Текст книги "Зеленая клетка (ЛП)"

Автор книги: Джес Лоури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Все это время у меня лишь одна мысль: Гриффон предал меня.

Дважды.

Что я наделала, раскрыв перед ним карты? Он есть и всегда был верен Яреку, даже ненавидя этого человека. Страж до мозга костей, не говоря уже о безумной влюбленности в мою школьную мучительницу. Я была идиоткой. Он, должно быть, подбросил те эскизы, чтобы размягчить меня, поцеловал, чтобы усилить опустошение, когда я пойму, кому на самом деле принадлежит его сердце. Вся его доброта была уловкой. И она сработала, не так ли? Я начала доверять ему, открываться, чтобы у него был шанс… что? Унизить меня?

Они с Мариной, вероятно, смеются над этим сейчас. Пораженные тем, что кто-то может быть таким доверчивый, таким отчаянно нуждающимся в компании, как Роуз Оллгуд.

Часть меня пытается возразить, что Гриффон не настолько бессердечен, да и у него нет свободного времени, чтобы в нашем возрасте тратить его на пережевывание унылых школьных издевательств. Я отчаянно хочу верить, что все это – какое-то душераздирающее, но в конечном итоге безобидное недоразумение. Но единственная информация, на которую я могу рассчитывать, это то, что я вижу собственными глазами.

Грудь сдавливает. Ко всему прочему, мое существование накликало беду на моих друзей. Они тренировались без происшествий, пока я не присоединилась.

Но почему Гриффон вообще начал тренировать их, если его интересовало только служение родителям? Я покусываю внутреннюю сторону щеки, пока Стражи тащат меня в подвал часовни. Ничего не имеет смысла. Все кажется зыбким, полная картина ускользает. Я не знаю, что делать с гневом и замешательством, текущими в моих венах, словно осколки стекла.

Меня бросают на пол погреба. Обычные столы и стулья сложены в стороне, пространство кажется огромным без них. Затем дверь со скрежетом закрывается, я даже не знала, что она может закрываться, и комната погружается в темноту.

Оставшись одна, я начинаю рыдать.

.

Примерно через полчаса дверь открывается вновь, и внутрь заталкивают моих четырех окровавленных друзей.

Мерил видит меня в углу и тут же ковыляет ко мне.

– Как плечо? – спрашивает она. Её только что выпороли, но она беспокоится о моей ножевой ране.

Я пытаюсь отползти назад, но прямо за мной стена. Добрая, настоящая Мерил еще не понимает, что я – причина их бед. Что именно меня поймал Леонидас. Я не могу вынести вида зарождающейся в ней ненависти ко мне.

– Дай нам взглянуть на тебя, – говорит Сэл, шаркая, чтобы встать рядом с ней. Оскар и Ээро следуют за ними. Все четверо сгорбились от боли, засохшие дорожки слез пачкают их лица, кровь капает со спин.

– Нет! – Паника душит меня. – Это всё моя вина!

Мерил качает головой, движение медленное и жалкое.

– Нет, это не так. Это вина Ярека.

Моя грудь вздымается от знакомого чувства вины, которое я унаследовала от матери.

– Ни у кого из нас не было бы проблем, если бы я не начала тренироваться с вами! До этого вы были в порядке.

У меня начинается гипервентиляция, дыхание перехватывает.

Сэл сгибает колени и с размаху бьет меня по щеке. Затем она выпрямляется, морщась.

– Годами ждала, чтобы сделать это, – говорит она. – Хотя не думала, что смогу сделать это на глазах у твоего суженого, – мрачно улыбаясь, она продолжает: – Мы никогда не были в порядке. Мы всегда рисковали, тренируясь. Не присваивай чужую вину. Это только замедлит нас.

Щека горит, но я больше не на грани обморока.

– Гриффон. Он метнул в меня нож.

– И хорошо, что метнул, – говорит Оскар. – Иначе остальные Стражи убили бы тебя сто раз. И были бы правы. Вся деревня видела, как ты собиралась пришпилить Леонидаса, как жука.

Голос Мерил тише.

– Он не мог просто позволить тебе заколоть его друга, Роуз. Неважно, что он к тебе чувствует.

– Он спас тебя от порки, – говорит Ээро, и в его голосе слышится нечто вроде восхищения. – Четверо Стражей удерживали его, когда он увидел, что тебя тащат к столбам. Должно быть, его отец решил, что пороть тебя – больше хлопот, чем оно того стоит, и махнул рукой, отправляя тебя в часовню.

