезврежу его и уничтожу планшет.

Он говорит тихо, и от его слов веет опасностью:

– Ты знаешь, что это не твой план.

Я отвожу взгляд.

– С чего ты взял?

Он в отчаянии смотрит в небо, словно не может поверить, что ему приходится мне это объяснять:

– Ты пробираешься наружу, чтобы лечить стариков, хотя это грозит тебе Жатвой. – Он не дает мне возможности ответить. – Когда Оскар чуть не получил порку в ту ночь из-за твоего свадебного платья, ты защитила его, не задумываясь. То же самое было, когда Леонидас нападал на Ээро.

У меня во рту пересыхает.

Он сокращает расстояние между нами. Его близость вызывает мурашки по моей коже.

– А разве ты только что не умоляла дать тебе вернуться и броситься в драку, в которой у тебя не было шансов выжить? Это не просто тренировка Аптекаря. – Он кладет палец в вырез моего воротника, прямо над сердцем. Это легчайшее прикосновение, но я дрожу, когда его жар разливается по моей коже. – Это ты. Это внутри тебя.

Он молчит мгновение, его палец всё еще лежит на мне.

– И именно поэтому я знаю, – продолжает он, и его голос звучит надрывно, – что если вопреки всему тебе удастся опоить моего отца и забрать планшет, после того как ты уничтожишь его, ты бросишься на Вердантного Зверя, раскрыв правду о Долине её жителям и пожертвовав своей жизнью ради общего блага. Только, – говорит он мягко, – я не могу позволить тебе это сделать.

Моя кровь стынет, потому что он прав.

Я поняла это, когда увидела, как Стражи атакуют горстку жителей-бунтовщиков: наш единственный шанс на выживание – сражаться вместе, а это возможно лишь при наличии общего врага, более опасного, чем тот, что создал Ярек. Идея пришла ко мне, когда Лео чуть не бросил Ээро Зверю. Я смаргиваю слезы. Прости, милый брат, но я не могу пойти искать тебя. Я должна сделать кое-что другое. Мы посвятили свои жизни спасению других. Аптекари до самого конца.

Но я не могу признаться в этом Гриффону, не могу дать ему шанс остановить меня, поэтому я отталкиваю его руку.

– Это полная чушь. И вообще, кто ты такой, чтобы говорить мне, что я могу и чего не могу делать?

На его щеках вспыхивает обида, но затем что-то меняется под кожей, и челюсть каменеет.

– Я не прошу, Роуз, – его голос глубокий и грозный. – Если придется связать тебя, я это сделаю.

Мои губы кривятся.

– Удачи, здоровяк. Ты только сегодня был близок к тому, чтобы противостоять отцу, и какая же это была жалкая попытка. – Я целюсь в то, чтобы он возненавидел меня. Неужели вся обида, накопленная им за эти годы, испарилась? Она должна быть там, тлеть где-то под поверхностью.

Пульс на его лбу бьется.

– Не забывай, что на тренировках я укладывал тебя на лопатки десятки раз, и могу сделать это снова.

Я подаюсь вперед, достаточно близко, чтобы почувствовать его запах – хвоя и мускус.

– Ты мне даже не нравишься, Гриффон Цзы. Я сказала правду после церемонии помолвки. Я всегда любила Николу.

Он моргает, изучая мое лицо со смесью ярости и отчаяния, которую я не понимаю. Или, может быть, понимаю. Наши души узнали друг друга еще в детстве.

Медленно взгляд Гриффона опускается на мои губы. Под моей кожей загораются светлячки.

Прежде чем я успеваю остановиться, прежде чем я сама этого захотела, мы сталкиваемся, сплошной жар, голод и невозможное желание. Я хватаюсь за его шею, цепляясь за силу, скрытую под кожей. Этот поцелуй не мягкий. Это лесной пожар, поле боя, боль, сплетенная с наслаждением, пока я не перестаю отличать одно от другого.

