Текст книги "Зеленая клетка (ЛП)"
Автор книги: Джес Лоури
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
Шагов не слышно, и я принимаю это за добрый знак.
– Поехали, – шепчу я, спускаясь по деревянной лестнице.
Я встряхиваю плащ, избавляясь от утреннего холода и аромата ладана из часовни. Ступеньки скрипят под ногами. Я считаю до семнадцати и оказываюсь на полу подвала.
Он сделан из камня, как и подвал часовни: одна огромная монолитная плита. Сейф стоит в другом конце комнаты, стены между ними завалены книгами и свитками, небрежно забитыми на полках. В углу стоит металлическое сооружение с трубками. Принюхиваюсь. Пруно. Этот запах всегда преследует Дэвида. Рядом с ним другая машина, выдувающая теплый воздух.
Металлическая дверь сейфа приоткрыта. Вместо ручки – диск размером с тарелку. Прежде чем подойти, я замираю, прислушиваясь к звукам жизни. Тишина.
Дверь выглядит тяжелой. Возможно, Хранитель Записей просто предпочитает не закрывать её. Норм, защищающих это место, не говоря уже о замке наверху лестницы, должно быть достаточно, чтобы отвадить любопытных. Или, может быть, пьянство Дэвида сделало его ленивым. Какова бы ни была причина, я благодарна.
Я крадусь вперед, почти бесшумно в своих мягких туфлях из козьей кожи. Удивлена отсутствием сырости здесь. Прошлой ночью под часовней я привыкла к её запаху. Решаю, что именно для этого нужна машина, выдувающая теплый воздух рядом с пруно: чтобы убрать влажность и сохранить наши священные записи. Я тяну за диск, упираясь ногами, чтобы сдвинуть массивную металлическую дверь.
Заглядываю внутрь. Зажмуриваюсь, открываю. Еще раз. Сейф пуст, за исключением двух предметов в центре: пьедестал размером с кухонный стол, а на нем – огромная закрытая книга. Если бы она стояла вертикально, то доставала бы мне до пояса. Открытая, она была бы длиннее, чем обе мои вытянутые руки.
Над центром массивной книги висит веревка, ведущая к голой лампочке. Я дергаю за неё, удивленная тем, что она прохладная и гладкая. Лампа вспыхивает, настолько ярко, что мне приходится закрыть глаза, пока они не привыкнут. Тогда я вижу, что «веревка» – это нить крошечных, на удивление одинаковых металлических шариков, явно времен «До Того». Я возвращаю внимание к книге, проводя руками по кожаному переплету, по буквам, выгравированным так глубоко, что я могла бы прочесть их одними кончиками пальцев.
На обложке вытиснено: «Исправительный институт Долины Ноя».
Мы не те, кем кажемся.
Глава 55
Мир кренится, сходит с оси, когда я открываю обложку.
Первая страница тонка, как кружево, каждое слово на ней написано от руки.
По соглашению первоначальных заключенных, информация, содержащаяся в настоящем документе, становится частной собственностью начальника Исправительного института Долины Ноя Хелен Хейс, в дальнейшем именуемой Хранителем Записей. Хранитель Записей гарантирует, что никто в Долине не сможет получить доступ к этой информации, за исключением случаев, когда это признано необходимым для выживания сообщества. Истинная история нашего происхождения умирает вместе с первым поколением.
Так скажем все мы.
Неверие прошивает кожу, ледяные мурашки тревоги.
Ниже этой декларации – сотни подписей, кривых, теснящихся по всей странице, написанных чернилами разных цветов. Синие, черные, даже фиолетовые – все они выцвели от времени. Некоторые – не более чем курица лапой, но другие я могу разобрать.
Линда Дюпри Джолли Хендрикс Аллен Джонсон
Я переворачиваю страницу, поднимая запах пыли и тлена. Эта бумага на ощупь отличается от предыдущей. Она толстая и гладкая, как дубовый лист. Из чего бы она ни была сделана, она сохранила черные чернила так хорошо, что слова выглядят как написанные только что.