– Для меня Гриффон умер, – выплевываю я. – Я видела, как он целовался с Мариной прямо перед тем, как я пришла на площадь.

Никто не отвечает на это, хотя на лице Сальваторы промелькнуло выражение жалости. Это ранит, особенно от неё.

– Неважно, – говорю я, желая, чтобы пол разверзся и поглотил меня.

За дверью подвала какой-то шум. Мы все напрягаемся. Кто идет за нами следом? Через несколько мгновений дверь открывается, и входит дядя Ричард, взволнованный, его рыжие волосы парят вокруг головы, как сахарная вата. Лео следует за ним, роясь в медицинской сумке моего дяди.

– Можешь взять это, – говорит Лео, вытаскивая набор для наложения швов. – Больше ничего.

– Никаких обезболивающих? – протестует дядя Ричард. – Никакой мази от ран после плетей?

Лео сверлит меня взглядом.

– Она не собиралась предлагать мне обезболивающее, прежде чем вонзить нож мне в грудь, не так ли? – рявкает он. – У вас десять минут.

Он с грохотом захлопывает дверь.

Милый, вечно взволнованный дядя Ричард осматривает сцену – я, съежившаяся в углу, Сэл, Оскар, Ээро и Мерил, стоящие рядом, спины их туник разорваны и окровавлены – и бросается к нам.

Сначала он подходит ко мне, чтобы осмотреть мое пульсирующее плечо, как мне кажется. Вместо этого он шепчет:

– Мы слишком долго ждали. Мы должны вытащить вас всех отсюда.

Глава 51

Я лишилась дара речи. К счастью, Сальватора – нет.

– Что значит «вытащить нас отсюда»?

Дядя Ричард бросает взгляд на дверь, а затем снова на меня.

– Ярек вынудил нас действовать. – Он приглаживает мои волосы, понизив голос. – У нас мало времени. Рози, я хочу, чтобы ты была внимательна.

– Разве ты не должен сначала зашить её? – спрашивает Мерил.

Он отодвигает мою тунику, обнажая травму. Рана покрылась коркой крови, но очевидно, что она неглубокая. Кинжал лишь оцарапал поверхность. Либо Гриффон был очень точен, либо мне очень повезло.

– Ей это не нужно, – он очищает края пореза маленькой тряпочкой, продолжая говорить:

– Роуз, слушай. Август рассказал нам, что ты видела лозы-убийцы. Флоренс и я никогда не стали бы хранить это в секрете, если бы знали, к чему это приведет, но сейчас уже слишком поздно для всего, кроме сожалений.

В его светло-карих глазах стоят слезы.

Мерил с шумом втягивает воздух.

– Ты сказал… лозы-убийцы?

Он кивает.

– Ты знаешь их. Те, что цепляются за Стену, укоренившись в заброшенном промышленном районе. Эти лозы – плотоядные.

Ээро ахает, и я думаю о том, как ужасно, должно быть, было еще более юному Питеру Мартинесу, увидевшему, как они оживают в первый и последний раз.

– Похоже, они питаются млекопитающими. Ты замечала, какими фиолетовыми стали листья в последнее время?

Я замечала, проходя мимо.

– Генриетта полагала, что изменение цвета совпадает с учащением нападений. Мы думаем, это сигнализирует о созревании.

Дядя Ричард оглядывает темный подвал, задерживаясь на каждом из избитых пленников, прежде чем снова перевести взгляд на меня.

– Мы надеялись, что у нас будет еще несколько дней, чтобы спланировать, как с этим бороться, но, очевидно, это невозможно.

Мы слышим шум за дверью подвала, похожий на спор. Дядя Ричард говорит быстрее.

– Больше никаких секретов, Рози. Мы считаем, что Ярек знает об этом монстре уже несколько месяцев и пытается отравить его. Мы также полагаем, что Генриетта говорила с Яреком об этом яде утром в день твоей свадьбы, – он касается моей щеки. – И что он убил её за это. Как именно – мы до сих пор не знаем.

