Текст книги "Путешествие с вампиром (ЛП)"

Автор книги: Дженна Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 14

ШЕСТЬ НЕДЕЛЬ НАЗАД

Ничего не работало, и это выводило Питера из себя.

За все годы своей работы он ещё ни разу не сталкивался с сейфом, который в итоге не смог бы вскрыть – при наличии правильных инструментов и небольшой доли изобретательности. Даже защищённые магическими печатями сейфы рано или поздно раскрывали ему свои секреты, если у него было достаточно времени и терпения.

Но этот сейф был не обычным. Даже не просто магически защищённым. Сейф, который его наняли вскрыть, был чертовски защищённым магией.

Питер перепробовал всё. Отмычки, которые купил десятилетия назад на свою первую зарплату. Небольшой молоток, которым пользовался, когда отмычки не помогали. И даже не такой уж маленький молоток, который отлично служил ему, когда он вскрывал сейфы в Прибалтике в конце восьмидесятых.

Всё, чего он добился, – это ушибленного большого пальца и серии всё более болезненных электрических разрядов от магических печатей, защищающих сейф и его содержимое.

Тот, кому принадлежал этот сейф, совсем не хотел , чтобы к нему прикасались.

И, кроме того, обладал навыками защитной магии, каких Питер ещё никогда не видел.

Честно говоря, он бы даже восхитился этим человеком… если бы тот не превращал его жизнь в настоящий кошмар.

Питер не думал, что теряет хватку, но было ясно одно: нужны другие, менее традиционные методы.

***

После того как я оплатила счёт, мы с Питером направились к лифтам. Вместе с нами зашли несколько шумных гостей свадьбы, и нам пришлось стоять так близко, что наши локти касались друг друга. Они смеялись над чем-то, случившимся на приёме, но я почти ничего не слышала – кроме огоньков на панели лифта, которые загорались один за другим по мере подъёма, бешеного стука собственного сердца и того, как сильно мне хотелось снова взять Питера за руку. Это было бы проще простого – всего лишь чуть-чуть сдвинуть ладонь вправо и переплести пальцы с его. Желание сделать это было таким сильным, что я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы прийти в себя – и напомнить себе не делать глупостей.

Но было ли это глупостью?

Он признался, что хочет меня. И я не знала, когда именно это произошло, но вдруг поняла, что я тоже хочу его. И дело было вовсе не в феромонах, которыми он окутал бар несколькими минутами ранее. В этом мужчине было что-то, что тянуло меня к нему с самой ночи нашего знакомства.

Это не продлится долго. Не может.

Но, возможно, если мы позволим себе немного поддаться импульсу сейчас, это поможет нам избавиться от чувств до того, как они перерастут во что-то сложное.

Один поцелуй сейчас – чтобы избежать огромной головной боли позже. Или вроде того.

Наконец, спустя вечность, остальные люди вышли из лифта. А затем мы добрались до нашего этажа. Пока мы шли по коридору и дошли до люкса, я уже приняла решение. Питер молча открыл дверь карточкой. Мне показалось – или его руки действительно слегка дрожали, когда он открыл её для меня и вошёл следом?

Это придало мне смелости. Видеть его таким – нервным, чуть выбитым из равновесия. Я закрыла дверь за нами и повернулась к нему. Он стоял примерно в трёх метрах от меня, глядя куда угодно, только не на меня.

– Может, нам стоит просто поцеловаться и покончить с этим, – сказала я. Нет смысла ходить вокруг да около.

Его глаза резко поднялись к моим.

– Что?

Я глубоко вдохнула.

– Я… чувствую… – как сказать это, не прозвучав одержимой сексом? – влияние нашего разговора в баре.

Он сглотнул, оставаясь на месте. Не сделал ни шага ко мне. Никак не показал, что хочет принять моё предложение.

– О, – сказал он.

О?

Что это вообще значило? Я не думала, что мне придётся уговаривать. Моя уверенность резко пошатнулась.

