Текст книги "Путешествие с вампиром (ЛП)"
Автор книги: Дженна Левин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Книга: Путешествие с вампиром
Автор: Дженна Левин
Серия: Мой вампир #3
🌙✨ Дорогие волшебники слова и грёз! ✨🌙
Этот перевод – как уютная чашка какао в дождливый вечер: сделан с любовью, исключительно для души и вашего личного чтения.
Мы не продаём, не пиарим и не гонимся за славой – просто делимся магией между строк.
Пожалуйста, не сохраняйте файл надолго и не выкладывайте русифицированные обложки в соцсети (Instagram, TikTok, Pinterest и прочие миры онлайн). Пусть эта история останется нашим маленьким секретом.
С любовью и тёплым пледом,
ваша команда перевода ♡
Для Шепа, Селии и Ребекки. Спасибо вам за вашу безграничную поддержку и дружбу… и за то, что вы всегда сворачиваете на Уокер стрит вместе со мной.
Глава 1
Обновлённая выдержка из «Рукописи вампирского предания», семнадцатое издание, стр. 1123–24
Уотсон, Гризельда (р. ок. 1625 года, предположительно; Англия): О ранних годах жизни Гризельды Уотсон известно немного. Впервые она обрела известность в конце XVIII века благодаря непревзойдённой любви к драматизму и склонности к эксцентричным розыгрышам.
Её дурная слава стремительно возросла в последней четверти XIX века, когда она взяла себе прозвище Гризельда Ужасная. Предположительно, в начале XX века она совершила серию преступлений, связанных с поджогами, на территории нынешнего северо-запада Тихоокеанского побережья США и в Чикаго.
«Мне нравится смотреть, как всё горит» , – якобы призналась она однажды доверенному лицу.
В начале XXI века мисс Уотсон почти не появлялась на публике. Неподтверждённые слухи гласят, что сейчас она живёт под именем Зельда Туррет и управляет популярной студией йоги в Северной Калифорнии.
До своего исчезновения мисс Уотсон прославилась фразой о том, что она «смеётся на полную, живёт на полную и играет на полную». В последние десятилетия XX века у неё даже появились фанаты, многие из которых сделали эту цитату своим девизом. Футболки с этой надписью до сих пор можно найти на Etsy.
***
Когда-то давно я была той ещё стервой. Точнее – плохой ведьмой.
Люди раньше съёживались, услышав моё имя. Особенно вампиры.
Конечно, моя репутация сеятельницы хаоса была заслужена лишь отчасти, но меня это никогда не волновало. Почти забавно – во что люди готовы поверить, основываясь лишь на слухах и сплетнях. В старые недобрые времена одним из моих любимых развлечений было запускать слухи о себе же – просто чтобы посмотреть, как далеко они разлетятся. Я даже превратила это в спорт.
Пока однажды это перестало быть весёлым, и я не ушла от всего этого. В любом случае, это было десять лет и целую жизнь назад.
Теперь, в своей совсем другой новой жизни – в спортивной форме, в переулке за моей студией йоги, с волосами, собранными в небрежный хвост, – мне всего лишь нужно было поднять большую картонную коробку с мусором и закинуть её в контейнер передо мной. Без магии. Как же быстро изменилась моя жизнь.
Я напомнила себе, что справлюсь. Если уж я могла поджечь половину Европы, имея за спиной лишь ветер – по крайней мере, так гласили легенды обо мне, – то уж это-то я точно смогу.
Я глубоко вдохнула, согнула колени и подсунула руки под дно коробки. Она была не тяжёлой, но большой и неудобной – почти до пояса. Я была столь же миниатюрной, сколь когда-то устрашающей: едва метр с кепкой и с короткими руками в придачу. Избавиться от мусора с помощью магии было бы куда проще, но это исключалось.
К сожалению, перед выходом я не провела свой ночной ритуал. Глупая оплошность. Так что помимо того, что моё тело примерно на двадцать пять процентов меньше, чем нужно для этой задачи, у меня ещё и дрожали руки. Я едва подняла коробку на несколько сантиметров от земли, как она выскользнула из объятий. Большая часть содержимого – в основном коврики для йоги и трико, испорченные, когда на прошлой неделе во время внезапного ливня протекла крыша, – высыпалась на асфальт.