Я прокручиваю в голове догадки, которые дядя Ричард только что подтвердил, и чувствую, как мои глаза расширяются от ужаса. Теперь, когда я знаю, что Стражи и Питер погибли иначе, чем моя мать, всё становится очевидно: это было не просто оружие из хранилища, убившее маму, – это было то самое оружие, заряжавшееся на крыше Цзы. И Ярек приказал одному из трех жителей, которых не ждали на моей свадьбе, застрелить её.

Альберт.

Как Ярек узнал, что мальчик все еще внутри Стены? И, что еще важнее, если Ярек знает, что я его раскусила, почему он до сих пор меня не убил?

– Почему я еще жива? – спрашиваю я.

Смех дяди Ричарда безрадостен.

– Лично я? Думаю, ты слишком похожа на мать. Он убил её однажды, издалека. Возможно, он просто не смог вынести того, чтобы сделать это снова.

Ярость разрывает меня на части. Я жива не потому, что я ценна для Долины, не потому, что я важна, а потому, что Ярек не может справиться с собственным чувством вины. Мне хочется кричать.

– Так что же нам делать? – спрашивает Сэл.

Волна благодарности за это «нам» делает меня слабой.

– Мы вытащим вас, ребята, отсюда. Это во-первых. А потом придумаем, что делать дальше.

Я уже собираюсь спросить, кто входит в это дядино «мы», как вдруг снаружи у двери подвала слышится возня.

– Быстрее, дядя, – говорю я. – Ананси нужен инсулин, а Беате из Дома Гончаров не выживет без нитроглицерина сегодня. Гефесту должно хватить ивовой коры еще на пару дней.

Я едва успеваю договорить, как дверь подвала распахивается.

– Пора идти, – командует Лео.

– Я обещаю, что сделаю это, Рози, – шепчет дядя Ричард. Он достает маленький горшочек из-за пояса и сует мне в руку, пока Лео подходит ближе, а затем поднимает иглу, которую не успел использовать. – Но я не закончил наложение швов, – говорит он Лео.

– Надо было работать быстрее, – Лео касается эфеса своего меча, на случай, если его слова были недостаточно понятны.

Дядя Ричард вздыхает и встает.

– Ты знаешь, что делать с раной, Роуз, – говорит он мне. – Доверься процессу.

Его голос звучит мягко, но я улавливаю интонацию. Доверься процессу. Какому процессу? Заточению в подвале? Но Лео уже выводит его. Я смотрю на баночку с бальзамом из арники и эхинацеи, который он мне подсунул, а затем – на изумленные лица друзей.

– Я хочу услышать больше об этой… штуке-убийце? – спрашивает Оскар.

– Ты не хочешь этого знать, но я все равно расскажу.

Когда описываю атаку, свидетельницей которой стала, их охватывает возмущение, затем вопросы и, наконец, смирение.

– Она загнала нас в ловушку здесь, – говорит Ээро, и в его голосе звучит страх. – Как нам убить её?

– Не знаю, – мрачно отвечаю я. – Она сильна, иначе Ярек уже давно бы изрубил её в куски. – Я делаю такой глубокий вдох, какой позволяют мои раны. – Но, кажется, я наконец поняла, что Ярек и Мизия планируют сделать в пятницу.

Глава 52

Все, что я узнала со времен жестокого Сбора Ионы, сложилось в единую, страшную картину. Поклонение Ярека предметам Основателей, еда, новые причудливые виды оружия и та куча взрывчатки, которую, как сказал Гриффон, его отец обожает. То, как Ярек заставляет своих Стражей тренироваться с шумовыми приспособлениями, чтобы они научились сражаться, не теряя концентрации от громких взрывов. Клеточная конструкция, которую, по словам Ээро, Дом Плотников вынуждали построить, чтобы что-то удержать снаружи.

– Думаю, Ярек хочет взорвать Стену, – все мое тело дрожит. – Он жаждет власти. И хочет вещей, которые не может получить. Готова поспорить, он воображает, что и то, и другое лежит по Ту Сторону.

Я ожидаю ахов и споров. Вместо этого все четверо замирают, словно из камня.

– Гриффон тоже это подозревает, – наконец произносит Мерил.

Земля словно уходит у меня из-под ног.

Мерил смотрит на остальных.

– Пора рассказать ей все. Никаких больше секретов. Они голодны и кусают всех, особенно тех, кто их хранит.

– Никто из нас не знал, можно ли тебе доверять, – говорит Оскар будничным тоном. – Даже после того, как ты начала тренироваться.

Я ошеломлена.

