Текст книги "Путешествие с вампиром (ЛП)"

Автор книги: Дженна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

ДВА МЕСЯЦА НАЗАД

Питеру нравился Чикаго. Это был большой город – значит, найти следующий ужин было легко, – но при этом куда менее переполненный, чем Нью-Йорк.

(Он никогда не понимал, почему людям нравится Нью-Йорк. Там слишком много других вампиров, а агрессия, которую люди испытывают друг к другу, портит вкус их крови.)

Неожиданно проблемой оказалось чикагское солнце. Смутные человеческие воспоминания Питера о городе были связаны с лютыми зимами и пасмурным небом. Впрочем, он не думал, что когда-либо бывал здесь летом. Ничего страшного. С тёмными очками и широкополой шляпой можно было продержаться до наступления ночи.

А пока он собирался укрыться в приятной двухкомнатной квартире, которую для него сняли работодатели. Ради этой работы он поселился в престижном районе под названием Линкольн-парк, и квартира ему понравилась, несмотря на его обычную неприязнь к показной роскоши. По мелким деталям – деревянным полам, встроенной кухонной банкетке – было видно, что на строительстве не экономили.

Мебели было немного: стол с тремя лишними стульями, кожаный диван в гостиной и кровать. Но Питера это не беспокоило. Он не собирался задерживаться здесь надолго. К тому же… он вовсе не планировал принимать гостей.

Когда солнце сядет, он отправится исследовать окрестности. Питер любил питаться кровью богатой молодёжи, которая жила в подобных местах. Органическая еда, которую они обычно ели, делала их кровь особенно вкусной.

А после он откроет свой надёжный справочник по вскрытию сейфов и приступит к работе, за которую ему платят.

***

– Не двигайся, – велела я.

– Нет.

– Ну пожа-а-алуйста.

Питер сидел рядом со мной в машине возле ужасного мотеля, перед которым мы остановились, и крепко скрестил руки на груди. От силы его взгляда машина могла бы загореться.

– Я никуда не «пожалуйста».

– Ладно, – сказала я. – Значит, ты не оставил мне выбора.

Не говоря больше ни слова, я нахлобучила ему на голову куриную шляпу, которую купила в сувенирной лавке Big Earl’s. От козырька в форме клюва до огромных вращающихся глаз и искусственных перьев, торчащих во все стороны, – шляпа была именно такой, какой я надеялась её увидеть, когда заметила в витрине. Пока Питер не успел возмутиться, я нажала ярко-красную кнопку сзади.

Раздалось громкое кудахтанье, от которого мы оба подпрыгнули.

– Ты выглядишь прекрасно! – сказала я, даже не пытаясь сдержать смех.

Питер всё ещё пытался выглядеть мрачно, но это плохо получалось. Он боролся с улыбкой, дёргавшей уголки губ.

Я похлопала по «клюву» шляпы. Она снова разразилась оглушительным кудахтаньем.

– Зачем вообще кто-то делает такие вещи? – Питер уже широко улыбался, окончательно перестав изображать раздражение. Его улыбка освещала всё лицо, а тёмно-карие глаза блестели весельем, когда он встретился со мной взглядом.

Боги, радость ему шла.

– Тебе нравится, – обвинительно сказала я. – Признайся.

Он покачал головой, и улыбка стала чуть смущённой.

– Ничуть. Я, должно быть, всё ещё пьян от колы.

Я в это не поверила. Но вместо того чтобы указать, что он совсем не похож на пьяного, отвернулась и посмотрела на место, где нам предстояло ночевать. Официантка оказалась права. В радиусе многих километров вокруг Big Earl’s не было ничего. После почти двух часов поисков мы нашли только один мотель со свободным номером.

Этот.

И теперь, когда мы стояли перед ним, было очевидно, почему он оказался единственным исключением. Снаружи это был самый захудалый мотель, какой я когда-либо видела вне дешёвых фильмов ужасов. Красная вывеска Motel мигала тревожно нерегулярно, но неоновая буква e не работала, поэтому выглядело так, будто мы будем ночевать в Motl.

– Мы могли бы разбить где-нибудь лагерь, – предложила я. Снаряжения у нас, правда, не было, но спать под открытым небом мне было не впервой.