Часть I: История Долины Ноя
Паника скребет по моим нервам. Становится трудно дышать. Ниже заголовка вклеено эссе, первоначально написанное для издания под названием «Нью-Йорк Таймс». Оно датировано 15 августа, 120 лет назад.
Благодаря щедрому финансированию основателя TechnoSphere Эрроу Корра, проект «Исследование поведенческой перенастройки и наследственности» (BRAINS) готов принять своих первых 400 добровольцев. Этот уникальный проект на юго-востоке Миннесоты, прозванный его основателями «Долиной Ноя», является первым в серии запланированных экспериментальных поселений, призванных отделить насильственных преступников от населения.
Шаги над головой выдают, что кто-то ходит по коттеджу Хранителя Записей – Марина? Саймон? – но я не могу остановиться, чтобы обратить на это внимание. Мое сердце бьется в больном, глухом ритме.
Все 400 добровольцев отбывают несколько пожизненных заключений без права на условно-досрочное освобождение. Однако в случае успеха эксперимента Корр планирует строительство аналогичных объектов для более «гуманного» содержания менее опасных преступников, неимущих и мигрантов.
Шаги звучат так, словно вошли в библиотеку.
Чтобы дать добровольцам лучший шанс на реабилитацию, эксперты Корра построили обнесенное стеной аграрное общество, минимизирующее стресс заключенных. Базовые тяготы устранены: каждому добровольцу присваиваются имя, супруг, дом и профессия. Позитивное поведение будет моделироваться и поощряться, а правовая, религиозная и образовательная системы Долины разработаны для продвижения радикального равенства, конформизма, единства и принятия. Добровольцы будут доставлены внутрь поселения с необходимыми припасами и ресурсами для выживания на веки вечные. Затем непреодолимая стена, окружающая Долину Ноя, будет запечатана.
Корр в интервью признал, что испытывает смешанные чувства, начиная проект, завершение которого он никогда не увидит, но для него честь предложить «своему ближнему путь к искуплению». Биотехнологический магнат имел в виду конечную цель исследования: правоохранительные органы со временем признают потомков добровольцев исправившимися, пригласив их вернуться в наше законопослушное общество спустя пять поколений.
По словам Корра, многопоколенческое заключение представляет собой этическую альтернативу смертной казни, которая «гарантирует, что худшие наклонности преступников будут искоренены, а причиненный ими вред полностью возмещен» прежде, чем кто-либо из потомков получит свободу.
Шаги над головой стихают.
Хотя многие поддерживают эту миссию, некоторые правозащитники выступают против инициативы Долины. Одна проблема едва не остановила проект в самом начале: кто освободит пятое поколение?
В ответ Корр внес поправки в чертеж Долины, добавив «скрытый выход, настроенный на автоматическое открытие через 120 лет со дня официального основания». Он надеется, что другие воспримут этот компромисс как жест доброй воли, но «готов поспорить, что наши добровольцы все равно не захотят уходить. Им там будет лучше, чем большинству из нас здесь».
Другие опасения включают риск насилия между заключенными, особенно учитывая тяжесть некоторых преступлений. На вопрос о протоколе действий в случае, если добровольца нужно будет извлечь из запечатанного эксперимента до пятого поколения, директор по связям с общественностью TechnoSphere ответил следующее:
«Безопасность – это самое важное для мистера Корра. Именно поэтому в Долине Ноя через равные промежутки времени расположены посты охраны. Их надзиратель – доктор Хелен Хейс – будет снабжена электронным планшетом, позволяющим поддерживать внешнюю связь, а также управлять корзиной, которая удаляет добровольцев, если это необходимо, чтобы укрыть их на вершине стены, пока они не будут безопасно забраны и возвращены в условия традиционного заключения».
Команда PR TechnoSphere также нашла ответ для критиков, обеспокоенных безопасностью жителей южной Миннесоты. «Для защиты близлежащих окрестностей (помимо великой стены Долины), Эрроу пожертвует многомиллионного Вердантного Зверя™ (Verdant Beast™) для охраны поселения».
Внедрение новейшей системы биозащиты TechnoSphere сыграло решающую роль в ускорении одобрения этого проекта, особенно учитывая недавно назначенную должность генерального директора Эрроу Корра как министра обороны. Корр заверил общественность в безопасности эксперимента, ссылаясь на успешные испытания Вердантного Зверя™ на корпоративных испытательных полигонах как на доказательство концепции.