– /Но вы доверяете Гриффону!

– Доверяем, – кивают они, практически в унисон.

– И это сэкономило бы нам кучу времени, если бы ты тоже доверяла, – добавляет Мерил. – Он подозревает отца и хочет остановить его.

– Как? – спрашиваю я. Я не утруждаю себя ответом насчет Гриффона. Она ведь не может всерьез ожидать, что я буду доверять ему, признавая при этом, что он скрывал от меня такую огромную тайну.

– Мы пока не знаем.

Каменная плита усталости опускается на мои плечи. Так много секретов привели к тому, что мы потратили столько времени впустую. Я поднимаю бальзам.

– Чем скорее мы нанесем это, тем лучше вы будете себя чувствовать.

Они медлят, а затем Оскар поворачивается и поднимает рубашку. Я стараюсь не заплакать при виде его опухшей, окровавленной спины. Я наношу мазь как можно бережнее. Он вздрагивает от моего прикосновения, а затем вздыхает. Я сделала этот бальзам сама. Он вытягивает боль, уменьшает отек и ускоряет заживление.

– Гриффон знал о лозах? – спрашиваю я. Думаю, нет. Он казался искренне ошеломленным недавней атакой.

Ээро качает головой, с завистью поглядывая на Оскара.

– Нет. Никто из нас не знал, до сегодняшнего дня.

Я осторожно опускаю рубашку Оскара, бальзам не даст ей прилипнуть к плоти, и перехожу к Ээро. Закончив с ним, я показываю, что следующая Сэл, но она жестом указывает на Мерил.

– Тот яд, о котором говорил дядя Ричард, – говорю я, – тот самый, из-за которого мама спорила с Яреком? Он действительно отпугивает растение. Я видела это своими глазами, когда оно напало в карантинной зоне. Но он ядовит и для людей тоже.

Мерил резко поворачивается, морщась от боли.

– В карантинной зоне? Святая Стена… это же Векс, верно? Они пытались уничтожить растение, а вместо этого убили жителей.

Я киваю, впечатленная её сообразительностью. Эти четверо заслуживают знать не меньше, чем я. Стоит ли мне поделиться своим планом спасения Джонаса? Несмотря на всё, через что мы прошли, мне трудно им доверять. Но я вспоминаю слова Августа:

Если хочешь идти быстро – иди один. Если хочешь идти далеко – идите вместе.

– В пятницу я поднимаюсь на Стену», – слова поначалу звучат неуверенно, а затем вырываются потоком. – Чтобы спасти Джонаса. Когда я вернусь вниз, если вернусь, я хочу, чтобы Ярека Подвергли Сбору. Когда он исчезнет, мы, как деревня, сможем решить, как двигаться дальше.

– Ты хочешь, чтобы Ярека Подвергли Сбору… – Сальватора замолкает, не веря своим ушам. – И как именно ты планируешь это сделать? Хлопать мамиными ресницами и вежливо попросить его залезть в корзину?

Мерил слегка хлопает Сальватору по руке, но Сэл права. Если выразиться так, это звучит невероятно.

– Я полагаю, у него не будет выбора, если все узнают, что он от них скрывал, – слабо предлагаю я.

– Они не поверят тебе. Ты не человек, чьи приказы они выполняли так долго, – говорит Сэл. Она наблюдает, как я заканчиваю наносить бальзам Мерил, а затем облегченно вздыхает, когда я начинаю лечить её спину.

– Сэл права, – извиняющимся тоном говорит Мерил. – Может, если бы мы сразу выступили против Ярека, у нас был бы шанс. Но он приучил нас терять свободу по кусочкам, день за днем. Люди теперь готовы следовать за ним до самой смерти. Это либо признать, что они позволили ему творить, либо умереть.

– Мы теряем из виду главное, – вставляет Оскар.

– Что именно? – спрашиваю я.

Оскар смотрит на пол, прежде чем начертить круг в пыли, скопившейся в углу.

– Это Долина Ноя, – говорит он, указывая вокруг. – Мы жили здесь мирно, сколько, больше сотни лет?

Я прикусываю язык, чтобы не назвать точную цифру: 120. Мы все киваем.

– Конечно, Долине нужны улучшения. Но у нас не было таких проблем, – он указывает на свою опухшую спину, – пока Ярек не почувствовал вкус к власти. И, как выяснилось, к предметам из-за Предела.