– Я не сплю на улице, – сказал Питер.

В его голосе прозвучала неожиданная резкость.

– Нет?

Он покачал головой.

– Я не помню своё прошлое, но, думаю, всегда был придирчив к тому, где живу. – Он криво улыбнулся. – Я сноб. Помнишь?

Две улыбки Питера за пять минут? Новый рекорд.

– Да, – поддразнила я. – Сноб.

Я снова посмотрела на Motl.

– Ты сноб, но готов остановиться здесь?

– Наличие канализации лучше, чем её отсутствие.

С этим спорить было трудно.

– Будем надеяться, что в нашем номере хотя бы есть унитаз, который смывает.

К счастью, он был. Это было почти единственное достоинство комнаты.

– Ну… могло быть хуже? – слабо сказала я, распахнув дверь и увидев, что нас ждёт внутри.

– Не уверен, – пробормотал Питер.

Номер был почти размером с мою гостиную, что для мотелей означало простор. Но это вовсе не было преимуществом. Лишняя площадь просто давала комнате больше места, чтобы быть отвратительной. Воздух был затхлый и сильно пах мокрой собакой и сигаретами – явный признак того, что уборку здесь делали давно. А обновляли интерьер, судя по всему, ещё раньше: на окне висели горчично-жёлтые занавески с узором пейсли примерно из 1970-х.

Я щёлкнула выключателем. Одинокая лампочка в грязном потолочном плафоне с жалобным треском загорелась. В комнате стало всего процентов на тридцать светлее, чем было до этого.

Я не знала, хорошо ли то, что мы не сможем толком ничего разглядеть… или наоборот, это очень-очень плохо.

В любом случае света хватало, чтобы увидеть: в номере одна кровать, а не две, как обещала женщина на ресепшене. Выцветшее жёлтое покрывало было таким же ужасным, как и занавески, с которыми, вероятно, когда-то составляло комплект – несколько президентских администраций назад. Но даже если бы интерьер здесь оформляла сама Марта, чёрт возьми, Стюарт, я всё равно паниковала бы.

– Нам сказали, что будет две кровати, – сказал Питер каким-то странно сдавленным голосом.

– Сказали, – согласилась я. – Женщина в лобби переключила табличку «Vacancy» на «No Vacancy», когда дала нам ключи. Видимо, это всё, что у них осталось.

– Тут даже дивана нет, – мрачно заметил Питер.

Он медленно повернулся вокруг своей оси, будто надеялся, что если внимательно осмотреть комнату, диван – или хотя бы ещё одна кровать – вдруг материализуется.

Не материализовалась.

– Я буду спать на полу.

Меня чуть не вывернуло.

– Пол грязный.

И это было мягко сказано. Ковёр был тусклым и слежавшимся, неопределённого серого цвета – недостаточно тёмного, чтобы скрыть большие загадочные пятна возле ванной.

– Сомневаюсь, что кровать намного лучше.

– У простыней хотя бы есть шанс – пятьдесят на пятьдесят – что их стирали в этом году, – сказала я. – А вот пятна на ковре словно из документального фильма о настоящих преступлениях.

Он поморщился.

– Верно. Тогда я буду спать в машине.

Я попыталась представить, как Питер со своим ростом втиснется в крошечное заднее сиденье моей машины – и не смогла. Даже если он откинет переднее кресло до упора, ему будет ужасно тесно.

Я посмотрела на Питера. Потом на кровать. Мы ведь оба взрослые… правда?

– Кровать, может, и паршивая, но она достаточно большая для нас обоих, – сказала я.

– Я буду спать в машине, – снова повторил он, на этот раз настойчивее. Потом добавил уже гораздо тише: – Я не кормился со времён перевала Доннер. Я… хочу пить.

Ну конечно. Я поужинала в Big Earl’s, а Питер – нет. С перевала Доннер прошло почти двенадцать часов. Логично, что ему нужно поесть.

– И, – продолжил он, выглядя так, будто предпочёл бы делать что угодно, только не вести этот разговор, – после обильной еды мне обычно нужно… успокоиться.

Ему не пришлось объяснять дальше, чтобы я поняла, что он имеет в виду. Если сегодня ночью он будет пить прямо из источника – да ещё и плотно поужинает, – после этого он, скорее всего, станет очень… пылким вампиром.