Чёрт.
Мне понадобилась целая вечность, чтобы дотащить её сюда. Теперь придётся потратить ещё десять минут, собирая всё обратно и начиная заново. Я уже собиралась приступить, как выпрямилась и увидела нечто, что мгновенно вытеснило из головы мысли о промокших трико и огромных коробках.
Точнее – кого-то.
Было уже за десять, и единственным источником света служила луна, частично скрытая облаками. Но даже если бы у меня не было такой сверхъестественной ночной зоркости, что я могла бы разглядеть сокола в сотне метров в тёмном лесу, я всё равно не смогла бы не заметить гигантскую фигуру мужчины, шагнувшего в переулок – прямо в моё поле зрения.
Этот мужчина был – без преувеличения – самым ослепительно привлекательным экземпляром мужской красоты из всех, кого я видела с тех пор, как переехала сюда. Такие широкие плечи я встречала разве что в любовных романах. Облегающая чёрная футболка делала ему множество одолжений. Когда он скрестил руки на груди, ткань натянулась, подчёркивая рельефные бицепсы, намекавшие, что в спортзале он проводит времени больше, чем вообще-то положено.
Его волнистые тёмно-каштановые волосы выглядели растрёпанными и слегка завивались на затылке – словно с последней стрижки прошло уже достаточно времени. Готова поспорить, они были бы чертовски мягкими, если бы кто-то протянул руку и слегка дёрнул за прядь. Не то чтобы я представляла себе это, уставившись на него.
Он прочистил горло. Чары рассеялись. Слишком поздно я осознала, что мы одни в тёмном переулке, и он выше меня как минимум на голову. Раньше, если бы этот мужчина захотел причинить мне вред, мне хватило бы напёрстка магии, чтобы обратить его в бегство. Но теперь всё было иначе. В новой жизни я использовала магию настолько редко, насколько могла себе позволить. Для кого-то, настроенного на насилие, я выглядела лёгкой добычей.
– Привет, – сказал он.
Ближе он не подошёл. Очко в графу «возможно, он не собирается меня убивать». Опыт показывал, что люди, намеренные калечить и убивать, редко держат дистанцию. Но чего он хотел? Он просто стоял и смотрел на меня. Становилось неловко.
– Я, эм… могу вам чем-то помочь? – спросила я.
Он кивнул на коробку на земле. На её рассыпавшееся содержимое.
– Я как раз собирался спросить вас о том же.
Его голос был глубоким и насыщенным, с едва уловимым акцентом Среднего Запада, который не должен был делать его ещё сексуальнее – но каким-то образом делал. Готова поспорить, его голос звучал бы греховно, о чём бы он ни говорил. Предлагал ли помочь с мусором или сообщал, что собирается медленно расчленить тебя по кусочкам – в таком голосе было нечто, от чего хотелось творить плохие вещи.
Он точно был новеньким. Может, туристом. Городок у нас небольшой. Если бы он жил здесь какое-то время, я бы его запомнила.
– Мне не нужна помощь, – солгала я. Он был незнакомцем. Безумно сексуальным незнакомцем, да – но я не собиралась давать ему повод думать, будто нуждаюсь в его помощи.
Он нахмурился, явно не поверив.
– Это не составит труда.
Именно покалывание в кончиках пальцев решило всё за меня. Мне нужно было вернуться домой. И как можно скорее.
– Ладно, – сдалась я. Указала на коробку и на всё, что высыпалось. – Можете собрать это и выбросить за меня?
Через пол доли секунды он уже оказался рядом – двигался с той лёгкой скоростью, какой я не видела очень давно. Я наблюдала, как он одним плавным движением собрал хлам с асфальта. Затем подхватил коробку, будто она ничего не весила, и отправил всё в контейнер. Мне пришлось буквально заставить себя не пялиться на перекатывающиеся под кожей мышцы его предплечий.