Я смотрю на его круг, чувствуя себя глупо.

– Что ты хочешь сказать?

– Я говорю, что мы уничтожим корзину Сбора, табличку и любую взрывчатку, которую он планирует использовать, чтобы прорвать Стену, – говорит Оскар, опираясь на пятки. – Убедимся, что никакого «за Предел» не будет никогда. Без искушения Ярека будет легче вернуть порядок.

Ээро качает головой.

– Дом Инженеров просто сделает еще взрывчатки.

– Нет, – говорю я, наконец обретая надежду. – Гриффон ясно дал понять, что внутри Стены нет материалов, чтобы воспроизвести их. – Я медленно добавляю следующую часть. Очень важно, чтобы они поняли. – Я думаю, это отличная идея – избавиться от запасов Ярека. Но если мы уничтожим табличку и корзину, Джонас навсегда останется в ловушке наверху Стены.

Выражение лица Оскара говорит мне обо всем, чего он не произносит. То же знание отражается в лицах Сэл, Ээро и Мерил. Они верят, что мой брат-близнец мертв.

– Мне жаль, – говорит Мерил с жалким видом. – Но я думаю, Оскар прав. Мы не можем рисковать, чтобы Ярек когда-либо получил доступ к внешнему миру. Мы не знаем, какие ужасы могут последовать за ним обратно. И мы не можем продолжать Сборы, теперь, когда там наверху, возможно, есть что-то… нападающее на тех, кого чествуют. Единственный способ гарантировать нашу безопасность – уничтожить оружие и табличку. Как только они исчезнут, мы сможем рассказать жителям о яде и показать им угрозу у Врат Эдема. Вместе мы сможем придумать, как с ней бороться. Верно?

Она протягивает руку. Сэл кладет свою сверху, затем Оскар, потом Ээро и, наконец, неохотно я.

Я заключаю сделку, потому что знаю: они правы. Запасы Основателей в хранилище положили всему этому начало, простая жадность подточила десятилетия общности. Если не Ярек попытается проделать дыру в Стене, то кто-то другой, ведь те, кто внутри, уже почувствовали вкус Предела. Мы должны навсегда уничтожить их доступ к таким опасностям.

Моим друзьям незачем знать, что к тому времени, как они это сделают, я уже буду на Стене вместе со своим братом.

Глава 53

Мне удается вырвать несколько часов сна на холодном полу подвала, и весь этот сон пронизан кошмарами. Джонас, кричащий о помощи, его лицо искажено ужасом. Бабушку, которую везут вверх в корзине, бросая, словно жертву для зеленого монстра. Гриффон и Марина целуются, прерываясь лишь на мгновение, чтобы посмеяться и ткнуть в меня пальцем. Все мои зубы выпадают один за другим.

После каждого такого сна я просыпаюсь в испуге, сжимаю Счастливого Кролика, шепчу ему, что все будет хорошо. Я говорю ему, что новый план не сильно отличается от предыдущего. Я никогда по-настоящему не верила, что смогу тайком пробраться вниз по Стене вместе с Джонасом. Небеса – это билет в один конец, я это знаю.

Я также знаю: если есть хоть малейшая возможность, что мой брат-близнец жив там, наверху, съежился и прячется, я не смогу жить дальше, не попытавшись его спасти. Если удастся, я захвачу немного взрывчатки, чтобы сбросить ее на монстра-лозу – Зверя, как я стала его называть, так что даже если я не вернусь, я смогу защитить тех, кто остался внутри.

Наконец, план позволяет мне уснуть спокойно.

Единственное окно в подвале пропускает серый, призрачный свет, когда наступает утро. Сегодня четверг, и солнца не видать. Если Астрономы правы, а они почти всегда правы, завтра все будет им залито.

Завтра вечером торжество.

Конец моей жизни внутри Стены. Я планирую уйти, как только табличка зарядится.

Ээро шевелится рядом со мной, стонет, поднимаясь.

– Ничто так не бодрит, как сон на каменном полу с окровавленной спиной, – он начинает потягиваться, но передумывает. – По крайней мере, здесь холодно.

Я проверяю раны у всех, прежде чем осмотреть швы на животе и порез на плече. Мы все ноем от боли, но признаков инфекции нет. Мази хватило на всех. Мы заживает.

– Хоть ты немного поспала, – ворчит Сэл.