– Поэтому, думаю, будет… безопаснее, если я буду спать где-нибудь в другом месте, – осторожно добавил он.

Чего я точно не собиралась делать – так это представлять, как Питер возвращается в эту комнату после кормления: вены полны крови, тело гудит от желания. И уж тем более я не собиралась представлять, каково было бы, если бы он в таком состоянии лежал рядом со мной на этой кровати. Потому что это… Это привело бы к плохим решениям.

Где-то в комнате громко тикали часы, создавая идеальный неловкий фон для этого мучительно неловкого разговора. Я сглотнула, чувствуя, как пылают щёки.

Раз уж речь зашла о биологических потребностях, я заставила себя подумать о своих. Лёгкое нервное жужжание под кожей было едва заметным – спасибо заклинанию ветра, которое я использовала днём. Но оно всё ещё было там: слабый зуд, который, если его игнорировать, к утру может превратить меня в несчастную.

Или хуже.

Случайно поджечь эту комнату, конечно, могло бы даже улучшить её внешний вид… но это было бы крайне неудобно. Особенно учитывая, что огонь – один из немногих способов убить вампира.

Питер выжидающе смотрел на меня, ожидая реакции на то, что он только что намекнул о последствиях кормления. Он, вероятно, даже не подозревал, в какие стороны успел унестись мой разум. Я прочистила горло и заставила себя сосредоточиться на практической стороне.

– Ты сможешь найти, чем поужинать? – спросила я. – Мы ведь посреди нигде.

Он кивнул, явно обрадованный смене темы.

– Я уже думал об этом. Женщина на ресепшене.

Я покачала головой.

– Слишком заметно. А если кто-нибудь зайдёт в лобби прямо посреди всего этого? Получится настоящая проблема. – Я задумалась на секунду. – Может, кто-нибудь из гостей мотеля?

– Не получится, если двери у них заперты, – сказал он. – Ломать дверь посреди ночи будет ещё заметнее.

Я об этом не подумала.

– Верно, – сказала я.

– Я что-нибудь придумаю, – рассеянно ответил он. Он начал вертеть в руках карточку-ключ, явно нервничая и спеша уйти. – Мне лучше идти.

– Просто… – начала я, но осеклась, пытаясь подобрать слова. – Просто не причиняй никому вреда. Хорошо?

Он перестал вертеть карточку. Его глаза встретились с моими.

– Разумеется, – сказал он слегка оскорблённым тоном. – Перед тем как уйти, можно задать тебе вопрос?

Я пожала плечами.

– Конечно.

– Что у тебя против вампиров?

В его голосе не было обвинения – только любопытство. Но я всё равно почувствовала себя так, будто на меня направили прожектор.

– С чего ты взял, что у меня что-то против вампиров? – уклончиво спросила я.

– Из каждого разговора, который у нас был после того, как ты узнала, кто я.

Я вспыхнула.

– Это несправедливо. И неправда.

– Может, не из каждого, – признал он. – Но с самого начала ты ясно дала понять, что не доверяешь таким, как я. Мне хотелось бы знать почему.

Я замялась. Можно было соврать и сказать, что я не понимаю, о чём он говорит. Но он сразу раскусил бы ложь. Этот человек, как я начала понимать, не упускал ничего. Многие вампиры, которых я знала, были настоящими придурками, и без них моя жизнь была бы лучше. Но дело было не в этом.

Правда заключалась в том, что я просто злилась на вампиров за то, кем становлюсь рядом с ними. Наверное, это было несправедливо, но сейчас у меня не было сил разбираться в этом.

– Очевидно, вампиризм – это непросто принять, – продолжил Питер, когда я молчала. – Но ты не большинство людей. Совсем наоборот. – Он сглотнул и отвёл взгляд. – Твоё отношение к вампирам… неожиданно.

Мне не показалось – в его голосе действительно прозвучала боль.

– Дело не в тебе, Питер, – сказала я. И сама поморщилась от того, как банально это прозвучало, хотя это была правда. – Обещаю.

– Тогда в чём?

Где-то на парковке хлопнула дверца машины – звук был таким громким, будто у этого дрянного мотеля вообще не было стен. Когда я ответила, я понизила голос – на случай, если кто-нибудь снаружи мог нас услышать.