Я чувствую себя сделанной из пыли, готовой рассыпаться в любую секунду.
– Удар ниже пояса, правда?
Я резко оборачиваюсь на голос за спиной.
Глава 56
Дэвид Сейнголт кланяется, словно на его плечах лежит тяжесть всего мира.
– В том смысле, что наши предки были преступниками, – он спотыкается на слове, которое Ярек так легко использовал против моих друзей и меня. – Все они. Ну, все, кроме моих. Как вы, я уверен, читали, Хранитель Записей был нашим надзирателем.
Мой голос звучит как будто издалека.
– Изначально. С тех пор мы все перемешались.
Он наклоняется ко мне, его тон почти умоляющий.
– Вы же понимаете, почему я не выступаю против Ярека теперь, правда? – Его глаза опускаются. – У нас в крови быть злыми. Это наша судьба.
Меня выворачивает наизнанку, я словно бесполезная лента Мёбиуса в агонии. Долина была построена не для того, чтобы защитить нас от хаоса внешнего мира. Она была основана, чтобы защитить внешний мир от нас. Но есть что-то еще – другая важная правда, которую раскрыло эссе. Я чувствую её, как нечто острое, застрявшее в горле.
– Если продолжите листать страницы, – говорит Дэвид, потирая свои усы-гусеницы, – найдете раздел, посвященный каждому из первоначальных заключенных. Имя. Возраст. Преступления. Там есть довольно жуткие вещи. Горстка тех, кто пытал своих жертв, несколько массовых убийц… вы можете поверить, что они набрали каннибала в Цех кожевников? – Он смеется, хотя в этом смехе нет ни капли веселья.
Нет, нет, нет, этого не может быть. Лиллиан Оллгуд, потомок хладнокровного убийцы? Милый Джонас, разделяющий ДНК с монстром?
– Хелен Хейс была не единственным надзирателем. Ей помогал второй, некий Родригес. Первые пару лет они вели записи вместе, – продолжает Дэвид. – Было тяжело. Для добровольцев, то есть. Адаптация. Некоторых пришлось удалить, но большинство – нет. Вопреки всему, им удалось создать здоровое сообщество.
– Затем связь с внешним миром внезапно оборвалась. Родригес поднялся в корзине наверх, чтобы все разузнать. – Он моргает, хмурясь. – Он не вернулся.
Я думаю о нашей часовне. Нашем духовном убежище. Была ли её колокольня спроектирована как наблюдательный пункт, точка обзора, с которой нужно охранять наших предков? Острая, ускользающая правда из эссе начинает всплывать, но я все еще не могу ухватиться за неё. В ту секунду, когда мне кажется, что она у меня в руках, она ускользает.
Дэвид продолжает говорить:
– Хейс решила, что за Стеной случилось что-то ужасное. Подумала, что о всех внутри забыли. Как же, должно быть, страшно? Оказаться в ловушке здесь, в деревне, полной убийц, когда внешний мир погрузился во тьму. – Он качает головой, ужасаясь. – Она решила, что их лучший шанс на выживание – по-настоящему сформировать новое общество. Никаких надзирателей и стражей против преступников, никаких «нас», отделенных от «них». Просто люди. – Он напевает последнее слово. – Как вы наверняка читали, они договорились, что правда об их преступлениях умрет вместе с тем первым поколением. – Он хихикает. Звучит как стук костяных костей. – Честно говоря, они, вероятно, были рады так сделать. После того как первые преступники вымерли, только Дом Хранителя Записей хранил правду о том, кем они были.
Я застонала, наконец вспомнив, чего не хватало в тексте.
– Жатва не упоминалась.
Дэвид читает мои мысли, его голос хрипнет.
– Кровь всегда была ценой защиты Вердантного Зверя. Эта штука – плотоядная, просто и ясно. Возможно, тогда было бы непопулярно упоминать об этом. – Он пожимает плечами. – Но Хейс знала, что ему нужны ежемесячные кормления. Она пишет об этом в своем личном дневнике, говорит, что именно поэтому мы должны проводить Жатву.