Может, он модель с подиума? – рассеянно подумала я, глядя, как он отряхивает ладони о джинсы. Выглядел он соответствующе. Или какая-нибудь знаменитость, сбежавшая на северное побережье Калифорнии от абсурда, который часто преследует красивых и известных в Лос-Анджелесе. Здесь полно таких людей – тех, кто переехал к океану, в тишину и уединение, чтобы оставить позади неприятности прежней жизни.
Как и я, если уж на то пошло.
– Могу ещё чем-то помочь? – Он подошёл ближе, и я уловила аромат его одеколона – что-то тёмное, пряное. В его тёмно-карих глазах отражалась луна, а улыбка была лёгкой, осторожной, без демонстрации зубов. Несмотря на очевидное желание помогать незнакомкам вроде меня, создавалось впечатление, что он стеснительный.
– Всё в порядке, – сказала я. В студии оставались ещё коробки с испорченными вещами, но они могли подождать до утра, когда придут Линдси и Бекки, мои подруги и совладелицы Yoga Magic. – Спасибо, мистер…
– Питер.
– Мистер Питер?
– Просто Питер. – Уголок его рта приподнялся, и маленький шрам над верхней губой стал заметнее. Я задумалась, не выдумал ли он это имя. Хотя я бы его не винила – мы ведь незнакомцы. Боги, какой у него был рот. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не разглядывать его, пока улыбка не стала тёплой и искренней. – А вы?
Я назвала имя, которым представлялась всем.
– Зельда.
Тоже не настоящее. Но достаточно близко.
– Зельда, – повторил он. В его глубоком, соблазнительном голосе моё новое имя звучало как музыка. – Рад познакомиться.
Он уже собирался развернуться и уйти в ту сторону, откуда пришёл. Но какой-то давно уснувший инстинкт флирта воспротивился мысли отпустить этого прекрасного мужчину так быстро.
– Вы новенький здесь? – выпалила я прежде, чем успела отговорить себя от глупостей. Мои флиртующие инстинкты и правда должны были оставаться в спячке. У меня это получалось ужасно. – Простите, если странно звучит. Просто город крошечный. Если я кого-то раньше не видела, значит, он либо турист, либо недавно приехал.
– Я не турист, – ответил он. – Я новенький. По крайней мере… думаю, что да.
Хм. Странный ответ. Я решила не зацикливаться.
– И как вам здесь?
– Жарко.
Я рассмеялась.
– Обычно не настолько. – И это была правда. Сейчас шла редкая октябрьская жара. Мягкий калифорнийский климат был одной из главных причин моего переезда, но в последние недели его словно подменили.
– Правда?
Я покачала головой.
– Серия дней за девяносто по Фаренгейту – редкость.
Он задумался.
– А обычно здесь так же солнечно?
– На днях был дождь. – Я кивнула в сторону контейнера. – В коробке вещи, испорченные из-за протекшей крыши. Но да, чаще всего здесь солнечно. Разве это не прекрасно?
– Нет, – твёрдо сказал он.
Я приподняла брови.
– Нет?
– Я понимаю, почему другим нравится солнце. Просто я… – он замолчал, нахмурившись, – перегреваюсь.
Я отметила его светлую кожу. Акцент Среднего Запада. Большинство моих поездок туда приходилось на глубокую зиму под тяжёлыми низкими облаками. Возможно, он просто не привык к жаре.
– Поэтому вы гуляете так поздно? Чтобы избегать солнца?
Уголок его губ снова дёрнулся вверх.
– Что-то вроде того.
После этого между нами повисла неловкая пауза. Если бы я была умной, поблагодарила бы его и ушла домой. Покалывание в пальцах уже поднималось вверх по рукам. Игнорировать его долго я не могла. Но мне не хотелось прощаться. Может, дело было лишь в том, что я давно не встречала настолько привлекательного мужчину. А может, в нём было что-то ещё – нечто притягательное. Я хотела задержать его. Заставить говорить дальше.
– Итак, Питер, – начала я. – Чем вы занимаетесь, когда не помогаете незнакомкам с мусором и не избегаете солнца?
Он засунул руки в карманы и слегка покачался на пятках, обдумывая вопрос.