– Во мне, – сказала я, так и не сумев встретиться с ним взглядом. – Полностью во мне.

***

После того как Питер ушёл, я свернулась калачиком на кровати с одной из книг, которые взяла в поездку. Книга была неплохой, но я никак не могла погрузиться в неё так, как хотелось.

Не помогало и то, что любовный интерес в этой истории был высоким, тёмноволосым и немного угрюмым. Каждый раз, когда меня начинало затягивать в сюжет, я представляла Питера – и приходилось перечитывать весь абзац заново.

К часу ночи я сдалась. К тому же у меня всё равно была работа.

Заклинание ветра днём сработало хорошо, но кончики пальцев снова покалывало, а сама я была такой нервной, будто только что выпила галлон кофе. Если бы то заклинание действительно было достаточно сильным, я бы не чувствовала себя так снова уже сейчас.

Значит, нужно было другое – более серьёзное.

Питер всё ещё не вернулся. Либо он всё ещё где-то кормился, либо действительно решил ночевать в моей машине. При мысли о том, как он пытается уместить своё высокое тело в мой маленький кабриолет, меня кольнуло чувство вины. А вдруг наш напряжённый разговор о моих… сложностях с вампирами заставил его держаться подальше?

Я велела себе выбросить это из головы. Я ясно дала понять, что он может спать на кровати. Если он всё равно решил остаться в машине – это его выбор.

Одежда, в которой я ходила днём, раньше казалась достаточно тёплой, но когда я вышла на улицу, стало ясно, что температура резко упала. Куртка хотя бы не давала мне окончательно замёрзнуть. Впрочем, холодный воздух был даже полезен – он успокаивал нервы, заставляя сосредоточиться на чём-то другом, а не на том, что я собиралась сделать.

Проходя через парковку, я обошла свою машину по широкой дуге – на случай, если Питер всё-таки был внутри. Поле за мотелем было пустым и безжизненным, и казалось, что оно тянется бесконечно, пока я шла к нему. Для того, что я собиралась сделать, место подходило идеально. Большое заклинание прямо рядом с мотелем использовать нельзя – кто-нибудь мог увидеть и начать задавать неудобные вопросы.

Мигающая неоновая вывеска мотеля и звёзды над головой не давали мне идти в полной темноте, но ночь всё равно была почти непроглядной. Ни одного фонаря, ни фар проезжающих машин.

Но для моего плана темнота была как раз кстати.

Собрав чуть больше силы, чем потратила на заклинание ветра, я вызвала в ладони маленький шар света. Он был лёгким, почти невесомым. Я подняла его перед собой, чтобы не споткнуться в темноте.

Облегчение от даже такой небольшой траты магии пришло мгновенно. Нервы немного отпустили, и я снова смогла спокойно дышать. Я постепенно увеличивала шар света, подпитывая его силой, пока шла. Чем больше он становился, тем сильнее спадало напряжение в моём теле.

Поднялся ветер. Холодный воздух пробирался сквозь тонкую куртку и бросал волосы мне в лицо. Я подняла небольшой щит от ветра – достаточно большой, чтобы защитить меня, но достаточно маленький, чтобы не мешать двигаться.

Щит забрал ещё немного силы. Ещё один узел напряжения в теле растворился. Когда я отошла достаточно далеко и вывеску мотеля больше не было видно, я остановилась. Пора было проверить своё состояние.

Руки больше не дрожали. Я чувствовала себя хорошо. И, несмотря на дополнительную магию, у меня не возникало безумного желания сорваться и вернуться к своей старой хаотичной жизни. Я закрыла глаза и направила внимание внутрь себя – глубже, глубже, ещё глубже. Источник моей магии был тёплым… но не обжигающим.

Хорошо. Это хорошо. Заклинание света, по крайней мере пока, сделало то, что было нужно.

Возможно, я наконец нашла идеальное количество магии, которое могу использовать, не разрушая всё вокруг. Если утром мне снова станет плохо – значит, в следующий раз придётся использовать более сильное заклинание.

Эта система должна работать. Я позабочусь о том, чтобы она работала. Я открыла глаза. Вдалеке я увидела силуэт человека, который шёл прямо ко мне. Всё моё с трудом обретённое спокойствие исчезло в одно мгновение. Это был Питер.