Она и Мерил лежат у двери, рука Сэл нежно лежит на плече подруги. Она опускает легкий поцелуй на макушку Мерил, когда шаги топают по лестнице. Сэл помогает Мерил подняться и отойти от двери так быстро, как только может; обе бледнеют от боли при резком движении.

Дверь открывается.

Входят Гриффон и Леонидас. У Гриффона фингал под глазом и разбита губа. Лео выглядит так, будто спал на перине. Я удивлена, что Ярек не наказал его за то, что он чуть не показал всей деревне зеленого Зверя в действии.

– Гриффон! – вскрикивает Мерил, шагая к нему.

Его челюсти сжаты.

– Мы за Роуз. Остальные дожидаются суда.

«Видите? – хочу сказать я остальным. – Вы наконец-то видите его истинное лицо». Вместо этого я стальные нервы. Ни за что я не выйду за дверь с Предателем.

– Почему меня забирают?

– Хранитель Записей считает, что ты – и, в частности, наша свадьба – важны для сохранения единства деревни. В свете последних событий. Так что ты должна готовиться.

Грудь горит. Он, должно быть, шутит.

– Я не оставлю остальных здесь. И уж точно не ради свадьбы с тобой.

– У тебя нет выбора. – Лео ухмыляется.

Глаза Гриффона пронзают меня.

– Стражи расквартированы в коттедже Аптекаря. Есть опасения, что твои тетя, дядя и бабушка поддерживают твой бунт. Любое дальнейшее… неуважение с твоей стороны будет сочтено доказательством их участия.

Они держат мою семью в заложниках. Почему я не удивлена?

– Иди, – говорит мне Сэл. – Мы предпочли бы быть здесь, чем заниматься своими делами. Ведь так, Оскар? Ээро? Мер?

Они кивают, их глаза сияют.

И все же я не могу представить, как оставлю их здесь.

– Пожалуйста, – говорит Гриффон, его взгляд тяжел.

Его искренний тон мог бы сработать, если бы он совсем недавно не полоснул меня по плечу после, о, поцелуя с девушкой, которая превратила мои школьные годы в пытку. Не говоря уже о том, что он, по-видимому, все это время подозревал о планах Ярека и не сказал мне ни слова. Внезапно я чувствую себя маленькой и глупой, но через мгновение меня снова охватывает ярость – я злюсь на то, что позволила себе довериться ему насчет Джонаса и хранилища.

Я ненавижу Гриффона Цзы больше, чем когда-либо прежде.

Но я не вижу иного выбора, кроме как идти с ним. Я поворачиваюсь к остальным. Свирепая Сэл, талантливый Оскар, невинный Ээро и умная, оптимистичная Мерил. Именно ей я вверяю Счастливого Кролика, надеясь, что его чары утешат их, как утешали меня. Я сую крошечную фигурку ей в руки как обещание.

– Я не забуду о вас здесь, – говорю я им всем.

– Помни о плане, – говорит Оскар, склонив голову. – И доверься процессу.

– Что он имеет в виду? – рявкает Лео. – Какой план?

– Искупить наши ошибки, конечно, – говорю я с притворным благочестием. Я проталкиваюсь мимо Лео и уже на полпути вверх по лестнице, когда слышу, как он говорит Гриффону, что собирается остаться и преподать остальным урок. Я не уверена, что именно ему ответили, но когда Лео появляется, потирая быстро опухающую щеку, я догадываюсь.

– Принесите им еду, воду и ведро, – рычит Гриффон на Стража наверху лестницы. – Лео, моему отцу нужен отчет об их состоянии немедленно.

Лео сверлит Гриффона взглядом, а затем в ярости уходит. Интересно, что было бы, если бы я сделала так же: просто прошла через парадную дверь часовни и не оглянулась. Я решаю проверить это. Я дохожу почти до входа, прежде чем Гриффон хватает меня за руку со стальной хваткой.

– Ты не захочешь уходить сейчас, – говорит он.

Я поворачиваюсь так быстро, как позволяют раны, и оказываюсь с ним лицом к лицу.

– И почему это? – спрашиваю я.

– Ты нужна здесь.

Я выпячиваю подбородок.

– Марина велела тебе это сказать?

Почти сразу я жалею о своих словах, о том, что они раскрывают состояние моего сердца.