– Можно сказать, я участвую в… Как это кто-то недавно выразился? – Он поджал губы, подыскивая слова. – В путешествии по самопознанию.
Он произнёс это так, будто говорил на незнакомом языке. Я рассмеялась.
– Звучит как нечто, что сказал бы кто-нибудь из местных.
– Правда?
– Да. Это мог быть даже кто-то из тех, кто ходит на занятия в мою студию.
– В вашу студию?
Я кивнула большим пальцем через плечо, в сторону Yoga Magic.
– Мы проводим занятия по йоге шесть дней в неделю. По вторникам ещё и пилатес. Подходит для любого уровня подготовки. – Улыбка, которой я его одарила, была наполовину рекламной, наполовину – моей очередной жалкой попыткой флирта. – Если вы отправились в путешествие по самопознанию, йога может оказаться именно тем, что нужно.
Он нахмурился.
– В каком смысле?
Сколько правды можно рассказать этому парню? Немного – вполне допустимо.
– Я не знаю, где бы оказалась сегодня без йоги. Мои ученики постоянно делятся со мной похожими историями.
Он задумался.
– Как вы думаете, такой человек, как я, который, насколько помнит, никогда не занимался йогой, может извлечь пользу?
– Определённо, – сказала я. – Первое занятие бесплатно, если захотите попробовать.
– Бесплатное я ценю. – А потом добавил так тихо, что я даже не была уверена, должна ли это слышать: – Сейчас я готов попробовать что угодно.
В его выражении мелькнула боль – брови на мгновение сошлись. Вдалеке прогудел автомобильный клаксон, словно возвращая его в реальность. Он слегка покачал головой, будто стряхивая лишнюю мысль.
– Спасибо за приглашение. – Голос снова стал тёпло-нейтральным. – Я подумаю.
– Надеюсь, что да, – ответила я.
Снова повисла тишина. Мне нужно было начинать свой вечерний ритуал, если я вообще хотела уснуть этой ночью, но Питер всё ещё смотрел на меня так, будто я была загадкой, которую он твёрдо намерен разгадать.
Я не могла отвести взгляд.
Плохая ли это идея – попросить его номер? Пригласить к себе? Наверное. Но с последней интрижки прошло уже слишком много времени. Я не вступала в серьёзные отношения с теми, чей человеческий век был так короток, но, возможно, одна ночь с этим парнем – именно то, что нужно, чтобы выпустить пар. Я закрыла глаза на несколько ударов сердца, собираясь с духом спросить, не хочет ли он подняться ко мне на чашку кофе. Когда я открыла их, его уже не было. Волосы на затылке встали дыбом. Я уже видела такую бесшумную скорость. Люди, которые могли вот так исчезать, обычно приносили с собой большие неприятности.
Рено – пёс, живший в соседнем доме с моей студией доме, – залаял. Это вырвало меня из нелепой волны паранойи. Я вела себя глупо. Ложные тревоги случались, особенно в последнее время, – но никто из моей прошлой жизни никогда не находил меня здесь. И не было причин думать, что найдут сейчас.
***
Моя однокомнатная квартира не отличалась ничем особенным. Небольшая, почти полностью обставленная вещами, которые я годами выискивала в единственном комиссионном магазине Редвудсвилла.
Но я её любила. Она находилась прямо над студией, так что дорога на работу отсутствовала как явление. И главное – это был дом. Когда я уже перестала надеяться, что какое-либо место снова станет для меня убежищем, эта квартира постепенно стала единственным пространством в мире, где я могла быть собой. Ну, настолько собой, насколько вообще позволяла себе быть той, кем стала.
Стоило мне переступить порог гостиной, как стресс дня и странность встречи с Питером отступили. Но ноющая глубинная боль в костях и покалывание в пальцах никуда не делись. Нет. Они были со мной ещё с утра – и только усиливались к вечеру.
Вздохнув, я бросила ключи на шаткий столик у входа. Затем разделась, оставив спортивную одежду лежать там, где она упала. Обычно я гордилась тем, что держу дом в порядке. Но сегодня я устала и чувствовала себя липкой из-за не по сезону жаркой погоды. Подниму позже. Преимущество жизни в одиночестве? Никто не видит твой беспорядок.