Чёрт.

Я быстро загнала только что пробуждённую силу обратно внутрь и уменьшила шар света в руке до размера мячика для гольфа. Питер знал, что у меня есть магия. Знал в общих чертах о моих проблемах с ней. Но подробностей он не знал. А теперь наверняка начнёт догадываться. Почему ещё я могла бы стоять ночью в поле, почти без одежды, создавая шары света?

Питер боялся, что в прошлой жизни был плохим человеком. А я знала, что была. Объяснить ему всё означало бы открыть правду – и снова почувствовать стыд за то, кем я когда-то была. Если бы я могла телепортироваться обратно в мотель до того, как он подойдёт, и стереть ему память, чтобы он не помнил, что видел меня здесь, – я бы сделала это. Но телепортироваться я не могла. Для этого нужен был порошок, который лежал в комнате вместе с моими запасами «на всякий случай». А стирать память умеют только вампиры. Питер остановился всего в нескольких шагах от меня. Я приготовилась к лавине вопросов.

– Зельда? – он моргнул. – Что ты здесь делаешь?

– Я могла бы спросить то же самое у тебя, – уклончиво сказала я.

– Я искал, чем поесть, – ответил он. – Как и говорил.

– И… нашёл? – спросила я, прекрасно понимая, что нашёл. Просто пыталась отвлечь его.

Его хмурый взгляд стал глубже. Он прекрасно понимал, что я увиливаю. Но мне было уже всё равно.

– Нашёл, – признал он. – Это заняло больше времени, чем я думал.

– Хорошо, – неловко сказала я. – Тебя никто не видел?

Он медленно покачал головой.

– Нет.

– Хорошо, – снова повторила я, чувствуя себя идиоткой.

Он сделал шаг ближе. Теперь между нами оставалось всего несколько сантиметров. И я ясно увидела его лицо. У меня перехватило дыхание. Тёмные глаза Питера были затуманены и ярко блестели. Веки тяжело опустились, зрачки были широко раскрыты, несмотря на свет в моей ладони. То, как его взгляд лениво скользнул по моему телу вниз и снова вверх, ясно говорило: он хорошо поужинал.

– Так что ты здесь делаешь? – снова спросил он.

Его голос был низким и мягким, словно бархат. Всё его внимание было сосредоточено на мне – то самое внимание, которое вампиры тысячелетиями оттачивали, чтобы охотиться. От его взгляда у меня поджимались пальцы на ногах.

– Я… – во рту пересохло. Я облизнула губы, и его взгляд сразу проследил за движением языка. – Просто… гуляла.

– Гуляла, – повторил он с явным недоверием.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь придумать объяснение. Большая ошибка.

Питер не источал те феромоны, которые появлялись у него, когда он был голоден, но запах, который казался спокойным и безопасным на расстоянии, вблизи стал гораздо насыщеннее и… соблазнительнее.

Я реагировала только на его очевидное возбуждение после кормления? Я не знала. Но чем дольше мы стояли рядом, тем труднее было игнорировать, насколько он привлекательный. И как хорошо он заставил бы меня чувствовать себя, если бы прикоснулся.

– Прости, что лезу не в своё дело, – сказал Питер, когда я больше ничего не добавила, очевидно не замечая, какое действие оказывает на меня. – Я просто забеспокоился, когда увидел тебя здесь одну. Это опасно. – Уголок его губ дёрнулся. – Вдруг рядом бродят вампиры.

Его сухая шутка разрядила напряжение. Я невольно рассмеялась.

– Правда?

– Так говорят.

Но складка тревоги на его лбу выдавала, что он не шутит. Меня вдруг накрыла странная тёплая волна.

– Я могу за себя постоять, Питер.

– В этом я не сомневаюсь, – сказал он, бросив взгляд на шар света в моей руке. – Ты вышла ночью в поле только ради этого?

Я замялась.

– Вроде того.

Он кивнул, внимательно разглядывая меня.

– Если ты закончила, может, вернёмся в комнату?

Он протянул мне руку.

Жест был настолько неожиданным и галантным, что я несколько секунд просто стояла, не зная, что делать. Похоже, он неправильно понял моё колебание.

