Текст книги "Зеленая клетка (ЛП)"

Автор книги: Джес Лоури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Да, Роуз. – Гриффон несколько раз моргает. – Это на самом деле странно…

Я бросаю косой взгляд на своего старого друга, чувствуя неожиданный прилив удовольствия посреди всех травм. Гриффон всегда кажется таким серьезным, таким осторожно контролирующим себя. Я так тосковала по этим нормальным, человеческим моментам между нами.

– Спасибо, – говорю я. – Я только что это придумала.

Я буквально слышу, как шестеренки у него в голове поворачиваются. Решаю избавить Стража от мучений.

– Я шучу, – признаюсь я, слегка касаясь его руки. – Я уже знала о твоем отце. Мы с Оскаром обсуждали этот план раньше.

К моему удивлению, он начинает посмеиваться, а затем и я. На драгоценное мгновение мы снова дети.

– Я скучал по твоему смеху, Рози.

Мой рот захлопывается, сердце колотится. Он не называл меня уменьшительным именем со времен до церемонии обручения. Я хочу сохранить эту связь между нами. Я еще не готова рассказать ему о наших предках, но могу поделиться этим:

– Думаю, Дэвид Сейнголт на нашей стороне.

Глаза Гриффона вспыхивают, снова становятся острыми.

– Я не доверяю человеку, который больше заинтересован в собирании банок с фасолью, чем в выполнении обязанностей, но не буду мешать ему, если он хочет помочь. – Его челюсть сжимается. – Моего отца нужно остановить. Лишение его доступа к внешнему миру – это выход.

Я чувствую еще один прилив нежности к Гриффону. Он в незавидном положении. Как бы он ни ненавидел Ярека, он, очевидно, все еще жаждет уважения этого человека, если не любви. В этом смысле наши родители клеймят нас, к худу или к добру. Мы почти дошли до дома Цзы.

– Согласна. И мы положим конец Жатвам.

Мальчик из Дома Пчеловодов наблюдает за нами из двери своего коттеджа. Подслушивает? Ищет кого-то, на кого можно донести, чтобы получить две банки рыбы?

Именно так Ярек продолжает травить нас.

Гриффон кивает.

– Согласен. До планшета нам будет нетрудно добраться, а без него корзина бесполезна. Наша главная задача – уничтожить взрывчатку в тренировочном сарае.

Кое-что приходит мне в голову.

– Нам нужно, чтобы Хранитель Записей засвидетельствовал другим жителям, что оружие вообще существовало. – Я вспоминаю грустное лицо Дэвида в подвале, его стыд за сделанный выбор. Я должна верить, что он поступит правильно, если ему представится шанс. – Но мы не можем ждать с уничтожением. Если мы собираемся это сделать, нам нужно добраться до них сегодня вечером. Я…

Мою фразу прерывает Ярек, вылетающий из дома, его лицо багровое от ярости. Гриффон мгновенно встает передо мной.

– Ты ЗНАЕШЬ, что тебе не позволено её охранять! – Ярек хватает сына за рубашку и прижимает к стене коттеджа, вжимая предплечье в горло Гриффона. Это именно тот прием, от которого Грифон недавно учил нас всех освобождаться, однако он не выполняет маневр, который мог бы его освободить. Если у Ярека и осталось хоть какое-то доверие к сыну, оно исчезло, и все же Гриффон не будет с ним драться.

Мизия выбегает из дома на шум. На мгновение кажется, что она хочет оттащить Ярека от сына, но в конечном итоге просто стоит в стороне. Ярек держит их обоих под каблуком, хотя Мизия вовсе не невинна.

– Практикуете семейную близость, я погляжу, – говорю я, подражая Сальваторе. – Мне пойти внутрь и приготовить нам обед, или никто из вас не доверяет мне нож?

Ярек бросает взгляд в мою сторону, его выражение дает понять, что он не отказался бы поменяться местами и прижать меня к стене вместо Гриффона. Вместо этого он вдавливает предплечье в шею сына чуть сильнее, достаточно, чтобы лицо Гриффона побелело, прежде чем отпустить его. Затем он направляется ко мне, излучая ярость. Не могу поверить, что он оставляет свою спину открытой. Впрочем, полагаю, он знает, что сын не представляет угрозы. Интересно, что должно произойти, чтобы Гриффон, наконец, восстал против отца.