А потом, слишком быстро, всё заканчивается. Гриффон отпускает меня.

– Никогда больше не говори этого, – рычит он.

Я смотрю в его прекрасные глаза, на его сильный нос, на эти мягкие губы, которые только что припухли от поцелуя.

– Гриффон, – это единственное слово, которое я могу произнести.

– Я вижу тебя, Роуз, – говорит он осторожно, бережно убирая прядь волос с родимого пятна на моем лбу и легко целуя его. – Я видел тебя с тех пор, как мы были детьми и ты впервые зашила мне рану. – Он подносит мои руки к своим губам, касаясь кончиками пальцев. – В тот день ты была тверда, как камень. Я любил тебя каждую минуту каждого дня с тех пор, Рози.

Я почти теряю решимость, мое сердце грохочет в ответ на его слова. Отчаянно пытаясь сосредоточиться, я бросаю взгляд вверх. Холодный воздух пахнет звездами.

– Сегодня северное сияние.

Он качает головой, не желая, чтобы я отвлекала его.

– Я не позволю тебе отдать жизнь за других.

Обнаженная мука в его глазах – это слишком. Я больше не могу играть эту роль.

– Иди сюда, – говорю я, пытаясь увести его под защиту большого камня, у которого я очнулась. Я держу его за руку. Другой рукой лезу в медицинский набор, годы тренировок ведут меня именно к тому, что нужно. – Я должна тебе кое-что сказать, но тебе лучше сесть.

Он не сдвигается с места. Я смотрю на него, сжимая его руку изо всех сил. Луна подчеркивает его мощь.

– Пожалуйста, – умоляю я.

С измученным видом он наконец позволяет мне увести его к камню.

– Ты не убедишь меня позволить тебе броситься в объятия Вердантного Зверя, – говорит он, тяжело опускаясь на землю рядом со мной, – так что даже не пытайся.

Мне приходит в голову, что он не спал по крайней мере сутки. Как он вообще держится?

– Мы придумаем альтернативу, – говорит он. – Клянусь, на каждый вопрос есть ответ.

– Есть, – соглашаюсь я, пытаясь запечатлеть каждую черточку его прекрасного лица, когда наклоняюсь для еще одного поцелуя. Он чувствует укол иглы еще до того, как его касаются мои губы, но жидкий Веранол действует быстро. Он едва успевает отпрянуть.

На его лице застывает предательство.

Это последнее, что я увижу в его глазах.

Глава 66

Мягкий свет, исходящий от деревьев, становится ярче по мере моего приближения к деревне. Вскоре я слышу яростные крики и звон стали – Стражи сражаются со Стражами? Неужели я опоздала со своим планом объединить деревню против Вердантного Зверя?

Я удваиваю усилия. Я должна добраться до площади раньше, чем Ярек причинит еще больше вреда. Единственный способ спасти друзей и семью – сдаться самой, а единственный способ спасти наше общество – сразу после этого показать всем, с какой реальной опасностью мы столкнулись.

Гриффон поймет это со временем.

«Я любил тебя каждую минуту каждого дня с тех пор, Рози».

Я запихиваю острую боль в дальний уголок души и плотно захлопываю дверцу. Я не могу думать о Гриффоне или даже о Джонасе. Я могу думать только о своей общине. Я игнорировала наши проблемы, но бабушка была права насчет нашей силы. Мы хорошие люди. Мы родились в суровых условиях, но вместе преодолели всё. Мы заботимся друг о друге в горе и в радости. Это стоит всего на свете.

Я врываюсь на площадь, ожидая увидеть хаос, мое сердце колотит в ушах, как военный барабан. Сумеречное небо вымазано глубоким фиолетовым цветом. Мой взгляд немедленно приковывают Врата Эдема. Горстка Стражей сбилась в кучу в пятидесяти ярдах перед ними, тяжело дыша, словно после битвы.

За их спинами возвышается груда тел. Я прижимаю руку ко рту. Неужели я опоздала?