Вердантный Зверь, охотящийся на нас, не был случайностью. Это было его назначение. Жестокость просто ошеломляет.
– Добровольцы знали?
Он не отводит взгляд.
– Некоторые могли догадываться, но у меня нет доказательств того, что им об этом говорили.
– Но вы знали, – шиплю я.
Он поднимает руки.
– Только совсем недавно. Даже года нет.
– Вы знали и позволяли отправлять жителей наверх, чтобы их съели живьем. – Образ моего близнеца, чье тело изуродовано и обескровлено, заставляет меня опуститься на колени на холодный каменный пол. Я едва осознаю боль. – О, Джонас, – шепчу я, чувствуя, как болит душа.
– Лучше потерять нескольких, чем многих. Их жертвы защищают нас всех, – пытается он меня успокоить.
Я бросаюсь на него, оттесняя старого пьяницу назад, за пределы сейфа. Он едва удерживается на грубо обтесанной стене, раня руку о камень. Кровь Дэвида капает из раны.
И я не чувствую ни малейшего желания её перевязать.
– Защищают? – рявкаю я. Вспоминаю двух Стражей, которых мы потеряли восемь месяцев назад, и тех, что погибли у меня на глазах вчера. Лицо Джонаса в моей голове превращается в лицо Питера. – Этот монстр охотится на нас.
Дэвид изучает свою руку. Свет от голой лампочки заставляет его глаза блестеть.
– Он слишком голоден, – признает он. – Хейс беспокоилась, что такое может случиться. Вот почему она принесла сюда гербицид, о котором не знал Эрроу Корр. По-видимому, он очень оберегал Вердантных Зверей. Я обнаружил его случайно, когда нашел её комнату паники. Там было все, что могло понадобиться, если дела пойдут плохо: запасы еды, оружие, даже такие предметы тщеславия, как ростовое зеркало. – Дэвид трет нос. – После первой незапланированной смерти я решил использовать её гербицид. И он работал, какое-то время.
Это значит, что за отравлением нашей воды стоял Дэвид, а не Ярек. Мне требуется вся сила воли, чтобы не ударить его по горлу. Конечно, я видела его следы у колодца, но безмозглая, доверчивая девочка внутри меня предполагала добрые намерения. Быть преданной своим собственным Хранителем Записей…
– Шесть жизней, потерянных из-за Векса, – плююсь я. – И вы несете ответственность за каждую из них.
– Вы правы, боюсь, что так, – Дэвид содрогается, очевидная вина искажает его черты. – Я рассказал Яреку правду обо всем – о Вердантном Звере, комнате паники и яде, который обнаружил, – после того как Зверь убил тех первых двух Стражей восемь месяцев назад. О чем жалею. Ярек действительно верил, что его товарищей убило животное, и он никогда бы не стал лить гербицид к его корням, если бы я не сказал ему правду. Он верил в яд дольше меня, заставляя наших химиков воссоздать его. Уверен, именно это причина их само-Жатвы. Я отдал ему остатки снадобья Риты на днях, так что, полагаю, скоро увидим, кто был прав.
– Но он планирует вскрыть Стену, независимо от того, убьет ли остаток яда Вердантного Зверя. – Я формулирую это как факт, хотя на самом деле все еще гадаю.
– Он планирует попробовать, – говорит Дэвид, подтверждая ужасную правду. – Он стал одержим тайной камерой, всеми сокровищами и оружием времен «До Того» внутри. Ему нужно больше.
Гриффон был прав. Его отец намерен выйти «За».
– И это лишь вопрос времени, когда он преуспеет, – продолжает Дэвид. – Тем временем мы заперты здесь, как скот. – Он наблюдает за тем, как я перевариваю то, что узнала. – Это не тюрьма, пока тебе не понадобится бежать, правда? – спрашивает он.
Слова грохочут у меня в черепе, в горле, но не могут найти выхода через рот. Думаю, меня сейчас стошнит.