– Мизия будет следить за тобой, – рычит Ярек мне в лицо, так близко, что капельки слюны попадают мне на щеки. Когда я не отвечаю, он разворачивается на каблуках. – Гриффон, ты и Леонидас – в патруль по периметру. Среди нас предатели. Мы должны их выкурить.

Очередная охота на бекасов для Гриффона. Я почти впечатлена тем, как полностью его отец привержен истории о предателях, поддерживая её за кулисами, когда знает, что мы знаем, что это ложь. Полагаю, в некотором смысле Ярек действительно верит в то, что говорит. Не то чтобы кто-то, кроме него, накапливал еду и оружие, но держу пари, любой, кто не следует за ним с энтузиазмом, выглядит предателем с его позиции.

Для тех, кто выбирает тьму, свет – враг.

– Увидимся позже, – говорю я Гриффону. Внезапно я чувствую себя пьяной от ужасного знания, высоко на гребне безнадежности.

– Не увидишь, – говорит Мизия, ощетинившись. – Ты будешь заперта в своей комнате, одна. Это прилично в ночь перед свадьбой.

– Немного поздновато для этого, – фыркаю я.

Не знаю, откуда берется моя дерзость, но я её не ненавижу. Они уже лгали мне и заточили меня. Выпороли моих друзей, убили мать и провели Жатву над моим братом. По меньшей мере, я заслуживаю капли бунта. Впрочем, моя смелость, кажется, пугает Гриффона. Он скользит мимо отца и подходит ко мне, его рука мягко касается моей щеки. Он наклоняется к моему уху, его дыхание сладкое и обжигающее.

– Доверяй, – говорит он, – и не делай ничего безрассудного. – Он задерживается на мгновение дольше, чем позволяет этикет, вдыхая мой аромат. Затем уходит с отцом, оставляя меня с подкашивающимися ногами. Не знаю, кому или чему я должна доверять, но признаю: у него отличная подача.

– Внутрь, – приказывает Мизия.

– Мне нужно в туалет. – Это правда. Не помню, когда я ходила в последний раз.

Мизия, кажется, готова спорить, но вместо этого ведет нас обоих к задней части коттеджа, решив ждать снаружи, как будто боится, что я сбегу. Два Стража стоят у основания лестницы, ведущей к зарядной станции на крыше. Они охраняют её от моих друзей, запертых в подвале часовни? Вряд ли. Я вспоминаю, что говорила бабушка о том, что людей на стороне правды больше, чем я думаю, и вспоминаю, как дядя Ричард вызволил нас из тюрьмы.

Что ж, я бы хотела, чтобы эти люди показали себя.

Я пользуюсь туалетом, затем умываю лицо и руки. Также срываю грязные бинты со швов и пореза на плече и осторожно промываю нежную плоть. Они оба все еще свободны от жара инфекции. Я копаюсь в ассортименте шампуней, мыл и ароматов, которые приготовила всего несколько дней назад, хотя кажется, что прошла целая жизнь, пока не нахожу маленький горшочек с бальзамом, который спрятала. Роуз из прошлого получает звездочку за предусмотрительность, хотя тогда я предполагала, что он понадобится для ран Гриффона, а не для моих собственных. Я смазываю раны свежей мазью и умудряюсь наложить чистые повязки, прежде чем Мизия начинает колотить в дверь, говоря, что либо я выхожу, либо она входит.

Я выбираю первое.

Вернувшись в коттедж, мне разрешают быстрый обед из холодной каши, а затем прямиком в спальню, где я остаюсь наедине со своими мыслями. Все они ведут в одно место: Джонас может быть жив, ждет меня, и я должна добраться до него. Он может быть мертв, добыча нашего предполагаемого защитника, и все равно я должна добраться до него. Нам также нужно найти способ остановить Ярека и Вердантного Зверя. Может быть, теперь, когда я, наконец, знаю всё, с чем нам приходится бороться, дневник мамы откроет подсказки, которые я не могла видеть раньше. Я тянусь под матрас за ним, но кончики моих пальцев касаются пустоты. Сердце падает. Я проверяю снова.

Его нет.

С колотящимся сердцем я подхожу к шкафу.

Эскизов Гриффона здесь тоже больше нет.

Они лишили нас того, что давало надежду.