– Роуз! – окликает меня Мизия.

Я перевожу взгляд вправо. На пустой площади она привязала мою восьмидесятисемилетнюю бабушку к столбу для бичевания. Соджорнер и тетя Флоренс с одной стороны. С другой – Мерил, Ээро и Оскар. Они всё еще живы! Но тут я замечаю Стражей, наставивших мечи – они готовы прикончить их, если я сделаю неверный шаг. Август, стоящий на коленях перед разъяренной Томрис, которая держит клинок у его горла, похоже, станет первой жертвой. Остальные жители Долины Ноя собрались позади них, несколько сотен человек, их лица измождены, некоторые туники пропитаны кровью.

– Ты пришла, – говорит Ярек, сходя со сцены и проходя мимо столбов. В одной руке он сжимает планшет, а другой держит маленькую Мари за затылок. Слезы текут по её лицу.

Я спешу вперед, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы почувствовать кислый запах пота Ярека. Он боится. Чего? Неужели он наконец понял, что Хранитель Записей дергает его за ниточки?

– Всё будет хорошо, Мари, – говорю я. Это ложь. Её брат – убийца, а она потеряла мать. Но я не могу смотреть на её милое личико, на то, как она кусает дрожащие губы, и молчать. – Всё наладится, дорогая.

Я слышу, как Мизия фыркает.

– Ты можешь сделать это правдой, Роуз, – говорит Ярек, подходя еще ближе.

Жители начинают перешептываться, их глаза загораются, когда они встречаются с моими. Вспоминают ли они, кем мы были раньше? Теперь, когда они оказались в первом ряду, наблюдая за злодеяниями Ярека, когда увидели тела своих соседей, сложенные, как дрова, найдется ли среди них больше, чем горстка желающих восстать?

– Ты уже одета для свадьбы, – говорит Ярек. – Мы можем найти твоего жениха и довести дело до конца. Всё в Долине может вернуться в норму. Всё это – он машет рукой, указывая на меня, – может закончиться. Мы можем вернуть свои жизни.

Я смотрю на свое платье. Многие бусины сорваны, прекрасный кружевной подол порван и волочится по земле, передняя часть потемнела от крови – возможно, моей, возможно, нет. Мои волосы выбились из сложных лент.

– Мои друзья и семья невиновны, – четко произношу я.

Рот Ярека дергается.

– Нет. Они предатели. Они работали против своей общины, разрывая ткань Долины.

Я подаюсь вперед, понизив голос так, чтобы слышал только Ярек. Мне стоит огромных усилий не взглянуть в сторону Вердантного Зверя, оценивая расстояние до него.

– Моя мать писала о тебе. В кодированных записях в своем дневнике. Послания, которые мог расшифровать только Аптекарь. Я не думала, что ты заслуживаешь их услышать, но, возможно, я готова совершить обмен.

Ярек моргает, слова застревают у него в горле.

– Отпусти её, – я киваю на Мари, – и я расскажу тебе.

В его глазах столько надежды, что мне стало бы жаль этого человека, если бы он не выбрал жадность и уродство вместо своей общины.

– Говори сейчас, – требует он, не отпуская Мари. Но он не повышает голос, чтобы никто, кроме нас двоих, не услышал. Должно быть, он знает, что я блефую, но разве любовь не заставляет разум склониться перед сердцем?

– Не могу, – отвечаю я. Я покажу жителям Вердантного Зверя, но хочу уничтожить планшет, пока я здесь, лишить Ярека этого инструмента злоупотребления властью. – Это слишком личное. Только для твоих ушей.

Лицо Ярека сжимается так сильно, что кажется, оно сейчас схлопнется. Затем, внезапно, он расслабляется.

– Ладно. Мари, иди к моей жене.

Он отталкивает её и улыбается, выражение его лица как алтарь зла.