– Вижу, вы горите желанием исправить это, Роуз. Ваша мать была такой же. Скоро вы поймете, как и я, что лучше уйти тихо. Мы все закончим в одном месте, только кто-то из нас с меньшим количеством синяков. – Он достает флягу из кармана, пьет и вытирает рот рукавом. – У Ярека слишком много власти и вкус к редким удовольствиям. Он не вернется к тяжелым рабочим дням и рагу из сверчков, не теперь, когда считает, что есть способ жить лучше.
Я подхожу ближе, вдыхая кислый запах пруно, исходящий от него. У нас здесь куча проблем, но одна важнее остальных.
– Ярек безумен от власти, Дэвид. Если он проделает дыру в Стене, мы понятия не имеем, что может через неё пройти. Вы говорите, что мир погрузился во тьму сотню лет назад и что Надзиратели так и не узнали почему. Если это правда, Вердантный Зверь – наименьшая из наших забот. – Я имею в виду, господи, Стена, возможно, даже защищает нас от чего-то худшего. Я делаю глубокий вдох, собирая остатки своей уверенности, и добавляю: – Мы должны остановить его. Ради Долины.
Лицо Дэвида становится серьезнее.
– Остановить Ярека? Мы вдвоем?
Мысли сталкиваются друг с другом.
– Нас не двое. Есть и другие. С вами на нашей стороне у нас есть шанс. Вы все еще Хранитель Записей. Вы все еще отвечаете за наши правила.
Он грустно качает головой, указывая на свое неопрятное состояние, на ногу в гипсе. Мне доставляет удовлетворение осознание того, что, вероятно, это не капкан загнал его, что его конечность, скорее всего, была раздавлена Вердантным Зверем.
– Посмотрите на меня, Роуз, – говорит он. – Кто пойдет за этим человеком?
Я хватаю его за рубашку.
– Если мы расскажем им правду о Яреке, все! Когда его не станет, мы сможем начать все сначала внутри. Мы будем избегать Врат Эдема, пока не найдем способ уничтожить Зверя, а когда снова будем в безопасности, пересмотрим все законы Долины, оставим те, что работают, и пересмотрим остальные. Без Стражей, стоящих у вас на пути, вы могли бы это сделать!
Я говорю слишком быстро. Мне кажется, я уже потеряла его, но внезапно его лицо озаряется.
– Вы правда думаете, что мы можем остановить Ярека?
Я киваю.
К моему удивлению, Дэвид усмехается.
– Он не очень умен, знаете ли? Силен, безусловно, хорош в создании армии. Хитер, даже. – Он указывает на стопку книг с кричащими и незнакомыми обложками. – Согласно одной из них, именно на хитрого лидера стоит обращать внимание. На того, кто красуется, очевидного грубияна, у которого ничего, кроме силы, за душой? – Хранитель Записей усмехается, приняв решение. – Его можно победить.
Я улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, как мгновенно становится легче. С Хранителем Записей – из всех людей! – на нашей стороне, мы можем победить Ярека, не уничтожая планшет и корзину, а значит, я смогу вернуться в Долину с Джонасом. Даже если он больше не жив, я могу вернуть его тело.
Вердантный Зверь не может получить моего брата.
Внезапно я вспоминаю то, что Дэвид пропустил.
– Секретная комната. Сейф с новым оружием. – Я говорю голосом, который не терпит возражений, тем, который не посмела бы использовать против него еще неделю назад. – Покажите мне её.
Раздражение вспыхивает на лице Дэвида, но он, должно быть, чувствует, что я сегодня не отступлю. Он сует большой палец в почти невидимую выемку внутри ближайшего книжного шкафа.
– Я случайно активировал механизм, – говорит он. – Хейс хорошо его спрятала. Эта женщина думала обо всем. – Последнее он произносит с ноткой гордости.
Я уже собираюсь напомнить ему, что он, возможно, даже не является кровным родственником Хейс, учитывая наши правила брака, когда шкаф отъезжает, открывая комнату почти такого же размера, как весь коттедж наверху.
Моя челюсть отвисает. Солнце и почва, насколько же это место огромное?