Переодевшись в чистую одежду и перевязав волосы в пучки, мне остается только мерить шагами комнату: дверь, шкаф, кровать, стол. Дверь, шкаф, кровать, стол. Мои мысли черны. Иногда шумы заставляют меня подойти к окну. Стражи, донимающие кого-то, чтобы тот вернулся к своим обязанностям. Плотники, наносящие последние штрихи на огромное сооружение прямо за пределами моего поля зрения. Хлопающие звуки, напоминающие светошумовые гранаты – еще тренировки для взрыва Стены?

Ярек погубит нас всех.

Сорок с лишним Стражей против непостижимой силы, которая погубила мир наших Основателей? Это будет резня. Как время перевернуло наши роли – теперь нам внутри нужна защита от того, что снаружи, а не наоборот. В этом смысле мы не так уж отличаемся от того, что я всегда думала… и полагаю, именно это имела в виду бабушка.

Дверь, шкаф, кровать, стол. Дверь, шкаф, кровать, стол.

Заточение заставляет мою кожу зудеть. Интересно, у кого дневник моей матери. Отказываюсь верить, что у Ярека, потому что мама бы это возненавидела. Возможно, у одного из его прихвостней. Может, даже у того, кто обыскивал нашу теплицу в тот день, когда я его нашла. Удачи в расшифровке, фыркаю я.

Часы хождения превращаются в нечто вроде гипнотического транса. Вместе с ним приходят воспоминания об отце, заплетающем мне косы – образы настолько четкие, что я тянусь к нему. Джонас, пытающийся рассказать мне шутку, заливающийся смехом, прежде чем дойдет до концовки. Мама, поющая голосом, похожим на лавандовый мед.

В конце концов, я падаю на кровать. Думаю, что не сплю, но когда вздрагиваю от пробуждения, на улице непроглядная тьма. Я моргаю, раны ноют, ноги затекли. Я массирую икры, странно злясь на саму себя. Я ждала знака, чтобы подтолкнуть свою судьбу.

Всегда была только я.

Украсть взрывчатку Ярека.

Подняться на Стену.

Найти брата.

Уничтожить Вердантного Зверя.

Все начинается сейчас.

Глава 59

Я на полпути вниз по лестнице, когда Мизия окликает из кухни:

– Надеюсь, это не ты собираешься показаться на глаза.

– Я хочу чаю, – говорю я, не замедляя шага. – Не могу уснуть.

Она сидит за кухонным столом, чистя ногти кинжалом. И снова я думаю о том, как должно быть она одинока. У нее даже нет утешения в виде книг.

– Если напьешься чаю, тебе просто придется идти в туалет, – говорит она.

– Пописаю в ведро.

Она не останавливает меня, потому что я не даю ей шанса. Я направляюсь к плите, переставляю чайник на переднюю конфорку, а затем спешу к шкафчику, потянувшись за банкой сушеной перечной мяты и ситечком для заварки. Я запихиваю ароматную мяту в ситечко и опускаю его в кружку. Вести себя естественно – это как будто миллион муравьев ползает под моей одеждой, но я не могу просто выскочить за дверь мимо нее. Она бы не раздумывая вогнала этот нож в ту часть меня, которую не было бы видно под свадебным платьем.

– Могу и тебе заварить, – говорю я, стараясь звучать беззаботно.

Она усмехается.

– Не доверяю тебе, маленький повар, особенно после того, как твоя каша отправила Ярека и меня на горшок.

Хорошо. Значит, Ярек тоже попался. Я не была уверена.

– Как хочешь, – отвечаю я. – Ты не видела мед?

Она фыркает.

– Это ты у нас переставляла вещи на кухне.

Я делаю вид, что роюсь во всех шкафах, и наконец нахожу горшочек с медом именно там, куда сама его положила.

– Вот он! – я поднимаю его. – Ты точно не хочешь?

Она снова вернулась к чистке ногтей.

– Точно.

Это лучший шанс, который мне представится. Спиной к ней я открываю банку с кристаллами веронала – снотворного, предоставленного Аптекарем, – которую нашла, когда впервые убиралась на кухне. Я до этого вводила этот препарат только как анестетик, запас которого есть у всех Аптекарей на случай чрезвычайных ситуаций. Передозировка может остановить сердце, но я не знаю, как выглядит передозировка в виде кристаллов. Я насыпаю маленькую ложечку в кружку – доза, в безопасности которой я достаточно уверена, чтобы она ее не убила, – а затем добавляю щедрую порцию меда.