– Ничего страшного, если ты не хочешь, – поспешно добавила я, внезапно почувствовав себя глупо. – Наверное, ты говоришь такие вещи постоянно.

Он нахмурился.

– Какие вещи?

Он серьёзно заставит меня это произнести?

– Ну… ту часть, где ты сказал, что хочешь меня, – пробормотала я.

– О, – повторил он. Если бы на Олимпиаде была дисциплина «самое быстрое моргание вампира», Питер точно боролся бы за золото. – Я…

К этому моменту я уже устала.

– Так ты это имел в виду или нет? – выпалила я.

Его взгляд опустился к моим губам и задержался там на одно биение сердца. На два. Когда он снова посмотрел в мои глаза, его взгляд потемнел.

– Имел, – сказал он. – Я хочу тебя так сильно, что не могу нормально думать, когда ты рядом.

У меня перехватило дыхание. Пальцы на ногах сжались в обуви. Я откинулась спиной на дверь, даже не заметив этого, пока затылок не стукнулся о дерево.

– О… – пробормотала я, повторяя его прежнюю реакцию.

Он тихо усмехнулся и сделал шаг ближе. Потом ещё один. Он наклонился, уперев руку в дверь над моей головой. Его губы были так близко к моим, что я чувствовала прохладное дыхание на лице.

– Я хочу тебя, – повторил он хрипло. – Просто не знаю, стоит ли мне что-то с этим делать.

– Почему? – спросила я. В собственном голосе послышалась мольба.

– Есть несколько причин, – осторожно ответил он.

К чёрту его причины. Я хотела почувствовать его губы.

– Это будет всего один поцелуй, – сказала я. – Я не попрошу ничего больше. Но если я не поцелую тебя сегодня… боюсь, что…

Он поднял бровь.

– Что?

Я сглотнула.

– Боюсь, что не смогу думать ни о чём другом. Потому что я тоже хочу тебя.

Вот. Сказано. Его глаза вспыхнули. Мы стояли так близко, что если бы я подняла подбородок всего на чуть-чуть, наши губы уже соприкоснулись бы.

– И ты думаешь, что поцелуй избавит тебя от этого? – тихо сказал он.

– Да, – ответила я, игнорируя тот факт, что в любовных романах это никогда не работает. – Конечно. Один поцелуй..

– И всё выйдет из системы, – повторил он мои слова.

– Ты можешь отказаться, – сказала я, надеясь, что он этого не сделает.

Он сглотнул.

– Я не хочу отказываться.

– Тогда почему сопротивляешься?

– Я не хочу, чтобы ты потом пожалела.

Я покачала головой.

– Я не пожалею. – Вдруг пришла мысль. – А ты?

– Нет, – сразу сказал он. – Точно нет. Но ты ошибаешься в одном.

Он наклонился и провёл кончиком носа по линии моей шеи. Прикосновение было мягким, но в нём таилось обещание.

– Поцелуй со мной даже близко не поможет тебе выбросить меня из головы.

Он отстранился. В его глазах вспыхнула настоящая внутренняя борьба. И прежде чем я успела что-либо сказать, Питер тихо простонал.

– К чёрту, – пробормотал он.

И прижался губами к моим. Все мои мысли исчезли.

Поцелуй был нежным – едва заметным прикосновением губ, которое закончилось почти сразу же, как началось.

Но всё равно пронзил меня, как вспышка огня.

Когда он отстранился, его глаза были тёмным вихрем желания и мучения. Я не сомневалась, что такое же желание отражается и в моих.

Он ждал – одно биение сердца, другое – внимательно глядя на моё лицо.

Когда я не оттолкнула его… когда обвила руками его шею и притянула ближе, заставляя поцеловать меня снова – его выдержка сломалась.

Он дрожащим выдохом провёл руки к моим щекам, словно я была чем-то драгоценным. Потом наклонил голову и поцеловал меня.

О, подумала я.

Да. Вот это.

Питер целовал меня так, как дышит человек на грани утопления. Жадно. Отчаянно.