Мой язык становится как сукно. По его выражению ясно: он понял, что я лгу. Но что я могу сделать? Я загнала себя в угол. Я начинаю идти к Вратам Эдема, моя рука скользит в медицинский набор. Требуется мгновение, чтобы найти нужный шприц, потому что мои пальцы онемели от ужаса. Смогу ли я использовать иглу? Кажется маловероятным. Более того, я чувствую ужасную, холодную уверенность, что Ярек вонзит мне нож в спину, так же, как он сделал это с Реатой. Есть так много вещей, которые я хотела бы сказать, так много истин. Я пытаюсь выстроить их в ряд, ища утешения хотя бы в порядке, но они ускользают. Я слышу ужасающий стонущий шепот, а затем леденящий душу крик.

В сорока футах слева от меня Вердантный Зверь ожил без моего участия, привлеченный горой трупов жителей.

Глава 67

Его узловатые усики извиваются и корчатся в тусклом свете, когда он срывает с груды первое тело – Пьера из Дома Стоматологов. Он сжимает его, прежде чем вонзить игольчатые лозы в мягкий живот. Алчущий Зверь даже не успевает закончить с ним, как возвращается за следующим, а потом за третьим. Я не могу смотреть, как поглощают тела людей, которых я знала и любила – Мимана из Дома Рыбаков, отца Августа Гефеста. Не хочу слышать этот влажный, чавкающий звук кормления, не хочу видеть, как пульсирующие фиолетовые вены раздуваются от крови.

Те, кто наблюдает, застыли в смеси неверия и ужаса.

– Все назад! – кричит Ярек, его лицо искажено. – Он оставит нас в покое, как только насытится.

Но я сомневаюсь, что это правда. Вердантный Зверь, которого больше века держали на «диете» из наших ежемесячных жертв, развил аппетит, достигнув зрелости, которую его создатели и представить не могли. Воздух прорезает крик, когда Нерона из Дома Фермеров хватают, а затем душат. Леонидас бросается ему на помощь, но его меч лишь слегка царапает чудовище.

Лозы у Врат Эдема толще, но они кажутся медленнее тех, с которыми мы столкнулись на краю карантинной зоны. Их легче обойти, но трудно разрубить. Я пытаюсь решить, что представляет наибольшую опасность прямо сейчас – Зверь позади или Ярек впереди, когда он указывает на меня.

– Взять её! – командует он ближайшим Стражам.

Они бросаются вперед, оружие блестит, но прежде чем они успевают добраться до меня, воздух разрывает боевой клич. Лозен перепрыгивает через перевернутую телегу, её кулаки уже в крови. Август пользуется этим отвлечением, чтобы повалить Томрис на землю. Когда Сэл вылетает из тени переулка, мчась освободить заключенных быстрыми, точными движениями, мое сердце ликует.

Их присутствие в сочетании с ужасом Вердантного Зверя наконец заставляет деревню действовать. Пока одни кричат и бегут, другие хватают всё, что под рукой – деревянные балки, факелы, вилы – и наступают на Зверя. Сильные спасают тела наших павших, вырывая их из голодной хватки монстра. Мы наконец сражаемся как одно целое! Я подбадриваю тех, кто вступил в бой, ныряя под руку Стража, пытающегося схватить меня. Рядом со мной Август сбивает другого взмахом трубы. Всё больше жителей присоединяются к схватке, теперь сражаясь как со Стражами, так и с Вердантным Зверем; их отчаянная ярость компенсирует отсутствие подготовки.

В этот раз у нас действительно может быть шанс…

– Довольно! – голос Ярека хлещет как кнут посреди этого хаоса. Он обнажает меч, лезвие ловит лунный свет, и он движется как молния в сторону Августа. Мгновение – и Водопроводчик уже на земле, кровь струится из раны на руке. Сэл пытается вмешаться, но получает удар в ребра, который отбрасывает её в сторону. Даже Лозен со всей своей подготовкой едва может сдерживать Ярека, пребывающего в полной боевой ярости. Его клинок рассекает воздух чистыми, безжалостными дугами, пока он отбивается от нескольких жителей сразу.