– Нет, – говорит он, мягко прижимая меня к ближайшей стене, точно повторяя движение, которое он проделал с Мариной прошлой ночью. Как он смеет! Я ненавижу то, что от этого у меня внутри все переворачивается.

– Но она позволила мне подойти достаточно близко, чтобы забрать это.

Он поднимает ключ с белой лентой от хранилища Хранителя Записей.

Облегчение, граничащее с эйфорией, охватывает меня.

Тело Гриффона прижимается к моему, гарантируя, что Стражи позади не увидят, как он передает мне ключ. Он с отвращением изучает предмет, пока я не надеваю завязанную ленту на шею, пряча ключ под одеждой.

– Ты мне должна, – говорит он. – У нее губы были жирные.

Мое сердцебиение эхом отзывается от его груди и возвращается ко мне, сильнее, чем прежде.

– Почему? – спрашиваю я. Я имею в виду: почему он рискнул украсть ключ, почему он помогает мне, почему он сделал все таким запутанным?

Почему???

Он кладет палец мне под подбородок, продолжая разыгрывать спектакль, будто мы любовники, воссоединившиеся после ужасной ночи разлуки.

– Ты сказала, что Джонас видел что-то в хранилище, что-то, что, как ты думаешь, стало причиной его Сбора. Это может быть связано с тем, что происходит с моим отцом и другими Стражами. В любом случае, ты хотела ключ, и я достал его для тебя.

Утопая в тепле его тела, я слабею, слезы щиплют глаза от нахлынувших эмоций, вызванных его объяснением. Эмоций, которые я не должна чувствовать, учитывая мои планы на завтрашний вечер. Я собираюсь оставить наш священный союз, и все же, на одно эгоистичное мгновение, хочу остаться здесь, с Гриффоном, навсегда.

– Спасибо, – говорю я.

Его рот сжимается. Он бросает взгляд через плечо. Один Страж вышел через заднюю дверь часовни, по-видимому, за припасами для заключенных. Другой подозрительно наблюдает за Гриффоном и мной. Он покидает свой пост и начинает шагать к нам.

Я говорю быстро:

– Ты знал, что нас атаковало растение?

Он вздрагивает:

– Нет, я видел это впервые, – его взгляд падает на мое плечо. – И мне жаль, что я метнул в тебя нож. Я не мог… я не мог позволить тебе убить его. Я хотел бы, чтобы был другой путь.

Я киваю. Он говорит правду. Приближающийся Страж уже почти рядом, его рука на эфесе меча. Спутница Конфуция делает шаг вперед, ее выражение лица сурово.

– Роуз, – громко говорит она. – Я готова к беседе с тобой.

Страж, который приближался, останавливается, сбитый с толку.

Я смотрю на Гриффона. Он отходит в сторону и протягивает руку, воплощение любезности:

– Моя мать попросила провести предсвадебное консультирование для каждого из нас, учитывая ситуацию. Я свое уже прошел.

Глава 54

Я следую за Соджорнер в её кабинет, лихорадочно перебирая в уме оправдания, как бы сбежать. Я не могу слушать проповеди и советы о браке для союза, который не собираюсь поддерживать, особенно пока Долина Ноя атакована изнутри.

Соджорнер закрывает за мной дверь. В кабинете тихо и уютно: стены обшиты темным деревом, всюду полки с книгами, в центре – письменный стол. Я уже собралась разыграть карту болезни, но она поднимает руку, призывая к молчанию. Прижимается ухом к двери. Слушает. Затем достает один из красных плащей своего Дома и протягивает мне.

– При пристальном осмотре он не поможет, но если накинешь капюшон и будешь держаться подальше от главных улиц, все должно быть хорошо.

Я ошеломлена.

– Что вы делаете?

– Гриффон сказал, что тебе нужно попасть в коттедж Хранителя Записей, – говорит она, направляя меня к заднему выходу.

Я останавливаюсь так резко, что скольжу ногами.

– Нет, я имею в виду, что вы делаете? Лгать о своих обязанностях незаконно.

Она забирает у меня плащ и осторожно набрасывает мне на плечи, застегивая у шеи.

– Роуз, доброе сердце всегда нарушает дурной закон. – Она накидывает капюшон, открывая простой синий крест, вытатуированный у неё за ухом, когда она снова бросает взгляд на дверь в часовню. – У тебя есть время до звона колоколов. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

И она выталкивает меня через выход, который, к моему удивлению, ведет прямо на улицу. Слышны отдаленные голоса: Лео и кто-то еще. Я прижимаюсь к задней стене часовни. Сухая трава царапает щиколотки. За тенью часовни – широкий открытый участок брусчатки, который нужно пересечь, чтобы добраться до любой другой части деревни.