Прежде чем он успевает остановить меня, я захожу внутрь. Стены уставлены полками, переполненными инструментами, назначения которых я не понимаю, и едой – куда больше, чем я знаю. Я подхожу к ним, поражаясь огромному количеству вещей, оставшихся здесь, даже после того как Дэвид и Стражи разграбили запасы Надзирателя. Я замечаю огромный металлический контейнер с надписью «консервированная ветчина». Я не знаю, что такое ветчина, но пугающе реалистичный рисунок на упаковке выглядит точно так же, как тот кусок розового мяса, что Цзы подавали нам на днях.
– Здесь есть все, кроме выхода, – говорит Дэвид. – Прошло почти сто двадцать лет со дня основания Долины, и Корр говорил, что к этому времени мы откроемся миру. Но если здесь есть дверь, я её не видел. – Его голос становится тяжелым. – Мне жаль, Роуз. Но думаю, это была еще одна ложь, которую он сказал публике.
Мои глаза сканируют полки. Что именно я ищу? Оружие, которым смогу спасти брата. Плюс любой гербицид, который Ярек еще не забрал. К моему сожалению, боевые припасы разграблены. Я вижу только еду, инструменты и одинокий участок «золота гоблинов» на полу в дальнем конце комнаты. Светящийся мох обычно встречается в пещерах – мама иногда просила каменотесов собирать его в карьере из-за его микробных свойств.
Я поворачиваюсь к Дэвиду.
– Это ничего не меняет, – говорю я.
– Что?
– Эта секретная комната. – Я указываю на запасы вдоль стен. – Не имеет значения, что она здесь, и даже то, что выхода нет. Важно, что мы остановим Ярека и убьем Вердантного Зверя. – С чувством глубокого разочарования я понимаю, что уже потеряла его. За последние пару минут огонь, на мгновение вспыхнувший в его глазах, погас. – Дэвид?
Он делает еще один глоток пруно.
– Мне нужно немного времени побыть одному. Подумать.
– Но…
– Дайте мне время, – рявкает он, явно ожидая, что я уйду.
Я исчерпала весь кредит доверия. Теперь я могу только молиться, что убедила его. Я следую за Дэвидом, когда он бредет обратно в главную камеру, к своему аппарату для пруно, и наполняет флягу. Я беспокоюсь, что он напьется до беспамятства, но, кроме как связать его и уничтожить аппарат, не знаю, что могу сделать, кроме как надеяться, что он поможет нам. Я подумываю найти двух других членов Совета – Александру и Неро, – но решаю, что это плохая идея. Они были не против скрыть причину смерти Питера и были соучастниками внезапных и репрессивных изменений Ярека в законах Долины. Единственный человек, которому я действительно могу доверять, – это я сама.
Или, может быть, нет. В конце концов, мы здесь потомки монстров. Каннибалов. Убийц.
Я на полпути к лестнице, когда Дэвид окликает меня, его голос невыносимо усталый.
– Тебе захочется рассказать остальным, что ты здесь обнаружила, – говорит он. – Как мы – порождения злодеев, обреченные зачахнуть на усиках лианы. Тебе будет невыносимо тяжело держать эту тяжесть в себе, расскажешь кому угодно. Учись на моем опыте, Роуз. Не говори никому. Это только сделает их такими же несчастными, как ты сейчас.
Глава 57
Так пой мне сказку, милый,
Я на коленях, Молю небеса,
Верни меня назад, умоляю.
Так спи, мой дорогой, не бойся,
Стена сделала нас целыми, любовь, и мы были спасены.
Детская колыбельная деревни, передаваемая от бабушек и дедушек внукам, – это не милая семейная песенка, а скорее тюремный плач тех, кто отбывает многопоколенческое пожизненное заключение.
Это место не совершенство, это тюрьма.
Мои предки не были отважными поселенцами. Они даже не были Основателями. Они были развращенными убийцами, изгнанными из общества. А мы, их потомки, умираем от рук того самого Зверя, который был создан, чтобы охранять их. Мой мир разрушен. Липкое уныние заползает в мой рот, ноздри, поры, заставляя меня задыхаться. У меня нет присутствия духа, чтобы избегать Стражей, поэтому хорошо, что я никого не встречаю, пока бреду к единственному утешению, которое знаю: коттеджу Аптекаря.