Теперь, когда я вижу истинный масштаб его мастерства, мне становится страшно.

Я ищу оружие, когда на сцене появляется новый боец, его движения медлительны, но полны решимости. Гриффон. Препарат, который я дала ему, дезориентировал его, но в глазах горит цель, когда он бросается на отца.

– Отойди, мальчишка, – рычит Ярек. – Ты не в том состоянии, чтобы драться.

Гриффон отвечает яростным взмахом, который Ярек легко отражает, но это заставляет его отступить.

– Ты учил меня никогда не отступать, – говорит Гриффон, запинаясь, и пробивается вперед. – Никогда не показывать слабость. – Еще один взмах, на этот раз лучше скоординированный. Следующие слова звучат четче: – Похоже, урок усвоен.

Я пытаюсь обойти Ярека, пока он отвлечен, ища что-то, что можно использовать как посох, но один из оставшихся Стражей преграждает мне путь. Позади нас я слышу леденящее душу, кожистое шуршание лоз Вердантного Зверя, ползущих ближе.

– Ты разочаровываешь меня, – говорит Ярек сыну, парируя очередную атаку, когда Гриффон загоняет его ближе к Вратам Эдема. – Я думал, ты сильнее. Думал, ты понимаешь, что нужно сделать, чтобы выжить.

– Выживания недостаточно! – кричит Гриффон. Его следующий удар достигает цели – тонкая линия крови на щеке Ярека. – Ты и этому меня учил. Ты учил меня завоевывать, доминировать. Но ты никогда не учил меня жить.

Я думаю, что у Гриффона был бы шанс, если бы он владел собой, но он переоценивает свои силы. Его следующий взмах проходит мимо, и Ярек поднимает клинок для смертельного удара.

– Нет! – кричу я.

Вспышка движения привлекает мой взгляд. Мизия сражалась с Вердантным Зверем, но она разворачивается, когда сыну нужна помощь, нож блестит в её руке. Она движется с бесшумной грацией человека, который потратил годы на то, чтобы стать невидимым, достигая Ярека прежде, чем он почувствовал её присутствие. Лезвие скользит между его ребер – неглубоко, чтобы убить, но достаточно, чтобы он взвыл от ярости.

– Моя жена, – рычит он, разворачиваясь к ней. – Наконец-то показываешь свое истинное лицо.

– Моё истинное лицо? – смех Мизии горек, как зимний ветер. – Ты никогда не видел меня настоящую. Ты видел только то, что хотел видеть. Сосуд для своих амбиций.

Если она надеялась, что это замедлит его, она просчиталась. Ярек атакует с новой яростью, тесня и Мизию, и Гриффона. Они сражаются вместе прекрасно, мать и сын действуют в тандеме, но этого недостаточно. Ярек слишком умел, слишком силен. И, несмотря на всё, они не хотят причинить ему вред. Я вижу момент, когда всё начинает рушиться. Гриффон спотыкается – наркотик всё еще затуманивает его рефлексы. Мизия бросается защитить его, открываясь. Клинок Ярека описывает дугу в воздухе…

Я не думаю. Я просто двигаюсь, бросаясь на Ярека. Я чувствую удар стали по боку – клинок опускается под углом, щадя мою жизнь. Всё же боль мгновенна и сильна, и я инстинктивно откатываюсь. Лозен появляется рядом, помогая мне встать, в то время как Сэл и Август встают на мою защиту. Оскар, Мерил и Ээро вскоре следуют за ними. Ближайшие жители образуют полукруг вокруг нас, вооруженные инструментами и импровизированным оружием. Гриффон и Мизия встают рядом с ними.

Ярек внезапно оказывается в меньшинстве, прижатый спиной к Зверю.

Он смахивает кровь, текущую по боку от раны, нанесенной Мизией, лицо искажено яростью. Он поднимает окровавленный кулак.