Напор воды в душе был по-настоящему божественным – куда лучше, чем можно ожидать от слегка обветшалого здания. Я включила воду на максимум и долго стояла под струями, тщательно смывая с себя всё лишнее. Я пыталась сосредоточиться на приятных ощущениях, заставить разум затихнуть с помощью навыков осознанности, отточенных за годы практики йоги. Иногда этого хватало.
Сегодня – нет.
Сколько бы глубоких вдохов я ни делала, сколько бы ни концентрировалась на горячей воде, стекающей по спине, физическая необходимость выпустить часть своей силы бурлила во мне – её невозможно было игнорировать.
Через несколько минут я вытерлась, стёрла пар с зеркала уголком полотенца. Моё отражение – точнее, отражение Зельды – смотрело в ответ.
Технически моё лицо и тело почти не изменились. Те же веснушки на переносице, та же родинка в форме звезды под правым ухом, которую не удавалось полностью скрыть ни консилером, ни магией. Я перестала красить волосы в кричащие цвета несколько лет назад и позволила естественному рыжевато-каштановому оттенку проявиться, но текстура и густота волос оставались такими же, какими были в семнадцатом веке – и во всех десятилетиях после.
И всё же та, кем я была раньше, едва ли узнала бы женщину в зеркале.
На прикроватной тумбочке у меня лежала старая фотография – напоминание о том, какой путь я прошла. Но даже без сравнения различия были очевидны. В новой жизни я держалась иначе. Занимала меньше пространства, хотя физически не изменилась со времени взросления.
Возможно, дело было в покое, который я обрела, отказавшись от магии. Больше не нужно было бежать посреди ночи, когда разгневанные жители с вилами узнавали, кто я такая. Я больше не просыпалась в кукурузных полях, не помня, что произошло накануне, одурманенная магией и бог знает чем ещё.
Здесь не было магических розыгрышей, зашедших слишком далеко, за которые потом годами мучает вина. А может, я просто держалась иначе потому, что погода в Северной Калифорнии чертовски хороша. Кто знает.
Но у новой жизни были и недостатки.
Я обернула полотенце вокруг тела и задёрнула кружевные голубые шторы. Если кто-то и не спал в этот час, я не хотела рисковать, чтобы он увидел то, что я собираюсь сделать.
Щелчок запястья – и на низком столике под окном появилась шеренга из шести свечей. Ещё один – и на кончике пальца вспыхнул огонёк размером со спичечную головку. Для кого-то – впечатляюще. Для меня – так же естественно, как дышать. Я – стихийная ведьма, способная вызвать грозу в ясный день или сжечь дом щелчком пальцев. Создать несколько свечей и зажечь их – настолько малая часть моих возможностей, что это не поддаётся математике.
Я коснулась горящим пальцем первой свечи, затем последовательно зажгла остальные. Потом села на кровать и наблюдала, как пламя мерцает в затемнённой комнате. Мне уже стало легче. Урожденная, неприятная статика в крови сменилась тихим, управляемым гулом. Руки перестали дрожать. Если описывать это словами – это было похоже на облегчение после долгой задержки дыхания.
Чего я не знала десять лет назад, когда поклялась навсегда оставить магию и прежнюю жизнь, – так это того, что моя сила слишком глубоко укоренилась во мне, чтобы игнорировать её полностью. Тогда я могла месяцами не прикасаться к сырой энергии, составлявшей мою сущность. Со временем этот срок сокращался. Теперь я не могла выдержать больше суток без невыносимого, нервного, почти болезненного ощущения.
И если игнорировать его слишком долго, последствия бывали разрушительными. Полгода назад накопившаяся энергия стала слишком сильной, и я случайно подожгла стойку с поздравительными открытками прямо в аптеке. К счастью, я успела быстро всё потушить и избавиться от испорченных открыток до того, как сонный кассир что-то заметил. Если честно, открытки были безумно банальными. Возможно, огонь даже сделал услугу бедному картону, на котором их напечатали. Но дело не в этом. Меня так трясло после этого случая, что я поклялась использовать хотя бы немного магии каждый день, чтобы подобное не повторилось.