Его губы пахли той кровью, которую он выпил перед тем, как нашёл меня в баре, и мятными конфетами, которыми он, наверное, пытался это скрыть.

Но я горела. Им. Этим.

Я оказалась в ловушке – между твёрдым телом Питера и дверью за спиной, между желанием продолжать и внезапным пониманием, что целовать его так, возможно, ужасная идея.

– Скажи мне остановиться, – прошептал он у моих губ.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался.

Я запустила пальцы в его волосы. Боги, они были такими же мягкими, как казались. Я потянула за них, наслаждаясь сломанным звуком, который он издал.

– Я должен остановиться, – прохрипел он.

Через мгновение он всё же отстранился, тихо застонав.

– Мы не знаем, кем я был раньше. И не знаем, захочешь ли ты меня, когда узнаешь. Моё сердце больше не бьётся… но его всё ещё можно разбить.

Уязвимость в его словах коснулась чего-то во мне, что я считала давно мёртвым.

С болезненной нежностью он аккуратно высвободил мои пальцы из своих волос и опустил мои руки вдоль тела. Затем мягко отодвинул меня от двери. Не взглянув на меня больше ни разу, он открыл дверь и вышел в коридор.

– Подожди, – сказала я растерянно. – Куда ты?

– Прогуляюсь.

Он замешкался и слегка повернулся, так что я увидела его лицо в профиль. Если до поцелуя он выглядел измученным, то теперь казался совершенно разбитым.

– Думаю, нам обоим будет лучше, если я немного пройдусь.

Я смотрела, как он идёт по коридору к лифту. Когда двери закрылись за ним, я медленно закрыла дверь нашего номера. Прошло всего несколько минут. А мне уже не хватало его губ.

Следуя старой традиции людей, только что совершивших огромную ошибку в делах сердечных, я упала лицом в подушку на своей кровати.

Застонала.

И натянула мягкую пуховую подушку себе на голову. Этим поцелуем, который я сама и начала, всё между мной и Питером изменилось. Безвозвратно. Вот тебе и «выбросить это из системы».

***

Когда чуть позже я вошла в общую комнату нашего люкса, думая, что перекус из мини-бара как раз поможет справиться с моей запутанной кашей эмоций, Питер сидел на краю дивана, упершись локтями в колени.

Я резко остановилась, увидев его. Даже с расстояния в несколько футов было понятно, что что-то не так.

С момента нашего поцелуя прошло меньше получаса. Но напряжение, которое витало между нами, когда он уходил, полностью исчезло. По испуганному выражению его лица нельзя было догадаться, что между нами вообще что-то произошло.

– Что случилось? – встревоженно спросила я.

Его глаза резко встретились с моими.

– На стойке регистрации меня ждала записка.

Он протянул мне правую руку, в которой был зажат сложенный лист белой бумаги. Дрожащими руками я взяла его и начала читать.

Мистер Эллиотт,

Мы нашли вас! Так рады видеть, что вы приняли нашу записку близко к сердцу и направляетесь в Блоссомтаун!

А ваш выбор спутников? Как сказали бы дети: «ПАЛЬЧИКИ ОБЛИЖЕШЬ!!!» Вы не растеряли своё чутьё. Остановиться именно в этом отеле, вашем старом месте? Блестяще.

Однако: хватит значит хватит. Нам не нравится, что вы так долго, так сказать, «исчезали с радаров». Пожалуйста, проследите, чтобы это больше не повторялось.

И дайте нам знать (обычным способом), если мы можем чем-то поспособствовать вашему прибытию.

Увидимся на складе в Б'тауне,

– Дж. Р

Я перечитала записку несколько раз, прежде чем вернуть её Питеру. Её краткость, тон и отсутствие полного имени говорили о том, что её отправил тот же человек, который присылал записки в Калифорнии.

Но кто такой Дж. Р? И как они узнали, что мы здесь?

– Ты кому-нибудь говорил, что мы остановились в этом отеле? – спросила я.

– Нет.

Глаза Питера казались слишком большими на его бледном лице, отчего он выглядел одновременно растерянным и испуганным.