– ХВАТИТ! – кричит он, голос эхом разносится по Долине, отражаясь от Стены. – Я перебью вас всех сам, если придется! Я единственный, кто достаточно силен, чтобы…

Он так и не заканчивает фразу.

Лоза толщиной с древесный ствол разворачивается в его сторону, её шипы тянутся, как кончики пальцев. Она появляется сзади, обвиваясь вокруг шеи Ярека и поднимая его в воздух. Он полосует её мечом, но она обвивается всё туже, заключая его в колючие фиолетово-зеленые объятия.

– Нет! – кричит он. – Я силен! Я…

Лозы сжимаются.

Раздается влажный, лопающийся звук. Кровь Ярека проливается дождем.

Глава 68

Перес бросается на нас, его сын Лео рядом.

– Окружить предателей! – вопит Перес. – Покончить с ними!

Оставшиеся Стражи, все, кроме Мизии, следуют его приказу. Они тренировались именно для этого. Те из нас, кого они собрались убить, инстинктивно сжимают круг, прижавшись спинами друг к другу. Сэл слева от меня, рядом с ней Мерил, затем Лозен, Гриффон, Оскар, Август и Ээро. Восемь против шестнадцати.

Мы начинаем двигаться к часовне как одно целое.

Я слышу, как Боудикка пытается сплотить оставшихся жителей на площади, возможно, претендуя на место Ярека.

– Дэвид Сейнголт верит, что за Стеной нас ждут сокровища, о которых мы и мечтать не могли – пиры, золото и великолепие, о которых мы слышали только в сказках! И кто бы мог знать об этом, если не наш Хранитель Записей?

Как нелепо это должно звучать сейчас, когда Вердантный Зверь вживую пожирает тела их соседей. Но я снова вздрагиваю при упоминании золота, даже сейчас, борясь за свои жизни. У меня нет времени размышлять об этом. Трое из нас с оружием – Лозен, Гриффон и Август – отбиваются, но нас атакуют со всех сторон.

– Отступаем! – командует Гриффон.

Мы следуем его приказу, когда вспыхивает сталь. Мерил ранена. Я вижу, как она падает на землю.

– Мер! – кричит Сэл. Она бросается защитить свою любовь, но она безоружна. Лозен перехватывает клинок, нацеленный на Сэл, и в то же мгновение закрепляется на месте, чтобы защитить Мерил. Остальным, включая Сэл, не остается ничего, кроме как отступить в узкий мощеный переулок.

Визг стали Стражей рассекает воздух. Едкий запах крови и пота жжет ноздри, и я чувствую, как грубый камень царапает плечо, когда мы пятимся назад. Теснота – единственное, что не дает им окружить нас с флангов. Гриффон и Август держат оборону, как два волка – сплошные мышцы и инстинкты, но я вижу, как оба слабеют под натиском стольких врагов. Они не смогут долго сражаться. Дыхание Оскара хриплое, Сэл ругается, пока Ээро и я оттаскиваем её подальше от сверкающих мечей.

– Перестань сопротивляться, – шиплю я. – Мерил нужна ты живой, а не мертвой на мостовой.

Моя ладонь горит, содранная в кровь о кирпич, когда я пытаюсь удержать равновесие, пока нас гонят, как скот, вниз по сужающемуся переулку. Мы в ловушке. Куда бежать, когда ты живешь в тюрьме, а все золотые обещания гармонии – не более чем ложь? Я чуть не вскрикиваю, когда до меня доходит – в этот раз ясно, та мысль, что скреблась в сознании, когда Боудикка говорила на площади.

Тайная комната в хранилище Хранителя Записей. Там золото гоблинов. И, кажется, я знаю почему.

– Отступаем к коттеджу Хранителя Записей! – кричу я. – Через библиотеку и в хранилище!

– Часовня – более защищенное место, – кричит Гриффон. – Нам стоит вернуться туда.

– В коттедж Хранителя Записей! – настаиваю я.

– Пойдем туда – и умрем, – ревет Гриффон. – Мне нужно пространство для боя. Я могу защитить вас внутри часовни.