Я больше не хотела иметь ничего общего с магией. Но если простое вечернее зажигание свечей – та уступка, которую нужно сделать ради спокойной, предсказуемой жизни здесь, значит, так тому и быть.
Та, кем я была раньше, пришла бы в ужас от всего этого. Назвала бы эти свечи, йогу и каждую деталь моей новой жизни «деревенской хренью».
Но я больше не разговаривала с той версией себя. Она ни разу не вела меня в правильном направлении.
Глава 2
ДВА МЕСЯЦА НАЗАД
Питер в последний раз взглянул на лист бумаги с указанными временем и местом встречи, после чего разорвал его на шесть аккуратных частей. Он выбросил клочки в мусорную корзину и закрыл глаза.
Он справится.
В его работе были свои плюсы. Возможности для путешествий – вне конкуренции. К тому же он мог использовать некоторые из своих более примечательных способностей так, как в других обстоятельствах это было бы невозможно.
И хотя Питер не был хвастливым человеком, он знал, что хорош в своём деле.
Некоторые в этой профессии обладали врождённым обаянием и тонким социальным чутьём, позволявшим легко выпутываться из щекотливых ситуаций. У Питера социальных навыков было примерно столько же, сколько у таракана совести. Зато у него был быстрый ум, благодаря которому он всегда опережал остальных как минимум на два шага.
Но после семидесяти лет в этом ремесле всё начинало надоедать.
Путешествия – это прекрасно. Бесконечные путешествия – уже не очень. Ему нравились растения, он даже пытался что-то выращивать, но у человека без настоящего дома шансов сохранить что-то живым немного.
И не говоря уже о встречах. Он и представить себе не мог, сколько бесконечных совещаний будет, когда подписывал свой первый контракт. Если бы он хотел провести остаток существования на заседаниях, выбрал бы другую профессию.
Может быть, после следующего задания он уйдёт на покой. Тихоокеанский Северо-Запад звучал заманчиво. Красиво, но пасмурно. Последнее было особенно важно. Солнечного света ему хватило на несколько болезненных жизней вперёд. Но сейчас не время мечтать. Нужно сосредоточиться. Нужно быть Питером Эллиоттом – человеком, внушающим полное доверие работодателям и всегда доводящим дело до конца.
Он взглянул на часы. До назначенного времени оставалось десять минут.
Питер ещё раз посмотрел на себя в зеркало в полный рост в гостиничном номере и одобрительно кивнул отражению.
За годы – по украдкой брошенным взглядам на переполненных танцполах, в аэропортах и ресторанах – он понял, что люди находят его привлекательным. Тёмные волосы, тёмные глаза и тело, которое даже под одеждой выдавалось как подтянутое и сильное, оказывается, имели значение. Особенно если надеть дорогой костюм, как этот.
Если бы это было возможно, Питер поблагодарил бы того человека, которым когда-то был, за регулярный физический труд, благодаря которому его торс и руки теперь были мускулистыми и рельефными – и останутся такими навечно.
Люди считают его привлекательным? Прекрасно. Это лишь облегчает работу. Удовлетворённый своим видом, Питер снова посмотрел на часы.
Пора идти. Он надеялся, что новое задание окажется достойным его времени.
***
Вдох. Задержка. Выдох. Задержка. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка.
Было чуть больше шести утра, и я сидела, скрестив ноги, на одном из розовых пластиковых стульев в холле Yoga Magic. Первые ученики скоро начнут подходить, но у меня ещё оставалось время для утренней дыхательной практики.
Квадратное дыхание стало моим первым шагом к осознанности, когда я пришла на своё первое занятие «Йога для начинающих» к Бекки в её старой студии. В тот день я зашла туда просто потому, что не знала, чем ещё занять время, и всё ещё оставалась Гризельдой во всём, что имело значение, кроме имени.