Чайник свистит, заставляя меня вздрогнуть. Я чуть не роняю банку с вероналом, но мне удается удержать её. Я тянусь за кипятком и заливаю кристаллы и мед, растворяя то и другое. Перемешиваю ложкой, зелено-коричневый настой мяты уже просачивается из ситечка. Закрутив крышку на банке с остатками кристаллов, я убираю её и горшочек с медом обратно в шкаф.

– Это мята? – спрашивает Мисия.

– Ага, – говорю я, поворачиваясь и опираясь на столешницу. Поднеся дымящуюся чашку к носу, я закрываю глаза в предвкушении. Мысленно благодарю Солнце, Почву и Воду за то, что у веронала нет лекарственного запаха. Затем чувствую толчок в груди, задаваясь вопросом, не учили ли нас поклоняться этим вещам только потому, что они – вместе с нашими телами – питают Вердантного Зверя. – Правда, слишком горячий, чтобы пить.

– Добавь холодной воды, – предлагает Мисия.

Нежность в её голосе смущает меня, но я приказываю себе вести себя нормально. Отворачиваюсь от неё и разбавляю чай.

– Мама раньше заваривала мне мятный чай с медом, когда у меня болел живот, – говорит Мизия, и её голос звучит мягче, чем когда-либо. – Иногда я притворялась, что болит, только чтобы получить его.

Маленькая Мизия. С мамой, которая наверняка любила её. Интересно, жива ли её мама в деревне? Из какого Дома могла выйти такая Мизия? Я поворачиваюсь к ней лицом. Снова опираюсь на столешницу. Делаю глоток чая с наркотиком.

Мизия смотрит на меня, и нечто вроде привязанности смягчает её щеки.

– Знаешь, я всегда хотела дочь. Наверное, к лучшему, что у меня её нет. Она была бы еще той штучкой, прямо как ты.

«Штучкой». Я отравила женщину скользким вязом. Я удивлена вспышкой чего-то, что ощущается как симпатия к ней.

– Дай-ка сюда, – говорит Мизия, протягивая руку. – Дай мне глотнуть.

Я предлагаю ей кружку. Она выпивает половину, прежде чем отдать мне.

– Вкусно, – говорит она. – Идеальная температура, как раз столько меда, сколько надо. В точности как готовила моя мама. Ты отличный повар, Роуз. Жаль только, что у тебя такая мерзкая привычка подсыпать яд… – Её лицо падает на стол, прежде чем она успевает закончить, но я думаю, что догадываюсь, к чему она клонила.

Я поворачиваюсь к раковине, выплевываю чай с вероналом, который держала во рту, и полощу рот водой. Проверяю пульс Мизии. Он ровный, но препарат только начал поступать в кровоток. У меня нет роскоши наблюдать за ней.

Я хватаю плащ и выскальзываю в ночь.

Глава 60

– Долго же ты, – произносит Оскар, отделяясь от теней.

У меня внутри всё переворачивается, когда из темноты выходят еще четверо.

Сэл, Мерил, Ээро и… Лозен?

Мои кулаки вскидываются сами собой, готовые к драке, но Сэл заслоняет меня.

– Она с нами, – говорит она. А затем обнимает меня так крепко, как только позволяют наши раны. Мне требуется мгновение, чтобы отойти от изумления, а потом я отвечаю на её объятия. Пытаюсь отстраниться, но она удерживает меня чуть дольше.

– Нам нужно убираться отсюда, – шепчет Лозен. Её рука замерла у эфеса меча, и она беспокойно поглядывает на площадь.

– Мы теперь за ней идем? – спрашиваю я остальных.

– Приходится, – отвечает Оскар. – Она вытащила нас. К тому же принесла бомбы.

Мерил приподнимает холщовый мешок, подозрительно похожий на картофельный. На её губах играет едва заметная усмешка.

– Гриффон сказал, что может купить нам час, может, чуть больше. Действуем в два этапа. Первый: мы уничтожаем все припасы оружия в тренировочном сарае и возвращаемся туда, где мы должны находиться – ты к Гриффону, мы в подвал часовни, – пока никто не заметил нашего отсутствия.

– А второй этап? – спрашиваю я, гадая, какие изощренные муки приготовит мне Мизия, когда проснется и поймет, что я отравила её дважды.

– Второй этап – завтра ночью. – Глаза Сэл искрятся в лунном свете. – Август говорит, что собирает доверенных жителей, чтобы покончить с Яреком. А когда покончим с ним, мы сможем сразиться с Вердантным Зверем. Все вместе.

– Долина Ноя снова едина! – тихо ликует Оскар.