– Кому бы я мог сказать?

Я прикусила губу.

– Ты ведь так и не связался с людьми, которые присылали тебе записки в Калифорнии?

– Даже если бы захотел, не смог бы, – сказал он. – Я не знаю, кто они и как с ними связаться.

Он вздрогнул и закрыл лицо руками.

– Кто бы они ни были, ясно одно: они за мной следят. За нами.

Когда он убрал руки, боль в его взгляде болезненно кольнула меня в сердце. После короткого колебания я пересекла комнату и села рядом с ним на диван.

– Эта записка подтверждает, что ты уже останавливался здесь раньше, – сказала я как можно мягче. – Значит, часть воспоминаний всё-таки возвращается. Это уже что-то.

И это имело смысл: если он раньше бывал в боулинге, то, вероятно, останавливался именно здесь. Это был единственный приличный отель на многие мили вокруг.

– Я не знаю, что меня больше тревожит, – сказал он, даже не отреагировав на мой луч надежды. – То, что за нами следят люди, которые требуют, чтобы я нашёл их в Индиане… или то, что я не знаю, кто они и чего хотят.

Он снова посмотрел на записку, и через некоторое время в его глазах мелькнуло что-то вроде узнавания.

– Очевидно, я должен был что-то сделать для этого Дж. Р. Возможно, раньше я на него работал.

Он положил записку между нами на диван.

– Судя по тому, как они себя ведут, подозреваю, что всё ещё работаю.

Я придвинулась ближе, почти не задумываясь – его тревога притягивала меня словно гравитацией.

– Как ты думаешь, в каком смысле?

Он провёл рукой по лицу.

– Реакция того парня в курином ресторане, слежка, загадочные и слегка угрожающие записки… Я не знаю. Всё это наводит на мысль, что моя работа могла быть… сомнительной.

Он сглотнул.

– Или хуже.

Мне хотелось возразить, но я не могла. Всё это кричало о плохих новостях.

– Всё равно вспоминать своё прошлое – это хорошо, – сказала я. – Если окажется, что до потери памяти ты был придурком и больше не хочешь им быть – ты можешь измениться.

Питер грустно улыбнулся.

– Тебе легко говорить. Ты настолько боишься поступить неправильно, что даже никому не рассказываешь, что умеешь колдовать.

Он покачал головой.

– Не знаю, сможет ли такой хороший человек, как ты, понять.

И вот оно. Мой шанс рассказать Питеру всю правду о себе. Но воспользуюсь ли я им?

Всё между нами изменится. Мне нравилось, что он считает меня хорошей. Никто раньше так не думал. Всё закончится, когда он узнает, кем я была. Как бы ни было страшно… возможно, я слишком долго скрывалась от всех. Может быть, пришло время впустить кого-то в свою жизнь.

Я глубоко вздохнула и расправила плечи.

– Я понимаю больше, чем ты думаешь.

Питер нахмурился.

– Правда?

Боги… с чего вообще начать?

– В мини-баре есть что-нибудь алкогольное? – спросила я, подходя к нему. – Я расскажу всё, но, возможно, мне понадобится выпить.

– Захвати мне диетическую колу? – попросил Питер. Грустная улыбка всё ещё играла в уголках его губ. – Ночка выдалась адская.

К счастью, нам обоим повезло. Я бросила Питеру одну из трёх банок газировки, которые нашла в холодильнике, а сама открутила крышку миниатюрной бутылки водки.

Потом снова села рядом с ним на диван, залпом выпила и начала.

– Большинство вампиров любят думать, что они самые старые в комнате, – сказала я. – Обычно так и есть. Если только там нет меня.

Я посмотрела на реакцию Питера. Увидев лишь спокойное принятие, продолжила.

– Я не помню точную дату своего рождения, даже год. Самое раннее ясное воспоминание – люди в моей деревне обсуждают, что высадка «Мэйфлауэра» произошла совсем недавно.

Я сделала паузу.

– Мне тогда было лет шестнадцать.

Это вызвало реакцию.