Бекки, конечно, не знала, кто я на самом деле. Ведьмы и вампиры существовали в хрупком равновесии с обычными людьми. Чем больше людей знали о нас, тем опаснее становилось для всех. Бекки была одной из моих самых близких подруг в новой жизни, но, как и со всеми людьми, которых я встречала за годы, я держала её в неведении.
И всё же я не могла представить, насколько сильно изменит мою жизнь то, чему она научила меня в тот первый день. Дыхательные упражнения уступали по эффективности только моему ритуалу со свечами, когда речь шла о контроле симптомов. Солнце уже наполовину поднялось над горизонтом, и я смотрела на розово-фиолетовое небо, снова направляя внимание внутрь – к движению кислорода в теле.
Вдох. Задержка. Выдох. Задержка. Вдох. Задержка. Выдох. Задержка.
Я чувствовала, как разум очищается, отпускает. Энергия, накопившаяся за ночь, вытекала с каждым выдохом. Через пять минут я была готова начинать день.
Я встала и собрала волосы в хвост, чтобы не мешали. Меньше всего мне хотелось, чтобы они липли к лицу и шее во время занятия. Обещал быть ещё один невыносимо жаркий день, а изоляция здания была рассчитана на прибрежный климат Калифорнии, а не на такую жару.
Я как раз открывала двери трёх залов – с причудливыми названиями «Клён», «Орех» и «Ликвидамбар», в честь любимых лиственных деревьев Бекки, – когда начала подтягиваться «Ранняя команда». Они были одеты в одинаковые комплекты Lululemon и дизайнерские шлёпки, словно в форму, и несли под мышками свернутые коврики.
Женщинам из «Ранней команды» было за пятьдесят и за шестьдесят. Все они когда-то оставили другие, совсем иные жизни, чтобы начать всё заново в этом прекрасном уголке мира. Они стали одними из первых учениц, когда мы открыли студию, и до сих пор оставались самыми преданными. В самом начале, когда мы с Бекки не были уверены, выживет ли Yoga Magic в регионе, где новые студии появлялись как сорняки, именно они были нашей опорой.
Первой вошла Кэти Чедвик. Пятьдесят восемь лет, «восстанавливающийся адвокат», как она себя называла, с длинными модно седеющими тёмными волосами, которые я ни разу не видела распущенными – только в высоком хвосте. Почти десять лет назад она продала юридическую практику в Сан-Франциско и переехала сюда в поисках менее сложной жизни. Теперь она работала в букинистическом магазине Редвудсвилла.
Не уверена, что её новая жизнь действительно стала проще. Бывший муж, которого она оставила в Сан-Франциско, всё ещё доставлял ей неприятности. Но её рекомендации в первые годы сыграли огромную роль в успехе студии. Я считала своим долгом не лезть в её личное.
– Утренняя бикрам-йога в зале «Орех»? – спросила она.
Бикрам-йога – или, как её чаще называют, «горячая йога» – требовала очень высокой температуры. Я кивнула с улыбкой.
– Да.
Глаза Кэти загорелись.
– Наконец-то!
– Ремонтники всё-таки починили термостат, – объяснила я. – Сегодня там будет по-настоящему жарко. Увидимся на занятии?
– Конечно.
К этому моменту подошли остальные из «Ранней команды» и переговаривались между собой, выстраиваясь в очередь за Кэти.
Когда восемь лет назад мы с Бекки решили открыть эту студию, я надеялась, что она поможет мне почувствовать связь с этим сообществом и укорениться в новой жизни. Всё получилось даже лучше, чем я могла представить. Yoga Magic не только дала мне чувство принадлежности – мы создавали его и для других.
Восемь лет назад никто из «Ранней команды» не был знаком друг с другом – а теперь у Кэти есть целая команда ровесниц поколения X, готовых помочь закопать тело, если её бывший снова поведёт себя как последний придурок. Пенсионные сообщества со всего округа ходят на нашу пятничную йогу на стульях; по надёжным данным, благодаря этому образовались уже две новые группы по маджонгу. А по словам Бекки, пара, впервые встретившаяся на её занятии по пилатесу, две недели назад обручилась.