Я часто моргаю, приказывая слезам не литься, но всё впустую. Я наконец-то нашла своих. Жаль, что у меня с ними осталось меньше суток.

– Если не возражаешь поплакать потом, – вставляет Лозен с нескрываемым раздражением, – то у нас тут вообще-то цейтнот.

Я смахиваю слёзы.

– Прости.

– Держи, – говорит Мерил, вкладывая мне в ладонь «Счастливого Кролика». – Может, поможет.

Не хочу признаваться, как сильно меня радует эта деревянная игрушка, но новая волна слёз выдает меня с головой.

– Он помог мне выбраться из того жуткого подвала, – говорит Мерил, – но ясно дал понять, что хочет вернуться к тебе.

– Раз уж пошел обмен подарками, – Лозен выглядывает из-за угла, высматривая Стражей, – дайте ей плащ.

– У меня есть свой, – говорю я, пряча кролика в карман.

– Такого, как у нас, нет. – Оскар натягивает свой капюшон на голову. Ткань сшита так искусно под цвет ночного камня, что, если бы я не видела его своими глазами, решила бы, что он растворился в воздухе. Он откидывает капюшон и ухмыляется, протягивая мне такой же. – Я сшил их месяцы назад, когда мы начинали тренировки. Думал, могут пригодиться. Конечно, если бы знал, что они лягут на наши окровавленные плечи, взял бы ткань полегче.

– Кончай хвастаться, – шипит Лозен, уводя нас подальше от дома Цзы, пока я облачаюсь в плащ. У неё поразительное чутье на тёмные пятна. – Итак, кто знает, где тренировочные площадки Стражей?

– Я, – отвечаю я, понижая голос до шепота. В памяти всплывает примерный маршрут, которым меня водил Гриффон. – В основном. Но разве мы не за тобой идем?

– На удачу, – шепчет она и поднимает кулак – сигнал остановки. В паре шагов от нас проходит Лео. Если бы не хитроумные плащи Оскара, готова поспорить на что угодно – он бы нас заметил. Лозен загибает пальцы, начиная с большого. Когда поднимается мизинец, мы снова трогаемся. – Но если мы потеряем друг друга, кто-то всё равно должен добраться до сарая и уничтожить оставшуюся взрывчатку. Это слишком важно.

Она ведет нас к самому краю деревни, оставаясь незамеченными. Широкий пустырь отделяет нас от лесной кромки. Если доберемся до деревьев – считай, спасены. Достаточно темно, чтобы это удалось, думаю я. Но тут предательская луна, «беременная» светом, вырывается из-за туч, заливая всё вокруг.

Я едва удерживаюсь, чтобы не застонать.

– По команде «пошли», – шепчет Лозен, – рвете с места. Старайтесь тише, но не в ущерб скорости. Ясно?

Мы киваем, но она не смотрит на нас, уставившись на открытое поле. Её плечи напряжены, будто она готова сорваться в прыжок.

И вдруг:

– Кто здесь?

Мы все пятеро буквально вжимаемся в стену здания. Не думаю, что только у меня одной подкосились ноги.

– Я спрашиваю, кто там? – Томурис появляется слева, метрах в тридцати. Она водит факелом по переулкам, приближаясь к нам. – Выходите!

Нам конец. Сделай мы хоть шаг – она схватит свисток на шее и затрубит тревогу. Через минуту нас обступят полдюжины Стражей. Если останемся – через секунды её свет выдаст нас с головой.

– Я здесь! – окликает её Леонидас из-за её спины.

– Нашел их? – кричит в ответ Томурис.

– Да, – отвечает он, но голос звучит как-то странно, будто его душат.

Я оборачиваюсь к Мерил, чтобы обнять её от облегчения, но вижу, что её лицо искажено гримасой.

– Скорее! – кричит «Леонидас». Но это не он. Это Мерил имитирует его голос – почти идеально.

Её обучение в Доме Артистов спасло нам жизни.

Пока Томурис чеканит шаг в противоположном направлении, мы перебегаем через поле – пряный запах ночной травы кружит голову. Высокая сухая стерня глушит шаги, и через мгновение мы уже в безопасности, в лесной чаще.

Лозен пересчитывает нас:

– Хорошо. Здесь разделяемся.

– Ни за что! – протестует Оскар.