– Ты… подожди.

Он быстро моргнул, подсчитывая в уме.

– Тебе… сотни лет?

Я поморщилась.

– Это проблема?

Я понятия не имела, сколько лет Питеру, но если между нами что-то начнётся, велика вероятность, что я буквально «граблю колыбель».

– Нет, – быстро сказал он. – Просто… неожиданно.

– Такое часто слышу, – честно ответила я. – Мне больше четырёхсот лет, а люди не верят, что мне больше тридцати двух. Неужели так сложно представить, что кто-то с моей внешностью старше самой земли?

Он посмотрел на свои руки.

– Что-то вроде того.

Я решила не анализировать его слова. Иначе никогда не закончу этот рассказ.

– В общем, бессмертие – это тот ещё удар по мозгам, – продолжила я. – Ещё хуже, когда все вокруг живут обычную человеческую жизнь. Я не помню, что случилось с моей семьёй или людьми из моей деревни, но помню день, когда вдруг поняла: все, кого я когда-либо любила, исчезли.

Я посмотрела на пустую бутылочку из-под водки.

– Для такой боли не существует слов.

Глаза Питера были полны сочувствия.

– Я могу только представить.

Я не сказала ему, что если бы у Питера были воспоминания, он мог бы не просто представить. Он когда-то был человеком. И люди, которых он любил тогда, почти наверняка давно умерли. Я пожала одним плечом – почти точно так же, как обычно делал Питер, когда не знал, что сказать.

– Когда бессмертие, которого ты не просил, заставляет тебя пережить всех, кто тебе дорог, появляется разрушительный нигилизм, – продолжила я. – Оглядываясь назад, понимаю: то, что я связалась с вампирами, было почти неизбежно.

– Они тоже были бессмертны. И тоже не просили об этом. Только они могли понять.

Я встала и начала ходить по комнате.

– Мы… я… веками прекрасно проводили время, устраивая розыгрыши и всяческие беспорядки. Ты слышал о Темзских играх? Или о парижском пожаре 1823 года?

Питер покачал головой.

– Не помню.

– Чёрт. Прости.

Я поморщилась.

– В любом случае, это были довольно известные события в вампирском сообществе. У нас было много безумных приключений – у меня и моих друзей. Мы придумывали легенды о себе, которые на самом деле были выдумкой. Долгое время меня даже называли Гризельда Ужасная – из всех нелепостей. Я никогда не понимала почему, но в этом и была половина удовольствия. Когда всё остальное в бесконечной жизни казалось бессмысленным, такими же бессмысленными становились и общественные правила… и запреты.

Питер криво усмехнулся.

– Звучит так, будто это было довольно весело.

Я сглотнула сухой ком в горле.

– Так и было, – призналась я, и голос вдруг охрип. – Очень долгое время мне было действительно хорошо.

Я перестала ходить по комнате и снова опустилась на колени у мини-бара. Схватила ещё одну маленькую бутылку водки и осушила её, надеясь, что жжение придаст мне сил закончить рассказ.

– Иногда, правда, люди получали травмы. Порой серьёзные.

Поднявшись, я рискнула взглянуть на лицо Питера. По ожидающему выражению я поняла: пути назад уже нет.

– Одним из моих любимых занятий тогда было устраивать пожары, – призналась я впервые за более чем десять лет. – Я ведьма-элементалист. И очень хорошая. Всё, что мне нужно, чтобы создать огонь, – щёлкнуть пальцами.

Чтобы продемонстрировать, я так и сделала. На кончике моего пальца послушно вспыхнул маленький огонёк размером с головку спички. Питер удивлённо открыл рот – возможно, чтобы задать вопрос, – но я щёлкнула пальцами ещё раз и погасила пламя, прежде чем он успел что-то сказать.

– Это… – наконец произнёс Питер. Он выдохнул. – Впечатляет.

Я покачала головой.

– Ничего впечатляющего. Помнишь, ты говорил, что чинить машины для тебя так же естественно, как дышать? Вот так же у меня с огнём. Мне труднее не пользоваться этой силой, чем поддаться ей.