– …Только на одну ночь, – говорит Лео, его голос звучит приглушенно. – Потом он отправит их четверых первыми, после того как мы убьем Зверя и взорвем Стену. Пусть они примут на себя удар всего, что там снаружи.

Я замираю на полушаге, когда из-за угла выходит Томрис из дома Стражей Кинаны – защитников северного квадранта деревни, – а рядом с ней Лео. Только благодаря тому, что они так близко, я могу слышать детали их приглушенного разговора. Я вжимаюсь в стену сильнее, раны на плече и боку пульсируют от боли, а сердце колотится так громко, что, я уверена, выдаст меня, когда они останавливаются всего в нескольких футах от меня.

Томрис шепчет ответ:

– Думаешь, Ярек прав? Что наши Основатели были… обмануты? Что за Стеной все не так уж плохо? Он кажется таким уверенным, но зачем тогда было основывать это место?

Это он им рассказывает?

– Я не смею ставить под сомнение моих лидеров, – рычит Лео, заставляя её замолчать. – Но, как я и сказал, поэтому хорошо, что он отправляет их первыми. Если он ошибается, они примут удар на себя.

Они даже не смотрят в мою сторону, когда я медленно, бесшумно пробираюсь дальше вдоль здания, пока не оказываюсь на противоположной стороне от них. Я делаю размеренные вдохи, чтобы успокоиться. Что лучше: рвануть через открытое пространство или идти неспешным шагом, как простой служитель, выполняющий задание? Я выбираю средний темп, хотя нервы натянуты слишком сильно, чтобы следить за шагами. Если кто-то посмотрит на меня, то подумает, что я страдаю от спазмов, но удача на моей стороне – никто не окликает меня, пока я не достигаю спасительного переулка.

Я прохожу еще пятьдесят футов, прежде чем вторая пара патрульных Стражей заставляет меня нырнуть между бочками, сложенными перед перенесенным коттеджем Бондарей. Сердце бьет по ушам, на спине выступает пот.

Стражи проходят мимо.

Я встаю, смотрю по сторонам.

Чисто.

Я бегу оставшееся расстояние и ныряю в библиотеку. У меня нет плана на случай встречи с кем-то. К счастью, в рабочее время комната, как обычно, пуста. Я прикрываю за собой дверь и крадусь через зал, но слишком рано благодарю удачу.

– Марина? – окликает Саймон. – Принеси мне сэндвич с мясом, оставшимся со вчерашнего вечера, если будешь делать себе.

Горло сжимается. Я скольжу к двери в подвал, трясущимися руками достаю ключ и вставляю его в скважину. Поворачиваю, ожидая, что он не сработает. Вместо этого раздается нежная серия щелчков, звучащих для меня как музыка. Я поворачиваю металлическое кольцо и тяну. Дверь открывается. Мне удается спрятать ключ в ладони, шагнуть в подвал и прикрыть дверь почти до конца как раз в тот момент, когда Саймон Сейнголт входит в библиотеку.

– Марина? Ты слышала меня?

Его видно через щель. Я слишком боюсь закрыть её, чтобы не привлечь внимание, поэтому задерживаю дыхание. Он оглядывает библиотеку, разочарованно фыркает и исчезает. Я осторожно закрываю дверь до конца и опускаюсь на верхнюю ступеньку лестницы. Время против меня, но пульс зашкаливает. Я заставляю себя успокоиться, массируя виски. Рука тянется к карману, и я вспоминаю, что отдала Счастливого Кролика Мерил.

Это напоминание о том, как срочна моя миссия. Мои друзья все еще заперты в подвале часовни, и, судя по словам Лео, завтра их собираются отправить в качестве приманки. Жителям скажут, что вскрытие Стены – ради общего блага, и они поверят, как только Ярек покажет им плотоядное растение. Конечно, он скажет, что только что обнаружил его. Я встаю, дотягиваюсь до выключателя, который заметила перед тем, как закрыть дверь. Щелчок – и ряд ламп освещает путь вглубь подвала Сейнголтов. Молюсь, чтобы свет не был виден снаружи.