– Именно так, – отрезает Лозен. – Нужна страховка. Только два отряда. Мерил и Оскар – со мной. Сэл и Ээро – с Роуз. Делим взрывчатку. – Она достает из сумки Мерил два предмета и поднимает их в лунном свете. Первый – металлический шар размером с яблоко. – Это крайне мощная и эффективная штука, так что не рискуйте понапрасну. К счастью, даже вы, ботаники, вряд ли случайно её активируете. Слушайте внимательно. – Она указывает на углубление на боку шара. – Два человека должны коснуться здесь одновременно. Когда бомба установлена, оба должны нажать на этот детонатор – с отпечатком пальца, – показывает она черный квадрат с красной кнопкой. – И только тогда рванет.

Я в изумлении качаю головой. «Правильная девочка» Роуз учится минировать объекты.

Лозен бросает всё обратно в сумку Мерил.

– Чья команда первой доберется – те и ставят. Отойдите минимум на триста футов перед подрывом. Это минута ходьбы. Только не идите пешком.

– Я всё равно не понимаю, зачем разделяться, – волнуется Оскар, и кто его осудит?

Лозен лишь закатывает глаза:

– Если обе группы доберутся до сарая целыми – я извинюсь, идет?

– Всё нормально, – говорит Мерил. – Она просто осторожничает, и она права. Это наш единственный шанс уничтожить склад Ярека.

Лозен мрачно кивает:

– Оскар, Мерил, идем по западной тропе. Роуз, Ээро, Сэл – берете восточную. Кто первым заложит – свистит вот так. – Она издает три короткие трели. – Если в ответ то же самое – значит, вторая группа слишком близко. Считайте до двадцати перед подрывом. Если молчат – путь свободен. Взрывайте это здание к чертям и возвращайтесь сюда. Поняли? – Она протягивает кулак.

Мы кладем свои руки на её кулак, давим вниз, а затем вверх.

– Поняли, – шепчем мы.

Лозен вручает мне четыре заряда и детонатор. Я засовываю их в глубокие внутренние карманы плаща. Оскар – настоящий гений.

Мы уже готовы разойтись, когда Ээро тихо произносит:

– Это – за Джонаса.

Мы все слышим его. Сердце сжимается от боли.

– За Джонаса, – торжественно подтверждаем мы.

Глава 61

Сэл, Ээро и я спешим через лес. Не сговариваясь, мы замираем у края тренировочного поля, оставаясь в тени. В лесу пугающе тихо. Должно быть, все Стражи в деревне обеспечивают военное положение Ярека. Даже несмотря на это, от пустого тренировочного поля, залитого лунным светом, у меня мурашки бегут по коже.

Я сжимаю руки Ээро и Сэл. Они подрагивают, затем кивают. Я касаюсь своей груди и указываю на западную сторону сарая, затем на восточную – для Сэл, и на холм в пятидесяти футах впереди – для Ээро. После кручу двумя пальцами и указываю на землю, обозначая место встречи. Они снова кивают. Я передаю Сэл два взрывных устройства, два оставляю себе; вместе мы вдавливаем пальцем углубление на каждом, чтобы активировать их. Стараясь не выходить из тени, мы перебегаем по периметру тренировочного поля, пока не добираемся до сарая.

Сэл оставляет заряд у юго-восточного угла. Я бегу в противоположную сторону и проделываю то же самое у юго-западного края здания. Бросаю взгляд на холм и говорю себе, что вижу силуэт Ээро. Затем прячу второй заряд у северо-западного угла.

Я не вижу Сэл, но верю, что она справилась. Я бесконечно благодарна, что она не может активировать бомбы без меня. Значит, я могу спокойно забежать внутрь и прихватить несколько зарядов, чтобы использовать их против Вердантного Зверя, прежде чем мы уничтожим тайник Ярека.

С облегчением обнаруживаю, что двустворчатая дверь не заперта. Я проскальзываю внутрь, давая себе полвдоха, чтобы сориентироваться.

Слышу царапающий звук.

Сглатываю, холод пробегает по спине.

Мой взгляд падает на загоны для животных вдоль противоположной стены. С потолка свисют уродливые крюки, но стойла пусты.

Откуда был звук?

– Эй? – шепчу я. Жду. Ничего. Решаю, что мне послышалось. Я и так потеряла драгоценные секунды. Падаю на колени перед кучей оружия, сгребаю пригоршню взрывчатки во внутренний карман плаща. Он становится тяжелым, как свинцовый плащ. Я мчусь к выходу, обратно в серебристый лунный свет, и закрываю дверь. Теперь остается лишь поспешить к месту встречи, и мы с Сэл и Ээро раз и навсегда покончим с арсеналом Ярека.