Я закрыла глаза и плюхнулась обратно на диван рядом с ним. Выпитая водка уже начинала ударять в голову, делая всё вокруг тёплым и слегка размытым.

– В общем, ты, наверное, можешь представить, чем могла заниматься нигилистичная ведьма, водившаяся с плохой компанией, имея такую способность.

– Мм, – согласился Питер. – Полагаю, кое-какие прискорбные поджоги?

Я тихо фыркнула безрадостным смехом.

– Точно. Большинство людей, которые попадали под мои поджоги, были теми ещё придурками и получали то, что заслуживали.

Я повернула голову, опасаясь реакции Питера. Но на его лице было только внимательное, терпеливое выражение.

– Была одна группа, называвшая себя Коллективом…

– Коллектив? – перебил Питер с озадаченным выражением. – Глупое название.

– Правда ведь?

– Безусловно, – нахмурился он.

– Им подходит тупое название, – продолжил я. – Это кучка заносчивых типов, которые могут проследить свои родословные до очень уважаемых вампиров-создателей из прошлых веков. Буквально никому до этого нет дела, но для них это огромная гордость. Из-за этого они ведут себя как полные засранцы со всеми остальными.

Я фыркнула.

– Возможно, я случайно-намеренно устроила пожар на их вечеринке в 1800-х, который сжёг всё дотла.

Питер приподнял бровь, но ничего не сказал.

– Реджинальд много лет прикрывал моё участие в этом деле, – продолжила я. – Единственное, из-за чего мне действительно стыдно во всей этой истории, – это то, что из-за меня он попал в чёрный список Коллектива. А что касается вампиров, погибших в том пожаре…

Я покачал головой.

– Я не собиралась никого убивать, но признаюсь: за все прошедшие годы я ни разу не потеряла из-за этого сна.

– Не могу представить кого-то более невыносимого, чем вампир, считающий себя лучше других только из-за того, кто его создал, – сказал Питер.

– Вот именно! – сказала я, чувствуя краткое облегчение.

Но оно быстро прошло. Самое худшее я оставила напоследок. Я глубоко вдохнула.

– Были и другие «несчастные случаи», из-за которых я теряла сон. И не только сон.

Словно почувствовав, как мне тяжело, Питер положил руку мне на плечо и мягко начал массировать. Я повернулась к нему, удивившись, насколько близко мы сидим. Когда я начала рассказывать свою историю, между нами было достаточно пространства. Но постепенно, признание за признанием, мы, должно быть, придвигались ближе – словно нас притягивал невидимый магнит. Теперь наши ноги соприкасались – от колена до бедра – а лица были всего в нескольких дюймах друг от друга. Я закрыла глаза, позволяя его мягкому прикосновению успокаивать меня.

– Хочешь рассказать остальное? – тихо спросил Питер. – Без давления. Но я здесь, если захочешь поделиться.

Я кивнула.

– Около десяти лет назад, – начала я почти шёпотом, – я задумала розыгрыш с одним старым знакомым вампиром… и всё вышло из-под контроля.

Я начала теребить нитку на краю своей рубашки, больше не в силах смотреть Питеру в глаза.

– Что за розыгрыш? – мягко спросил он, продолжая массировать моё плечо.

– Глупый, – пробормотала я. – Я устроила сильную бурю, чтобы загнать людей в один спортивный центр недалеко от Чикаго. А мой друг вошёл туда, переодетый в Тимоти Шаламе, чтобы всех удивить.

– Кто такой Тимоти Шаламе?

– Не совсем уверена, – призналась я. – Кажется, актёр. Популярен среди молодёжи.

Я вздохнула.

– В общем, друг очень гордился этой шуткой, а я согласилась помочь, потому что это показалось мне смешным. Но всё пошло плохо.

Я снова посмотрела на лицо Питера. Казалось, он хотел что-то сказать.

– Что? – спросила я.

– Ты и это здание подожгла? – тихо спросил он.