Бабушка сидит в своем кресле у огня, когда я вваливаюсь внутрь. Я спотыкаюсь, падаю к её ногам и выплескиваю все, что узнала. Я думала о предостережении Дэвида по поводу того, чтобы не возлагать это бремя на других, но я не буду хранить его секрет. Бабушка не хотела бы этого. Она гладит меня по голове, пока я говорю, позволяя мне выговориться. Она не произносит ни слова, пока у меня не заканчиваются слова и слезы.
– Это все, Рози?
Я поднимаю голову с её колен, вытирая нос.
– Как это – «это все»? Наши предки были монстрами! – Бедный Джонас. Должно быть, это то, что он увидел в сейфе, и ему пришлось нести это бремя в одиночку.
Лицо бабушки искажается от жалости. Я не понимаю. Но потом до меня доходит.
– Ты знала? – спрашиваю я.
– Да, – она гладит меня по голове в последний раз, прежде чем потянуться к своей кружке с чаем. – Горстка людей моего поколения знала. Или знала до того, как Ярек или старость забрали нас. В наше время у нас был Хранитель Записей, ненамного умнее Саймона, – её рот дергается. – Она рассказала кому-то, кого хотела впечатлить, что Долина была основана как тюремная колония, и вскоре кучка из нас узнала правду.
Я не могу поверить, насколько она спокойна.
– Вас это не беспокоило?
– Тише, – говорит она, поджав губы. – Мы – это то, что мы делаем, а не то, что делали наши предки.
Я моргаю. Все идет совсем не так, как я ожидала.
– Но они были убийцами. Они пытали людей!
Она морщится.
– Я признаю, что первые поселенцы совершали ужасные вещи, судя по тому, что я слышала, – она приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. – Но внутри Стены они не могли избегать друг друга. Им пришлось придумать, как работать вместе. У них были круг, общие ужины, строительство сараев, время сказок и все другие замечательные способы жить в сообществе, которые мы знаем. Многие посчитали бы их неисправимыми, возможно, я бы тоже так подумала, если бы не видела этого места, но они смогли сделать это для себя. Разве тот факт, что внутри Стены не было ни одного убийства, ни со стороны первоначальных заключенных, ни их потомков, пока не убили твою мать, не доказывает, что мы – это не наша история?
– Убита Яреком.
– Возможно, но это потому, что мы первыми подвели его, – говорит она, повторяя то, что сказал мне Август. – Если он нарушил общественный договор, ему придется искупить свою вину. Но мы тоже нарушили его, особенно мое поколение, которое отвернулось, когда он был молод и нуждался в поддержке.
Мой скептицизм, должно быть, написан у меня на лице, потому что она берет мое лицо в ладони и продолжает.
– Дорогая Рози, я знаю, это так тяжело принять. У меня была целая жизнь, чтобы смириться с этим знанием, но я была так же напугана, как и ты, когда впервые узнала. Я хочу, чтобы ты пришла к собственным выводам, любовь моя. Я серьезно. Но если ты позволишь старухе еще немного пофилософствовать, я расскажу, как я пришла к этому. Раньше я никогда не могла говорить так свободно.
Поскольку я не могу заставить себя подавить искру в её голосе, я киваю.
Бабушка улыбается, морщинки вокруг её рта углубляются.
– Я верю, что мы находимся в поворотном моменте для Долины. Все, что мы так усердно строили последние пять поколений, в опасности. Нам о многом нужно отчитаться, но людей на стороне добра гораздо больше, чем ты думаешь. Истинного добра. Им просто нужен кто-то, кто организует их, кто сплотит их в этот момент, – её глаза смягчаются. – Если ты выберешь это, я верю, что этим кем-то можешь стать ты.
Мой смех удивляет меня саму.
– Кто пойдет за мной? У меня здесь не самая лучшая репутация бунтарки.
Бабушка качает головой, и это небольшое усилие явно истощает её.
– Не пойдет, а поверит. И твоя преданность – это именно то, за что они будут доверять тебе! – В её голосе я слышу, что она действительно верит в это, хотя я не могу разделить её веру. Но она еще не закончила.