– Долго же ты.

Я резко оборачиваюсь. Марина Сейнголт смотрит на меня с выражением, в котором смешались отвращение и любопытство. Рядом с ней стоят Мизия, Ярек и четверо вооруженных Стражей, включая Лео и его отца. Здесь же Неро Картер, фермер и член Совета, выглядящий крайне встревоженным. Оскар, Ээро и Мерил стоят в стороне на коленях.

Я вскрикиваю, едва успевая прижать ладонь ко рту.

Лозен стоит за их спинами с обнаженным мечом, кончик которого направлен им в шеи.

– Похоже, мы поймали нашу предательницу, – говорит Ярек. – Не терпится рассказать об этом жителям.

– Насколько же глупыми ты их считаешь? – требую я, чувствуя, как колотится пульс. – Никто не поверит, что я протаскивала оружие в Долину Ноя и прятала его в сарае Стражей!

– Детали обсудим позже. – Глаза Ярека блестят.

– Зачем ты здесь? – я смотрю на Марину, впервые даже не пытаясь скрыть отвращение. – И где твой отец? – Не могу понять, ранены ли Оскар, Ээро и Мерил – лунный свет играет с тенями. Я отказываюсь смотреть на Лозен.

– Спит после попойки, полагаю, – отвечает за неё Ярек. – Он будет не в восторге от твоих дел. Я могу смягчить удар, если скажешь, где Сальватора.

Далеко, надеюсь. Беги, Сэл.

– В последний раз я видела её в подвале часовни.

– Довольно, – обрывает Ярек. – Лозен, отведи этих троих к колодкам. А для Роуз у меня особые планы.

Сердце падает в пятки. Это моя вина. Я решила отступить от плана, и теперь всё провалилось. Мерил, Ээро и Оскар не смотрят мне в глаза. Представляю, как они в ярости, и не могу их винить. Наш единственный шанс, и я всё испортила. Лучше бы я сэкономила всем время и сама наткнулась на меч Лозен.

Она пытается поймать мой взгляд, и когда ей это удается, она качает головой. Я должна играть свою роль. Доверься мне, – говорит её выражение лица.

Жаль, что с доверием покончено. Я бы хотела убить её одним взглядом.

Марина пронзительно хохочет, отвлекая меня от мыслей.

– Особые планы для Роуз? Почему бы тебе не назвать вещи своими именами? Мы собираемся провести над ней Жатву, так? – В её глазах больной блеск.

Даже в столь ужасных обстоятельствах я наслаждаюсь удовлетворением от её слов. Марина не знает, что Ярек хочет оставить меня, потому что я напоминаю ему мать. Он манипулировал всеми нами, даже теми, кто думает, что на его стороне.

– Как мило, что ты сможешь присоединиться к своему брату на Небесах, Роуз, – продолжает Марина. Она издевается, её красивое лицо искажено, как скомканная ткань. – Раз уж ты не задержишься среди нас надолго, я, пожалуй, признаюсь. – Она хлопает ресницами. – Боюсь, именно я виновата в том, что Джонас был принесен в Жатву. Я не могла выйти за такого клоуна. Постоянно смеется, шутит, как будто он лучше нас. А это изготовление игрушек? Фу. – Её ухмылка становится омерзительной. – Когда я застукала его в сейфе, я сразу пошла к Яреку. Кто-то должен был ответить за убийство твоей мамы, когда она узнала о Звере, так что… – она машет рукой в сторону Врат Эдема. – Пока-пока, Джонас.

Я бросаюсь на неё. Лео бросается на меня, но недооценивает мою ярость. Я вырываюсь и бью снизу вверх, находя уязвимое место под дельтовидной мышцей. С рыком ярости я выворачиваю его руку вверх и назад. Влажный хруст вывиха становится музыкой для моих ушей. Моё темное наслаждение длится недолго – остальные Стражи наваливаются на меня, прижимая к земле, пока холодные пальцы Ярека не находят точки на моей шее.

Я падаю, временно парализованная. Страж подходит и заковывает мои руки и ноги в кандалы. Когда это Дом Кузнецов успел выковать эти оковы?

Ярек вытирает руки о брюки, будто прикосновение ко мне было отвратительным.