– Здание загорелось, – призналась я. – Но в этот раз виновата была не только я. Это было что-то вроде «порывистый ветер плюс соревнование по глотанию огня».

Я грустно улыбнулась.

– Наверное, первое такое соревнование в истории.

Он тихо усмехнулся.

– Наверное.

– Никто не погиб, – продолжила я. – Все раненые в итоге полностью поправились, хвала богам. Но слышать, как десятки невинных людей кричат и плачут от боли и страха… и знать, что я приложила к этому руку…

Я вздрогнула.

– Многие из них были детьми, Питер.

– Никто не умер, – тихо сказал он. – Ты ведь так сказал?

– Никто не умер, – согласилась я. – Но могли.

– Но не умерли.

Я покачала головой.

– Всё равно это стало для меня тем самым сигналом, который был нужен.

Питер продолжал массировать моё плечо.

– Поэтому ты перестала пользоваться магией? – спросил он.

– Да, – сказала я. – Хотя, оглядываясь назад, понимаю, что к этому всё шло давно. Мне не нравилось, кем я была. Мне нужно было двигаться дальше.

Я вздохнула.

– Но проблема известности в том, что иногда тебе не дают уйти. Прошлое может стать ловушкой.

– Поэтому ты… ушла, – сказал он. – Создала себе новую личность.

Я кивнула.

– Как?

– Я инсценировала автомобильную аварию, уехала на запад и не останавливалась, пока не добралась до Калифорнии. Никому из прошлой жизни я об этом не сказала.

Я улыбнулась.

– Когда я приехала в Редвудсвилл, я представилась всем как Зельда Тёррет. Остальное – история.

Некоторое время мы молчали. Только пальцы Питера продолжали мягко двигаться по моей шее и плечу.

– Захватывающе, – наконец сказал он.

Я фыркнула.

– Я бы так не сказала.

– А я бы сказал.

Он помолчал.

– Но у меня есть один вопрос.

Всё моё тело напряглось.

– Какой?

– Почему йога?

Я недоверчиво рассмеялась.

– После всего, что я только что рассказала, это твой вопрос?

– После такой жизни это кажется неожиданным выбором.

Он был прав.

– Мне нравится йога, – сказала я. – Это было неожиданным открытием даже для меня после веков вещей, которыми я не горжусь. Но я горжусь собой, когда учу людей находить внутренний покой.

Я задумалась.

– И мне самой она тоже помогла найти покой.

Я поняла, что он взял меня за руку, только когда наши пальцы уже переплелись на его колене.

– Спасибо, что рассказала мне свою историю, – тихо сказал Питер. – Ты не обязана была впускать меня в свою жизнь. Для меня это много значит.

Я сглотнула.

– Я просто хотела, чтобы ты знал…

Я не договорила. Что именно я хотела, чтобы он знал? Его взгляд скользнул от моих глаз к губам. На долгий, затаивший дыхание момент мне показалось, что он снова меня поцелует. Боги, как же я этого хотела. Но я заставила себя не торопить его. Медленно, с явным усилием сдерживая себя, он наклонился и мягко поцеловал меня в щёку.

– Ты невероятная, – прошептал он.

Я вздрогнула от неожиданной нежности и от того, как его пальцы крепче сжали мою руку.

– Ты… не думаешь обо мне хуже теперь, когда знаешь правду? – спросила я дрожащим голосом.

– Нет.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

– Если уж на то пошло, узнав, кто ты на самом деле и что ты сумела построить для себя одной лишь силой воли…

Он закрыл глаза.

– Это требует такой силы характера, что у меня перехватывает дыхание.

Он снова посмотрел на меня.

– Нет. Я совсем не думаю о тебе хуже, Зельда.

Я почувствовала невероятное облегчение. После десяти лет молчания рассказать кому-то своё прошлое – и быть принятой такой, какой я была. Мне казалось, будто я стала легче воздуха.

– Правда? – прошептала я.

– Правда.

Он смотрел на меня горящими глазами.

– На самом деле это только заставляет меня хотеть тебя ещё сильнее.