– Внутри Стены у нас нет правителей, – говорит она. – Или, по крайней мере, раньше не было. Все, что стоило делать, мы делали сообща. Скажи мне, Роуз, – её голос становится тонким, дребезжащим. Я знаю, её силы на исходе. – Как ты сюда попала? В коттедж Аптекаря прямо сейчас, когда должна была быть заперта под охраной в подвале часовни?
Я тру виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль. Гриффон пришел за мной. Оскар, Мерил, Ээро и Сэл заставили меня уйти, хотя я хотела остаться с ними. Потом Соджорнер одолжила мне свой плащ и помогла улизнуть через заднюю дверь её офиса. Это много людей, если задуматься, но чего они от меня ждут?
– Мои друзья помогли, – наконец отвечаю я. Это правда. Более того, это то, что бабушка надеялась услышать.
Её улыбка прерывается внезапным приступом кашля. Я вскакиваю на ноги, убеждаясь, что её дыхательные пути чисты, прежде чем осторожно потереть ей спину. Когда она снова может дышать, я спешу принести воды. Она делает несколько глотков, но она так слаба. Она больше не может говорить.
Я подкладываю ей подушку, проверяю, чтобы огонь горел и болеутоляющее было под рукой. Когда я спрашиваю, хочет ли она, чтобы я осталась, она машет рукой, прогоняя меня. Я боюсь, что она держится только ради меня. Я не могу подвести её, но не имею ни малейшего представления, как выглядит успех.
Я поправляю одеяло на плечах бабушки, целую её в лоб и выхожу на улицу. Голоса справа пугают меня, поэтому я натягиваю красный капюшон и спешу обратно той же дорогой, которой пришла.
Я добираюсь до часовни как раз тогда, когда начинают звонить колокола.
Глава 58
Соджорнер ждет у своей личной выходной двери. Она втаскивает меня внутрь, хватает свой плащ и провожает обратно в главную часовню, где расхаживает Гриффон.
– С возвращением, – громко говорит он. – Я скучал.
К Стражу, следившему за лестницей в подвал, присоединился второй. Они увлечены жаркой игрой в кости, почти не обращая на нас внимания.
Это хорошо, потому что я не могу подыгрывать, не могу вести себя так, будто мы двое влюбленных подростков, не могу притворяться, что все в порядке или когда-нибудь снова будет. Гриффон кивает Главному Жрецу, затем берет меня под опеку и ведет наружу.
– Ты в порядке? – спрашивает он, его голос звучит тихо и участливо.
Весь наш мир – ложь.
– Я в порядке, – это все, что я могу выдавить.
– Что ты видела в сейфе?
Я резко качаю головой. Не могу заставить себя рассказать ему.
Вместо того чтобы давить на меня, он потирает мне спину неожиданно нежным движением, а затем выпрямляется. Деревня живет своей привычной жизнью – делаются доставки, люди работают в своих коттеджах, – но мне кажется, что каждый следит за нами. Прищуренные взгляды, шепчущиеся губы. Гриффон наклоняется ближе и обнимает меня за талию, стараясь не задеть швы. Для любого наблюдателя мы выглядим нежно. Они не догадываются, что он поддерживает меня, чтобы я не упала.
– Я провожу тебя обратно в наш коттедж, – говорит он, понизив голос так, чтобы слышала только я, – но сначала должен кое-что сказать. О моем отце. – Гриффон делает глубокий вдох, прежде чем признаться: – Роуз, он намерен выйти за Стену.
Если я и выгляжу удивленной, то только потому, что все еще не оправилась от того, что узнала в сейфе Хранителя Записей.
– Оу?
– Я знаю, – успокаивает меня Гриффон. Он серьезен, принимая мое молчание за нечто иное. Я не поправляю его. – Но не стоит беспокоиться. Я знаю, как остановить его, чтобы никто больше не пострадал.
– Уничтожив взрывчатку, планшет и корзину для Жатвы, прежде чем Ярек сможет ими воспользоваться?
Он запинается на полушаге, его рот открывается, как цветок кувшиночника. Я чувствую внезапную и неожиданную утрату, осознавая, что никогда больше не смогу смотреть на свои собственные плотоядные растения так, как прежде.