Я кладу руку ему на спину, пропитанную потом.

– Коттедж Хранителя Записей, – говорю я. – Ты должен мне доверять.

Даже со спины я вижу, как он напрягся. Остальные последуют за ним, если он не уступит, а если они пойдут за ним – мы трупы. Позволит ли он мне сделать этот выбор за нас? Время, кажется, замирает, и наконец он кричит:

– К коттеджу Хранителя Записей!

Наши друзья реагируют мгновенно. Ээро, направляющий находящуюся в шоке Сальватору, идет первым. Оскар и я следуем за ними, а Гриффон и Август прикрывают наше отступление. Грохот наших шагов сливается со звоном оружия. Мы прорываемся вперед, пока впереди не вырастает коттедж Хранителя. Мы врезаемся в дверь и распахиваем её, задыхаясь от отчаяния. Шестеро из нас вваливаются внутрь и с силой захлопывают дверь как раз тогда, когда Стражи врезаются в неё. Ээро ловко подпирает её стулом. Это даст нам несколько секунд.

Книги мелькают перед глазами, пока мы мчимся через библиотеку к открытой двери подвала. Где-то по пути я сорвала швы, и оставляю кровавый след на полированном полу. Я надеюсь на Стену, Солнце и Воду, что моё предположение верно. Потому что, если нет – я веду друзей на верную смерть. Мы пролезаем через дверной проем, наши шаги эхом отдаются на семнадцати ступеньках спуска.

Позади нас дверь библиотеки с яростным треском разлетается на куски.

– Они внутри! – кричит Август, бросаясь обратно вверх по лестнице с металлической трубой в руках. – Идите! Я задержу их!

– Август, нет! – кричу я. Я вижу, как это происходит, словно в замедленной съемке. Прекрасный, свирепый Август, размахивающий куском трубы, как косой. Двое первых Стражей, прорвавшихся на верх лестницы, падают, но за ними тут же бросаются остальные. Клинок Лео ловит свет, а затем опускается вниз.

Кровь брызжет на каменные стены.

Мой крик эхом отражается от стен. Сильные руки оттаскивают меня назад – Гриффон оттягивает меня, пока тело Водопроводчика оседает. Я думаю о Венди, слишком хорошо зная, какое горе вскоре последует. Я поворачиваюсь и вижу, как Сэл дико озирается, ища выход, оружие или любую причину, по которой я привела нас сюда, чтобы мы погибли, как запертые крысы.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – говорит она. В её голосе нет злости, только страх.

– Сюда, – говорю я, находя то самое углубление, которое нажал Дэвид, чтобы открыть паническую комнату смотрителя. Сапоги грохочут по лестнице, Стражи перепрыгивают через тело Августа. Книжный шкаф отлетает в сторону, и мы врываемся в огромную тайную комнату. Она пуста. Или Ярек, или Хранитель Записей вывезли всё содержимое, но это не имеет значения. Мы здесь не ради этого.

И мы не одни.

Глава 69

Сэл и Оскар преуспевают, захлопывая книжный шкаф за нашими спинами, но это лишь вопрос времени, прежде чем Стражи прорвутся сквозь него.

Но я смотрю только на Дэвида.

Он прислонился к дальней стене, с забавной полуулыбкой на лице.

– Вы тоже поняли, где выход? – Он постучал костяшками пальцев по камню за спиной. – Я услышал, как он начал сдвигаться, иначе, боюсь, никогда бы его не нашел. Я поделюсь сокровищами по ту сторону. Вам достанется половина… Солнце, да даже больше. Просто позвольте мне пойти с вами.

Стражи рычат и бьют по книжной полке, выискивая способ добраться до нас.

– Ты дурак, – говорю я Дэвиду. – Он откроется не для сокровищ.

Его лицо дергается.

– Ты этого не знаешь.