– Я знаю, что говорил раньше… о своём состоянии после кормления, – тихо сказал он. – Обещаю держать руки при себе.

Моё лицо вспыхнуло, а вспыхнувшее было притяжение к нему снова ожило.

А если я не хочу, чтобы ты держал руки при себе?

– Х-хорошо, – запнулась я.

После короткой паузы я всё-таки просунула руку в его локоть. Он мягко притянул меня ближе к себе, и запах сытого вампира накрыл меня волной, вызывая дрожь по спине – и дело было совсем не в холодной ночи.

Глава 11

Смятое письмо на пожелтевшей бумаге, датированное 15 июня 1902 года, найденное на дне запертого сундука внуками миссис Генриетты Пенниворт после её смерти.

Моя дорогая Генриетта,

Надеюсь, вы хорошо оправляетесь после того испуга, который пережили на нашем вечере на днях! Когда я планировала это мероприятие, я и представить не могла, что какие-то хулиганы, нацепив на головы лишь ведьмины шляпы, будут носиться голыми и визжащими по нашему переднему саду, разрушая всё вокруг! Мне и моей семье безмерно больно от того, что наша недосмотрительность причинила вам и остальным гостям столь сильные душевные страдания.

К слову о новостях: главарь этих негодяев – распутница с дикими медно-рыжими волосами, известная некоторым в городе как Гризельда Уотсон , – на следующее утро, когда я попыталась её остановить, убежала, хохоча, словно банши. Мне сообщили, что группа молодых людей из города уже объединилась, чтобы разыскать нарушителей, дабы подобное больше никогда не повторилось.

Пожалуйста, передайте мои самые искренние пожелания здоровья вашим родителям. Мы надеемся вновь увидеть вас и всю вашу семью в нашем поместье, когда вы полностью оправитесь.

Миссис Элизабет Чатвик

Мы возвращались к мотелю под руку. Здесь, снаружи, ничто не могло мне навредить, но когда я сказала об этом, Питер лишь буркнул что-то и притянул меня ближе. Его тело было твёрдым, как статуя, прижатая ко мне, и от него исходил холод, который я чувствовала до самых костей.

И всё же по какой-то причине, которую я не до конца понимала, когда мы наконец добрались до комнаты и я отпустила его руку, мне вдруг не хватило его прикосновения.

– Я всё равно буду спать в машине, – резко сказал он. Его слова вырывались изо рта белыми клубами в холодном ночном воздухе. – Но прежде чем я уйду, нам нужно поговорить.

Он последовал за мной в комнату и наблюдал, как я подхожу к кровати и сажусь на её край. Теперь, когда мы остались одни, его прежняя расслабленность исчезла. Его тело было напряжено до предела, руки скрещены на груди так крепко, что ткань чёрной футболки натянулась на бицепсах. В каждой жёсткой линии его позы читалось, что он балансирует на острие ножа.

От чего он себя сдерживает?

От того, чтобы укусить меня?

Или от чего-то другого?

Я сделала вид, что не замечаю перемены в нём, хотя от его напряжения сердце глухо стучало в груди.

– О чём ты хочешь поговорить?

Он подошёл к кровати, глядя на место рядом со мной, будто раздумывал, не сесть ли. Но через мгновение опустился на колени на пол, так что наши лица оказались почти на одном уровне.

Мне пришлось закрыть глаза от этой неожиданной близости. Мы были так рядом, что я чувствовала металлический привкус крови в его дыхании. Человеческой, подумала я; тот, у кого он пил, был человеком. Я заставила себя сосредоточиться именно на этом, а не на том, как пристально он на меня смотрит.

– Я сказал тебе, почему был там, – произнёс он. – Но почему там была ты?

Это был именно тот холодный душ, который мне был нужен.

– Я уже сказала, – уклончиво ответила я, отводя взгляд. – Просто вышла прогуляться ночью.

Питер приподнял бровь.

– Странное место для ночной прогулки.

– Больше негде было, – заметила я. – Разве что гулять вдоль автострады, а я этого не люблю.

– Справедливо. – Он кивнул на мои руки. – Тот свет, что был у тебя. Это ведь не фонарик.

Я сглотнула.

– Нет.

– Ты вышла, чтобы создать его?

Отрицать не было смысла. Он и так знал.