Я начинала эту студию, чтобы придать смысл собственной жизни. А в итоге это место стало точкой опоры и в жизнях других людей. Всё оказалось куда лучше, куда теплее, чем я когда-либо мечтала.
Я не смогла сдержать улыбку, отмечая остальных в списке, а затем наблюдая, как они входят в зал «Орех». Надеюсь, позже они простят меня за тренировку, которую я для них приготовила.
***
В дни, когда я открывала студию, утро начиналось очень рано. Зато и заканчивалось рано. К восьми вечера я уже была в пижаме, с включённой лампой у кровати, открывая «Sense and Huntability» – свежий паранормальный роман, который купила в букинистическом магазине Редвудсвилла.
Люди из моей прошлой жизни, возможно, сочли бы слишком уж ироничным то, что я теперь умеренно одержима серией о сексуальном оборотне, влюбляющемся в охотницу, решившую во что бы то ни стало его поймать. Но мне было всё равно.
Каждому нужно куда-то сбегать.
Я взяла с тумбочки очки для чтения и надела их, раскрывая книгу. Технически очки мне были не нужны – зрение у меня уже столетиями было лучше идеального, – но однажды кто-то сказал, что в очках я выгляжу интеллектуально, а к лести я всегда была неравнодушна. Я едва добралась до первой сцены знакомства в тёмном переулке, как телефон завибрировал от серии сообщений.
ЛИНДСИ: У нас проблема
Линдси – двадцативосьмилетняя кузина Бекки – присоединилась к нам несколько лет назад, когда Yoga Magic начала проводить вечерние занятия. Она знала: писать мне после работы можно только если дело серьёзное.
Я поправила очки на переносице и продолжила читать сообщения.
ЛИНДСИ: Я сейчас начинаю последнее занятие на сегодня, и какой-то горячий мужик, которого я раньше не видела, занял позицию прямо у зала «Ликвидамбар». Он настаивает, что хочет увидеть тебя. Только тебя. Прямо сейчас.
ЛИНДСИ: Когда я сказала, что тебя нет, он стал… с характером
ЛИНДСИ: И под «с характером» я имею в виду очень мрачный
ЛИНДСИ: Я не знаю, что делать
ЛИНДСИ: Мне надо вести занятие, но он не уходит, и я не уверена, что оставлять его здесь одного – хорошая идея
ЛИНДСИ: (И когда я говорю, что он горячий, это не преувеличение. Он горячий как пожар)
Я застонала.
Если какой-то странный мужчина явился и заставляет Линдси чувствовать себя некомфортно, я не могла это игнорировать.
ЗЕЛЬДА: Буду через пять минут
ЗЕЛЬДА: Чего он хочет?
ЛИНДСИ: Не говорит
ЛИНДСИ: Сказал, что скажет только тебе
Замечательно.
В прошлом году одна студентка местного колледжа, изучавшая маркетинг, сделала для нас несколько промо роликов в рамках учёбы. В одном из них я вела горячую йогу. По неизвестной мне причине видео стало вирусным в TikTok. С тех пор периодически появлялись странные личности, заявлявшие, что влюблены в меня.
Судя по всему, у нас завёлся ещё один.
Я выскочила из кровати, стянула пижаму и натянула первую попавшуюся чистую футболку и шорты из комода.
ЗЕЛЬДА: Уже иду
ЗЕЛЬДА: Полицию вызвать?
ЛИНДСИ: Не думаю, что он опасен
ЛИНДСИ: Но мне всё равно не по себе оставлять его тут и идти преподавать
Пять минут спустя я вошла в Yoga Magic через задний вход.
Он стоял ко мне спиной, и мне открылся вид на широкие плечи, чёрную футболку и растрёпанные тёмные волосы. Он что-то говорил Линдси голосом, который показался смутно знакомым, но я не вслушивалась достаточно внимательно, чтобы понять.
Я прочистила горло, собираясь быть максимально уверенной версией себя, которую когда-либо позволяла видеть людям в этой новой жизни.
– Простите, – сказала я.
Он повернулся. Все слова застряли у меня в горле. Это был Питер. Тот самый Питер со вчерашней ночи.