Мой взгляд падает на золото гоблинов у его ног. Ему нужна влага для роста, но в этом подвале есть осушитель воздуха. Должно быть, влага проникает через трещины в стене, невидимые для невооруженного глаза. Мне следовало осознать это, когда я впервые заметила мох, но я была слишком погружена в горе, шок и смятение.

– Это не расширение её тайного хранилища, – говорю я, подходя ближе, не сводя глаз со мха. Жадность ослепила Дэвида, не давая увидеть очевидное. – Зачем ей прятать сокровища там, куда она сама не может добраться? Это выход, который Корр обязан был построить, не более того.

Его маска спадает, обнажая гниль внутри.

– Что бы это ни было, оно моё, – шипит он, выхватывая нож из-за пояса.

Прежде чем я успеваю отреагировать, Гриффон прыгает вперед и перехватывает руку Дэвида. Хранитель Записей рушится на пол, и в этот момент здание сотрясает толчок, едва не сбивающий нас с ног. По потолочным плитам расползаются трещины.

Святое Солнце.

– Он открывается! – кричит Ээро.

Сердце бьет по ребрам так сильно, что, кажется, останутся синяки. Похоже, монолитная стена издает шипение, а затем начинает отъезжать в сторону с глубоким механическим выдохом. На нас нахлынул запах – чуждый и неописуемый. Не плохой, не хороший, но… другой.

Книжный шкаф взрывается, когда в него влетает снаряд Дэвида. Стражи использовали его как таран. У нас нет времени.

– Быстрее! – кричу я.

Я втаскиваю Ээро в темноту, замечая рычаг прямо у входа. Оскар хватает Сэл за руку, втягивая их обоих внутрь. Гриффон входит последним, пятясь к нам с поднятым мечом, чтобы отбиваться от Стражей, прорывающихся через пролом. Сталь визжит, когда его клинок встречается с первым нападающим. Он уже почти внутри камеры – еще два шага, и я смогу дернуть рычаг, – как Лео вырывается из мешанины тел и бьет Гриффона ногой в живот. Гриффон спотыкается, его защита открывается на секунду.

– Гриффон! – кричу я, но Лео уже заносит меч для смертельного удара.

Оскар и Ээро действуют быстрее, чем я успеваю вмешаться, бросаясь на Лео единым порывом, их маленькие тела врезаются в мужчину. Все трое падают в кучу, кулаки Ээро и Оскара бешено молотят. Но они не ровня обученному Стражу. Лео отшвыривает Ээро и наваливается на Оскара, прижимая плечи мальчика к каменному полу. Клинок Лео блестит, взлетая высоко над грудью Оскара, и в этот же момент воздух наполняет механический гул, становясь громче и ближе.

Инвалидная коляска Альберта проносится сквозь разбитый книжный шкаф, слезы текут по его лицу, он кричит что-то нечленораздельное. Он врезается в Леонидаса с глухим стуком, отбрасывая его в сторону. Не замедляясь, он разворачивается и несется на второго Стража, сцепившегося с Гриффоном, ударяя его прямо в спину. От удара Альберт и Гриффон отлетают в камеру вместе с Сэл и мной, кресло Альберта цепляет рычаг, активируя механизм.

С визгом, перекрывающим хаос, дверь начинает закрываться. Лео вскакивает на ноги, его глаза встречаются с моими во вспышке ненависти и шока. Он бросается вперед как раз тогда, когда проход запечатывается, его вытянутый клинок скрежещет по камню.

Мгновение темноты, а затем у наших ног вспыхивает единственный тусклый свет.

Я бросаюсь на дверь, вгрызаясь в щель, пока не начинают кровоточить пальцы. Оскар и Ээро остались по ту сторону. Должен быть способ спасти их. Я нахожу рычаг и дергаю его. В ответ раздается глубокий, угрожающий скрежет в толще камня. Я отступаю, ожидая, что дверь откроется, но вместо этого стены содрогаются, пол ходит ходуном. С грохочущим ревом потолок начинает опускаться.