– Да.

– И ты бродила ночью за нашим сомнительным мотелем, чтобы создать шар света, потому что…

Он замолчал, ожидая, что я закончу за него.

Я чувствовала себя кроликом, попавшим в капкан. Он всё ещё стоял передо мной на коленях, и я вдруг поняла, что делает он это, чтобы не давить на меня. Но после многих лет, прожитых в одиночестве со своими тайнами, это всё равно ощущалось как допрос.

– Я думала, ты не хочешь переходить границы, – холодно сказала я. – Сейчас ты как раз это делаешь. Но если тебе так нужно знать… я вышла, потому что не могла уснуть.

Это было правдой.

– Я почти не использую свои силы теперь, и вместо того чтобы ворочаться в постели, решила..

Он перебил меня таким пронзительным взглядом, будто видел меня насквозь.

– Почему ты это скрываешь?

У меня похолодело в животе.

– Что именно скрываю?

– Свою магию. – Он поднял два пальца. – За эту поездку ты дважды использовала её, когда меня рядом не было. Только что в поле и раньше на остановке. Но в остальное время – ни разу.

Он наклонился ближе, так что я увидела собственное отражение в его бездонных тёмных глазах.

– Тебе не нужно скрываться от меня, Зельда. Я уже знаю, кто ты.

Кроме того, что на самом деле – нет.

Должна ли я была рассказать ему всё? Нет. Но что-то в его искреннем, неожиданном беспокойстве словно вскрыло внутри меня нечто, что я слишком долго держала запертым.

А может, я просто устала жить наедине со своими секретами.

Я сглотнула.

– Когда я использую магию… всё становится разрушительным, – тихо сказала я. – Я сама становлюсь разрушительной. Те, с кем я раньше водилась… в основном вампиры… любили хаос. А потом однажды произошло кое-что… очень плохое. И я решила оставить прежнюю жизнь позади. А вместе с ней – и магию.

Это была не вся правда, но больше, чем я рассказывала кому-либо за последние годы.

Он нахмурился.

– Ты оставила свою магию?

– Да. – Я пожала плечами. – Почти всегда я ею вообще не пользуюсь. Так лучше для всех.

– Для тебя – нет.

– Для меня тоже.

– Правда? – скептически спросил он. – Зельда, то, что ты скрываешь свои силы, – это поэтому тебе всё время физически плохо с тех пор, как мы познакомились?

Мир будто перевернулся.

Я уставилась на Питера, мысленно перебирая события последних недель. Мне казалось, что я хорошо скрываю свою проблему. Линдси и Бекки точно ничего не заметили. Если бы заметили – сказали бы.

Неужели рядом с Питером я настолько беззащитна?

Я не думала так… но потом вспомнила, как он запомнил, что я плохо сплю, всего лишь из одного случайного замечания. Как понял, что я не танцовщица, по тому, как устроены мои ноги. В любом случае, этот разговор мне совсем не хотелось продолжать.

– Я не понимаю, о чём ты, – сказала я как можно увереннее.

– Понимаешь, – настаивал он. – До этой поездки я думал, что мне показалось. Но нет. – Он посмотрел мне в глаза. – Сейчас ты не выглядишь так, будто тебе плохо. А ведь ты только что произнесла заклинание. Значит, твоё нежелание использовать магию как-то связано с этим.

О боги. Что я должна на это ответить?

Но Питер заговорил раньше.

– Ты осуждаешь меня за то, что мне нужно пить кровь, чтобы выжить?

Я моргнула.

– Что?

– Это важно, обещаю.

Я задумалась. Нравится ли мне, что вампиры пьют кровь? Нет. Это отвратительно – в лучшем случае, и жестоко – в худшем. Но осуждаю ли я их за то, что они едят так, как диктует их природа?

– Конечно нет, – честно ответила я.

– Почему?

Разве это не очевидно?

– Потому что ты просто делаешь то, что нужно, чтобы выжить.

Его довольная улыбка сказала мне, что именно этого ответа он и ждал.

– Тогда почему ты осуждаешь себя за то, что нужно тебе, чтобы выжить?

– Это… не одно и то же, – пробормотала я.

– Разве?

У меня кружилась голова.