– Роуз не пойдет на Жатву, дура, – холодно говорит он Марине. – Мы будем держать её в надежном месте. Её навыки нам пригодятся.

Марина молчит. Она смотрит на меня не мигая, её глаза расширены. То, что она только что увидела во мне, привело её в ужас.

Ярек пинает меня ногой.

– Я предпочел бы, чтобы ты присоединилась к нам добровольно. К сожалению, ты всё время сопротивляешься. Ничего. Я терпелив. – Он улыбается, обнажая два острых клыка. – Ты дорога мне, Роуз.

Ярость, охватившая меня, утихает вместе с действием захвата Ярека. Я могу шевелить пальцами и говорить.

– Ты не можешь подвергать наш народ опасности Мира За пределами. Это слишком рискованно.

– Ты не владеешь той же информацией, что и я, – говорит Ярек, глядя куда-то мимо меня. – Альберт, не хочешь присоединиться?

У меня пересыхает во рту, когда Альберт выезжает из леса в своем инвалидном кресле. Он бросает взгляд на Марину, его выражение полно открытой надежды. Она его игнорирует.

– Похоже, бедняга Альберт прятался с тех пор, как мать пыталась принести его в Жатву, – говорит Ярек. – Но он успел ускользнуть, прежде чем Реата и Мари поднялись в корзине. Он предложил помочь нам воссоздать яд, чтобы у нас была защита от этого Зверя. Конечно, с твоей помощью, Роуз, всё-таки зелья – не его специализация. Он настоящий герой Долины.

Альберт смотрит на меня, явно беспокоясь, что я опровергну его ложь и признаюсь, что все три Аптекаря всё это время жили за Стеной. Но я не подпишу смертный приговор Реате и Мари.

– Альберт не знал, кому доверять после побега, – продолжает Ярек, – поэтому он пошел к Хранителю Записей.

Бедный влюбленный Альберт, должно быть, пытался высмотреть Марину. Его глупость погубит нас всех.

– У Дэвида хватило ума привести его ко мне. Альберт готов вернуться в деревню и помочь нам начать новую эру. Его служба станет наказанием за преступление. – Острые клыки Ярека снова появляются, но на этот раз с выражением истинной боли. – Он признался, что именно он принес в Жатву твою мать. Это произошло весьма необычным способом, с помощью оружия времен до постройки Стены.

– Неееет, – стону я. Ярек кажется искренне расстроенным, так же, как когда впервые увидел тело моей матери, но мне всё равно – меня охватывает ужасное осознание. Я догадывалась, но не знала наверняка. Конечно, это был Альберт, чье парящее кресло я видела за мгновение до свадьбы. Я начинаю панически кашлять, захлебываясь слюной. Пытаюсь сесть, но конечности всё ещё слабы.

– Хорошо, что мы поймали тебя с поличным с награбленным оружием, – говорит Ярек, кивнув Стражу, который срывает с меня плащ. Взрывчатка внутри звякает. – Это сделает наш брак в кандалах более приемлемым в глазах жителей. Мы скорбно объявим, что в ближайшее время они не увидят тебя – дескать, реабилитация нашей Роуз может занять годы.

– Поднимите её! – говорит Альберт, подбегая ко мне. – Она не может выйти замуж, если умрет.

Страж ставит меня в сидячее положение лицом к Яреку. Мои скованные запястья лежат на коленях, ноги вытянуты.

– Тебе, вероятно, стоит подготовиться к завтрашней церемонии, – говорит Ярек. – Знаю, Мизия будет рада заняться твоими волосами и лицом. «Девичник», кажется, это так называется. Стражи, отведите Роуз домой.

Глава 62

– От природы кудрявые, как я и подозревала, – говорит Мизия.

Это утро – пятница – началось с жидкого солнечного света, как и предсказывал Дом Астрономов, и весь день простоял солнечным. Мизия заточила меня в комнате на всё это время. Когда наступил полдень, она наполовину несла, наполовину волокла меня вниз, чтобы вымыть волосы в кухонной раковине; руки и ноги всё еще были в кандалах. Затем она разрезала мою одежду и обтерла меня губкой, предварительно зайдя в ванную, чтобы наблюдать, как я справляю нужду. Она привела двух женщин-Стражей: одна стояла на посту у двери, другая держала лезвие у моего горла, пока Мизия снимала наручники, чтобы натянуть на меня свадебное платье. Кожа под оковами была нежной, ярко-красные браслеты опоясывали оба запястья.