– Нет, – резко сказала я. – Мне не нужна магия, чтобы выжить.

– Но она нужна тебе, чтобы жить полноценно.

Он откинулся назад, разглядывая меня.

– Если ты не ждёшь от вампиров, что мы будем подавлять свою природу, почему ты сама так упорно подавляешь свою?

Я уже открыла рот, чтобы сказать, что он сравнивает совершенно разные вещи. И закрыла его снова, когда поняла, что не могу этого доказать. Похоже, этого подтверждения ему и было нужно. Он удовлетворённо кивнул, затем поднялся. Теперь он возвышался надо мной, а я всё ещё сидела на краю кровати. Мой взгляд медленно скользнул вверх по его телу, пока не достиг лица. Я вдруг осознала: он мог бы легко меня одолеть. Толкнуть на кровать и взять всё, что захочет.

Но я знала – с той уверенностью, которую редко испытывала, – что он никогда этого не сделает. Его выражение лица было нечитаемым.

– Мне… нужно в душ, – хрипло сказал он. – А ты попробуй поспать.

***

Было почти три часа ночи, но я была слишком взбудоражена, чтобы уснуть. Услышав, как в душе у Питера зашумела вода, я достала телефон проверить сообщения. У меня давно вошло в привычку ставить их на беззвучный режим во время работы, чтобы ничто не отвлекало, а потом просматривать их уже дома. Но сейчас я совершенно выбилась из привычного ритма и вспомнила о телефоне только теперь.

У меня упал живот.

Бекки и Линдси написали больше дюжины сообщений.

БЕККИ: Я знаю, что ты уехала всего пару часов назад, но я всё равно переживаю, что ты едешь через всю страну с незнакомцем

БЕККИ: Пожалуйста, ответь и дай знать, что ты не лежишь где-нибудь в канаве

ЛИНДСИ: И ЕЩЁ – очень важно, мы наконец-то накопали грязь на бывшего мужа Кэти

ЛИНДСИ: (Кэти из Early Crew, а не Кэти из Lunch Bunch, кстати)

БЕККИ: О да

БЕККИ: Её бывший ТАКОЙ КОЗЁЛ

БЕККИ: Типа я даже ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ

ЛИНДСИ: Пусть Кэти из Early Crew сама всё тебе расскажет, когда вернёшься (это не наша история, чтобы её пересказывать)

ЛИНДСИ: Так, прошло уже больше восьми часов с моего первого сообщения

БЕККИ: И девять часов с моего

ЛИНДСИ: Обычно ты отвечаешь на сообщения в конце дня, так что мы немного – или умеренно – беспокоимся, что тебя, возможно, уже убили

ЛИНДСИ: Пожалуйста, напиши, когда увидишь это (и мы надеемся, что тебя всё-таки не убили)

ЛИНДСИ: (Кстати, в студии всё в порядке)

Было три пятнадцать ночи. В Калифорнии на час раньше, но всё равно глубокая ночь. Учитывая, как они переживали, мне всё равно стоило ответить. Надеюсь, они поставили телефоны на режим «не беспокоить», пока спят.

ЗЕЛЬДА: Привет

ЗЕЛЬДА: Меня не убили

ЗЕЛЬДА: Просто был долгий день за рулём, и я только сейчас проверяю сообщения

ЗЕЛЬДА: Завтра вечером ещё напишу

ЗЕЛЬДА: И пожалуйста, дайте знать, если в студии или с мероприятием

по козьей йоге случится что-то важное, о чём мне нужно знать (знаю, знаю, вы всё держите под контролем, но я всё равно переживаю)

Разобравшись с этим, я положила телефон на тумбочку и вытянулась на матрасе. Он оказался куда удобнее, чем я ожидала, учитывая, насколько мерзкой была комната. Простыни были достаточно мягкими, чтобы я почти забыла, что они пахнут мокрой собакой. А может, я просто так устала.

К счастью, переписка с подругами помогла мне выбраться из того тревожного состояния, в котором я была. Я закрыла глаза, уже почти засыпая, хотя тусклый верхний свет всё ещё горел. Где-то вдалеке я услышала, как выключился душ, а затем Питер начал копаться в ванной. Я приоткрыла глаза, когда он вышел оттуда. То, что я увидела, заставило меня открыть их полностью.